Низариты: Ветвь исмаилитского шиизма и история имамата Аги Хана.

Введение

Низариты (النزاريون) — крупнейшая группа исмаилитов, являющаяся второй по величине ветвью шиитского ислама после имамитов (двенадцативерцев). Учение низаритов подчеркивает независимое мышление, или иджтихад; плюрализм — признание расового, этнического, культурного и межрелигиозного разнообразия; и социальную справедливость. Низариты, наряду с имамитами, следуют школе юриспруденции джафари. Ага-хан, в настоящее время Ага-хан IV, является духовным лидером и имамом низаритов. Глобальная резиденция исмаилитского имамата находится в Лиссабоне, Португалия.

Ранняя история

История низарийских исмаилитов часто прослеживается по непрерывной наследственной линии духовного руководства, или валая, начиная с Али ибн Аби Талиба, которого шииты считают назначенным пророком Мухаммедом своим преемником в качестве имама во время его последнего паломничества в Мекку, и продолжающейся непрерывной цепью до нынешнего имама, Шаха Карима аль-Хусейни, Ага Хана.

Узурпация Фатимидами, раскол и бегство низаритов

С самого начала своего правления, Фатимидский халиф и имам Аль-Мустансир Билла публично назначил своего старшего сына Низара своим наследником и следующим Фатимидским халифом-имамом. Дай Хасан ибн Саббах, изучавший и принявший исмаилизм в Фатимидском Египте, был лично уведомлен об этом Аль-Мустансиром. После смерти Аль-Мустансира в 1094 году Аль-Афдал Шаханшах, всемогущий армянский визирь и командующий армией, стремился установить, подобно своему отцу, диктаторское правление над Фатимидским государством. Аль-Афдал организовал дворцовый переворот, возведя на Фатимидский трон своего зятя, гораздо более молодого и зависимого Аль-Муста'ли. Аль-Афдал утверждал, что Аль-Мустансир издал указ на смертном одре в пользу Муста'ли и таким образом добился поддержки Муста'ли со стороны лидеров исмаилитов при Фатимидском дворе и Фатимидской давы в Каире, столице Фатимидов, что они и сделали, осознавая поддержку армии дворцовому перевороту. В начале 1095 года Низар бежал в Александрию, где получил народную поддержку и был признан следующим Фатимидским халифом-имамом после Аль-Мустансира, и в Александрии были отчеканены золотые динары на имя Низара (одна такая монета, найденная в 1994 году, находится в коллекции Музея Ага Хана). В конце 1095 года Аль-Афдал разгромил александрийскую армию Низара и взял Низара в плен в Каир, где приказал его казнить. Фидаи были одними из самых грозных убийц в известном тогда мире. Синан приказывал устранять политиков и военачальников, таких как великий курдский полководец и основатель династии Айюбидов Саладин. Однажды спящему Саладину Фидай, внедренный в его свиту, доставил записку от Синана. Записка была приколота к его подушке кинжалом, в ней Саладин был уведомлен о том, что в этот раз ему была сохранена жизнь, и ему следует отказаться от своей антинизаритской деятельности. Саладин, потрясенный, быстро заключил перемирие с Синаном. Низариты считают Хасана ибн Али доверенным имамом (имам аль-муставад), а не наследственным имамом (имам аль-мустахтар). Это подтверждается тем, что в ежедневных молитвах низарийских исмаилитов, которые совершаются трижды в день, Хасан ибн Али почитается как член семьи Пророка (Ахль аль-Байт), но его имя не включается в генеалогическую линию от первого имама, имама Али, до 49-го имама, принца Карима аль-Хусейни. Если бы имя Хасана ибн Али было включено в молитвенное чтение как имя одного из исмаилитских имамов, то нынешний имам, принц Карим из низарийских исмаилитов, должен был бы быть 50-м имамом, а не 49-м, как он себя идентифицирует и известен миру.

From early in his reign, the Fatimid Caliph Imam Al Mustansir Billah had publicly named his elder son Nizar as his heir to be the next Fatimid Caliph Imam. Dai Hassan i Sabbah, who had studied and accepted Ismailism in Fatimid Egypt, had been made aware of this fact personally by al Mustansir. After Al Mustansir died in 1094, Al Afdal Shahanshah, the all powerful Armenian Vizier and Commander of the Armies, wanted to assert, like his father before him, dictatorial rule over the Fatimid State. Al Afdal engineered a palace coup, placing his brother in law, the much younger and dependent Al Musta'li, on the Fatimid throne. Al Afdal claimed that Al Mustansir had made a deathbed decree in favour of Musta'li and thus got the Ismaili leaders of the Fatimid Court and Fatimid Dawa in Cairo, the capital city of the Fatimids, to endorse Musta'li, which they did, realizing that the army was behind the palace coup. In early 1095, Nizar fled to Alexandria, where he received the people's support and where he was accepted as the next Fatimid Caliph Imam after Al Mustansir, with gold dinars being minted in Alexandria in Nizar's name (one such coin, found in 1994, is in the collection of the Aga Khan Museum). In late 1095, Al Afdal defeated Nizar's Alexandrian army and took Nizar prisoner to Cairo where he had Nizar executed. The Fidai were some of the most feared assassins in the then known world. Sinan ordered assassinations against politicians and generals such as the great Kurdish general and founder of the Ayyubid dynasty, Saladin. A sleeping Saladin had a note from Sinan delivered to him by a Fidai planted in his entourage. The note was pinned to his pillow with a dagger, and it informed Saladin that he had been spared this once and should give up his anti Nizari militancy. A shaken Saladin quickly made a truce with Sinan. The Nizaris regard Hassan bin (son of) Ali as a Trustee Imam (imam al mustawda) as opposed to a Hereditary Imam (imam al mustaqarr). This fact is clearly demonstrated in the recitation of the Nizari Ismailis’ daily prayers three times a day in which although Hassan bin Ali is revered as part of the Prophet's personal family (Ahl al Bayt), his name is not included in the hereditary lineage from their first Imam, Imam Ali, to their 49th Imam Prince Karim al Hussaini. If Hassan bin Ali's name were to be included as one of the Ismaili Imams in their prayer recitation then the present Imam Prince Karim of the Nizari Ismailis would have to be the 50th Imam and not the 49th Imam the way he has identified himself and is known to the world.

Современная история

Все исмаилиты-низариты теперь признают принца Шаха Карима Аль Хусейни, Ага Хана IV, своим имамом-и-заман (имамом времени). На персидском его называют Худаванд (Господь Времени), на арабском – Маулана (Мастер) или Хазар Имам (Присутствующий Имам). Карим сменил своего деда, сэра Султана Мухаммеда Шаха Ага Хана III, на посту имама в 1957 году, когда ему было всего 20 лет и он все еще учился в Гарвардском университете. Его называли «Имамом атомной эпохи». Период после его восхождения на пост ознаменовался стремительными политическими и экономическими изменениями. Планирование программ и институтов становилось все более сложным из-за быстрых перемен в новых постколониальных государствах, где проживало множество его последователей. Сразу после того, как стал имамом, Карим сосредоточился на подготовке своих последователей, где бы они ни находились, к грядущим изменениям. Эта стремительно меняющаяся ситуация требовала смелых инициатив и новых программ, отражающих растущие национальные устремления в новообразованных независимых странах. Одним из аспектов экономического благополучия исмаилитской общины является этика взаимной поддержки и помощи, существующая внутри общины, и преданность имаму. Это может приводить к коммерческому сотрудничеству и бракам внутри общины. Настоящий имам регулярно дарует общине как мирские, так и духовные наставления.

Седа исмаилитов

В результате соглашения с Португальской Республикой в 2015 году, 11 июля 2018 года Ага Хан официально объявил дворец Генрике де Мендонса, расположенный на Rua Marquês de Fronteira в Лиссабоне, "Диваном (резиденцией) имамата Исмаили" (Divã do Imamato Ismaeli).

Коран

Низариты, как и все мусульмане, считают Коран, центральный религиозный текст ислама, словом Божьим. Низариты используют тафсир (науку о толкованиях Корана) для захира, или внешнего понимания, и тавил (поэтический размер Корана) для батина, или внутреннего понимания.

Рационализм

Для низаритов существует диалектика между откровением и человеческим разумом, основанная на синергии исламского Писания и классической греческой философии, в особенности аристотелевской логики и неоплатонической метафизики. Она стремится расширить понимание религии и откровения, чтобы выявить очевидное (захир), а также проникнуть к истокам, извлечь и раскрыть сокрытое внутреннее (батин). Этот процесс познания вовлекает как интеллект ('aql), так и дух (ruh), порождая целостную синергию для прояснения и раскрытия истины (хакикат), в конечном итоге приводящую к постижению (ма'рифат). Также были отмечены параллели между низаритским пониманием Имамата и платоновской идеей философа-правителя.

Эсхатология

На протяжении многих этапов истории Низарийского Исмаилизма – дофатимидского, фатимидского, аламутского, посталамутского, анджуданского и т. д. – никогда не существовало единого взгляда на эсхатологию. Хотя, безусловно, есть эсхатологические идеи из дофатимидского периода, которые были сохранены до наших дней, особенно те, что принадлежат Абу Якубу ас-Сиджистани и его интеллектуальным ученикам, каждый этап привносил оригинальные идеи и обновлял идеи прошлого. Академическая область исмаилитской эсхатологии изучена недостаточно в западной литературе, и немногочисленные работы по исмаилитской эсхатологии в основном посвящены провозглашению киямы в период Аламута. В противном случае не опубликовано ни одного исследования эсхатологий дофатимидских и посталамутских мыслителей Исмаилизма. Кроме того, не было проведено исследований эсхатологии южноазиатских традиций Низарийского Исмаилизма. Исмаилиты, как и фаласифы (исламские неоплатонические аристотелевские философы), понимали воскресение, рай и ад посредством таʾвиля (эзотерической интерпретации) и, таким образом, утверждали, что это духовные, а не физические, материальные реальности. О наградах Рая аль-Сиджистани пишет в Kitāb al Yanābīʿ: "لَما كان قُصارى الثَّوابِ إنَّما هي اللَّذَّةُ، وكانت اللَّذَّةُ الحِسِّيَّةُ مُنقَطِعَةً زائِلَةً، وجَبَ أن تكونَ التي يَنالُها المُثابُ أزَلِيَّةً غيرَ فانِيَةٍ، باقيةً غيرَ مُنقَطِعَةٍ وليستْ لذَّةً بَسيطَةً باقيةً على حالاتها غيرَ لذَّةِ العِلمِ كانَ من هذا القولِ وُجوبُ لذَّةِ العِلمِ للمُثابِ في دارِ البَقاءِ، كما قالَ اللهُ عزَّ وجَلَّ: أكُلُها دائِمٌ وظِلُّها تِلْكَ عُقْبى الَّذِينَ اتَّقَوْا" – "Поскольку предел награды – это наслаждение, а чувственное наслаждение преходяще, необходимо, чтобы награда, которую получает достойный, была вечной и не преходящей, постоянной и не прерываемой. И нет простого, вечного наслаждения, кроме наслаждения знанием. Из этого следует, что наслаждение знанием – награда в обители вечной жизни, как сказал Аллах, Всевышний и Возвышенный: «Её плоды вечны, и её тень. Такова участь богобоязненных» (Коран 13:35). По мнению аль-Сиджистани, самое важное знание, которое следует приобрести, – это признание того, кто инициирует воскресение, которого он называет Ṣāḥib al Qiyāmah (Господь Воскресения). Аль-Сиджистани пишет в Kitāb al Yanābīʿ: "فَتَرَى النَّاسَ على طَبَقَتَيْنِ: طَبَقَةٌ مِمَّنْ آمَنُوا بِهِ وصَدَّقُوهُ وانتَظَرُوا ظُهُورَهُ، فَهُمْ بِذَلِكَ النُّورِ مُقْتَبِسُونَ، مُتَنَعِّمُونَ، مُسْتَبْشِرُونَ وطَبَقَةٌ مِمَّنْ كَذَّبُوا بِهِ وغَفَلُوا عَنْ حَدِّهِ ۲، فَهُمْ بِذَلِكَ النُّورِ أيضاً مُتَحَرِّقُونَ، مُعَاقَبُونَ" – "И ты увидишь людей, разделенных на два класса: один класс состоит из тех, кто верит в Господа Воскресения, подтверждает Его истину и ждет Его явления. Они обретают знание в этом Свете, наслаждаются благословением и радуются. Другой класс состоит из тех, кто отрицает Его и не обращает внимания на Его достоинство. Они также находятся в Свете, но сжигаются и наказываются". Таким образом, Рай и Ад в традиции Низарийского Исмаилизма характеризуются не материальными формами, чувственными наслаждениями и физическим сожжением, а Рай понимается как присутствие знания об истинных реальностях, в то время как Ад понимается как невежество. Философские богословы Низарийского Исмаилизма, как видно из вышеприведенного отрывка, не верили, что Рай и Ад – это «места», в которых обитают души, а скорее, поскольку награды и наказания духовны, это то, что душа непосредственно переживает в себе. Аль-Сиджистани прямо говорит в вышеупомянутом отрывке, что оба класса людей подвергаются воздействию одного и того же Света (فَهُمْ بِذَلِكَ النُّورِ أيضاً), однако один класс испытывает этот Свет как благословение, а другой – как жгучее пламя. Эти состояния соответствуют не местоположению, а уровню знания в душе. Кроме того, самый известный ученик аль-Сиджистани – Насир и Хусрав – пишет в "Шиш Фасл": "[Н]еизбежно, что человеческая душа должна вернуться к Вселенской Душе. Вопрос лишь в том, как она вернется. Если же возвращение индивидуальной души к ее источнику не будет гармоничным, она столкнется со страданиями, болезненность которых описывается тем, что она помещена посреди огня, положение, которое никогда не закончится". Таким образом, для Насира и Хусрава все души возвращаются в одну и ту же духовную обитель, но те души, которые невежественны, будут испытывать боль, как будто "находятся посреди огня". Хотя Насир и Хусрав предполагает, что страдания вечны, он в другом тексте, в частности, в "Вадж и Дин", указывает, что боли в аду временны и что Пророк придет в День Воскресения, чтобы потушить огни ада и спасти его обитателей. В общине существовали как инферналистские, так и универсалистские позиции, а также аннигиляционистские взгляды, особенно введенные Насир ад-Дином ат-Туси. Как и аль-Сиджистани и Насир и Хусрав, Насир ад-Дин ат-Туси верил, что рай и ад – это духовные и ментальные состояния, которые переживает душа, а не физические места или чувственные боли и желания. Хотя Насир ад-Дин ат-Туси верил, что наказание невежественных, проклятых душ вечно, он считал, что это вечное наказание принимает форму аннигиляции, то есть постоянного небытия. Он пишет: "И есть только один истинный Ад, и это вечное наказание, вечное разочарование и вечное небытие; смысл всего этого – быть изгнанным из Бога во всех смыслах этого слова". Позицию Ага Хана III можно считать в целом соответствующей классическим исмаилитским взглядам, а также взглядам фаласифов и суфиев-суннитов, таких как Ибн Араби (например, в его "Футухат аль-Маккийя"), и шиитской традиции ʿИрфан, такой как Мулла Садра (например, в его "Тафсир Сурат аль-Фатиха").

Over the many phases of Nizārī Ismāʿīlī history – pre Fāṭimid, Fāṭimid, Alamūt, Post Alamūt, Anjudan, etc., there has never been a single unified view of eschatology. While there are certainly eschatological ideas from the Pre Fāṭimid period that have been carried unto the present day, particularly those of Abū Ya’qūb al Sijistānī and his intellectual disciples, each phase has brought in original ideas and renewed those of the past. The academic field of Ismāʿīlī eschatology is one that has been rarely studied in western secondary literature, and the little work that has been done on Ismāʿīlī eschatology primarily surrounds the event of the proclamation of a qiyāmah during the Alamūt period. Otherwise, there have been zero studies published on the eschatologies of pre Fāṭimid Ismāʿīlī thinkers and post Alamūt Ismaili thinkers. Furthermore, no work done has been done on the eschatology of the South Asian traditions of Nizārī Ismāʿīlism. The Ismāʿīlīs, like the falāsifa (Islamic Neoplatonic Aristotelian philosophers), have understood resurrection, paradise, and hell through taʾwīl (esoteric interpretation) and, thus, have all argued that these are spiritual realties and not physical, material realities. On the rewards of Paradise, al Sijistānī writes in the Kitāb al Yanābīʿ:لما كان قصارى الثواب انما هي اللذة ، وكانت اللذة الحسية منقطعة زائلة ، وجب ان تكون التي ينالها المثاب ازلية غير فانية ، باقية غير منقطعة وليست لذة بسيطة باقية على حالاتها غير لذة العلم كان من هذا القول وجوب لذه العلم للمثاب في دار البقاء ، كما قال الله عز وجل : اكلها دائم وظلها تلك عقبى الذين اتقوا

“Because the limit of reward is pleasure, and sensual pleasure is ephemeral, and it is necessary that the reward which is obtained be eternal and not ephemeral, everlasting and not discontinuous. And there is no simple, everlasting pleasure except the pleasure of knowledge. From this statement, it necessarily follows that the pleasure of knowledge is the reward in the hereafter, as God, glorified and sublime, said: “Its fruit is everlasting and its shade, that is the destination of those who are righteous (Qurʾān 13:35)”According to al Sijistānī, the most important piece of knowledge to acquire is the recognition of the one who initiates the resurrection, whom he calls Ṣāḥib al Qiyāmah (Lord of Resurrection). Al Sijistānī writes in the Kitāb al Yanābīʿ:فترى الناس على طبقتين : طبقة ممن آمنوا به وصدقوه وانتظروا ظهور، فهم بذلك النور مقتبسون، متنعمون ، مستبشرون وطبقة ممن كذبوا به وغفلوا عن حده ۲ ، فهم بذلك النور ايضاً متحرقون ، معاقبون

“So you will see people divided into two classes: One class consists of those who believe in the Lord of Resurrection, pronounce his Truth, and await his appearance. They are in that Light, acquiring knowledge, blessed, and rejoicing. The other class consists of those who deny him and ignore his rank. They are in the Light also, but are burned and punished”Paradise and Hellfire in the Nizārī Ismāʿīlī tradition, thus, are not characterized by material forms, sensual pleasures, and physical burning, rather Paradise is understood to be the presence of knowledge of real truths while Hellfire is understood to be ignorance. The Nizārī Ismāʿīlī philosopher theologians, as can be seen in the passage quoted above, did not believe that Paradise and Hellfire were “places” that souls inhabit, rather – because the rewards and punishments are spiritual – they are something the soul directly experiences in itself. Al Sijistānī explicitly says in the passage above that both classes of people are exposed to same Light (فهم بذلك النور ايضاً), however one class experiences this Light as blessings whilst the other experiences it as burning. These states correspond not to location, but to the level of knowledge in the soul. Additionally, the most famous intellectual disciple of al Sijistānī – Nāṣir i Khusraw – writes in the Shish Fasl:“[I]t is inevitable that the human soul should return to the Universal Soul. The question only concerns the manner in which it will return If, however, the return of the individual soul to its source is not in harmony, it will meet with suffering hardships whose painfulness is described by being placed in the midst of fire, the position which will never come to an end”Thus, for Nāṣir i Khusraw, all souls return to the same spiritual abode but those souls which are ignorant will experience pain, as if “being placed in the midst of fire”. While Nāṣir i Khusraw suggests here the suffering is eternal, he has in another text – specifically the Wajh i Dīn – indicated that the pains of Hell are temporary and that the Prophet will come on the Day of Resurrection to blow out the fires of Hell and rescue its inhabitants. While both infernalist and universalist positions have existed as legitimate views in the community, annihilationist views have existed as well, specifically being introduced by Naṣīr al Dīn al Ṭūsī. Like both al Sijistānī and Nāṣir i Khusraw, Naṣīr al Dīn al Ṭūsī believed that paradise and hell were spiritual and mental states that the soul experiences and not physical places or sensual pains and desires. While Naṣīr al Dīn al Ṭūsī believed that the punishment of ignorant, damned souls was eternal, he believed this eternal punishment took the form of annihilation, i. e. permanent non existence. He writes:<blockquote>“There is also only one real Hell, and that is eternal punishment, everlasting disappointment and eternal non existence; the meaning of all this is being outcast from God in every sense of the word” The position of Āgā Khān III can be said to be generally in line with classical Ismāʿīlī views, as well as the views of the falāsifa and Sunnī Sufīs like Ibn ʿArabi (such as in his Futūḥāt al Makkiyya) and those of the Shīʿī ʿIrfān tradition, like Mullā Ṣadra (such as in his Tafsīr Sūrat al Fātiḥa).

Брак

В отличие от многих других групп, межконфессиональные браки признаются общиной. Помимо других авраамических религий, широкое распространение низаритских исмаилитов южноазиатского происхождения привело к увеличению числа браков с представителями дхармических религий, таких как индуизм, буддизм и джайнизм, а также других индийских религий, таких как сикхизм и зороастризм. Ага Хан IV заявил, что не имеет возражений против все более распространенных браков с представителями других вероисповеданий, и встречался с неисмаилитскими супругами и детьми во время своих многочисленных аудиенций по всему миру. Фактически, многие члены его семьи, включая его дочь принцессу Захру Ага Хан, заключили межконфессиональные браки с людьми, не являющимися исмаилитами. Детские браки строго запрещены. Ага Хан IV также осудил полигамию, за исключением особых случаев.

Пост

В отличие от других ветвей ислама, низарийские исмаилиты разделяют пост Рамадана на два отдельных, но тесно связанных вида: ẓāhirī ṣawm (экзотерический пост) и bāṭinī ṣawm (эзотерический пост). Первый относится к воздержанию от пищи, питья и чувственных удовольствий. Второй относится к воздержанию от передачи эзотерических знаний откровения (танзиль) и толкования (та’виль) тем, кто не готов к их восприятию. Третий вид поста, известный как ḥaqīqī ṣawm (истинный пост), – это воздержание от всего (в мыслях, словах или делах), что противоречит повелению Бога. Этот вид соблюдается круглый год. (AKDN) была учреждена Имаматом и общиной исмаилитов как группа частных, неконфессиональных агентств развития, стремящихся расширить возможности общин и отдельных лиц, независимо от этнической или религиозной принадлежности, и улучшить условия жизни и перспективы в развивающемся мире. Она поддерживает активные рабочие отношения с международными организациями, такими как Организация Объединенных Наций (ООН) и Европейский Союз (ЕС), а также с частными организациями, такими как Фонд Билла и Мелинды Гейтс. Среди государственных органов, сотрудничающих с AKDN, – Агентство США по международному развитию, Канадское агентство по международному развитию, Департамент международного развития Великобритании и Федеральное министерство экономического сотрудничества и развития Германии. Также известно, что Сеть развития Ага Хана финансируется пожертвованиями и взносами последователей Ага Хана.