Введение

Мысленный эксперимент

Аргумент знания (также известный как комната Мэри или Мэри – супер-ученый) – философский мысленный эксперимент, предложенный Фрэнком Джексоном в его статье «Эпифеноменальные квалиа» (1982) и развитый в «Что Мэри не знала» (1986). Эксперимент описывает Мэри, ученого, живущего в черно-белом мире, где у нее есть полный доступ к физическим описаниям цвета, но отсутствует реальный опыт восприятия цвета. Мэри изучила все, что можно узнать о цвете, но сама никогда его не видела. Центральный вопрос мысленного эксперимента заключается в том, приобретет ли Мэри новые знания, выйдя из безцветного мира и впервые увидев цвет. Эксперимент призван опровергнуть физикализм – точку зрения, согласно которой вселенная, включая все ментальное, полностью физична. Джексон утверждает, что «неопровержимый вывод» состоит в том, что «существуют свойства, помимо тех, о которых говорят физикалисты». Впоследствии Джексон назвал себя физикалистом и заявил в 2023 году: «Я больше не принимаю этот аргумент», хотя он по-прежнему считает, что его следует «серьезно учитывать, если вы физикалист». Дискуссия, развернувшаяся после публикации, стала темой сборника статей «Есть что-то в Мэри» (2004), в который вошли ответы таких философов, как Дэниел Деннетт, Дэвид Льюис и Пол Черчленд.

Предыстория

Джексон говорит, что существует немало подобных аргументов, предшествующих его формулировке, вплоть до Джона Локка. К. Д. Брод, Герберт Фейгл и Томас Нагель, на протяжении более пятидесяти лет, внесли вклад в понимание этого вопроса. Брод приводит следующие замечания, описывая мысленный эксперимент, в котором архангел обладает неограниченными математическими способностями:

Он точно знал бы, какова должна быть микроскопическая структура аммиака, но был бы совершенно неспособен предсказать, что вещество с такой структурой должно пахнуть аммиаком, когда попадает в человеческий нос. Максимум, что он мог бы предсказать в этой области, – это то, что произойдут определенные изменения в слизистой оболочке, обонятельных нервах и так далее. Но он никак не мог бы знать, что эти изменения будут сопровождаться возникновением запаха вообще или специфического запаха аммиака в частности, если бы ему об этом не сказали или он сам не понюхал его. Примерно через тридцать лет Фейгл выражает схожую мысль. Он рассматривает марсианина, изучающего человеческое поведение, но лишенного человеческих чувств. Фейгл утверждает:

Марсианину будет полностью не хватать тех образов и эмпатии, которые зависят от знакомства (непосредственного опыта) с теми типами квалиа, которые должны быть воображены или вызывать эмпатию. Эссе Нагеля «Каково быть летучей мышью?» предлагает несколько иной подход. Он рассматривает ситуацию с точки зрения человека, пытающегося понять способности летучих мышей к эхолокации. Даже располагая всей физической базой данных, люди не смогли бы полностью воспринять или понять сенсорную систему летучей мыши, а именно, каково "видеть" мир посредством звука.

Последствия

Тот факт, что Мэри узнает что-то новое, когда впервые видит цвет, имеет два важных следствия: существование квалиа и аргумент от знания против физикализма.

Квалия

Если Мария узнает что-то новое, увидев красный цвет, это доказывает существование квалиа (субъективных, качественных свойств опыта, понимаемых как полностью независимые от поведения и предрасположенности). Следовательно, необходимо признать реальность квалиа, поскольку существует различие между человеком, имеющим доступ к определенному квалиа, и человеком, не имеющим такого доступа.

Опровержение физикализма

Джексон далее утверждает, что если Мэри действительно узнает что-то новое, когда впервые видит цвет, то физикализм неверен. В частности, аргумент знания направлен против физикалистского утверждения о полноте физических объяснений ментальных состояний. Мария может знать все о науке восприятия цвета, но может ли она знать, каково это – испытывать красный цвет, если она никогда его не видела? Джексон утверждает, что да, она узнает что-то новое благодаря опыту, и, следовательно, физикализм неверен. Джексон заявляет: «Кажется совершенно очевидным, что она узнает что-то новое о мире и о нашем зрительном восприятии. Но тогда неизбежно, что ее прежние знания были неполными. Однако у нее была вся физическая информация. Следовательно, существует нечто большее, чем просто физическая информация, и физикализм неверен».

Ответы

Были высказаны возражения, потребовавшие доработки аргументации. Сомневающиеся указывают на различные недостатки в мысленном эксперименте, выявленные в ходе критического анализа. Немироу и Льюис предлагают "гипотезу о способности", а Кони – "гипотезу об ознакомлении". Оба подхода стремятся доказать, что Мария не получает новых знаний, а приобретает нечто иное. Если она действительно не получает новых пропозициональных знаний, то, по их мнению, то, что она приобретает, можно объяснить в рамках физикализма. Это два наиболее значимых возражения против мысленного эксперимента Джексона и тезиса, который он призван обосновать.

Конструкция мысленного эксперимента

Некоторые возражали против аргумента Джексона на том основании, что сценарий, описанный в самом мысленном эксперименте, невозможен. Например, Эван Томпсон поставил под сомнение предположение, что Мэри, просто будучи ограниченной монохромной средой, не имела бы никаких цветовых переживаний, поскольку она могла видеть цвет во сне, после растирания глаз или в послеобразах от светового восприятия. Однако Грэм и Хорган предлагают, что мысленный эксперимент можно уточнить, чтобы учесть это: вместо того, чтобы помещать Мэри в черно-белую комнату, можно предположить, что она не могла испытывать цвет с рождения, но приобрела эту способность посредством медицинской процедуры позже в жизни. Нида Румелин признает, что можно усомниться в возможности этого сценария, учитывая науку о цветовом зрении (хотя Грэм и Хорган предполагают, что это возможно), но утверждает, что неясно, имеет ли это значение для эффективности мысленного эксперимента, при условии, что мы можем хотя бы представить себе, что этот сценарий реализуется. Дж. Кристофер Малони утверждает аналогично: если, как допускает аргумент, Мэри действительно понимает все, что нужно знать о физической природе цветового зрения, она будет в состоянии представить, каково это. Это было бы как находиться в физическом состоянии Sk, и Мэри знает все об этих физических состояниях. Конечно, она сама не находилась в Sk, но это не мешает ей знать, каково это быть в Sk. В отличие от нас, она может описать номические отношения между Sk и другими состояниями хроматического зрения. Предоставьте ей точное описание в обозначениях нейрофизиологии состояния цветового зрения, и она, скорее всего, сможет представить, каково это состояние. Изучая литературу по аргументу Джексона, Нида Румелин отмечает, однако, что многие просто сомневаются в утверждении, что Мэри не приобрела бы новых знаний, покинув комнату, включая физикалистов, которые не согласны с выводами Джексона. Большинство не могут не признать, что "новая информация или знание приходит к ней после заключения", настолько, что эта точка зрения "заслуживает того, чтобы быть описанной как общепринятая физикалистская точка зрения на аргумент о знании". Подобно Фланагану, Торин Альтер утверждает, что Джексон смешивает физические факты с "дискурсивно постигаемыми" фактами без достаточных оснований: некоторые факты о сознательном опыте различных видов нельзя узнать чисто дискурсивными средствами. Однако это еще не дает никаких дополнительных заключений о природе опыта, о котором говорят эти дискурсивно непостигаемые факты. В частности, это не дает нам права делать вывод, что эти переживания не являются физическими событиями. Нида Румелин в ответ на такие взгляды утверждает, что "трудно понять, что значит свойство или факт быть физическим, как только мы отказываемся от предположения, что физические свойства и физические факты — это лишь те свойства и факты, которые можно выразить физической терминологией". Льюис выдвинул аналогичный аргумент, утверждая, что Мэри приобрела способность "вспоминать, воображать и узнавать". В ответ на аргумент Джексона о знании они оба согласны с тем, что Мэри делает подлинное открытие, когда впервые видит красный цвет, но отрицают, что ее открытие включает в себя познание каких-то фактов, о которых она не знала до своего освобождения. Следовательно, то, что она получила, — это открытие новых способностей, а не новых фактов; ее открытие того, каково это — испытывать цвет, состоит лишь в том, что она приобретает новую способность делать определенные вещи, но не приобретает новых фактических знаний. В свете этих соображений Черчленд различает два значения знания: "знание как" и "знание что", где "знание как" относится к способностям, а "знание что" — к знанию фактов. Он стремится укрепить эту линию возражения, апеллируя к различным областям мозга, в которых представлен каждый тип знания, утверждая, что между ними существует истинное, демонстративно физическое различие. Различая, что Мэри не узнает новых фактов, а лишь приобретает способности, это помогает опровергнуть проблему, которую представляет мысленный эксперимент с точки зрения физикализма. В ответ Левин утверждает, что новый цветовой опыт действительно дает новые фактические знания, такие как "информация о сходстве цвета и его совместимости с другими цветами, а также о его влиянии на другие наши психические состояния". Тай возражает, что Мэри могла бы (и могла бы, учитывая условия мысленного эксперимента) узнать все эти факты до того, как покинуть комнату, не нуждаясь в непосредственном опыте цвета. Например, Мэри могла знать факт "красный цвет ближе к оранжевому, чем к зеленому", не испытывая эти цвета. Эрл Кони возражает, что наличие способности воображать восприятие цвета не является ни необходимым, ни достаточным условием для знания того, каково это — видеть этот цвет, то есть гипотеза о способности не отражает природу новых знаний, которые Мэри приобретает, покинув комнату. Чтобы показать, что способность не является необходимой, Кони приводит пример человека, который может видеть цвета, когда смотрит на них, но не имеет способности воображать цвета, когда не смотрит на них. Он утверждает, что, глядя на что-то, что кажется ей красным, она будет обладать знанием того, каково это — видеть красный цвет, даже если у нее нет способности воображать это. Чтобы показать, что воображательные способности недостаточны для знания того, каково это, Кони приводит следующий пример: Марта, "которая очень умело визуализирует промежуточный оттенок, который она не испытывала между парами оттенков, которые она испытывала, оказывается, не знакома с оттенком, известным как вишнево-красный". Марте сказали, что вишнево-красный находится точно посередине между бургундским красным и огненно-красным (она испытывала эти два оттенка красного, но не вишневый). С этим Марта имеет способность вообразить вишнево-красный, если она захочет, но пока она не использует эту способность, чтобы вообразить вишнево-красный, она не знает, каково это — видеть вишнево-красный. Можно согласиться с аргументами Кони о том, что воображательная способность не является ни необходимой, ни достаточной для знания того, каково это — видеть цвет, но сохранить версию гипотезы о способности, которая использует способность, отличную от воображения. Например, Бри Герлер обсуждает возможность того, что Мэри приобретает не способность воображать цвета, а способность узнавать цвета по их феноменальному качеству. Каин приводит конкретный и более реалистичный пример: экзамен по вождению, где человеку придется сдать письменный тест, проверяющий его знание правил дорожного движения и фактов, а также экзамен в машине, где он должен продемонстрировать свою способность правильно водить машину, соблюдая известные ему правила и применяя свои знания на практике. Человек может обладать всеми знаниями (знать все правила безопасности, связанные с вождением), но не иметь знания как (безопасно водить машину). Каин характеризует понимание Мэри цветовых ощущений как знание "каково это", подкатегорию знания, которое. Она утверждает, что, хотя Мэри действительно что-то узнает, когда впервые видит красный помидор и приобретает знание как; Дэвид Льюис утверждает, что Мэри теперь способна вспоминать, воображать и узнавать красный цвет. Сторонники анализа способности верят, что, хотя Мэри может испытать удивление, когда впервые увидит красный цвет, она не приобретает никаких новых фактов об ощущении красного цвета.

Гипотеза о знакомстве

Анализ знакомства утверждает, что Мария способна узнавать что-то новое, не приобретая точных знаний. В связи с неудовлетворенностью гипотезой о способности, Эрл Кони предлагает альтернативный вариант. Гипотеза знакомства Кони выделяет третью категорию знаний – "знание через знакомство с опытом", которое не сводится ни к фактическому знанию, ни к знанию "как". Он утверждает, что знания, которые Мария фактически получает после освобождения, являются знанием через знакомство. Знание опыта через знакомство "требует, чтобы человек был знаком с известным объектом наиболее прямым способом, каким только возможно быть осведомленным об этом объекте". Поскольку "испытывание качества – это наиболее прямой способ его постичь", Мария обретает знакомство с качественными характеристиками цвета после освобождения. Таким образом, Кони защищается от аргумента знания следующим образом:

Qualia – это физические свойства опыта (а опыт – это физические процессы). Пусть Q – такое свойство. Мария может знать все о Q и знать, что данный опыт обладает Q до освобождения, хотя – до освобождения – она не знакома с Q. После освобождения Мария знакомится с Q, но не приобретает никаких новых пропозициональных знаний, знакомясь с Q (в частности, она уже знала, при каких условиях нормальные воспринимающие субъекты имеют опыт с свойством Q). Тай также защищает версию гипотезы знакомства, которую он сопоставляет с гипотезой Кони, хотя и уточняет, что знакомство с цветом не следует приравнивать к применению концепции к своему опыту цвета. Согласно Кони, феноменальное качество можно познать (ознакомиться с ним) только через непосредственный опыт, но не через знание фактов о нем, как это делала Мария. Это отличается от других физических объектов познания: например, можно узнать город, просто зная факты о нем. Например, человек может знать факты о Сиднее, Австралия, но не будет с ним знаком, пока лично там не побывает. Гертлер использует это различие, чтобы противопоставить подход Кони: дуалист, постулирующий существование qualia, имеет способ объяснить их, ссылаясь на qualia как на сущности, отличные от физических объектов; в то время как Кони описывает это различие, Гертлер утверждает, что его физикалистическое объяснение ничего не дает для его понимания.

Анализ "старый факт - новый вид"

Ответ на аргумент о знании зависит от того, сможем ли мы точно описать новый тип знания, которое Мэри получает, выходя из комнаты. Сторонники анализа способностей и анализа знакомства сходятся во мнении, что Мэри узнает что-то новое, но расходятся в том, можно ли это новое знание свести к фактическому знанию или же для него требуется непосредственный опыт. Другой подход, называемый анализом «старый факт/новый облик», отрицает, что Мэри узнает что-либо новое вообще. Вместо этого он предполагает, что Мэри обретает новое понимание старого факта, но выраженного иначе. Этот анализ опирается на идею о множественности способов выражения одного и того же факта. Например, факт, что Брюс Уэйн ростом 6 футов 2 дюйма, можно также выразить как «Бэтмен ростом 6 футов 2 дюйма» или «Bruce Wayne est de 1.8796 mètres» на французском языке. Приверженцы анализа «старый факт/новый облик» утверждают, что Мэри обретает новое понимание старого факта посредством усвоения феноменальной концепции красного. Они полагают, что теперь Мэри способна выразить старый факт об ощущении красного в новой форме. Однако, успех этого анализа в ответе на аргумент о знании зависит от того, как феноменальные концепции определяются таким образом, чтобы быть совместимыми с физикализмом.

Нейронная основа квалификации

В. С. Рамачандран и Эдвард Хаббард из Центра мозга и познания в UCSD утверждают, что Мэри может отреагировать одним из трех способов, впервые увидев красное яблоко: Мэри может сказать, что видит лишь оттенки серого. Она может испытать реакцию "Вау!" от субъективного переживания цвета в первый раз. Или она может испытать форму слепоты к цвету, когда она не видит разницы между красным яблоком и яблоком, окрашенным в серый цвет, но при просьбе указать на красное яблоко правильно его выбирает. Они поясняют далее: "Какой из этих трех возможных исходов действительно произойдет? Мы полагаем, что получили ответ от синестета, страдающего цветовой слепотой. Подобно теоретической Мэри, наш доброволец-синестет не может видеть определенные оттенки из-за дефицита цветовых рецепторов. Однако, когда он смотрит на числа, его синестезия позволяет ему переживать в сознании цвета, которых он никогда не видел в реальном мире. Он называет их "марсианскими цветами". Тот факт, что в его мозге могут активироваться цветовые клетки (и соответствующие цвета), помогает нам ответить на философский вопрос: мы предполагаем, что с Марией произойдет то же самое". Вклад Рамачандрана и Хаббарда заключается в исследовании "нейронных основ квалиа" посредством "использования уже существующих, стабильных различий в сознательном опыте людей, испытывающих синестезию, по сравнению с теми, кто не испытывает", но они отмечают, что "это все еще не объясняет, почему именно эти события обладают квалиа, а другие – нет (трудная проблема Чалмерса), но, по крайней мере, это сужает область проблемы" (с. 25).

Дуалистические ответы

Аргумент Джексона призван поддержать дуализм "ум-тело" – точку зрения, согласно которой разум, или по крайней мере некоторые его аспекты, нефизичны. Нида Румелин утверждает, что дуализм "ум-тело" относительно непопулярен среди современных философов, и примеров дуалистических ответов на аргумент знания также немного. Тем не менее, она отмечает, что существуют заметные примеры дуалистов, отвечающих на аргумент знания, заслуживающие внимания. Несмотря на общий недостаток дуалистических ответов и собственное изменение позиции Джексона, в последнее время появились новые примеры видных дуалистов, защищающих аргумент знания. Дэвид Чалмерс, один из наиболее известных современных дуалистов, считает, что мысленный эксперимент Джексона успешно демонстрирует ложность материализма. Чалмерс рассматривает ответы, основанные на возражении "гипотезы способностей" (описанном выше), как наиболее перспективные, но безуспешные: даже если Мэри действительно обретает новую способность воображать или распознавать цвета, она неизбежно также приобретает фактические знания о цветах, которые она теперь видит, например, о том, как переживание видения красного связано с физическими состояниями мозга, лежащими в его основе. Он также рассматривает аргументы о том, что знание того, каково видеть красный цвет, и знание лежащих в основе физических механизмов на самом деле являются знанием об одном и том же факте, представленном лишь в разной форме, то есть Мэри не приобрела подлинно новых фактических знаний. Чалмерс отвергает их, утверждая, что Мэри все равно неизбежно получает новые фактические знания о том, как опыт и физические процессы связаны друг с другом, то есть о том, какой именно опыт вызывается этими процессами. Мартин Нида Румелин защищает сложную, хотя и схожую точку зрения, включающую свойства опыта, которые она называет "феноменальными свойствами".