Уличные торговцы фруктами и овощами в Британии: история и культура

Введение

Уличный продавец фруктов и овощей

Костермонге́р, ко́стер или ко́стард — это уличный продавец фруктов и овощей в британских городах. Это название происходит от слова «костард» (средневековый сорт яблок). Некоторые историки отмечают, что внутри сословия костермонгеров существовала иерархия: костермонге́ры торговали с ручной или конной телеги, а простые разносчики носили свои товары в корзине. Костермонге́ры удовлетворяли потребность в быстрой доставке продуктов питания с оптовых рынков (например, в Лондоне: Смитфилд – мясо, Спитальфилдс – фрукты и овощи, Биллингсгейт – рыба), осуществляя розничную продажу в удобных для рабочего класса местах. Костермонге́ры использовали различные приспособления для транспортировки и демонстрации товаров: телега могла стоять на рыночной лавке, а для легких товаров, таких как травы и цветы, использовались передвижные повозки (запряженные лошадьми или тележки) или ручные корзины. Костермонге́ры пережили непростую историю, но выстояли перед многочисленными попытками искоренить их сословие с улиц. Программы, направленные на ограничение их деятельности, действовали во времена правления Елизаветы I, Карла I и достигли пика в викторианскую эпоху. Однако социальная сплоченность внутри сообщества костермонгеров и поддержка общественности позволили им противостоять попыткам их искоренения. Они стали известны своим мелодичным зазыванием, стихами и песнями, которые использовали для привлечения внимания. Звук и внешний вид костермонгеров внесли вклад в уникальную уличную жизнь, характерную для Лондона и других крупных европейских городов, включая Париж, особенно в XVIII и XIX веках. Их громкие песенные выкрики и припевы, используемые для привлечения внимания, стали неотъемлемой частью уличной жизни в крупных городах Великобритании и Европы. Костермонге́ры обладали ярко выраженной идентичностью. Принадлежность к сообществу костермонгеров демонстрировалась с помощью определенного стиля одежды, особенно большого шейного платка, известного как «кингсмен», повязанного на шее. Их неприязнь к полиции была легендарной. Уникальная идентичность и культура костермонгеров сделали их привлекательным объектом для художников, драматургов, комиков, писателей и музыкантов. Пародии на костермонгера и его образ жизни часто встречались в викторианских мюзик-холлах. Костермонге́ры были широко распространены в Англии середины викторианской эпохи, но их число начало сокращаться во второй половине XX века, когда они стали занимать торговые места на регулируемых рынках.

A costermonger, coster, or costard is a street seller of fruit and vegetables in British towns. The term is derived from the words costard (a medieval variety of apple) Some historians have pointed out that a hierarchy existed within the costermonger class and that while costermongers sold from a handcart or animal drawn cart, mere hawkers carried their wares in a basket. Costermongers met a need for rapid food distribution from the wholesale markets (e. g., in London: Smithfield for meat, Spitalfields for fruit and vegetables or Billingsgate for fish) by providing retail sales at locations that were convenient for the labouring classes. Costermongers used a variety of devices to transport and display produce: a cart might be stationary at a market stall; a mobile (horse drawn or wheelbarrow) apparatus or a hand held basket might be used for light weight goods such as herbs and flowers. Costermongers experienced a turbulent history, yet survived numerous attempts to eradicate their class from the streets. Programmes designed to curtail their activities occurred during the reigns of Elizabeth I, Charles I and reached a peak during Victorian times. However, the social cohesion within the coster community, along with sympathetic public support, enabled them to resist efforts to eradicate them. They became known for their melodic sales patter, poems and chants, which they used to attract attention. Both the sound and appearance of costermongers contributed to a distinctive street life that characterised London and other large European cities, including Paris, especially in the 18th and 19th centuries. Their loud sing song cry or chants used to attract attention became part of the fabric of street life in large cities in Britain and Europe. Costermongers exhibited a distinct identity. Individuals signalled membership of the coster community through a dress code, especially the large neckerchief, known as a kingsman, tied round their necks. Their hostility towards the police was legendary. The distinctive identity and culture of costermongers led to considerable appeal as subject matter for artists, dramatists, comedians, writers and musicians. Parodies of the costermonger and his way of life were frequent features in Victorian music halls. Costermongers were ubiquitous in mid Victorian England, but their numbers began to decline in the second half of the 20th century when they began to take up pitches in the regulated markets.

Этимология

Термин "костермангер" впервые появился в письменном английском языке в начале XVI века. Термин "костер" является искажением слова "костард" – разновидности яблока, а термин "монгер" означает торговца или посредника. Первым известным автором, использовавшим термин "костермангер", был поэт и священник Александр Барклей в "Пятой Эклоге" Александра Барклея о гражданине и крестьянине, опубликованной около 1518 года: "Я был знаком со многими hucster [=хукстером], с costardemonger и конюхом". О происхождении термина "костермангер" упоминается в "Словаре английского языка" Сэмюэля Джонсона, изданном в 1759 году. В книге Чарльза Найта "Лондон", опубликованной в 1851 году, также отмечается, что костермангер изначально был продавцом яблок. Хотя первоначальное значение слова "костермангер" относилось к бродячим продавцам яблок, со временем оно стало применяться к любому, кто продавал свежие фрукты или овощи из корзины, тележки или временной лавки. Этот термин может использоваться для описания любого, кто торгует товарами на улице или в общественных местах, и стал синонимом уличного торговца.

История

Известно, что костер-торговцы (или разносчики) были в Лондоне, по крайней мере, с XV века, и, возможно, гораздо раньше. Мэйхью, писавший в 1840-х годах, назвал костер-торговлю «древним ремеслом» и приписал первые письменные описания характерных криков уличных продавцов и их торговой болтовни балладе «Лондонский Ликпени» Джона Лидгейта, вероятно написанной в конце 1300-х годов и впервые исполненной около 1409 года. Шекспир и Марлоу упоминают костер-торговцев в своих произведениях. Хотя термин «costermonger» использовался для обозначения любого торговца свежими продуктами, он прочно ассоциировался с лондонскими уличными торговцами после резкого увеличения их числа в XVIII и XIX веках. Наибольшее их количество наблюдалось в викторианскую эпоху, когда Мэйхью оценил их число в Лондоне от 30 000 до 45 000 к концу 1840-х годов. В десятилетия, последовавшие за Великим пожаром в Лондоне, масштабная программа восстановления привела к ликвидации главного лондонского рынка продуктов, Стокс-Маркета, в 1773 году. Перемещение открытого рынка в менее стратегическое место привело к периоду упадка розничных рынков. В то время как оптовые рынки продолжали процветать, розничные рынки потеряли свои позиции. Костер-торговцы заполнили эту нишу, предоставляя недорогие продукты в небольших количествах рабочему классу, который, в свою очередь, работал долгие часы в тяжелых условиях, не оставляя времени на посещение рынков вдали от центра города. С притоком населения в Лондон в годы после промышленной революции спрос превысил розничные возможности, и костер-торговцы стали играть «важную роль» в обеспечении продовольствием и услугами трудящихся классов. Чтобы выделиться из толпы, они начали разрабатывать отличительные крики. Мэйхью описывает субботний вечер на Нью-Кат, улице в Ламбете, к югу от реки, освещенной множеством огней. Нью-Кат был забит людьми от стены до стены. Гул был оглушительным, торговцы изо всех сил выкрикивали свои товары на фоне шума толпы уличных музыкантов. В XIX веке костер-торговцы приобрели дурную репутацию из-за «плохих привычек, общей беспечности, любви к азартным играм, полного отсутствия образования, пренебрежения к законным брачным церемониям и использования своеобразного сленга». Мэйхью знал об этой репутации, но относился к ним неоднозначно. С одной стороны, он называл их ростовщиками и указывал на то, что обман был широко распространен. Весы подделывали, чтобы продукты казались больше и тяжелее, а мерки оснащали толстым или ложным дном, чтобы показывать неверные результаты. С другой стороны, Мэйхью также отметил, что, по его личному опыту, «они гораздо менее нечестны, чем обычно считают». Джеймс Гринвуд, викторианский журналист и социальный комментатор, также использовал пренебрежительный язык для описания костер-торговцев и их рынков, но осознавал важную услугу, которую они оказывали, отметив, что бедные понесут окончательные «убытки», если им будет отказано в доступе к культуре костер-торговли, которая их поддерживала. Методистский писатель Годфри Холден Пайк утверждал, что субботний рынок был вульгарным, но в более поздних трудах отметил, что «влиятельные газеты часто искажали его [продавца]». Историки, такие как Джонс, утверждают, что распространение стереотипного образа костер-торговцев было частью более широкой программы по очистке лондонских улиц от неконтролируемых уличных торговцев, которые затрудняли движение в быстрорастущем мегаполисе, который едва справлялся с растущим количеством транспортных средств и пробками на улицах. Кроме того, набирало обороты движение за полную ликвидацию воскресной торговли и нацелилось на неформальную, нерегулируемую розничную торговлю. Брошюры того времени способствовали увековечиванию стигматизированного статуса костер-торговцев историями о моральном разложении, окружавшем места, где они собирались. Попытки избавить город от уличных торговцев не были новыми для XIX века. Чарльз Найт писал о различных попытках ограничить торговлю на улицах во время правления Елизаветы I (1558–1603) и Карла I (1625–1649). Однако с 1840-х годов сообщество костер-торговцев столкнулось с растущей оппозицией со стороны трех различных сторон: приходского совета, который рассматривал уличные рынки как очаг общественного беспорядка; движения за отмену воскресной торговли; и государственных органов, которые были обеспокоены ростом нерегулируемых рынков и проблемами, связанными с уличными пробками. На протяжении 1860-х годов комиссар полиции Ричард Мэйн вел войну с костер-торговцами и добился закрытия нескольких рынков, в то время как власти и видные благотворители начали строить новые крытые рынки, призванные заменить уличную торговлю. В лондонском Бетнал-Грин противостояние между властями и костер-торговцами достигло пика к концу 1870-х годов. Приходской совет, утверждая, что костер-торговцы загромождают улицы, способствуют загрязнению улиц и поощряют азартные игры и проституцию, возродил древний закон, чтобы запретить уличную торговлю в определенное время. Они создали Комитет по регулированию улиц и наняли штатного инспектора по улицам для контроля за соблюдением правил. Они настаивали на том, чтобы кофейные ларьки закрывались к 7:30 утра ежедневно, как раз тогда, когда рабочие по пути на работу могли нуждаться в горячем напитке. Около 700 местных жителей подали петицию против этих законов. Несмотря на явную общественную поддержку, настойчивость приходского совета привела к тому, что многие уличные торговцы были оштрафованы. Костер-торговцы на рынках Клуб-стрит и Слейтер-стрит подвергались словесным оскорблениям, их прилавки переворачивались, тележки и повозки изымались, а их продукты иногда выливались в близлежащий сток. В феврале 1888 года было основано Общество костер-торговцев и владельцев прилавков Бетнал-Грин. Его основной целью было бороться с судебными преследованиями костер-торговцев с помощью адвоката, которому выплачивалось удержание. Когда группа узнала, что аналогичные репрессии против костер-торговцев происходят в приходе Сент-Люкс и приходе Сент-Джордж, группа расширила свою базу, образовав Лондонскую объединенную лигу костер-торговцев. Общественная поддержка была полностью на стороне костер-торговцев. Члены общественности скептически относились к мотивам приходского совета и считали, что владельцы магазинов используют этот вопрос, чтобы устранить более дешевые продукты, чтобы снизить конкурентное давление. Мировое правосудие Монтагю Уильямс лично посетил Слейтер-стрит и пришел к выводу, что у приходского совета нет оснований для жалоб. С тех пор судьи следили за тем, чтобы владельцам прилавков выписывались минимальные штрафы, что ослабило программу оппозиции приходского совета. Костер-торговцы также обратились за помощью к благотворителю, графу Шафтесбери, который лоббировал дело костер-торговцев в приходском совете. Карательные постановления в конечном итоге были отменены. События, связанные с сопротивлением костер-торговцев различным попыткам искоренить их с улиц, только усилили их враждебность к полиции, которая могла быть крайней. Для многих членов рабочего класса высокопоставленное сопротивление костер-торговцев сделало их героями. Как отметил один историк: «С нави, состояние постоянной войны с гражданскими властями было обычным, но не неизбежным; с лондонскими костер-торговцами это было аксиомой». К концу XIX века костер-торговцы постепенно пришли в упадок. Они не исчезли как мобильные уличные торговцы до 1960-х годов, когда немногие оставшиеся заняли места на местных рынках.

Costermongers were known to have been in London from at least the 15th century, and possibly much earlier. Mayhew, writing in the 1840s, called costermongering an "ancient calling" and attributed the first written descriptions of the street sellers' distinctive cries and sales patter appearing in a ballad, entitled London Lyckpeny by John Lydgate probably written in the late 1300s and first performed around 1409. Shakespeare and Marlowe mention costermongers in their writings. Although the term 'costermonger' was used to describe any hawker of fresh produce, it became strongly associated with London based street vendors following a surge in their numbers in the 18th and 19th centuries. They were most numerous during the Victorian era, when Mayhew estimated their London numbers at between 30,000 and 45,000 in the late 1840s. In the decades after the Great Fire of London, a major rebuilding programme led to the removal of London's main produce market, Stocks Market, in 1773. The displacement of the open market to a less strategic location led to a period of decline for retail markets. While wholesale markets continued to prosper, retail markets lost their foothold. Costermongers filled the gap by providing inexpensive produce in small quantities to the working classes, who, for their part, worked long hours in arduous occupations leaving them no time to attend markets far from the city centre. With the influx of people in London, in the years after the Industrial Revolution, demand outstripped retail capacity, such that costermongers performed a 'vital role' providing food and service to the labouring classes. To stand out amid the crowd, costers began to develop distinctive cries. Mayhew describes a Saturday night in the New Cut, a street in Lambeth, south of the river,

Lit by a host of lights the Cut was packed from wall to wall The hubbub was deafening, the traders all crying their wares with the full force of their lungs against the background din of a horde of street musicians. During the 19th century, costermongers gained an unsavoury reputation for their "low habits, general improvidence, love of gambling, total want of education, disregard for lawful marriage ceremonies, and their use of a peculiar slang language." Mayhew was aware of this reputation, but exhibited an ambivalent attitude towards them. On the one hand, he described them as usurers and pointed out that cheating was widespread. Weights were flattened to make products look bigger and heavier, and measures were fitted with thick or false bottoms to give false readings. On the other hand, Mayhew also noted that in his own personal experience, "they are far less dishonest than they are usually believed to be. James Greenwood, a Victorian journalist and social commentator, also used derogatory language to describe costermongers and their markets but was aware of the essential service they provided by noting that the poor would be the ultimate "losers" if they were denied access to the costermongering culture which supported them. The Methodist writer, Godfrey Holden Pike, argued that the Sabbath market was vulgar, but in later writings, he noted that "influential newspapers have often misrepresented him [the costermonger]." Historians such as Jones have argued that the promulgation of a stereotypical image of costermongers was part of a broader agenda to clear London's streets of unruly street vendors, who obstructed traffic in a rapidly growing metropolis that was barely coping with an increasing amount of vehicular traffic and street congestion. In addition, a movement to eradicate Sunday trading altogether was gathering momentum and set its sights on the informal, unregulated retail trade. Broadsheets of the day served to perpetuate costermongers' stigmatised status by stories of the moral decay that surrounded places where costers congregated. Initiatives to rid the city of street traders were by no means new to the 19th century. Charles Knight wrote of various attempts to curtail street based trading during the reigns of Elizabeth I (1558–1603) and Charles I (1625–1649). However, from the 1840s, the community of costermongers faced increasing opposition from three distinct quarters: the vestry, which viewed street markets as the focus of public disorder; the movement to abolish Sunday trading; and public authorities who were concerned with the rise of unregulated markets and problems associated with street congestion. Throughout the 1860s, the Commissioner of the Police, Richard Mayne, waged war on costermongers and succeeded in closing several markets while authorities and prominent philanthropists began constructing new covered market places designed to replace street selling. In London's Bethnal Green, hostilities between authorities and costers reached a peak by the late 1870s. The vestry, claiming that costers were obstructing the streets, contributing to street litter and encouraging gambling and prostitution, resurrected an ancient law to prevent street trading at certain times. They created a Street Regulation Committee and employed a salaried Street Inspector to oversee compliance. They insisted that coffee stalls close by 7.30am daily, precisely when workers, on their way to work, might be in need of a hot drink. Some 700 local residents petitioned against the laws. In spite of the apparent public support, the vestry's persistence resulted in many street vendors being fined. Costermongers in the markets of Club Street and Sclater Street were subject to verbal abuse, had their stalls overturned, their barrows and carts impounded and occasionally their products tipped down a nearby drain. In February, 1888, the Bethnall Green Costermongers' and Stallkeepers' Society was formed. Its primary aim was to fight prosecutions against costers with the help of a solicitor, who was paid a retainer. When the group learned that similar crackdowns on costers were occurring in St Luke's Parish and St Georges Parish, the group broadened its base, by forming the London United Costermongers' League. Public support was very much on the side of the costermongers. Members of the public were skeptical of the vestry's motivations and believed that shopkeepers were using the issue to eliminate the cheaper produce in order to reduce competitive pressures. Justice of the Peace, Montagu Williams, visited Sclater Street personally and concluded that the vestry had little cause for complaint. From then on, the justices ensured that stall holders were given minimal fines, taking much of the steam out of the vestry's programme of opposition. The costers also pleaded for assistance from a philanthropist, the Earl of Shaftesbury, who pressed the costers' case with the vestry. Punitive orders were eventually rescinded. The events surrounding the costermongers' resistance to various attempts to eradicate them from the streets only heightened their animosity towards the police, which could be extreme. For many members of the working class, the costermongers' highly visible resistance made them heroes. As one historian noted:
With the navvies a state of permanent warfare with civil authority was common, but not inevitable; with the London costermongers it was axiomatic. By the end of the 19th century, the costermongers were in gradual decline. They did not disappear as mobile street sellers until the 1960s, when the few that remained took pitches in local markets.

Правовая форма

Торговля разносчиков в Лондоне регулируется законом и находится под управлением комиссара полиции метрополии. Если торговля ведется с определенного места, то также применяются законы местных советов. Законодательство регулируется шестой статьей Закона о столичных улицах 1867 года (30 и 31 Vict. c. 134), касающейся загромождения тротуаров и улиц товарами. Существуют различные современные поправки, первая из которых была внесена уже через несколько месяцев после принятия первоначального закона.

Источники и дальнейшее чтение

Словарь современного жаргона, сленга и вульгарных слов, Лондон, Джон Камден Хоттен, Лондон, издание проекта «Гутенберг». Онлайн: 1860. https://www.gutenberg.org/files/47018/47018-h/47018-h.htm
Бушардон, Э., Исследования, взятые из низших слоев населения, или крики Парижа, 1737 <Онлайн: http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b105087672>
Гринвуд, Дж., Трудящиеся в Лондоне, (1883), Dodo Press, 2009
Гринвуд, Дж., В странной компании, (1874)
Хиндли, К., История лондонских криков: древних и современных, (1885), издание проекта «Гутенберг», 2011 <Онлайн: https://www.gutenberg.org/files/37114/37114-h/37114-h.htm>
Найт, К., Энциклопедия Лондона Найта, C. Knight & Co, 1851 Онлайн: <https://catalog.hathitrust.org/Record/000156820>
Мейхью, Г., Лондонский труд и лондонские бедняки, Том 1, 1861 Цифровые издания: <http://dl.tufts.edu/catalog/tei/tufts:MS004.002.052.001.00001>; <https://archive.org/details/londonlabourand01mayhgoog>