Введение

Евдокс из Книда (/juː//d//ə//k//s//ə//s/; Εὔδοξος ὁ Κνίδιος, Eúdoxos ho Knídios; ок. 390 – ок. 340 до н.э.) – древнегреческий астроном, математик, врач и законодатель. Он был учеником Архита и Платона. Все его оригинальные труды не сохранились, хотя некоторые фрагменты дошли до нас в «Комментариях» Гиппарха к «Явлениям» Арата и Евдокса. «Сферики» Феодосия Битийского, возможно, основаны на труде Евдокса.

Жизнь

Евдокс, сын Эскина, родился и умер в Книде (также транслитерируется как Книдос), городе на юго-западном побережье Анатолии. Годы рождения и смерти Евдокса точно не известны, но Диоген Лаэртский привел несколько биографических деталей, упомянув, что Аполлодор утверждал, будто он достиг расцвета в 103-й Олимпиаде (368–365 гг. до н.э.), и заявил, что умер на 53-м году жизни. Исходя из этого, математические историки XIX века реконструировали даты 408–355 гг. до н.э., но ученые XX века сочли эти даты противоречивыми и предпочли год рождения. Его имя, Евдокс, означает «почтенный» или «обладающий хорошей репутацией» (εὔδοξος, от eu «хороший» и doxa «мнение, вера, слава», аналогично латинскому Бенедикту). По словам Диогена Лаэртского, ссылающегося на «Пинак» Каллимаха, Евдокс изучал математику у Архита (из Тарента, Великой Греции) и медицину у Филистона Сицилийского. В возрасте 23 лет он отправился с врачом Феомедоном — своим покровителем и, возможно, возлюбленным — в Афины, чтобы учиться у последователей Сократа. Он провел там два месяца, живя в Пирее и ежедневно проходя по 7 миль (11 км) в каждую сторону, чтобы посещать лекции софистов, после чего вернулся домой, в Книд. Друзья затем оплатили его 16-месячное пребывание в Гелиополе (Египет), чтобы он мог продолжить изучение астрономии и математики. Затем он отправился на север, в Кизик, расположенный на южном берегу Мраморного моря (Пропонтиды). Он посетил двор Мавсола. Во время своих путешествий он собрал вокруг себя множество учеников. Около 368 г. до н.э. Евдокс вернулся в Афины со своими учениками. По некоторым сведениям, ок. 367 г. до н.э. он возглавил Академию во время пребывания Платона в Сиракузах и преподавал Аристотелю. В конечном итоге он вернулся в свой родной город Книд, где служил в городском совете. Находясь в Книде, он построил обсерваторию и продолжил писать и читать лекции по теологии, астрономии и метеорологии. У него был сын Аристагор и три дочери: Актида, Фильтида и Дельфида. В математической астрономии он прославился введением концентрических сфер и своими ранними вкладами в понимание движения планет. Его работа о пропорциях демонстрирует понимание иррациональных чисел и линейного континуума: она позволяет строго рассматривать непрерывные величины, а не только целые или даже рациональные числа. Когда она была возрождена Тартальей и другими в XVI веке, она стала основой для количественных исследований в науке и вдохновила Рихарда Дедекинда на работу над действительными числами. В его честь названы кратеры на Марсе и Луне. Также его именем названа алгебраическая кривая (кампила Евдокса).

Математика

Эвдокс считается некоторыми величайшим из классических греческих математиков, а во всей Античности – вторым лишь после Архимеда. Вероятно, Евдокс послужил источником для большей части пятой книги «Начал» Евклида. Он строго развил метод исчерпывания Антифона, предшественник интегрального исчисления, который в следующем веке мастерски использовал и Архимед. Применяя этот метод, Евдокс доказал такие математические утверждения, как: площади кругов относятся друг к другу как квадраты их радиусов, объемы сфер – как кубы их радиусов, объем пирамиды составляет одну треть объема призмы с одинаковым основанием и высотой, а объем конуса – одну треть объема соответствующего цилиндра. Эвдокс ввел понятие неквантифицированной математической величины для описания и работы с непрерывными геометрическими объектами, такими как линии, углы, площади и объемы, тем самым избегая использования иррациональных чисел. Тем самым он отошел от пифагорейского акцента на числах и арифметике, сосредоточившись вместо этого на геометрических понятиях как на основе строгой математики. Некоторые пифагорейцы, например Архит, учитель Евдокса, полагали, что только арифметика может служить основой для доказательств. Подстегнутый необходимостью понимать и оперировать несоизмеримыми величинами, Евдокс создал, возможно, первую дедуктивную систему математики, основанную на явных аксиомах. Этот сдвиг в фокусе, осуществленный Эвдоксом, вызвал разделение в математике, которое продолжалось две тысячи лет. В сочетании с греческим интеллектуальным подходом, не интересующимся практическими задачами, последовал значительный отказ от развития методов в арифметике и алгебре.

Важность системы Eudoxan

Каллипп, греческий астроном IV века, добавил семь сфер к первоначальным 27 Эвдокса (в дополнение к планетарным сферам, Эвдокс также включал сферу неподвижных звезд). Аристотель описал обе системы, но настаивал на добавлении "разворачивающихся" сфер между каждым набором сфер, чтобы компенсировать движения внешних сфер. Аристотель беспокоился о физической природе системы; без разворачивающихся сфер внешние движения передавались бы внутренним планетам. Серьезным недостатком системы Эвдокса является ее неспособность объяснить изменения яркости планет, наблюдаемые с Земли. Поскольку сферы концентрические, планеты всегда оставались бы на одном и том же расстоянии от Земли. На эту проблему в античности указал Автолик Питанский. Астрономы ответили, введя деферент и эпицикл, которые позволяли планете изменять свое расстояние. Однако значение Эвдокса для астрономии, и особенно для греческой астрономии, весьма велико.

Этика

Аристотель в "Никомаховой этике" приписывает Евдоксу аргумент в пользу гедонизма, то есть утверждение, что удовольствие является высшим благом, к которому стремится всякая деятельность. По словам Аристотеля, Евдокс выдвинул следующие аргументы в поддержку этой точки зрения: Все существа, разумные и неразумные, стремятся к удовольствию; существа стремятся к тому, что они считают благом; следовательно, то, к чему стремится большинство, может служить хорошим показателем главного блага. Кроме того, противоположность удовольствию – боль – повсеместно избегается, что дополнительно подтверждает представление об удовольствии как о всеобщем благе. Люди ищут удовольствия не как средства для достижения чего-либо иного, а как самоцель. Любое другое благо, которое можно представить, было бы лучше, если бы к нему добавилось удовольствие, и только благо может увеличивать благо. Среди всех благ счастье примечательно тем, что не вызывает похвалы, что может свидетельствовать о том, что оно является наивысшим благом.