Введение
Образец, относящийся к субъекту и объекту глаголов. В лингвистической типологии эргативное–абсолютивное выравнивание — это тип морфосинтаксического выравнивания, в котором единственный аргумент ("субъект") непереходного глагола ведет себя как объект переходного глагола и отличается от агенса ("субъекта") переходного глагола. Примеры включают баскский, грузинский, языки майя, тибетский и некоторые индоевропейские языки (такие как пушту, курдские языки и многие индоарийские языки, такие как хинди–урду). Оно также приписывается семитским современным арамейским (также называемым неоарамейским) языкам. Эргативные языки подразделяются на 2 группы: те, которые морфологически эргативны, но синтаксически ведут себя как аккузативные (например, баскский, пушту и урду), и те, которые, помимо морфологической эргативности, также демонстрируют эргативность в синтаксисе. Не зафиксировано ни одного языка, в котором присутствуют как морфологическая, так и синтаксическая эргативность одновременно. Языков, принадлежащих к первой группе, больше, чем ко второй. Дирбал считается единственным представителем синтаксической эргативности, однако он проявляет аккузативное выравнивание с определенными местоимениями. Эргативное–абсолютивное выравнивание противопоставляется номинативно–аккузативному выравниванию, которое наблюдается в английском и большинстве других индоевропейских языков, где единственный аргумент непереходного глагола ("Она" в предложении "Она идет") грамматически ведет себя как агенс (субъект) переходного глагола ("Она" в предложении "Она находит это"), но отличается от объекта переходного глагола ("ее" в предложении "Он любит ее"). Когда эргативно–абсолютивное выравнивание кодируется падежом, падеж, используемый для единственного аргумента непереходного глагола и объекта переходного глагола, называется абсолютивом, а падеж, используемый для агенса переходного глагола, — эргативом. В номинативно–аккузативных языках падеж для единственного аргумента непереходного глагола и агенса переходного глагола — номинатив, а падеж для прямого объекта переходного глагола — аккузатив. Многие языки имеют эргативно–абсолютивное выравнивание только в некоторых частях своей грамматики (например, в падежных окончаниях существительных), но номинативно–аккузативное выравнивание в других частях (например, в падежных окончаниях местоимений или в согласовании по лицу). Это известно как расщепленная эргативность.
In linguistic typology, ergative–absolutive alignment is a type of morphosyntactic alignment in which the single argument ("subject") of an intransitive verb behaves like the object of a transitive verb, and differently from the agent ("subject") of a transitive verb. Examples include Basque, Georgian, Mayan, Tibetan, and certain Indo European languages (such as Pashto and the Kurdish languages and many Indo Aryan languages like Hindi–Urdu). It has also been attributed to the Semitic modern Aramaic (also called Neo Aramaic) languages. Ergative languages are classified into 2 groups: those that are morphologically ergative but syntactically behave as accusative (for instance, Basque, Pashto and Urdu) and those that—on top of being ergative morphologically—also show ergativity in syntax. No language has been recorded in which both the morphological and syntactical ergative are present. Languages that belong to the former group are more numerous than those to the latter. Dyirbal is said to be the only representative of syntactic ergativity, yet it displays accusative alignment with certain pronouns. The ergative absolutive alignment is in contrast to nominative–accusative alignment, which is observed in English and most other Indo European languages, where the single argument of an intransitive verb ("She" in the sentence "She walks") behaves grammatically like the agent (subject) of a transitive verb ("She" in the sentence "She finds it") but different from the object of a transitive verb ("her" in the sentence "He likes her"). When ergative–absolutive alignment is coded by grammatical case, the case used for the single argument of an intransitive verb and the object of a transitive verb is the absolutive, and the case used for the agent of a transitive verb is the ergative. In nominative accusative languages, the case for the single argument of an intransitive verb and the agent of a transitive verb is the nominative, while the case for the direct object of a transitive verb is the accusative. Many languages have ergative–absolutive alignment only in some parts of their grammar (e. g., in the case marking of nouns), but nominative accusative alignment in other parts (e. g., in the case marking of pronouns, or in person agreement). This is known as split ergativity.
Реализация эргативности
Эргативность проявляется как в морфологических, так и в синтаксических особенностях.
Африка
Тедага, нило-сахарский язык Южной Ливии и Северного Чада. Маджангский язык, нило-сахарский язык Эфиопии. Päri, хотя недавние исследования указывают на наличие номинативно-аккузативной системы.
Языки с ограниченной эргативностью
В хинди (индоарийском языке) эргативное выравнивание проявляется только тогда, когда глагол стоит в перфективном аспекте для переходных глаголов (также для непереходных глаголов, но только если они выражают волеизъявление). В пашто эргативное выравнивание встречается только в прошедшем времени. В грузинском языке эргативность наблюдается только в перфективном аспекте. Филиппинские языки (например, тагальский) иногда рассматриваются как эргативные (Шахтер 1976, 1977; Кройгер 1993), однако они также могут рассматриваться как обладающие своим собственным уникальным морфосинтаксическим выравниванием. См. симметричный залог. В неоарамейских языках, которые обычно классифицируются на 4 группы, разделенная эргативность проявляется только в северо-восточной (NENA) и Ṭuroyo группах, формируясь исключительно в перфективном аспекте, в то время как несовершенный аспект имеет номинативно-аккузативную структуру. В некоторых диалектах эргативом маркируются только неаккузативные подлежащие. В частности, в ассирийском неоарамейском языке эргативный тип конструкции используется для перфективной основы прошедшего времени глагола, где завершенные действия выражаются пассивной конструкцией, в которой пациент выступает в роли грамматического подлежащего, а не активной конструкцией, например, baxta qtile («женщина была убита им»). Эргативный тип флексии с агентивной фразой по аналогии был расширен и на непереходные глаголы, например, qim le («он воскрес»). Исторически арамейский язык был номинативно-аккузативным.
Языки жестов
Языки жестов (например, непальский язык жестов) также, как правило, следует рассматривать как эргативные в плане структуры актантной инкорпорации в глаголах. В изученных языках жестов в глаголы включаются формы рук-классификаторов, которые указывают на субъект непереходных глаголов при инкорпорации и на объект переходных глаголов. (Если следовать модели "семантической фонологии", предложенной Уильямом Стоку (1991), эта эргативная абсолютивная структура действует и на уровне лексики: так, в непальском языке жестов знак для "ЧАЯ" включает в себя движение, соответствующее глаголу "ПИТЬ", с использованием формы руки, представляющей букву च /ca/ (соответствующую первой букве непальского слова "ЧАЙ" – चिया /chiya:/), которая выступает в роли объекта.)