Фототий I Константинопольский: Жизнь и деятельность

Введение

Вселенский патриарх Константинополя в период с 858 по 867 год и с 877 по 886 год. Фотий I (Φώτιος, Phōtios; ок. 810/820 – 6 февраля 893), также известный как Фотий (/f/oʊ/ʃ/ə/), был вселенским патриархом Константинополя с 858 по 867 год и с 877 по 886 год. В Восточной православной церкви он почитается как святой Фотий Великий. Фотий общепризнан как самый влиятельный и могущественный церковный деятель Константинополя после Иоанна Златоуста, архиепископа, жившего около рубежа V века. Он также считается важнейшим интеллектуалом своего времени – "ведущим светилом ренессанса IX века". Он играл центральную роль как в обращении славян в христианство, так и в фотийском расколе и рассматривается как "[в]еликий систематический составитель Восточной Церкви, занимающий аналогичное положение с Грацианом на Западе", а его "сборник в двух частях сформировал и продолжает формировать классический источник древнего церковного права для греческой церкви". Он намеревался стать монахом, но вместо этого выбрал путь ученого и государственного деятеля. В 858 году император Михаил III (правил в 842–867 гг.) решил заключить патриарха Игнатия под стражу, чтобы вынудить его к отставке, и на его место был назначен Фотий, все еще являвшийся мирянином. В период борьбы за власть между папой и византийским императором Игнатий был восстановлен в должности. Фотий вновь занял свой пост после смерти Игнатия (877 г.) по приказу византийского императора. Католики считают законным Четвертый Константинопольский собор (Римско-католический), который анафематизировал Фотия. Во время второго иконоборчества, начавшегося в 814 году, его семья подверглась преследованиям, поскольку его отец, Сергий, был известным иконопочитателем. Семья Сергия вернулась в милость только после восстановления икон в 842 году. Некоторые ученые утверждают, что Фотий был, по крайней мере частично, армянского происхождения, в то время как другие просто называют его "греком-византийцем". Византийские авторы также сообщают, что император Михаил III (правил в 842–867 гг.) однажды в гневе назвал Фотия "хазарской мордой", но неясно, было ли это общее оскорбление или отсылка к его этнической принадлежности. Несмотря на прекрасное образование, нам неизвестно, где именно он его получил. Обширная библиотека, которой он владел, свидетельствует о его огромной эрудиции (теология, история, грамматика, философия, право, естественные науки и медицина). Большинство исследователей полагают, что он никогда не преподавал в Магнауре или в каком-либо другом университете; Василий Н. Татакс утверждает, что даже будучи патриархом, Фотий обучал "молодых студентов, страстно жаждущих знаний" у себя дома, который "был центром обучения". Фотий рассказывает, что в юности испытывал склонность к монашеской жизни, но вместо этого начал светскую карьеру. Путь к общественной жизни, вероятно, был открыт для него (согласно одному из свидетельств) благодаря браку его брата Сергия с Ириной, сестрой императрицы Феодоры, которая после смерти своего мужа, императора Феофила (правил в 829–842 гг.) в 842 году, приняла регентство Византийской империи. Фотий стал капитаном стражи (prōtospatharios), а затем главным императорским секретарем (protasēkrētis). В неизвестный период времени Фотий участвовал в посольстве к аббасидам в Багдаде. Фотий завоевал блестящую репутацию ученого. В ходе конфликта с патриархом Игнатием Фотий выдвинул причудливую теорию о том, что у людей есть две души, исключительно с целью заставить Игнатия опозориться, приняв ее всерьез, после чего Фотий отозвал свое предложение и признал, что не был серьезен. Историк Джон Джулиус Норвич описал это как "возможно, единственную действительно удовлетворительную практическую шутку во всей истории теологии".

Ecumenical Patriarch of Constantinople from 858 to 867 and 877 to 886

Photios I (Φώτιος, Phōtios; c. 810/820 – 6 February 893), also spelled Photius ('/f//oʊ//ʃ//ə//s/), was the ecumenical patriarch of Constantinople from 858 to 867 and from 877 to 886. He is recognized in the Eastern Orthodox Church as Saint Photios the Great. Photios is widely regarded as the most powerful and influential church leader of Constantinople subsequent to John Chrysostom's archbishopric around the turn of the fifth century. He is also viewed as the most important intellectual of his time – "the leading light of the ninth century renaissance". He was a central figure in both the conversion of the Slavs to Christianity and the Photian schism, and is considered "[t]he great systematic compiler of the Eastern Church, who occupies a similar position to that of Gratian in the West," and whose "collection in two parts formed and still forms the classic source of ancient Church Law for the Greek Church." He intended to be a monk, but chose to be a scholar and statesman instead. In 858, Emperor Michael III (r. 842–867) decided to confine Patriarch Ignatius in order to force him into resignation, and Photios, still a layman, was appointed to replace him. Amid power struggles between the pope and the Byzantine emperor, Ignatius was reinstated. Photios resumed the position when Ignatius died (877), by order of the Byzantine emperor. Catholics regard as legitimate a Fourth Council of Constantinople (Roman Catholic) anathematizing Photios, During the second Iconoclasm, which began in 814, his family suffered persecution since his father, Sergios, was a prominent iconophile. Sergios's family returned to favor only after the restoration of the icons in 842. Certain scholars assert that Photios was, at least in part, of Armenian descent while other scholars merely refer to him as a "Greek Byzantine". Byzantine writers also report that Emperor Michael III (r. 842–867) once angrily called Photios "Khazar faced", but whether this was a generic insult or a reference to his ethnicity is unclear. Although Photios had an excellent education, we have no information about how he received this education. The famous library he possessed attests to his enormous erudition (theology, history, grammar, philosophy, law, the natural sciences, and medicine). Most scholars believe that he never taught at Magnaura or at any other university; Vasileios N. Tatakes asserts that, even while he was patriarch, Photios taught "young students passionately eager for knowledge" at his home, which "was a center of learning". Photios says that, when he was young, he had an inclination for the monastic life, but instead he started a secular career. The way to public life was probably opened for him by (according to one account) the marriage of his brother Sergios to Irene, a sister of Empress Theodora, who upon the death of her husband Emperor Theophilos (r. 829–842) in 842, had assumed the regency of the Byzantine Empire. Photios became a captain of the guard (prōtospatharios) and subsequently chief imperial secretary (protasēkrētis). At an uncertain date, Photios participated in an embassy to the Abbasids of Baghdad. Photios achieved a dazzling reputation as a scholar. In a feud with Patriarch Ignatios, Photios invented a fanciful theory that people have two souls, for the sole purpose of tricking Ignatios into embarrassing himself by being seen to take it seriously, whereupon Photius withdrew his proposal and admitted he had not been serious. The historian John Julius Norwich described this as "perhaps the only really satisfactory practical joke in the whole history of theology."

Патриарх Константинополя

Церковная карьера Фотия взлетела впечатляюще после того, как в 856 году Цезарь Бардас и его племянник, юный император Михаил, положили конец правлению регента Феодоры и логофета дрома Теоктиста. В 858 году Бардас столкнулся с противодействием тогдашнего патриарха Игнатия, который отказался впустить его в Святую Софию, поскольку ходили слухи о его связи с вдовствующей невесткой. В ответ Бардас и Михаил организовали заключение Игнатия под стражу и его отстранение по обвинению в государственной измене, оставив патриарший престол вакантным. Вскоре на престол вступил родственник Бардаса, сам Фотий, который был пострижен в монахи 20 декабря 858 года, а в течение последующих четырех дней последовательно рукоположен в лектора, субдиакона, диакона и священника, а затем, в день Рождества, в патрональный праздник константинопольского собора Святой Софии, Фотий был освящен в епископа и возведен на патриарший престол. Заключение и отстранение Игнатия и быстрое продвижение Фотия по службе поначалу вызвали лишь внутренние разногласия в Константинопольской церкви, и в 859 году был созван местный собор, который рассмотрел этот вопрос и подтвердил отстранение Игнатия и избрание Фотия. В то же время сторонники Игнатия решили обратиться к Римской церкви, тем самым положив начало церковному спору в экуменических масштабах, поскольку папа и остальные западные епископы встали на сторону Игнатия. Заключение последнего и его отстранение без проведения надлежащего церковного суда означало, что избрание Фотия было неканоничным, и в конечном итоге папа Николай I попытался вмешаться в определение законности преемственности. Его легаты были отправлены в Константинополь с инструкциями провести расследование, но, обнаружив, что Фотий прочно обосновался, они согласились с подтверждением его избрания на синоде в 861 году. По возвращении в Рим они обнаружили, что Николай не имел в виду именно этого, и в 863 году на синоде в Риме папа низложил Фотия и вновь назначил Игнатия законным патриархом, спровоцировав раскол. Четыре года спустя Фотий ответил со своей стороны, созвав собор и отлучив папу от церкви за ересь – из-за вопроса о двойном исхождении Святого Духа. Ситуация была дополнительно осложнена вопросом о папской власти над всей Церковью и спорной юрисдикцией над недавно обращенной в христианство Болгарией. Это положение дел изменилось с убийством покровителя Фотия Бардаса в 866 году и императора Михаила III в 867 году его соратником Василием Македонским, который узурпировал трон. Фотий был смещен с поста патриарха не столько потому, что он был протеже Бардаса и Михаила, сколько потому, что Василий I стремился к союзу с папой и западным императором. Фотий был отстранен от должности и отправлен в ссылку в конце сентября 867 года, а 23 ноября Игнатий был восстановлен в должности. Фотий был осужден на соборе 869–870 годов, что положило конец расколу. Однако во время своего второго патриаршества Игнатий проводил политику, мало отличавшуюся от политики Фотия. Вскоре после своего осуждения Фотий вновь завоевал расположение Василия и стал наставником детей византийского императора. Из сохранившихся писем Фотия, написанных во время его ссылки в монастыре Скепи, видно, что бывший патриарх оказывал давление на византийского императора с целью восстановления его в должности. Биограф Игнатия утверждает, что Фотий сфабриковал документ, касающийся генеалогии и правления семьи Василия, и поместил его в императорскую библиотеку, где его друг был библиотекарем. Согласно этому документу, предки византийского императора были не простыми крестьянами, как считалось, а потомками арсакидской династии Армении. Правда это или нет, но эта история показывает зависимость Василия от Фотия в литературных и идеологических вопросах. После возвращения Фотия Игнатий и бывший патриарх встретились и публично выразили свое примирение. Когда Игнатий умер 23 октября 877 года, его давний противник, естественно, занял патриарший престол три дня спустя. Шон Таугер утверждает, что с этого момента Василий больше не просто зависел от Фотия, но фактически находился под его влиянием. Фотий получил официальное признание христианского мира на соборе, созванном в Константинополе в ноябре 879 года. Присутствовали легаты папы Иоанна VIII, готовые признать Фотия законным патриархом, за что папа подвергся резкой критике со стороны латинской общественности. Патриарх твердо придерживался основных спорных вопросов между Восточной и Западной Церквями: требования извинений папе, церковной юрисдикции над Болгарией и добавления filioque к Никейскому символу веры западной церковью. В конечном итоге Фотий отказался извиняться или принять filioque, и папские легаты удовлетворились его возвращением Болгарии в состав Римской церкви. Однако это уступка была чисто номинальной, поскольку возвращение Болгарии к византийскому обряду в 870 году уже обеспечило ей автокефальную церковь. Без согласия Бориса I Болгарского (правил в 852–889 годах) папство не могло добиться реализации своих притязаний. Папа Адриан III выбрал политику умиротворения и отправил между 884 и 885 годами епископа Феодосия из Ории, чтобы передать уведомление о своем избрании и синодальное письмо Фотию о вере и filioque. Фотий также проводил политику религиозного примирения с Армянским царством к востоку от империи. Он пытался преодолеть конфессиональные различия между греческой православной и армянской церквями дважды, в 862 и 877 годах, но его усилия в конечном итоге оказались безуспешными. Во время столкновений между императором Василием I и его наследником Львом VI, Фотий встал на сторону византийского императора. В 883 году Василий обвинил Льва в заговоре и заключил принца в дворец; он даже хотел ослепить Льва, если бы его не отговорили Фотий и Стилиан Зауц, отец Зои Зауц, возлюбленной Льва. В 886 году Василий обнаружил и наказал заговор, организованный доместиком Хиканата Иоанном Куркуасом Старшим и многими другими чиновниками. В этом заговоре Лев не был замешан, но Фотий, возможно, был одним из заговорщиков против власти Василия. Василий умер в 886 году, получив ранение во время охоты, согласно официальной версии. Уоррен Тредголд считает, что на этот раз доказательства указывают на заговор в пользу Льва VI, который стал императором и сместил Фотия, хотя последний был его наставником. Фотия заменил брат византийского императора Стефан, и он был отправлен в ссылку в монастырь Борди в Армении. Из писем, отправленных и полученных от папы Стефана, подтверждается, что Лев добился отставки Фотия. В 887 году Фотий и его протеже, Феодор Сантабаренос, были преданы суду за государственную измену перед трибуналом во главе со старшими чиновниками, во главе с Андреем Скифом. Хотя источники, симпатизирующие Фотию, создают впечатление, что суд закончился без вынесения приговора, летопись Псевдо-Симеона четко указывает на то, что Фотий был сослан в монастырь Гордон, где он впоследствии умер. Латинские источники подтверждают, что, хотя он и не умер в состоянии полного отлучения от церкви, поскольку был восстановлен в должности собором, одобренным папой Иоанном VIII, его церковная карьера была полностью опозорена католическими властями, и многие его богословские взгляды были осуждены посмертно. Однако, по-видимому, он не оставался заклейменным на протяжении всей своей жизни. Фотий продолжал свою карьеру писателя на протяжении всей своей ссылки, и Лев, вероятно, реабилитировал его репутацию в течение нескольких следующих лет; в своем Epitaphios о своих братьях, тексте, вероятно написанном в 888 году, император представляет Фотия в благоприятном свете, изображая его законным архиепископом и инструментом окончательного единства, образ, который противоречит его отношению к патриарху в предыдущем году. Подтверждение того, что Фотий был реабилитирован, ...

Photios's ecclesiastical career took off spectacularly after Caesar Bardas and his nephew, the youthful Emperor Michael, put an end to the administration of the regent Theodora and the logothete of the drome Theoktistos in 856. In 858, Bardas found himself opposed by the then Patriarch Ignatios, who refused to admit him into Hagia Sophia, since it was believed that he was having an affair with his widowed daughter in law. In response, Bardas and Michael engineered Ignatios's confinement and removal on the charge of treason, thus leaving the patriarchal throne empty. The throne was soon filled with a kinsman of Bardas, Photios himself, who was tonsured a monk on December 20, 858, and on the four following days was successively ordained lector, sub deacon, deacon and priest, and then on Christmas Day, the patronal feast of Constantinople's cathedral, Hagia Sophia, Photios's was consecrated a bishop and installed as patriarch. The confinement and removal of Ignatios and the speedy promotion of Photios at first caused only internal controversy within the Church of Constantinople, and in 859 a local council was held, examining the issue and confirming the removal of Ignatios and election of Photios. In the same time, partisans of Ignatios decided to appeal to the Church of Rome, thus initiating ecclesiastical controversy on an ecumenical scale as the Pope and the rest of the western bishops took up the cause of Ignatios. The latter's confinement and removal without a formal ecclesiastical trial meant that Photios's election was uncanonical, and eventually Pope Nicholas I sought to involve himself in determining the legitimacy of the succession. His legates were dispatched to Constantinople with instructions to investigate, but finding Photios well ensconced, they acquiesced in the confirmation of his election at a synod in 861. On their return to Rome, they discovered that this was not at all what Nicholas had intended, and in 863 at a synod in Rome the pope deposed Photios, and reappointed Ignatius as the rightful patriarch, triggering a schism. Four years later, Photios was to respond on his own part by calling a Council and excommunicating the pope on grounds of heresy – over the question of the double procession of the Holy Spirit. The situation was additionally complicated by the question of papal authority over the entire Church and by disputed jurisdiction over newly converted Bulgaria. This state of affairs changed with the murder of Photios's patron Bardas in 866 and of Emperor Michael III in 867, by his colleague Basil the Macedonian, who now usurped the throne. Photios was deposed as patriarch, not so much because he was a protégé of Bardas and Michael, but because Basil I was seeking an alliance with the Pope and the western emperor. Photios was removed from his office and banished about the end of September 867, and Ignatios was reinstated on November 23. Photios was condemned by the Council of 869–870, thus putting an end to the schism. During his second patriarchate, however, Ignatios followed a policy not very different from that of Photios. Not long after his condemnation, Photios had reingratiated himself with Basil, and became tutor to the Byzantine emperor's children. From surviving letters of Photios written during his exile at the Skepi monastery, it appears that the ex patriarch brought pressure to bear on the Byzantine emperor to restore him. Ignatios's biographer argues that Photios forged a document relating to the genealogy and rule of Basil's family, and had it placed in the imperial library where a friend of his was a librarian. According to this document, the Byzantine emperor's ancestors were not mere peasants as everyone believed but descendants of the Arsacid dynasty of Armenia. True or not, this story does reveal Basil's dependence on Photios for literary and ideological matters. Following Photios's recall, Ignatios and the ex patriarch met, and publicly expressed their reconciliation. When Ignatios died on October 23, 877, it was a matter of course that his old opponent replaced him on the patriarchal throne three days later. Shaun Tougher asserts that from this point on Basil no longer simply depended on Photios, but in fact he was dominated by him. Photios now obtained the formal recognition of the Christian world in a council convened at Constantinople in November 879. The legates of Pope John VIII attended, prepared to acknowledge Photios as legitimate patriarch, a concession for which the pope was much censured by Latin opinion. The patriarch stood firm on the main points contested between the Eastern and Western Churches: the demand of an apology to the Pope, the ecclesiastical jurisdiction over Bulgaria, and the addition of the filioque to the Nicene creed by the Western church. Eventually, Photios refused to apologize or accept the filioque, and the papal legates made do with his return of Bulgaria to Rome. This concession, however, was purely nominal, as Bulgaria's return to the Byzantine rite in 870 had already secured for it an autocephalous church. Without the consent of Boris I of Bulgaria (r. 852–889), the papacy was unable to enforce its claims. Pope Adrian III chose a policy of appeasement and sent between 884 and 885 bishop Theodosius of Oria to transmit notice of his election and a synodal letter to Photios about faith and the filioque. Photios also promoted a policy of religious reconciliation with the Armenian kingdom to the east of the empire. He sought to bridge the confessional differences between the Greek Orthodox and Armenian churches on two separate occasions, once in 862 and again in 877, but his efforts ultimately proved unsuccessful. During the altercations between Emperor Basil I and his heir Leo VI, Photios took the side of the Byzantine emperor. In 883, Basil accused Leo of conspiracy and confined the prince to the palace; he would have even have Leo blinded had he not been dissuaded by Photios and Stylianos Zaoutzes, the father of Zoe Zaoutzaina, Leo's mistress. In 886, Basil discovered and punished a conspiracy by the domestic of the Hikanatoi John Kourkouas the Elder and many other officials. In this conspiracy, Leo was not implicated, but Photios was possibly one of the conspirators against Basil's authority. Basil died in 886 injured while hunting, according to the official story. Warren T. Treadgold believes that this time the evidence points to a plot on behalf of Leo VI, who became emperor, and deposed Photios, although the latter had been his tutor. Photios was replaced by the Byzantine emperor's brother Stephen, and sent into exile to the monastery of Bordi in Armenia. It is confirmed from letters to and from Pope Stephen that Leo extracted a resignation from Photios. In 887, Photios and his protégé, Theodore Santabarenos, were put on trial for treason before a tribunal headed by senior officials, headed by Andrew the Scythian. Although the sources sympathetic to Photios give the impression that the trial ended without a conviction, the chronicle of Pseudo Symeon clearly states that Photios was banished to the monastery of Gordon, where he later died. Latin sources confirm that while he did not die in a state of complete excommunication, having been reinstated by a council which was approved by Pope John VIII, his ecclesiastical career was viewed in utter disgrace by Catholic authorities and many of his theological opinions were condemned posthumously. Yet it appears that he did not remain reviled for the remainder of his life. Photios continued his career as a writer throughout his exile, and Leo probably rehabilitated his reputation within the next few years; in his Epitaphios on his brothers, a text probably written in 888, the Emperor presents Photios favorably, portraying him as the legitimate archbishop, and the instrument of ultimate unity, an image that jars with his attitude to the patriarch in the previous year. Confirmation that Photios was rehabilitated comes upon his death: according to some chronicles, his body was permitted to be buried in Constantinople. In addition, according to the anti Photian biographer of Ignatius, partisans of the ex patriarch after his death endeavored to claim for him the "honor of sainthood". Furthermore, a leading member of Leo's court, Leo Choirosphaktes, wrote poems commemorating the memory of several prominent contemporary figures, such as Leo the Mathematician and the Patriarch Stephen, and he also wrote one on Photios. Shaun Tougher notes, however, that "yet Photios's passing does seem rather muted for a great figure of Byzantine history [ ] Leo [ ] certainly did not allow him back into the sphere of politics, and it is surely his absence from this arena that accounts for his quiet passing."

Почитание

После смерти Фотия его стали почитать как святого в окрестностях Константинополя. Его имя упоминается в рукописи Типикона Великой церкви Константинополя, датированной серединой X века, где он назван святым с днем памяти 6 февраля. По мнению Дворника, Фотия, вероятно, почитали как святого уже во второй половине X века. Современная Восточная Православная Церковь почитает Фотия как святого, а его празднование приходится на 6 февраля.

Оценки

Фотий – одна из самых известных фигур не только Византии IX века, но и всей истории Византийской империи. Один из самых образованных людей своего времени, почитаемый даже некоторыми его противниками и недоброжелателями как самый плодовитый богослов того времени, он заслужил свою славу благодаря участию в церковных конфликтах, а также благодаря своему интеллекту и литературным трудам. Анализируя его интеллектуальную деятельность, Татакс рассматривает Фотия как "ум, больше направленный на практику, чем на теорию". Он полагает, что благодаря Фотию гуманизм был добавлен к православию как основополагающий элемент национального самосознания средневековых византийцев, вернув ему место, которое он занимал в ранневизантийский период. Татакс также утверждает, что, осознав это национальное самосознание, Фотий выступил защитником греческой нации и ее духовной независимости в своих спорах с Западной церковью. Адриан Фортескю считает его "одним из самых выдающихся людей всех времен Средневековья" и подчеркивает, что "если бы он не дал имя Великому расколу, его всегда помнили бы как величайшего ученого своего времени". Однако Фортескю столь же категоричен в осуждении участия Фотия в Расколе: "И все же другая сторона его характера не менее очевидна. Его ненасытная амбиция и решимость заполучить и удержать патриарший престол привели его к крайней нечестности. Его притязания были несостоятельны. То, что Игнатий был законным патриархом, пока был жив, а Фотий – самозванцем, не может отрицать никто, кто не считает Церковь лишь слугой светской власти. И чтобы удержать этот пост, Фотий опустился до самых низких степеней обмана".

Библиотека

Самым важным из произведений Фотия является его «Библиотека», или «Мириобиблон» – собрание выдержек и сокращений из 280 томов предыдущих авторов (обычно цитируемых как «Кодексы»), оригиналы которых в значительной степени утрачены. В этом труде особенно много выдержек из исторических сочинений. Мы обязаны Фотию почти всем, что известно о Ктесии, Мемноне Гераклейском, Кононе, утраченных книгах Диодора Сицилийского и утерянных трудах Арриана. Теология и церковная история представлены в работе весьма полно, однако поэзия и древняя философия практически игнорируются. По-видимому, он не считал необходимым обращаться к тем авторам, с которыми каждый образованный человек был знаком по умолчанию. Литературно-критические замечания, как правило, отличаются проницательностью и независимостью суждений, а объём выдержек существенно варьируется. Многочисленные биографические справки, вероятно, заимствованы из труда Есихия Милетского. Некоторые ранние исследователи предполагали, что «Библиотека» была составлена в Багдаде во время пребывания Фотия в качестве посла при дворе Аббасидов, поскольку многие упомянутые произведения редко цитировались в так называемый «тёмный век» Византии (ок. 630 – ок. 800 гг.), и было известно об интересе Аббасидов к греческой науке и философии. Однако специалисты по истории Византии, такие как Поль Лемерль, показали, что Фотий не мог составить «Библиотеку» в Багдаде, поскольку он ясно указывает как во введении, так и в послесловии, что, узнав о своём назначении послом, он отправил брату краткий обзор книг, прочитанных им ранее, «с тех пор, как я научился понимать и оценивать литературу», то есть с юности. Более того, Аббасиды интересовались лишь греческой наукой, философией и медициной; они не переводили труды по греческой истории, риторике или другие литературные произведения, равно как и произведения христианских патристических писателей. Однако большинство работ, представленных в «Библиотеке», принадлежат христианским патристическим авторам, а среди светских текстов преобладают исторические труды, грамматики или литературные произведения, как правило, риторические, а не научные, медицинские или философские. Это дополнительно свидетельствует о том, что большая часть этих произведений не могла быть прочитана Фотием во время его пребывания в империи Аббасидов.

The most important of the works of Photios is his Bibliotheca or Myriobiblon, a collection of extracts and abridgements of 280 volumes of previous authors (usually cited as Codices), the originals of which are now to a great extent lost. The work is especially rich in extracts from historical writers. To Photios, we are indebted for almost all we possess of Ctesias, Memnon of Heraclea, Conon, the lost books of Diodorus Siculus, and the lost writings of Arrian. Theology and ecclesiastical history are also very fully represented, but poetry and ancient philosophy are almost entirely ignored. It seems that he did not think it necessary to deal with those authors with whom every well educated man would naturally be familiar. The literary criticisms, generally distinguished by keen and independent judgment, and the excerpts vary considerably in length. The numerous biographical notes are probably taken from the work of Hesychius of Miletus. Some older scholarship speculated that the Bibliotheca was compiled in Baghdad at the time of Photius's embassy to the Abbasid court, since many of the mentioned works were rarely cited during the so called Byzantine Dark Ages c. 630 – c. 800, and it was known that the Abbasids were interested in works of Greek science and philosophy. However, specialists of this period of Byzantine history, such as Paul Lemerle, have shown that Photios could not have compiled his Bibliotheca in Baghdad because he clearly states in both his introduction and his postscript that when he learned of his appointment to the embassy, he sent his brother a summary of books that he read previously, "since the time I learned how to understand and evaluate literature" i. e. since his youth. Moreover, the Abbasids were interested only in Greek science, philosophy and medicine; they did not have Greek history, rhetoric, or other literary works translated; nor did they have Christian patristic writers translated. Yet the majority of works in Bibliotheca are by Christian patristic authors, and most of the secular texts in Bibliotheca are histories, grammars or literary works, usually rhetoric, rather than science, medicine or philosophy. This further indicates that the majority of the works cannot have been read while Photios was in the Abbasid empire.

Другие работы

Лексикон (Λέξεων Συναγωγή), изданный позже Библиотеки, был, вероятно, в основном работой некоторых его учеников. Он задумывался как справочник для облегчения чтения старых классических и священных авторов, чей язык и словарный запас устарели. Долгое время единственными рукописями Лексикона были Кодекс Галеан, перешедший в библиотеку Тринити-колледжа в Кембридже, и Berolinensis graec. oct. 22, оба из которых были неполными. Однако в 1959 году Линос Политис из Салоникского университета обнаружил полный манускрипт, кодекс Zavordensis 95, в монастыре Заворда (греч. Ζάβορδα) в Гревене (Греция), где он хранится и по сей день. Его наиболее важным богословским трудом является "Амфилохии" – сборник около 300 вопросов и ответов на сложные места Писания, адресованный Амфилохию, архиепископу Кизика. К другим подобным работам относятся его трактат в четырех книгах против манихеев и пауликиан, а также его полемика с латинянами о происхождении Святого Духа. Фотий также написал длинное письмо с богословскими наставлениями новообращенному Борису I Болгарскому. Сохранилось множество других посланий. Фотий также является автором двух "зеркал для правителей", адресованных Борису Михаилу Болгарскому (Epistula 1, ed. Терзаги) и Льву VI Мудрому (Назидательные главы Василия I). Эпитома "Церковной истории" Филосторгия, выполненная Фотием, является основным источником по этому произведению, которое сейчас утрачено. Первый английский перевод "Мистагогии Святого Духа" Фотия был опубликован в 1983 году монастырем Святого Преображения. Другой перевод был опубликован в 1987 году с предисловием архимандрита (ныне архиепископа) Хризостома Этнийского.

Первичные источники

В последние годы появились первые переводы на английский язык ряда первоисточников о Фотии и его времени. Федерстоун, Джеффри Майкл и Сигнес Кодонер, Хуан (переводчики). Chronographiae quae Theophanis Continuati nomine fertur Libri I IV (Хроника Теофана Континуатуса, Книги I-IV, охватывающая периоды правления Льва V Армянина до Михаила III), Берлин, Бостон: De Gruyter, 2015. Калделлис, А. (переводчик). О правлении императоров (история Иосифа Генесиоса), Канберра: Австралийская ассоциация византийских исследований; Byzantina Australiensia 11, 1998. Шевченко, Игорь (переводчик). Chronographiae quae Theophanis Continuati nomine fertur Liber quo Vita Basilii Imperatoris amplectitur (Хроника Теофана Континуатуса, включающая в себя житие Василия I), Берлин: De Gruyter, 2011. Вальгрен, Стаффан (переводчик, автор введения и комментариев). Хроника Логофета, Ливерпульский университетский пресс; Translated Texts for Byzantinists, т. 7, 2019. Уортли, Джон (переводчик). Synopsis of Byzantine history, 811–1057 (история Иоанна Скилицеса, активного в 1081 году), Кембриджский университетский пресс, 2010.

Вторичные источники

Тейлор, о. Джастин (1990), эссе «Каноническое право в эпоху Отцов Церкви» (опубликовано в «Тексты, прецеденты и материалы по каноническому праву: учебник для студентов духовного звания, переработанное издание» [Collegeville, MN: The Liturgical Press] под редакцией Джордана Хайта, T. O. R., и Дэниела Дж. Уорда, O. S. B.)