Аласдер Макинтайр: Жизнь и Философия

Введение

Шотландский философ (род. 1929)

Аласдейр Чалмерс МакИнтайр (англ. Alasdair Chalmers MacIntyre; род. 12 января 1929) – шотландско-американский философ, внесший значительный вклад в моральную и политическую философию, историю философии и теологию. Книга МакИнтайра «После добродетели» (1981) является одним из важнейших трудов англоязычной морально-политической философии XX века. В настоящее время он является старшим научным сотрудником Центра современных аристотелевских исследований в области этики и политики (CASEP) при Лондонском метрополитенском университете, профессором философии в отставке Университета Нотр-Дам и постоянным старшим научным сотрудником Центра этики и культуры Нотр-Дам. На протяжении своей долгой академической карьеры он также преподавал в Брандейском университете, Университете Дьюка, Университете Вандербильта и Бостонском университете.

Философский подход

Подход МакИнтайра к моральной философии сочетает в себе множество сложных аспектов. Хотя он в значительной степени стремится к возрождению аристотелевской моральной философии, основанной на добродетелях, он утверждает, что обладает "особым современным пониманием" этой задачи. Это "особое современное понимание" в основном связано с подходом МакИнтайра к моральным спорам. В отличие от некоторых аналитических философов, которые пытаются выработать моральный консенсус на основе рациональности, МакИнтайр использует историческое развитие этики, чтобы обойти современную проблему "несоизмеримых" моральных понятий, достоинства которых невозможно сравнить в рамках какой-либо общей системы. Следуя Гегелю и Коллингвуду, он предлагает "философскую историю" (в отличие от аналитических и феноменологических подходов), в которой с самого начала признает, что "не существует нейтральных критериев, к которым мог бы обратиться любой рациональный агент, чтобы определить" выводы моральной философии. В своей самой известной работе «После добродетели» он критикует попытку мыслителей эпохи Просвещения вывести универсальную рациональную мораль, независимую от телеологии, чья неудача привела к полному отрицанию моральной рациональности такими последователями, как Фридрих Ницше, Жан-Поль Сартр и Чарльз Стивенсон. Он подчеркивает, как это преувеличение роли разума привело к полному отрицанию Ницше самой возможности моральной рациональности. В отличие от этого, МакИнтайр пытается восстановить более умеренные формы моральной рациональности и аргументации, которые не претендуют ни на окончательность, ни на логическую достоверность, но способны противостоять релятивистскому или эмотивистскому отрицанию какой-либо моральной рациональности (ошибочному выводу Ницше, Сартра и Стивенсона). Он возрождает традицию аристотелевской этики с ее телеологическим пониманием блага и моральных действий, как это было развито в средневековых трудах Фомы Аквинского. Он утверждает, что эта аристотелевско-томистская традиция представляет собой "наилучшую теорию на сегодняшний день", как в отношении того, как устроен мир, так и в отношении того, как мы должны поступать. В более широком смысле, по мнению МакИнтайра, моральные споры всегда происходят внутри и между конкурирующими традициями мышления, опирающимися на унаследованный запас идей, предпосылок, типов аргументов, а также общих представлений и подходов. Хотя не существует однозначного способа для одной традиции в моральной философии логически опровергнуть другую, противоположные точки зрения все же могут оспаривать внутреннюю согласованность друг друга, разрешение воображаемых дилемм и эпистемических кризисов, а также достижение плодотворных результатов.

MacIntyre's approach to moral philosophy interweaves a number of complex strands. Although he largely aims to revive an Aristotelian moral philosophy based on the virtues, he claims a "peculiarly modern understanding" of this task. This "peculiarly modern understanding" largely concerns MacIntyre's approach to moral disputes. Unlike some analytic philosophers who try to generate moral consensus on the basis of rationality, MacIntyre uses the historical development of ethics to circumvent the modern problem of "incommensurable" moral notions, whose merits cannot be compared in any common framework. Following Hegel and Collingwood, he offers a "philosophical history" (as opposed to analytical and phenomenological approaches) in which he concedes from the beginning that "there are no neutral standards available by appeal to which any rational agent whatsoever could determine" the conclusions of moral philosophy. In his most famous work, After Virtue, he deprecates the attempt of Enlightenment thinkers to deduce a universal rational morality independent of teleology, whose failure led to the rejection of moral rationality altogether by successors such as Friedrich Nietzsche, Jean Paul Sartre, and Charles Stevenson. He emphasizes how this overestimation of reason led to Nietzsche's utter repudiation of the possibility of moral rationality. By contrast, MacIntyre attempts to reclaim more modest forms of moral rationality and argumentation which claim neither finality nor logical certainty, but which can hold up against relativistic or emotivist denials of any moral rationality whatsoever (the mistaken conclusion of Nietzsche, Sartre, and Stevenson). He revives the tradition of Aristotelian ethics with its teleological account of the good and of moral actions, as fulfilled in the medieval writings of Thomas Aquinas. This Aristotelian Thomistic tradition, he proposes, presents "the best theory so far," both of how things are and how we ought to act. More generally, according to MacIntyre, moral disputes always take place within and between rival traditions of thought relying on an inherited store of ideas, presuppositions, types of arguments and shared understandings and approaches. Even though there is no definitive way for one tradition in moral philosophy to logically refute another, nevertheless opposing views can dispute each other's internal coherence, resolution of imaginative dilemmas and epistemic crises, and achievement of fruitful results.

После добродетели (1981)

Вероятно, его наиболее известная работа, "После добродетели", была написана, когда МакИнтайру было уже за пятьдесят. До этого момента МакИнтайр был относительно влиятельным аналитическим философом с марксистскими взглядами, чьи моральные изыскания проводились "фрагментарно, сосредотачиваясь то на одной проблеме, то на другой, в манере, свойственной значительной части аналитической философии". Однако, познакомившись с работами Томаса Куна и Имре Лакатоса по философии науки и эпистемологии, МакИнтайр вдохновился изменить всё направление своего мышления, порвав рукопись, над которой он работал, и решив рассматривать проблемы современной моральной и политической философии "не с позиции либеральной современности, а с позиции аристотелевской моральной и политической практики". В целом, задача книги "После добродетели" состоит в том, чтобы объяснить дисфункцию современного морального дискурса в современном обществе и реабилитировать альтернативу в виде телеологической рациональности в аристотелевской этике добродетели. МакИнтайр в своей резкой критике формулирует политику самозащиты для местных сообществ, стремящихся защитить свой традиционный уклад жизни от разрушительного воздействия капиталистического свободного рынка.

Чья справедливость? Какая рациональность? (1988)

Вторая крупная работа МакИнтайра зрелого периода посвящена проблеме обоснования философской рациональности в контексте его понятия «традиции», которое оставалось недостаточно разработанным в книге «После добродетели». В частности, МакИнтайр утверждает, что соперничающие и во многом несовместимые представления о справедливости являются результатом соперничающих и во многом несовместимых форм практической рациональности. Эти конкурирующие формы практической рациональности и связанные с ними идеи о справедливости, в свою очередь, обусловлены «социально воплощенными традициями рационального исследования». Хотя подход МакИнтайра к традициям достаточно сложен, он дает относительно краткое определение: «Традиция – это аргумент, развернутый во времени, в котором определенные фундаментальные соглашения определяются и переопределяются» в рамках как внутренних, так и внешних дискуссий. Таким образом, значительная часть книги «Чья справедливость? Какая рациональность?» посвящена не только предоставлению читателю примеров того, что МакИнтайр считает реальными соперничающими традициями и различным способам их разделения, интеграции или преодоления (например, аристотелевской, августиновской, томистской, юмистской), но и обоснованию того, как практическая рациональность и представление о справедливости формируют эти традиции. В частности, по его мнению, различные концепции справедливости, представленные Аристотелем и Юмом, обусловлены лежащими в их основе различиями в концептуальных схемах. МакИнтайр утверждает, что, несмотря на их несоизмеримость, существуют различные способы рационального взаимодействия между различными традициями – особенно посредством формы имманентной критики, которая использует эмпатическое воображение, чтобы привести конкурирующую традицию к «эпистемическому кризису», а также посредством решения общих или аналогичных проблем и дилемм внутри собственной традиции, которые остаются неразрешимыми с точки зрения конкурирующего подхода. МакИнтайр также отстаивает три дополнительных тезиса: во-первых, все рациональное человеческое исследование, осознанное или неосознанное, ведется изнутри традиции; во-вторых, несоизмеримые концептуальные схемы соперничающих традиций не подразумевают ни релятивизма, ни перспективизма; в-третьих, хотя аргументы, представленные в книге, сами по себе являются попытками сформулировать универсально валидные идеи, они тем не менее исходят изнутри определенной традиции (томистского аристотелизма), и это не должно приводить к каким-либо философским противоречиям.

MacIntyre's second major work of his mature period takes up the problem of giving an account of philosophical rationality within the context of his notion of "traditions," which had still remained under theorized in After Virtue. Specifically, MacIntyre argues that rival and largely incompatible conceptions of justice are the outcome of rival and largely incompatible forms of practical rationality. These competing forms of practical rationality and their attendant ideas of justice are in turn the result of "socially embodied traditions of rational inquiry." Although MacIntyre's treatment of traditions is quite complex he does give a relatively concise definition: "A tradition is an argument extended through time in which certain fundamental agreements are defined and redefined" in terms of both internal and external debates. Much of Whose Justice? Which Rationality? is therefore engaged in the task of not only giving the reader examples of what MacIntyre considers actual rival traditions and the different ways they can split apart, integrate, or defeat one another (e. g. Aristotelian, Augustinian, Thomist, Humean) but also with substantiating how practical rationality and a conception of justice help constitute those traditions. Specifically, according to him, the differing accounts of justice that are presented by Aristotle and Hume are due to the underlying differences in their conceptual schemes. MacIntyre argues that despite their incommensurability there are various ways in which alien traditions might engage one another rationally – most especially via a form of immanent critique which makes use of empathetic imagination to then put the rival tradition into "epistemic crisis" but also by being able to solve shared or analogous problems and dilemmas from within one's own tradition which remain insoluble from the rival approach. MacIntyre's account also defends three further theses: first, that all rational human inquiry is conducted whether knowingly or not from within a tradition; second, that the incommensurable conceptual schemes of rival traditions do not entail either relativism or perspectivism; third, that although the arguments of the book are themselves attempts at universally valid insights they are nevertheless given from within a particular tradition (that of Thomist Aristotelianism) and that this need not imply any philosophical inconsistency.

Три конкурирующие версии нравственного исследования (1990)

Три соперничающих версии морального исследования впервые были представлены МакИнтайром в рамках лекционной серии Гиффорда в Эдинбургском университете в 1988 году и многими рассматриваются как третья часть трилогии философских аргументов, начатой книгой «После добродетели». Как следует из названия, целью МакИнтайра в этой книге является изучение трех основных конкурирующих традиций морального исследования, существующих сегодня на интеллектуальной арене (энциклопедической, генеалогической и традиционной), каждая из которых была защищена в каноническом труде, опубликованном в конце XIX века (Девятое издание «Британской энциклопедии», «Генеалогия морали» Фридриха Ницше и «Aeterni Patris» папы Льва XIII, соответственно). В конечном счете, книга МакИнтайра содержит сложный комплекс внутренней и внешней критики энциклопедической и генеалогической позиций в попытке обосновать философский томизм как наиболее убедительную форму морального исследования, доступную в настоящее время. Особое влияние оказала его критика в главе IX генеалогического подхода Ницше и Мишеля Фуко, как неявно приверженного эмансипаторскому и непрерывному пониманию «Я», которое они не могут объяснить, исходя из собственных посылок. Традиционный подход к рациональному исследованию, сформулированный и развитый МакИнтайром в этих лекциях, предполагает реформы, которые он исследует в главе X, как для лекции как жанра, так и для университета как института, очерчивая концепцию «постлиберального университета ограниченного разногласия». Для продвижения рационального исследования МакИнтайр утверждает, что лекции должны учитывать традиционно сложившиеся роли как лектора, так и студента. Лекторы, как представители четко сформулированных традиций, должны вовлекать студентов, признаваемых в различных отношениях к собственной и/или конкурирующим традициям лектора, в изучение материала, помещенного в исторически контекстуализированный прогресс традиции лектора. В поддержку таких лекций и традиционного исследования университеты должны стать форумами для развития и взаимодействия конкурирующих традиций. Для студентов такие форумы должны способствовать намеренному формированию в рамках традиции и поддерживать обучение тому, как продуктивно взаимодействовать с конкурирующими традициями посредством творческого участия в них. Для исследователей исследования на передовом рубеже должны стремиться к целостным, междисциплинарным исследованиям, одновременно теоретическим и практическим, проводимым совместно членами сообществ практиков, связанных традициями. Такое традиционное исследование способствует развитию традиций исследователей, исходя из их собственных принципов. Более того, проведение таких исследований в реформированной университетской среде будет способствовать встречам между традициями-хозяевами и их соперниками, а следовательно, и их видимости как традиций как для себя, так и для других посредством творческого взаимодействия с конкурирующими точками зрения. Публичное проведение таких встреч в соответствующих университетах, включая возможности для достижения согласия с точки зрения взаимодополняющих перспектив и для выявления различий, будет способствовать как разрешению споров между взаимными претензиями на рациональное превосходство конкурирующих традиций, так и ознакомлению студентов с навыками, необходимыми для продуктивного участия и оценки таких встреч.

Three Rival Versions of Moral Inquiry was first presented by MacIntyre as part of the Gifford lecture series at the University of Edinburgh in 1988 and is considered by many the third part in a trilogy of philosophical argumentation that commenced with After Virtue. As its title implies, MacIntyre's aim in this book is to examine three major rival traditions of moral inquiry on the intellectual scene today (encyclopaedic, genealogical and traditional) which each in turn was given defence from a canonical piece published in the late nineteenth century (the Ninth Edition of the Encyclopædia Britannica, Friedrich Nietzsche's Genealogy of Morals and Pope Leo XIII's Aeterni Patris, respectively). MacIntyre's book ultimately conducts a complex series of both interior and exterior critiques of the encyclopaedic and genealogical positions in an attempt to vindicate philosophical Thomism as the most persuasive form of moral inquiry currently on offer. His critique in chapter IX of Nietzsche's and Michel Foucault's genealogical mode as implicitly committed to an emancipatory and continuous notion of self which they cannot account for on their own terms has been of particular influence. The tradition bound account of rational inquiry MacIntyre articulates and deploys throughout these lectures suggests reforms, which he explores in chapter X, both for the lecture as a genre and for the university as an institution, outlining the concept of a "postliberal university of constrained disagreement". To advance rational inquiry, MacIntyre argues that lectures ought to take account of the tradition constituted roles both of lecturer and of student. Lecturers as members of explicitly articulated traditions should engage students, recognized as standing in various relationships to the lecturer's own and/or rival traditions, on material situated in the historically contextualised progress of the lecturer's home tradition. In support of such lectures and of tradition bound inquiry on the research front, universities should become forums for growing and engaging rival traditions. For students, such forums would invite intentional formation within a tradition, and support learning how to profitably confront rival traditions through imaginative participation in them. For researchers, inquiry at the frontier must advance toward holistic, inter disciplinary accounts, at once both theoretical and practical, undertaken together by members of communities of practitioners bound together in traditions. Such tradition bound inquiry contributes to the advancement of researchers' host traditions on their own terms. Moreover, undertaking such inquiry in a reformed university setting would support encounters among host traditions and their rivals, and thus visibility as traditions both to themselves and to others through imaginative engagement with rival perspectives. The public hosting of such engagements at suitably reformed universities, including opportunities for agreement from complementary perspectives and for sharpening differences, would support both adjudication among the mutual claims to rational superiority among rival traditions, and initiation of students into the skill sets required to profitably join and assess such encounters.

Добродетель - этика

МакИнтайр является ключевой фигурой в недавнем всплеске интереса к этике добродетели, которая определяет центральный вопрос морали как связанный с привычками и знаниями о том, как вести хорошую жизнь. Его подход направлен на то, чтобы показать, что хорошее суждение проистекает из хорошего характера. Быть хорошим человеком – это не просто следование формальным правилам. Разрабатывая этот подход, МакИнтайр рассматривает себя как переосмысливающего аристотелевскую идею этической телеологии. МакИнтайр подчеркивает важность моральных благ, определяемых в связи с сообществом, вовлеченным в «практику», – которые он называет «внутренними благами» или «благами совершенства», – а не фокусируется на независимых от практики обязанностях морального агента (деонтологическая этика) или на последствиях конкретного действия (утилитаризм). До своего недавнего возрождения этика добродетели в европейской/американской академической среде в основном ассоциировалась с философами досовременности (например, Платоном, Аристотелем, Фомой Аквинским). МакИнтайр утверждал, что синтез августинианства с аристотелизмом, осуществленный Аквинским, более проницателен, чем современные моральные теории, благодаря сосредоточенности на *телосе* («цели» или завершении) социальной практики и человеческой жизни, в контексте которого оценивается моральность действий. Его основополагающая работа в области этики добродетели представлена в его книге 1981 года «После добродетели». МакИнтайр считает, что идея добродетели должна дополнять, а не заменять моральные правила. Он даже описывает некоторые моральные нормы как «безоговорочные» или безусловные. МакИнтайр рассматривает свою работу как выходящую за рамки «этики добродетели» в силу его утверждения о том, что добродетели укоренены в конкретных, исторически обусловленных социальных практиках.

Религия

МакИнтайр обратился в католицизм в начале 1980-х годов и теперь осуществляет свою работу, опираясь на то, что он называет "августинианско-томистским подходом к моральной философии". В интервью журналу Prospect МакИнтайр объясняет, что обратился в католицизм в возрасте пятидесяти лет, "в результате того, что убедился в правоте томизма, одновременно пытаясь доказать своим студентам его несостоятельность". Кроме того, в его книге "Чья справедливость? Какая рациональность?" в конце есть раздел, который, возможно, носит автобиографический характер, где он объясняет, как традиция выбирает человека, что может отражать его собственное обращение в католицизм. Более подробное изложение взглядов МакИнтайра на взаимосвязь философии и религии в целом, а также томизма и католицизма в частности, можно найти в его эссе "Философия, возвращающаяся к своим задачам" и "Правда как благо" (оба опубликованы в сборнике "Задачи философии"), а также в его обзоре католической философской традиции, представленном в книге "Бог, философия и университеты".

Интервью с МакИнтайром

"Иллюзия самодостаточности" в А. Вурхове, Разговоры об этике (Oxford University Press, 2009). "Ницше или Аристотель?" в Джованне Боррадори, Американский философ: Беседы с Куайном, Дэвидсоном, Путнамом, Нозиком, Данто, Рорти, Кавеллом, МакИнтайром, Куном (Чикаго: University of Chicago Press, 1994) 137–152. "Аласдер МакИнтайр об образовании: в диалоге с Джозефом Данном" в журнале "Философия образования", 36(1), 2002.