Фритьоф Шуон: Философ, поэт и художник

Введение

Швейцарский философ, поэт и художник (1907–1998)

Фритхёф Шуон (Fritjof Schuon, 18 июня 1907 – 5 мая 1998) – швейцарский метафизик немецкого происхождения, принадлежавший к традиционалистской школе перенниализма. Он является автором более двадцати работ на французском языке, посвященных метафизике, духовности, религии, антропологии и искусству, которые были переведены на английский и многие другие языки. Он также был художником и поэтом. Наряду с Рене Геноном и Анандой Кумарасвами, Шуон признан одним из главных представителей философии *philosophia perennis* XX века. Как и они, он утверждал реальность абсолютного Принципа – Бога – от которого исходит вселенная, и полагал, что все божественные откровения, несмотря на их различия, обладают общей сущностью: единой Истиной. Он разделял с ними уверенность в том, что человек потенциально способен к сверхрациональному познанию, и подвергал постоянной критике современное мышление, оторванное, по его мнению, от своих традиционных корней. Следуя Платону, Плотину, Ади Шанкаре, Мейстеру Экхарту, Ибн Араби и другим метафизикам, Шуон стремился утвердить метафизическое единство между Принципом и его проявлением. Посвященный шейхом Ахмадом аль-Алави в суфийский орден Шадхили, он основал тарикат Мариамия. Его труды уделяют особое внимание универсальности метафизического учения и необходимости исповедания религии, а также подчеркивают важность добродетелей и красоты. Шуон поддерживал тесные отношения с множеством выдающихся деятелей различных религиозных и духовных направлений. Он проявлял особый интерес к традициям коренных народов Великих равнин Северной Америки, поддерживая прочные дружеские связи с их лидерами и будучи принятым в племена Лакота-Сиу и Кроу. Проведя большую часть жизни во Франции и Швейцарии, в возрасте 73 лет он эмигрировал в Соединенные Штаты.

Базель, Швейцария (19071920)

Фритхёф Шуон родился в Базеле, в немецкоязычной части Швейцарии, 18 июня 1907 года. Он был младшим из двух сыновей Пола Шуона и Маргарете Бёлер, оба которых имели немецкое происхождение (отец – из Швабии, мать – из Эльзаса). Его отец, обаятельный и выдающийся человек, был концертным скрипачом, и в доме царила атмосфера не только музыки, но и литературной и духовной культуры. Шуоны, сами воспитанные в католической вере, воспитывали своих сыновей как протестантов, не испытывая при этом враждебности к католической церкви. В начальной школе Шуон познакомился с будущим метафизиком и специалистом по искусству Титусом Буркхардтом, который стал его другом на всю жизнь. С десяти лет его поиск истины побудил его читать не только Библию, но и Упанишады, Бхагавад-гиту и Коран, а также произведения Платона, Эмерсона, Гёте и Шиллера. Позже Шуон говорил, что в юности его всегда особенно глубоко трогали четыре вещи: "священное, великое, прекрасное и детское".

Франция (1920-1940 гг.)

В 1920 году отец Шуона умер, и его мать решила вернуться со своими маленькими сыновьями к своей семье в близлежащий Мюльхауз, Франция, где Шуон стал французским гражданином вследствие Версальского договора. Год спустя, когда ему было 14 лет, он крестился в католической церкви. В 1923 году его брат поступил в траппистский монастырь, а Шуон бросил школу, чтобы обеспечить семью, устроившись на работу дизайнером текстиля. Затем он погрузился в мир «Бхагавад-гиты» и Веданты; этот призыв индуизма поддерживал его в течение десяти лет, хотя он прекрасно понимал, что сам не может стать индусом. Позже Шуон сказал о Геноне, что он был «глубоким и сильным теоретиком всего, что он любил». Жизнь в Париже также дала ему возможность познакомиться с различными формами традиционного искусства в гораздо большей степени, чем раньше, особенно с искусством Азии, с которым он был глубоко связан с юности. В конце 1932 года он закончил свою первую книгу, «Leitgedanken zur Urbesinnung», которая была опубликована в 1935 году и позже переведена на английский язык под названием «Первичная медитация: созерцание Реального». Желание покинуть Запад, чьи современные ценности были так противоречивы его природе, в сочетании с его растущим интересом к исламу, побудили его отправиться в Марсель, главный порт отправления на Восток. Там он познакомился с двумя ключевыми фигурами, оба они были учениками шейха Ахмада аль-Алави, суфия из Мостаганема, Алжир. Шуон увидел в этих встречах знак своей судьбы и отправился в Алжир. В Мостаганеме он принял ислам и провел почти четыре месяца в *завии* шейха. Шейх дал ему посвящение и нарек его `Īsā Nūr ad Dīn. Однако вскоре под давлением французских колониальных властей Шуон был вынужден вернуться в Европу. Шуон не считал свою принадлежность к исламу обращением, поскольку он не отрекался от христианства; в каждом откровении он видел выражение одной и той же истины в различных формах. Но для него, с точки зрения Генона, которую он придерживался в то время, западное христианство больше не предлагало возможности следовать «пути познания» под руководством духовного наставника, в то время как такой путь все еще был открыт в рамках суфизма, исламского эзотеризма. Шуон рассказал, что однажды ночью в июле 1934 года, погрузившись в чтение «Бхагавад-гиты», он пережил необычайное духовное событие. Он сказал, что божественное Имя Аллах овладело его существом, и что в течение трех дней он не мог ничего делать, кроме как непрерывно призывать его. Вскоре после этого он узнал, что его шейх умер в тот же день. В 1935 году он вернулся в *завию* Мостаганема, где шейх Адда бен Тунес, преемник шейха аль-Алави, возложил на него функцию *мукаддама*, тем самым уполномочив его посвящать стремящихся в братство алавитов. Вернувшись в Европу, Шуон основал *завию* в Базеле, другую в Лозанне и третью в Амиене. В течение следующих четырех лет он продолжил свою профессию дизайнера текстиля в Эльзасе. Однажды ночью, в конце 1936 года, после духовного опыта, Шуон почувствовал, без тени сомнения, что он был наделен функцией духовного наставника, шейха. Позднее он рассказал, что это подтвердилось пророческими снами, которые, по словам нескольких его учеников, они видели в ту же ночь. Различия в перспективе между Шуоном и *завией* Мостаганема постепенно привели к независимости Шуона, поддержанной Геноном. В 1938 году Шуон отправился в Египет, где встретился с Геноном, с которым он переписывался в течение 7 лет. В 1939 году он отправился в Индию с двумя учениками, сделав длительную остановку в Каире, где он снова встретился с Геноном. Вскоре после прибытия в Бомбей началась Вторая мировая война, вынудив его вернуться в Европу. Служа во французской армии, он был интернирован нацистами, которые планировали включить всех солдат эльзасского происхождения в немецкую армию для борьбы на русском фронте. Шуон бежал в Швейцарию, которая стала его домом на сорок лет.

In 1920, Schuon's father died and his mother decided to return with her young sons to her family in nearby Mulhouse, France, where Schuon became a French citizen, consequent upon the Treaty of Versailles. One year later, when he was 14, he was baptized as a Catholic. In 1923 his brother entered a Trappist monastery, and Schuon left school in order to provide for the family, finding work as a textile designer. He then immersed himself in the world of the Bhagavad Gītā and the Vedānta; this call of Hinduism sustained him for ten years, though he was perfectly aware that he could not become Hindu himself. Schuon would later say of Guénon that he was "the profound and powerful theoretician of all that he loved". Living in Paris also gave him the opportunity to be exposed to various forms of traditional art to a much greater degree than before, especially the arts of Asia with which he had had a deep affinity since his youth. At the end of 1932 he completed his first book, Leitgedanken zur Urbesinnung, which would be published in 1935 and later translated into English under the title Primordial Meditation: Contemplating the Real. His desire to leave the West, whose modern values were so contrary to his nature, combined with his growing interest in Islam, prompted him to go to Marseilles, the great port of departure for the East. There he made the acquaintance of two key personages, both of them disciples of Sheikh Ahmad al Alawī, a Sufi in Mostaganem, Algeria. Schuon saw the sign of his destiny in these encounters, and embarked for Algeria. In Mostaganem he entered Islam, and spent nearly four months in the Sheikh's zāwiya. The Sheikh gave him initiation and named him `Īsā Nūr ad Dīn. However, Schuon was soon forced to return to Europe under pressure from the French colonial authorities. Schuon did not consider his affiliation to Islam as a conversion, since he did not disavow Christianity; in each revelation he saw the expression of one and the same truth, in different forms. But for him, in the Guenonian perspective that he held at the time, Western Christianity no longer seemed to offer the possibility of following a "path of knowledge" under the guidance of a spiritual master, whereas such a path was still open within the framework of Sufism, Islamic esoterism. Schuon reported that one night in July 1934, while immersed in reading the Bhagavad Gītā, he experienced an extraordinary spiritual event. He said that the divine Name Allāh took possession of his being, and that for three days he could do nothing but invoke it ceaselessly. Shortly afterwards, he learned that his Sheikh had died on the same day. In 1935 he returned to the zāwiya of Mostaganem, where Sheikh Adda ben Tounes, Sheikh al Alawī's successor, conferred on him the function of muqaddam, thus authorizing him to initiate aspirants into the Alawī brotherhood. Returning to Europe, Schuon founded a zāwiya in Basel, another in Lausanne and a third in Amiens. He resumed his profession as a textile designer in Alsace for the next four years. One night towards the end of 1936, after a spiritual experience, Schuon sensed, without a shadow of a doubt, that he had been invested with the function of spiritual master, of sheikh. This was confirmed, he later related, by visionary dreams that several of his disciples reported having had the same night. The differences of perspective between Schuon and the Mostaganem zāwiya gradually led to Schuon's assuming independence, supported by Guénon. In 1938, Schuon traveled to Egypt, where he met Guénon, with whom he had been in correspondence for 7 years. In 1939, he embarked for India with two disciples, making a long stopover in Cairo, where he saw Guénon again. Shortly after his arrival in Bombay, World War II broke out, forcing him to return to Europe. Serving in the French army, he was interned by the Nazis, who were planning to incorporate all soldiers of Alsatian origin into the German army to fight on the Russian front. Schuon escaped to Switzerland, which was to be his home for forty years.

Лозанна, Швейцария (19411980)

Он поселился в Лозанне, где продолжал публиковаться в генонианском журнале Études Traditionnelles, как и делал с 1933 года. В 1947 году, прочитав книгу Джона Г. Нейхардта «Черный Лось говорит», Шуон, который всегда живо интересовался североамериканскими индейцами, убедился, что Черный Лось знал о традициях сиу гораздо больше, чем было изложено в книге. Он попросил своих американских друзей найти старого вождя. В результате этой инициативы этнолог Джозеф Э. Браун собрал у Черного Лося описание семи обрядов сиу, которые легли в основу книги «Священная трубка». В 1948 году Шуон опубликовал свою первую книгу на французском языке — «De l'Unité transcendante des religions». О ней Т. С. Элиот писал: «Я не встречал более впечатляющего труда в сравнительном изучении восточных и западных религий». Все его последующие работы — более двадцати — были написаны на французском языке, за исключением масштабной переработки на немецком языке текста «Трансцендентное единство религий» (Von der Inneren Einheit der Religionen), опубликованной в 1982 году. В 1949 году Шуон женился на Катрин Фер, немецкой швейцарке с французским образованием, которая, помимо глубокого интереса к религии и метафизике, была также талантливой художницей. Вскоре после женитьбы он получил швейцарское гражданство. Зимой 1953 года Шуон и его жена отправились в Париж, чтобы посетить представления, организованные группой танцоров племени кроу. Они подружились с Томасом Йеллоутейлом, будущим шаманом и вождем Церемонии Солнца. Пять лет спустя Шуоны посетили Всемирную выставку в Брюсселе, где 60 сиу демонстрировали представления на тему Дикого Запада. Там также были завязаны новые знакомства. Так, в 1959 и 1963 годах, по приглашению своих друзей-индейцев, Шуоны отправились на американский Запад, где посетили различные племена равнин и смогли увидеть многие аспекты их священных традиций. Во время первого визита Шуон и его жена были приняты в семью сиу вождя Джеймса Красного Облака, внука вождя Красного Облака, а через несколько недель, на индейском празднике в Шеридане, штат Вайоминг, их официально приняли в племя сиу. Его труды о центральных обрядах религии коренных американцев и его картины их образа жизни свидетельствуют об особой близости к их духовному миру. В 1970-х годах были опубликованы три работы, которые его биографы считают особенно важными, составленные из статей, ранее опубликованных во французском журнале Études Traditionnelles. Эти труды были переведены под названиями «Логика и трансцендентность», «Форма и субстанция в религиях» и «Эзотеризм как принцип и как путь». На протяжении всей жизни Шуон проявлял глубокое уважение и преданность Деве Марии и выражал это в своих трудах. В результате его учения и картины проникнуты особым марианским присутствием. Его почитание Девы Марии подробно изучил американский профессор Джеймс Катсингер, который рассказывает о двух эпизодах 1965 года, когда Шуон испытал особую марианскую благодать. Отсюда и название Мариамья («Марианский» на арабском языке) суфийского тарика, который он основал как ветвь ордена Алавийя Даркавийя Шадилия.

He settled in Lausanne, where he continued contributing to the Guénonian journal Études Traditionnelles, as he had done since 1933. In 1947, after reading Black Elk Speaks by John G. Neihardt, Schuon, who had always been deeply interested in the North American Indians, was convinced that Black Elk knew much more about Sioux tradition than was contained in the book. He asked his American friends to seek out the old chief. Following this initiative, the ethnologist Joseph E. Brown collected from Black Elk the description of the seven Sioux rites which would form the content of The Sacred Pipe. In 1948 Schuon published his first book in French, De l'Unité transcendante des religions. Of this book, T. S. Eliot wrote: "I have met with no more impressive work in the comparative study of Oriental and Occidental religion." All his subsequent works – more than twenty – would be written in French, apart from a major reworking in German of the text of The Transcendent Unity of Religions (Von der Inneren Einheit der Religionen), published in 1982. In 1949 Schuon married Catherine Feer, a German Swiss with a French education who, besides being deeply interested in religion and metaphysics, was also a gifted painter. He received Swiss citizenship shortly after his marriage. In the winter of 1953, Schuon and his wife travelled to Paris to attend performances organized by a group of Crow dancers. They formed a friendship with Thomas Yellowtail, the future medicine man and Sun Dance Chief. Five years later, the Schuons visited the Brussels World's Fair, where 60 Sioux were giving performances on the theme of the Wild West. New friendships were made on this occasion also. Thus it was that in 1959 and again in 1963, at the invitation of their Indian friends, the Schuons journeyed to the American West, where they visited various Plains tribes and had the opportunity to witness many aspects of their sacred traditions. During the first of these visits, Schuon and his wife were adopted into the Sioux family of Chief James Red Cloud, grandson of Chief Red Cloud, and a few weeks later, at an Indian festival in Sheridan, Wyoming, they were officially received into the Sioux tribe. Schuon's writings on the central rites of Native American religion and his paintings of their way of life attest to his particular affinity with their spiritual universe. The 1970s saw the publication of three works considered as particularly important by his biographers composed of articles previously published in the French journal Études Traditionnelles. These works have been translated under the titles Logic and Transcendence, Form and Substance in the Religions, and Esoterism as Principle and as Way. Throughout his life, Schuon had great respect for and devotion to the Virgin Mary, and expressed this in his writings. As a result, his teachings and paintings are imbued with a particular Marian presence. His reverence for the Virgin Mary has been studied in detail by American professor James Cutsinger, who relates the two episodes in 1965 when Schuon experienced an especial Marian grace. Hence the name Maryamiyya ("Marian" in Arabic) of the Sufi tarīqa he founded as a branch of the Alawiyyah Darqawiyyah Shadhiliyyah order.

Мнения, основанные на его письменных трудах

Для Сейеда Хоссейна Насра, Шуон – это одновременно "метафизик, теолог, традиционный философ и логик", сведущий в "сравнительном религиоведении", в "традиционном искусстве и цивилизации", а также в "науке о человеке и обществе"; он также известен как "критик современного мира не только в его практических, но и в философских и научных аспектах". В своих трудах основными темами Шуона являются "сущностная и, следовательно, универсальная метафизика с ее космологическими и антропологическими следствиями, духовность в самом широком смысле, внутренняя мораль и эстетика, традиционные принципы и явления", религии и их эзотерические учения, сакральное искусство.

Вечность

Традиционалистская или перенниалистская духовная перспектива была изначально сформулирована в 1920-х годах Рене Геноном и в 1930-х годах Фритйофом Шуоном. Метафизики и специалисты по искусству Ананда Кумарасвами и Титус Буркхардт также стали видными сторонниками этого интеллектуального течения. Согласно писателю-перенниалисту Уильяму Стоддарту, "центральная идея вечной философии заключается в том, что Божественная Истина едина, вневременна и универсальна, и что различные религии – это лишь разные языки, выражающие эту одну Истину" – отсюда название, данное Шуоном его первой книге на французском языке, *De l'unité transcendante des religions*. Для Патрика Лауда, автор-перенниалист – это "тот, кто утверждает универсальность и изначальность фундаментальных метафизических принципов и вечность мудрости, которая актуализирует эти принципы в человеке, как это выражено во всех великих откровениях и основных учениях мудрецов и святых на протяжении веков". Согласно Гарри Олдмидоу, эта изначальная истина или мудрость "носила множество имен: *Philosophia Perennis*, *Lex Aeterna*, *Hagia Sophia*, *Dīn al Haqq*, *Akālika Dhamma*, *Sanātana Dharma* и т.д.". Шуон указывает, что изначальная мудрость выражена в трудах Ади Шанкары, Пифагора, Платона, Плотина и ряда других представителей квинтэссенциального эзотеризма. В "Обзоре метафизики и эзотеризма" Шуон комментирует три понятия вечной философии (*philosophia*), вечной мудрости (*sophia*) и вечной религии (*religio*), чтобы показать как их соответствие, так и их особенности: термин *philosophia perennis*, появившийся еще в эпоху Возрождения и широко использовавшийся неосколастикой, обозначает науку об основных и универсальных онтологических принципах; науку, которая неизменна, как и сами эти принципы, и изначальна в силу своей универсальности и безошибочности. Мы могли бы легко использовать термин *sophia perennis*, чтобы указать, что речь идет не о "философии" в стандартном и приблизительном значении этого слова – подразумевающем лишь ментальные конструкции, возникающие из невежества, сомнений и предположений, и даже из тяги к новизне и оригинальности, – или же мы могли бы использовать термин *religio perennis*, когда речь идет об оперативной стороне этой мудрости, то есть о ее мистическом или инициатическом аспекте. Для Лауда, это не понятие "трансцендентального единства религий", которое в первую очередь характеризует учение Шуона, а скорее "переформулирование *sophia perennis* или *religio perennis*, понимаемых как сочетание метафизического учения и средства духовной реализации".

The traditionalist or perennialist spiritual perspective was initially enunciated in the 1920s by René Guénon and in the 1930s by Frithjof Schuon. The metaphysicians and art specialists Ananda Coomaraswamy and Titus Burckhardt also became prominent advocates of this intellectual current. According to the perennialist writer William Stoddart, "the central idea of the perennial philosophy is that Divine Truth is one, timeless and universal, and that the different religions are but different languages expressing that one Truth" – hence the title given by Schuon to his first book in French, De l'unité transcendante des religions. For Patrick Laude, a perennialist author is "one who claims the universality and primordiality of fundamental metaphysical principles and the perennity of the wisdom that actualizes these principles in man, as expressed in all great revelations and major teachings of sages and saints throughout the ages". According to Harry Oldmeadow, this primordial truth or wisdom has "carried many names: Philosophia Perennis, Lex Aeterna, Hagia Sophia, Dīn al Haqq, Akālika Dhamma, Sanātana Dharma", etc. Schuon points out that primordial wisdom is expressed in the work of Adi Shankara, Pythagoras, Plato, Plotinus and several other representatives of quintessential esoterism. In Survey of Metaphysics and Esoterism, Schuon comments on the three notions of perennial philosophy (philosophia), perennial wisdom (sophia) and perennial religion (religio) to show both their concordance and their particularities: The term philosophia perennis, which appeared as early as the Renaissance and was used extensively by neo scholasticism, designates the science of the fundamental and universal ontological principles; a science that is immutable like these principles themselves, and primordial by the very fact of its universality and infallibility. We would readily use the term sophia perennis to indicate that this is not a matter of "philosophy" in the standard and approximative meaning of the word – suggesting mere mental constructions springing from ignorance, doubt, and conjectures, indeed from the taste for novelty and originality – or we could also use the term religio perennis when referring to the operative side of this wisdom, thus its mystical or initiatic aspect. For Laude, it is not the notion of the "transcendental unity of religions" that primarily characterizes Schuon's teaching, but rather "a reformulation of the sophia perennis, or religio perennis, conceived as the conjunction of a metaphysical doctrine and a means of spiritual realization".

Суфизм

Для Шуона суфизм (тасаввуф, на арабском языке) – "сердцевина Ислама" – по сути является "искренностью веры". "На доктринальном уровне" эта искренность возникает из "интеллектуального прозрения", которое выводит "из идеи Единства ее самые строгие следствия; ее конечный вывод – не только идея ничтожности мира, но и идея Высшей Идентичности". Патрик Лауд подчеркивает различие, которое Шуон проводит между "квинтэссенциальным", чисто эзотерическим суфизмом и "умеренным" суфизмом, который, хотя и склоняется к эзотеризму, остается зависимым от экзотерического мышления, откуда и склонность к "интенсификации набожных деяний, эмоциональному проявлению, усердию в повиновении и чрезмерному вниманию к формальным догмам и страху". Для Лауда "самое точное и лаконичное определение" квинтэссенциального суфизма – как и любой другой духовности в ее сущностном измерении – это "фундаментальная доктринальная диада Шуона, предполагающая различение между Абсолютом и относительным, наряду с соответствующим методом исключительной концентрации на Абсолюте". Шуон считает, что "весь суфизм [ ] [можно] свести к этим четырем словам: Хакк, Кальб, Дхикр, Факр: "Истина", "Сердце", "Поминание", "Бедность". Аль-хакк (истина, реальность) "совпадает с Шахадой, двукратным свидетельством, которое провозглашает "метафизическую, космологическую, мистическую и эсхатологическую Истину". Этот последний смысл – суфийский – означает для Шуона не только "что только Бог реален, в отличие от мира, который, будучи случайным, иллюзорен", но также "что никакое существование не может находиться вне Бога, что все существующее "не иное, чем Он", иначе мир не существовал бы". Лауд отмечает, что это второе значение также вытекает из второго свидетельства, которое эзотерически провозглашает единящую связь между "обусловленным и Необусловленным, относительным и Абсолютным". Аль-кальб (сердце) "является экзистенциальным и интеллектуальным центром" человека, "местом пребывания Божественного Присутствия и, следовательно, метафизической уверенности", а также, чаще всего, местом веры. "Оно представляет собой Интеллект в отношении как знания, так и любви" и "благодаря чуду имманентности, оно открывается к Божественному Я и к бесконечности, как к исчезающей, так и к объединяющей, познаваемого, следовательно, Реального". Таким образом, истина (аль-хакк) "должна быть принята не только умом, но и Сердцем, то есть всем, чем мы являемся". По словам Лауда, этот обряд, подлежащий одобрению, считается Шуоном, в соответствии с суфийской традицией, "центральной практикой тасаввуфа". На вопрос "почему призывать?" Шуон отвечает: "самая глубокая причина, несомненно, будет "потому что я существую", ибо Существование в определенном смысле есть Слово Бога, которым Он называет Себя. Бог произносит Свое Имя, чтобы проявить Себя – "создать" – в направлении "ничтожности", а относительное бытие произносит это Имя, чтобы "быть", то есть "снова стать тем, чем оно является" в направлении Реальности". "Высшее Имя", каким бы духовным путем ни следовал человек, "является одновременно метафизической Истиной и спасительным Присутствием". Аль-факр (духовная бедность) – это "простота и чистота души, делающие возможным" реализацию веры или гнозиса "путем наделения его искренностью, без которой ни один акт не имеет ценности". Шуон видит "духовную добродетель par excellence" в этом отношении "святой бедности" или "самоотречения", отношении, которое подразумевает "отрешенность, умеренность, терпение, довольство", "смирение перед Волей Бога и доверие к Его Милосердию"; это "как предвкушение исчезновения в Боге".

For Schuon, Sufism (tasawwuf, in Arabic) – "the marrow of Islam" – is essentially "sincerity of faith". "On the doctrinal level" this sincerity arises from an "intellectual vision" which draws "from the idea of Unity its most rigorous consequences; its ultimate conclusion is not only the idea of the nothingness of the world but also that of supreme Identity". Patrick Laude underlines the distinction made by Schuon between a "quintessential", purely esoteric, Sufism and a "moderate" Sufism which, though tending towards esoterism, remains dependent on the exoteric mentality, whence a propensity to the "intensification of pious acts, emotional exteriorization, obediential zeal, and an inordinate emphasis on formal scruples and the perspective of fear". For Laude, "the most accurate and succinct definition" of quintessential Sufism – as of every other spirituality in its essential dimension – is "Schuon's fundamental doctrinal dyad, entailing discernment between the Absolute and the relative, along with the corresponding method of exclusive concentration on the Absolute". Schuon considers that "the whole of Sufism [ ] [can be] summed up in these four words: Haqq, Qalb, Dhikr, Faqr : "Truth", "Heart", "Remembrance", "Poverty". al haqq (truth, reality) "coincides with the Shahādah, the twofold testimony which enounces "metaphysical, cosmological, mystical and eschatological Truth". This latter meaning – that of the Sufis – signifies for Schuon not only "that God alone is real, in contrast to the world, which, being contingent, is illusory", but also "that no existence can be situated outside God, that everything that exists 'is not other than He', otherwise the world would not exist". Laude notes that this second meaning also emerges from the second testimony, which esoterically enounces the unitive relationship between "the conditioned and the Unconditioned, the relative and the Absolute". al qalb (the heart) "is the existential and intellectual centre" of the human being, "the seat of the divine Presence and thus also of metaphysical certitude", and also, more commonly, the seat of faith. "It represents the Intellect with respect to both knowledge and love" and "thanks to the miracle of immanence, it opens onto the divine Self and onto the infinitude, both extinctive and unitive, of the knowable, hence of the Real". Thus truth (al haqq) "must not be accepted with the mind alone but with the Heart, thus with all that we are". According to Laude, this rite – subject to authorization –, is considered by Schuon, in accordance with the Sufi tradition, to be "the central practice of tasawwuf". To the question "why invoke? ", Schuon answers: "the most profound reason would no doubt be 'because I exist', for Existence is in a certain way the Word of God, by which He names Himself. God pronounces His Name in order to manifest Himself – to 'create' – in the direction of 'nothingness', and the relative being pronounces this Name in order to 'be', that is to say, to 'become once again what he is' in the direction of Reality". "The supreme Name", whatever the spiritual path practised, "is both metaphysical Truth and saving Presence". al faqr (spiritual poverty) is "simplicity and purity of soul, rendering possible" the actualization of faith or gnosis "by conferring upon it the sincerity without which no act is valid". Schuon sees "spiritual virtue par excellence" in this attitude of "holy poverty" or "effacement", an attitude that implies "detachment, sobriety, patience, contentment", "resignation to the Will of God and trust in His Mercy"; it is "like an anticipation of extinction in God".

Духовный путь

По словам писателя Али Лахани, "Шуон подчеркивает, что смысл жизни – это не что иное, как поиск [ ] Бога, [ ] Истины, которая заключена внутри каждого из нас; [ ] это возвращение к сердесному сознанию Божественного Присутствия". Для Шуона человек – "мост между Землей и Небом"; с другой стороны, "понятие Абсолюта и любовь к Богу составляют саму суть его субъективности; эта субъективность [ ] является доказательством как его бессмертия, так и существования Бога; [она], в строгом смысле этого слова, – теофания". Шуон напоминает нам, что религиозная или духовная жизнь предлагает три фундаментальных пути, соответствующие столь же многим человеческим темпераментам: 1) путь действия, труда, аскетизма, страха (карма-марга или карма-йога индуизма); 2) путь любви, преданности (бхакти-марга); и 3) путь гнозиса, созерцательного единения (джняна-марга); в суфизме: махафа, махабба, ма`рифа. Первые два – дуалистичны и экзотеричны, основаны на откровении, в то время как путь знания – монистичен и эзотеричен, основан на интеллекте, подкрепленном откровением. Подобно тому, как путь любви невозможен без добрых дел и благоговейного страха, так и эзотерический или метафизический путь не может исключать два других способа. Это различение останется чисто ментальным без концентрации на Реальном посредством обрядов и молитвы, то есть без действенной связи с Богом, Высшим Благом. Путь к Богу, как отмечает Шуон, "всегда предполагает инверсию: от внешнего необходимо перейти к внутреннему, от множественности – к единству, от рассеянности – к концентрации, от эгоизма – к отрешенности, от страсти – к безмятежности". Шуон подчеркивает, что экзотерические и эзотерические обряды практикуемой религии – и только этой одной – являются основой духовного метода. Молитва – ее центральный элемент, ибо без нее – и без божественной благодати – сердце не способно усвоить или реализовать то, что постиг ум. Шуон вспоминает три вида молитвы: личная молитва, в которой молящийся спонтанно и неформально открывается Богу; каноническая, безличная молитва, предписанная его традицией; и молитва призыва или "молитва сердца" (джапа, дхикр), которая "уже есть смерть и встреча с Богом и уже помещает нас в Вечность; это уже нечто из Рая и даже, в своей таинственной и 'несозданной' квинтэссенции, нечто от Бога". Эта форма молитвы – призывание божественного имени, священной формулы, мантры; она примиряет трансцендентность и имманентность Истины, поскольку, с одной стороны, Истина бесконечно превосходит нас, но гностик, утверждает Шуон, знает, что она также "вписана вечным письмом в самую сущность [его] духа"; Бог – одновременно и высший, и глубочайший, и знание, которым обладает реализованное существо о Боге, в действительности является знанием, которым Бог обладает о Себе через это существо.

According to the writer Ali Lakhani, "Schuon emphasizes that the meaning of life is nothing less than the quest for [ ] God, [ ] for the Truth that resides within each of us; [ ] it is the return to the heart consciousness of the Divine Presence." For Schuon, man is "a bridge between Earth and Heaven"; on the other hand, "the notion of the Absolute and the love of God constitute the very essence of [his] subjectivity; this subjectivity [ ] is a proof both of [his] immortality and of God; [it] is, properly speaking, a theophany." Schuon reminds us that religious or spiritual life offers three fundamental paths, which correspond to as many human temperaments: 1) the path of action, works, asceticism, fear (the karma mārga or karma yoga of Hinduism); 2) the path of love, of devotion (bhakti mārga); and 3) the path of gnosis, of unitive contemplation (jñāna mārga); in Sufism: makhāfah, mahabbah, ma`rifah. The first two are dualistic and exoteric, and are based on revelation, whereas the path of knowledge is monistic and esoteric, and based on intellection supported by revelation. Just as the path of love cannot do without good works and reverential fear, so the esoteric or metaphysical path cannot exclude the two other modes. This discernment would remain purely mental in the absence of concentration on the Real through rites and prayer, i. e. without an effective link with God, the Sovereign Good, The way towards God, as Schuon points out, "always involves an inversion: from outwardness one must pass to inwardness, from multiplicity to unity, from dispersion to concentration, from egoism to detachment, from passion to serenity." Schuon emphasizes that the exoteric and esoteric rites of the religion practised – and of that one alone – are the basis for the spiritual method. Prayer is its central element, for without it – and without divine grace – the heart cannot assimilate or realize what the mind has been able to grasp. Schuon recalls the three modes of prayer: personal prayer in which the worshipper opens himself spontaneously and informally to God; canonical, impersonal prayer, prescribed by his tradition; and invocatory prayer or "prayer of the heart" (japa, dhikr), which "is already a death and a meeting with God and places us already in Eternity; it is already something of Paradise and even, in its mysterious and 'uncreated' quintessence, something of God". This form of prayer is the invocation of a divine name, a sacred formula, a mantra; it reconciles the transcendence and the immanence of Truth, because if, on the one hand, Truth transcends us infinitely, the gnostic, asserts Schuon, knows that it is also "inscribed in an eternal script in the very substance of [his] spirit"; God is both the highest and the deepest, and the knowledge the realized being has of God is in reality the knowledge that God has of Himself through that being.

Добродетель

В своих трудах Шуон настаивает на том, что два требования доктрины и метода останутся неэффективными без третьего элемента – добродетели, поскольку духовный путь должен обязательно интегрировать три фундаментальные человеческие способности, а именно интеллект (доктрина, истина, различение), волю (метод, молитва, концентрация) и душу (характер, добродетель, нравственное соответствие). По мнению Шуона, добродетель и вправду является «начальной формой духовного единения; без нее наши знания и наша воля бесполезны для нас». По его словам, обладать добродетелью – это прежде всего быть свободным от порока, противоположного ей, ведь Бог создал нас добродетельными. Он создал нас по своему образу; недостатки же являются наслоением. Более того, не мы обладаем добродетелью, а добродетель обладает нами. [ ] Добродетель подобна отзвуку Высшего Блага, в котором мы участвуем посредством своей природы или своей воли, легко или с трудом, но всегда по благодати Божьей. Для Шуона смирение, милосердие и правдивость, то есть самоуничижение, дарение себя и приверженность истине, – это существенные добродетели, соответствующие трем стадиям духовного пути: очищению, расширению и единению. Кроме того, чувство собственной незначительности, чувство священного и благочестие – необходимые условия для расцвета добродетелей. Резюмируя мысли автора, Джеймс Катсингер отмечает, что совершенные добродетели совпадают с метафизическими истинами; они реализуют эти истины экзистенциально. Иными словами, как указывает Шуон: «истина необходима для совершенства добродетели, точно так же, как добродетель необходима для совершенства истины».

Красота

Хотя Шуон считает, что основу любого духовного пути составляют истина, молитва и добродетель, он также подчеркивает важность четвертого элемента: красоты. По его мнению, восприятие красоты предполагает благородство характера и одновременно его порождает. Её функция – "актуализировать в разумном и восприимчивом существе воспоминание об Эссенциях и тем самым открыть путь к сияющей Ночи Единой и Бесконечной Сущности". Осознанию божественной красоты должно соответствовать не только внутреннее благолепие, то есть добродетели, но и чувство внешней красоты, будь то в созерцании природы или в художественном восприятии, не забывая о внутреннем воздействии традиционной домашней обстановки, наполненной красотой и умиротворением, чуждой прихотям современности. "Красота, каким бы образом человек её ни использовал, по сути своей принадлежит её Создателю, Который тем самым проецирует в мир явлений частицу Своего Бытия" – неизменной, не эволюционирующей природы, вопреки тому, что может полагать современная наука.

Критика модернизма

Резюмируя мысль Шуона, Сейед Хоссейн Наср напоминает нам, что именно в Европе, в эпоху Возрождения, сформировалось "модернистское" или редукционистское видение человеческого состояния и вселенной, прежде чем оно распространилось на другие континенты спустя несколько столетий. Уменьшая человека всё больше и больше до его рациональных и животных аспектов, в ущерб его духовному измерению и цели земной жизни, по мнению Шуона, его основными характеристиками являются рационализм, отрицающий возможность сверхрационального познания, материализм, согласно которому лишь материя придает смысл жизни, психологизм, сводящий духовное и интеллектуальное к психическому, скептицизм, релятивизм, экзистенциализм, индивидуализм, прогрессивизм, эволюционизм, наукоцентризм и эмпиризм, не говоря уже об агностицизме и атеизме. Что касается современной науки, несмотря на масштаб её открытий в физической области, Шуон упрекает её в том, что она представляет собой "тоталитарный рационализм, исключающий как Откровение, так и Интеллект, и одновременно тоталитарный материализм, игнорирующий метафизическую относительность материи и мира; она не осознаёт, что сверхчувственное, находящееся за пределами пространства и времени, является конкретным принципом мира и, следовательно, также является источником этой условной и изменчивой коагуляции, называемой "материей"". Таким образом, по словам Шуона, противоречие наукоцентризма заключается в том, что оно "стремится объяснить реальность без помощи первоначальной науки, которой является метафизика, тем самым игнорируя, что лишь наука об Абсолюте придает смысл и дисциплинирует науку об относительном". Эта концепция вселенной, игнорирующая как принцип "творческой эманации", так и принцип "иерархии невидимых миров", породила "самое типичное дитя современного духа" – теорию эволюции, с её следствием: иллюзию "человеческого прогресса". Критика Шуона распространяется и на философию – "любовь к мудрости", которая изначально заключалась в "мышлении в соответствии с имманентным Интеллектом, а не только разумом". Она "является наукой обо всех фундаментальных принципах". Она оперирует интеллектуальной интуицией – интеллекцией – "которая воспринимает, а не только разумом, который заключает", отсюда пропасть, разделяющая уверенность мудреца и мнение современного философа. Для Шуона в конечном итоге существует лишь две возможности: "целостная, духовная цивилизация, предполагающая злоупотребления и суеверия, и фрагментарная, материалистическая, прогрессивистская цивилизация, предполагающая – лишь временно – определенные земные преимущества, но исключающая то, что составляет достаточную причину и конечную цель всего человеческого существования".

Summarizing Schuon's thought, Seyyed Hossein Nasr reminds us that it was in Europe, during the Renaissance, that the "modernist" or reductionist vision of the human condition and the universe took shape, before it affected the other continents a few centuries later. By reducing man more and more to his rational and animal aspects, to the detriment of his spiritual dimension and the purpose of earthly life, According to Schuon, its main characteristics are rationalism, which denies the possibility of a supra rational knowledge, materialism, according to which only matter gives meaning to life, psychologism, which reduces the spiritual and the intellectual to the psychic, skepticism, relativism, existentialism, individualism, progressivism, evolutionism, scientism and empiricism, without forgetting agnosticism and atheism. Regarding modern science, in spite of the scale of its discoveries on the physical plane, Schuon reproaches it for being "a totalitarian rationalism, which eliminates both Revelation and Intellect, and at the same time a totalitarian materialism, which ignores the metaphysical relativity of matter and the world; it does not know that the supra sensible, which is beyond space and time, is the concrete principle of the world, and that it is consequently also at the origin of that contingent and changeable coagulation called 'matter'". Thus, still according to Schuon, the contradiction of scientism is to "want to give an account of reality without the help of this initial science that is metaphysics, thus ignoring that only the science of the Absolute gives meaning and discipline to the science of the relative". This conception of a universe which ignores as much the principle of "creative emanationism" as much as that of the "hierarchy of the invisible worlds", has engendered "that most typical offspring of the modern spirit", the theory of evolution, with its corollary: the illusion of "human progress". Schuon's criticism extends to philosophy – "the love of wisdom" – which was originally the fact of "thinking according to the immanent Intellect and not by reason alone". It "is the science of all fundamental principles". It operates with intellectual intuition – intellection – "which perceives, and not with reason alone, which concludes", hence the abyss that separates the certainty of the sage from the opinion of the modern philosopher. For Schuon, there are ultimately only two possibilities: "integral, spiritual civilization, implying abuses and superstitions, and fragmentary, materialistic, progressivist civilization, implying – quite provisionally – certain earthly advantages, but excluding that which constitutes the sufficient reason and final end of all human existence".

Главы в книгах

Наср, Сейед Хоссейн (2005). "Введение" в "The Essential Frithjof Schuon", Блумингтон/IN: World Wisdom, 2005
Олдмедоу, Гарри (2004). "Сердце Religio Perennis: Фритжёф Шуон об эзотеризме" в "Эзотеризме и контроле знаний", Университет Сиднея
Олдмедоу, Гарри (2012). "Фритжёф Шуон о культуризме + Фритжёф Шуон о восточных традициях", в "Камнях Духа", Блумингтон/IN: World Wisdom
Олдмедоу, Гарри (2019). "Гнозис: периниалистская перспектива" в "Гностическом мире", Лондон и Нью-Йорк: Routledge
Скотт, Тимоти (2004). "Избранные и предопределение знания: ‘эзотеризм’ и ‘эксклюзивизм’: шуонианская перспектива" в "Эзотеризме и контроле знаний", Университет Сиднея
Стоддарт, Уильям (2008). "Фритжёф Шуон и школа периниализма" в "Вспоминания в мире забвения: размышления о Традиции и постмодернизме", Блумингтон/IN: World Wisdom
Верслуис, Артур (2014). "От Европы до Америки" в "Американские гуру: от американского трансцендентализма к религии Новой Эры", Оксфорд/Великобритания: Oxford University Press

DVD и онлайн-видео

Кейси, Дженнифер (2012). DVD: Frithjof Schuon Messenger of the Perennial Philosophy, Bloomington/IN: World Wisdom
Кумарасвами Р., Катсингер Дж., Лауд П., Лингс М., Наср С. Х., Олдмедоу Х., Перри М., Смит Х., Стоддарт В. Видео: Истоки школы мысли Вечной философии
Лауд, Патрик. Видео: Кто был Фритжоф Шуон? Лингс, Мартин. Генон и Шуон. Видео:
Шуон, Кэтрин. Видео: Ранние влияния на понимание Фритжофом Шуоном трансцендентного единства религий.