Введение

Политическое, экономическое или военное превосходство одного государства над другими государствами. Гегемония (/h//ɛ/'/dʒ//ɛ//m//ən//i//audio=en us гегемония. ogg/, /ukalso//h//ɪ/'/ɡ//ɛ//m//ən//i/, /usalso/'/h//ɛ//dʒ//ə//m//oʊ//n//i/) – это политическое, экономическое и военное превосходство одного государства над другими государствами, как на региональном, так и на глобальном уровне. В Древней Греции (ок. VIII в. до н.э. – VI в. н.э.) гегемония означала политическое и военное доминирование полиса-гегемона над другими полисами. В XIX веке гегемония обозначала «социальное или культурное преобладание или главенство; доминирование одной группы в обществе или среде» и «группу или режим, оказывающие чрезмерное влияние в обществе». В теориях империализма гегемонический порядок определяет внутреннюю политику и общественный характер подчиненных государств, составляющих гегемоническую сферу влияния, либо посредством внутреннего, поддерживаемого правительства, либо посредством внешнего, установленного правительства. Термин «гегемонизм» обозначал геополитическое и культурное превосходство одной страны над другими странами, например, гегемонию великих держав, установленную посредством европейского колониализма в Африке, Азии и Латинской Америке.

Этимология

От постклассического латинского слова (1513 год или ранее) от греческого слова , связанного со словом ἡγεμών, , .

30-е-27 века до н. э.

Политическая картина Шумера представляла собой смену гегемонии от города к городу, и главенство именовалось властью царя Киша. Согласно Шумерскому списку царей, Киш установил гегемонию еще до Потопа. Один из самых ранних литературных памятников человечества, Эпос о Гильгамеше, является примером антигегемонического сопротивления. Гильгамеш борется и свергает гегемона своего мира.

VIII-III века до н. э.

В греческом мире 5-го века до н.э. город-государство Спарта было гегемоном Пелопоннесского союза (6-й – 4-й века до н.э.), а король Филипп II Македонский – гегемоном Коринфского союза в 337 году до н.э. (государство, которое он завещал своему сыну, Александру Великому). Аналогично, роль Афин в недолговечной Делийской лиге (478–404 до н.э.) была ролью «гегемона». Суперрегиональная Персидская империя Ахеменидов (550–330 гг. до н.э.) доминировала над этими субрегиональными гегемониями до своего распада. Древние историки, такие как Геродот (ок. 484 г. до н.э. – ок. 425 г. до н.э.), Ксенофонт (ок. 431 г. до н.э. – 354 г. до н.э.) и Эфор (ок. 400 г. до н.э. – 330 г. до н.э.), первыми использовали термин hēgemonía в современном смысле гегемонии. В Древней Восточной Азии китайская гегемония существовала в период Вёсны и Осени (ок. 770–480 до н.э.), когда ослабленное правление Восточной династии Чжоу привело к относительной автономии Пяти гегемонов (ба на китайском языке [霸]). Термин переводится как «господин-защитник», «господин завета» или «глава феодальных лордов» и описывается как промежуточное положение между царём независимого государства и императором всего под небесами. Гегемоны назначались на феодальных собраниях лордов и номинально были обязаны поддерживать короля Чжоу, чей статус был параллелен статусу римского папы в средневековой Европе. В 364 году до н.э. Цинь одержала победу в войне, и её герцог Сянь (424–362 гг. до н.э.) был назван гегемоном королём Чжоу. Правители Цинь не сохранили официальный титул гегемона, но фактически сохранили гегемонию над своим миром: «Более ста лет [до 221 г. до н.э.] Цинь командовала восемью землями и привела ко двору господина равного ранга». Одна из шести других великих держав, Вэй, была аннексирована ещё в 324 году до н.э. С начала правления герцога Сяня «Цинь постепенно поглощала шесть [других] государств, пока спустя около ста лет Первый император не смог подчинить себе всех царей». Век, предшествовавший войнам Цинь по объединению в 221 году до н.э., был отмечен противостоянием между гегемоническим горизонтальным союзом во главе с Цинь и антигегемоническим союзом, называемым перпендикулярным или вертикальным. «Политический мир представляется хаосом постоянно меняющихся коалиций, но в котором каждая новая комбинация в конечном итоге может быть определена её отношением к Цинь». Первый антигегемонический или перпендикулярный союз был сформирован в 322 году до н.э. Цинь поддерживало одно государство, Вэй, которое оно аннексировало два года назад. Остальные пять великих воюющих государств Китая присоединились к антигегемонической коалиции и напали на Цинь в 318 году до н.э. «Цинь, поддерживаемая одним аннексированным государством, одолела мировую коалицию». Тот же сценарий повторялся несколько раз, пока Цинь не перешла от гегемонии к завоеваниям и аннексиям в 221 году до н.э.

II век до н. э. XV век н. э.

Рим установил свою гегемонию над всем Средиземноморьем после победы над империей Селевкидов в 189 году до н. э. Официально, государства-клиенты Рима находились за пределами Римской империи и сохраняли свой полный суверенитет и международные права и привилегии. За редким исключением, римские договоры с государствами-клиентами (foedera) формулировались на равных условиях, без какого-либо выражения вассальной зависимости, и римляне почти никогда не использовали слово "клиент". Термин "король-клиент" – изобретение ученых эпохи Пост-Ренессанса. Тех, кого современные историки Рима обычно называют "королями-клиентами", именовали "союзниками и друзьями" римского народа. "Союз" и "дружба", а не подчинение, связывали их с Римом. Регулярная или официальная дань с государств-клиентов не взималась. Земли государства-клиента официально не являлись основой для налогообложения. В целом, несмотря на обширные завоевания, римляне не селились и не извлекали доходы из покоренных территорий в период с 200 по 148 год до н. э. Первое достоверное свидетельство регулярного налогообложения другого царства относится к Иудее в 64 году до н. э. Римская гегемония поздней Республики предоставляла средиземноморским царям внутреннюю автономию и обязывала не вступать в союзы, враждебные Риму, и не вести наступательные войны без согласия Сената. Аннексии обычно следовали за нарушением этого порядка со стороны королей-клиентов (Македония в 148 году до н. э. и Понт в 64 году до н. э.). В ходе этих и других аннексий Рим постепенно эволюционировал от гегемонии к империи. Последнее крупное государство-клиент Средиземноморья – Птолемеевское царство – было аннексировано Августом в самом начале его правления в 30 году до н. э. Август положил начало беспрецедентной эпохе мира, вскоре после своего правления названной Pax Romana. Однако этот мир был имперским, а не гегемоническим. Классические и современные ученые, называющие Pax Romana "гегемоническим миром", используют термин "гегемония" в более широком смысле, включающем как гегемонию, так и империю. С VII по XII век Халифат Омейядов, а затем и Халифат Аббасидов доминировали на обширных территориях, которыми управляли, в то время как другие государства, такие как Византийская империя, платили дань. В Индии VII века Харша, правитель обширной империи в Северной Индии с 606 по 647 год н. э., подчинил большую часть севера своей гегемонии. Он предпочитал не править как центральное правительство, а оставлял "побежденных царей на их престолах, довольствуясь данью и выражением почтения". С конца IX по начало XI века империя, созданная Карлом Великим, достигла гегемонии в Европе, доминируя над Францией, большей частью Северной и Центральной Италии, Бургундией и Германией. С XI по конец XV веков итальянские морские республики, в частности Венеция и Генуя, удерживали гегемонию в Средиземноморье, доминируя в торговле между Европой и Востоком на протяжении столетий и обладая морским превосходством. Однако с наступлением Эпохи великих географических открытий и Нового времени они начали постепенно терять свою гегемонию в пользу других европейских держав.

XVI-XIX века

В книге "Восход Цзи Ей Цзи Туань и появление китайской гегемонии" Джаянта Джейман пишет: "Если рассматривать глобальную систему, в которой доминировал Запад, начиная с XV века, то существовало несколько гегемонических держав и претендентов, пытавшихся создать мировой порядок по своему образу". Он перечисляет несколько претендентов на историческую гегемонию: Португалия (1494–1580 гг.) – от окончания Итальянских войн до Испано-португальской унии, основанной на доминировании Португалии в мореплавании; Испания (1516–1659 гг.) – от восшествия Карла I Испанского до Пиренейского мира, основанной на испанском доминировании на европейских полях сражений и глобальном исследовании и колонизации Нового Света; Нидерланды (1580–1688 гг.) – от Утрехтского договора 1579 года, ознаменовавшего основание Нидерландской Республики, до Славной революции и прибытия Вильгельма Оранского в Англию, основанной на голландском контроле над кредитом и деньгами; Франция (1643–1763 гг.) – от восшествия Людовика XIV до окончания Семилетней войны; Великобритания (1688–1792 гг.) – от Славной революции до начала Французских революционных войн, основанной на британском текстильном производстве и господстве на море; Французская революция и Наполеоновская Франция (1789–1815 гг.); Великобритания (1815–1914 гг.) – от Венского конгресса до начала Первой мировой войны, основанной на британском промышленном превосходстве и железных дорогах. Филипп IV пытался восстановить господство Габсбургов, но к середине XVII века "претензии Испании на гегемонию (в Европе) окончательно и безвозвратно потерпели крах". В конце XVI и XVII веков в Голландии меркантилистское господство Нидерландской Республики являлось ранним примером коммерческой гегемонии, ставшей возможной благодаря развитию ветровой энергии для эффективного производства и доставки товаров и услуг, что, в свою очередь, позволило создать Амстердамскую фондовую биржу и доминировать в мировой торговле. Во Франции король Людовик XIV (1638–1715) и (император) Наполеон I (1799–1815) стремились к истинной французской гегемонии посредством экономического, культурного и военного господства над большей частью континентальной Европы. Однако, как пишет Джереми Блэк, из-за влияния Британии Франция "не смогла воспользоваться плодами" этой гегемонии. После поражения и ссылки Наполеона гегемония в значительной степени перешла к Британской империи, которая стала крупнейшей империей в истории, где королева Виктория (1837–1901) правила над четвертью суши и населения мира в период своего расцвета. Как и голландцы, Британская империя была преимущественно морской: многие британские владения располагались вокруг Индийского океана, а также на многочисленных островах Тихого океана и Карибского моря. Британия также контролировала Индийский субконтинент и значительную часть Африки. В Европе после 1871 года Германия, а не Британия, могла быть самой сильной державой, но Сэмюэл Ньюленд пишет: "Бисмарк определил дальнейший путь как отказ от экспансии и от стремления к гегемонии в Европе. Германия должна была стать самой сильной державой в Европе, но не гегемоном. Его основными принципами были, во-первых, отсутствие конфликтов между великими державами в Центральной Европе, а во-вторых, безопасность Германии без немецкой гегемонии". Эти колебания легли в основу циклических теорий Джорджа Модельски и Джошуа С. Голдштейна, которые оба утверждают, что военно-морская мощь жизненно важна для гегемонии.

20 век

Начало 20-го века, как и конец 19-го века, характеризовалось множеством великих держав, но отсутствием глобального гегемона. Первая мировая война укрепила Соединенные Штаты и, в меньшей степени, Японию. Правительства обоих этих государств проводили политику по расширению своих региональных сфер влияния: США – в Латинской Америке, а Япония – в Восточной Азии. Франция, Великобритания, Италия, Советский Союз и позднее нацистская Германия (1933–1945) либо поддерживали империалистическую политику, основанную на сферах влияния, либо пытались завоевать территории, но ни одна из них не достигла статуса глобальной гегемонической державы. После Второй мировой войны была создана Организация Объединенных Наций, и пять сильнейших мировых держав (Китай, Франция, Великобритания, США и СССР) получили постоянные места в Совете Безопасности ООН – наиболее влиятельном органе организации, принимающем решения. После войны США и СССР стали двумя самыми сильными мировыми державами, что создало биполярную динамику в международных отношениях, обычно называемую «холодной войной». Американская гегемония в этот период описывалась как «империя по приглашению». Гегемонический конфликт носил идеологический характер – между коммунизмом и капитализмом, а также геополитический – между странами Варшавского договора (1955–1991) и странами НАТО/СЕАТО/ЦЕНТО (1949–настоящее время/1954–1977/1955–1979). В период холодной войны оба гегемона конкурировали друг с другом напрямую (в ходе гонки вооружений) и косвенно (через прокси-войны). В результате многие страны, даже самые отдаленные, оказывались вовлеченными в конфликт, если возникали подозрения, что политика их правительств может дестабилизировать баланс сил. Рейнхард Хильдебрандт называет этот период «двойной гегемонией», когда «два доминирующих государства стабилизировали свои европейские сферы влияния друг против друга и одновременно друг с другом». Прокси-войны стали ареной столкновений сил, поддерживаемых гегемоническими державами либо прямо, либо косвенно, и включали в себя Корейскую войну, гражданскую войну в Лаосе, арабо-израильский конфликт, войну во Вьетнаме, войну в Афганистане, гражданскую войну в Анголе и гражданские войны в Центральной Америке. После распада Советского Союза в 1991 году Соединенные Штаты стали единственной мировой гегемонией.

21 век

С момента окончания холодной войны высказывались различные точки зрения относительно того, являлись ли США и продолжают ли являться гегемоном. Особенно заметно, что американские политологи Джон Миршаймер и Джозеф Най утверждали, что США не являются истинным глобальным гегемоном, поскольку не обладают достаточными финансовыми и военными ресурсами для установления надлежащей, формальной глобальной гегемонии. Эта теория активно оспаривается в академических дискуссиях по международным отношениям, а Анна Бейер является одним из известных критиков Ная и Миршаймера. Французский социалистический политик Юбер Ведрин в 1999 году охарактеризовал США как гегемоническую гипердержаву в связи с их односторонними военными действиями по всему миру. Стратег Пентагона Эдвард Латтвак в книге «Великая стратегия Римской империи» выделил три стадии, первой из которых является гегемония, за которой следует империя. По его мнению, эта трансформация оказалась роковой и в конечном итоге привела к падению Римской империи. Его книга содержит косвенный совет Вашингтону продолжать нынешнюю гегемоническую стратегию и воздержаться от создания империи. В 2006 году автор Чжу Чжикун заявил, что Китай уже движется к тому, чтобы стать мировым гегемоном, и что следует сосредоточиться на том, как можно мирно осуществить передачу власти между США и Китаем, однако это утверждение встретило сопротивление. Согласно недавнему исследованию, опубликованному в 2019 году, авторы утверждали, что «гегемония третьего типа» или гегемония в голландском стиле, помимо мирного или насильственного восхождения к гегемонии, может быть наиболее реалистичным вариантом для описания будущего глобального гегемона – Китая.

Политология

В исторических исследованиях XIX века обозначение гегемонии распространялось на описание преобладания одной страны над другими; и, соответственно, гегемонизм обозначал политику великой державы (ок. 1880-х – 1914 гг.) по установлению гегемонии (непрямое имперское правление), что впоследствии привело к определению империализма (прямое иностранное правление). В начале XX века итальянский марксистский философ Антонио Грамши использовал идею гегемонии для анализа политики внутри общества. Он разработал теорию культурной гегемонии – анализ экономического (включая социальный) класса и того, как правящий класс использует согласие наряду с принуждением для удержания власти. Таким образом, философская и социологическая теория культурной гегемонии анализировала социальные нормы, формирующие социальные структуры для навязывания их мировоззрения (Weltanschauung) – оправдывающего существующий социальный, политический и экономический порядок – как естественный, неизбежный и выгодный для всех социальных классов, а не как искусственные социальные конструкции, приносящие пользу исключительно правящему классу. Из анализа Грамши вытекает политологическое определение гегемонии как лидерства; например, исторический пример Пруссии как военно и культурно доминирующей провинции Германской империи (1871–1918 гг.) и личное и интеллектуальное преобладание Наполеона Бонапарта над Французским консульством (1799–1804 гг.). В настоящее время, в работе «Гегемония и социалистическая стратегия» (1985 г.) Эрнесто Лаклау и Шанталь Муффе определяют гегемонию как политические отношения власти, в которых подчиненное общество (коллектив) выполняет социальные задачи, культурно неестественные и не приносящие ему пользы, но исключительно выгодные имперским интересам гегемона – высшей, доминирующей власти; гегемония – это военно-политические и экономические отношения, проявляющиеся как артикуляция в политическом дискурсе. Бейер проанализировал современную гегемонию Соединенных Штатов на примере «Глобальной войны с терроризмом» и представил механизмы и процессы осуществления американской власти в рамках «гегемонического управления». По мнению Джона Миршаймера, глобальная гегемония маловероятна из-за трудностей проецирования власти на большие водные пространства. По мнению Нуно Монтейро, гегемония отличается от однополярности. Последняя относится к преобладанию власти в анархической системе, тогда как первая – к иерархической системе, в которой наиболее могущественное государство способно «контролировать внешнее поведение всех остальных государств». Гегемония может принимать различные формы. Благожелательные гегемоны предоставляют общественные блага странам, находящимся в их сфере влияния. Принудительные гегемоны используют свою экономическую или военную мощь для обуздания непокорных или пользующихся преимуществами стран в своей сфере влияния. Эксплуатирующие гегемоны извлекают ресурсы из других стран. Важная теория в области международных отношений, фокусирующаяся на роли гегемоний, – теория гегемонической стабильности. Её предпосылка заключается в том, что гегемоническая власть необходима для создания и поддержания стабильного международного политического и экономического порядка. Теория была разработана в 1970-х годах Робертом Гилпином и Стивеном Д. Краснером и другими. Она подвергалась критике как с концептуальной, так и с эмпирической точек зрения. Например, Роберт Кеохан утверждал, что теория не является полноценной, поскольку сводится к серии предположительно избыточных утверждений, которые, по-видимому, не могут быть использованы для прогнозирования. Многие исследователи в области международных отношений изучали упадок гегемонов и их порядков. Для некоторых такой упадок может быть дестабилизирующим, поскольку стабильность, обеспечиваемая гегемоном, уступает место вакууму власти. Другие утверждают, что сотрудничество может сохраняться даже при упадке гегемонии благодаря институтам. В этой области ведутся давние дебаты о том, находится ли американская гегемония в упадке. Еще в 1970-х годах Роберт Гилпин предположил, что глобальный порядок, поддерживаемый Соединенными Штатами, в конечном итоге ослабнет, поскольку выгоды от общественных благ, предоставляемых Вашингтоном, распространятся на другие государства. В последнее время аналитики сосредоточились на экономическом и военном подъеме Китая и его вызове гегемонии США. Ученые расходятся во мнениях относительно того, какая система – биполярная или однополярная – с большей вероятностью приведет к наиболее стабильным и мирным результатам. Кеннет Уолц и Джон Миршаймер утверждают, что биполярность, как правило, создает относительно большую стабильность, в то время как Джон Айкенберри и Уильям Вольфорт утверждают, что однополярность оказывает стабилизирующее воздействие. Некоторые ученые, такие как Карл Дойч и Дж. Дэвид Сингер, утверждали, что мультиполярность является наиболее стабильной структурой. Ученые расходятся во мнениях относительно источников и стабильности однополярности США. Реалисты в области международных отношений утверждают, что однополярность коренится в превосходстве материальной мощи США после окончания холодной войны. Либеральный исследователь в области международных отношений Джон Айкенберри приписывает гегемонию США, в частности, обязательствам и сдержанности, которые США взяли на себя при создании международных институтов (таких как Организация Объединенных Наций, Международный валютный фонд, Всемирный банк и Всемирная торговая организация). Конструктивистский исследователь Марта Финнмор утверждает, что легитимация и институционализация являются ключевыми компонентами однополярности.

Социология

Академики утверждают, что в практике гегемонии имперское доминирование устанавливается посредством культурного империализма, при котором государство-лидер (гегемон) диктует внутреннюю политику и социальный характер подчиненных государств, составляющих гегемоническую сферу влияния, либо через внутреннее, поддерживаемое правительство, либо через внешнее, установленное правительство. Навязывание гегемоновского образа жизни – имперского лингва франка и бюрократии (социальной, экономической, образовательной, управленческой) – превращает конкретный империализм прямого военного господства в абстрактную силу статус-кво, косвенное имперское господство. Критик этого взгляда, Дж. Брутт Грифлер, назвал его "глубоко снисходительным" и утверждал, что он "рассматривает людей как чистый лист, на котором движущийся палец глобального капитализма пишет свои послания, оставляя после себя очередной культурный автомат". В культурном плане гегемония также устанавливается посредством языка, в частности, навязанного лингва франка гегемона (государства-лидера), который затем становится официальным источником информации для населения подчиненного государства. Андреа Майр, пишущая о языке и власти, говорит: "Как практика власти, гегемония в значительной степени реализуется через язык". Примером использования языка таким образом в современном обществе является создание западными странами образовательных систем в африканских странах посредством западных языков. К примерам культурного империализма можно отнести поздние стадии Испанской и Британской империй, рейхи XIX и XX веков объединенной Германии (1871–1945 гг.), а также Соединенные Штаты к концу XX века.

Медиа-исследования

Взяв за основу работы Грамши и Стюарта Холла, гегемония в медиаисследованиях относится к отдельным личностям или идеям, которые становятся наиболее влиятельными в культуре. Развивая идеи Грамши, Холл утверждал, что средства массовой информации являются ключевым институтом для укрепления или ослабления гегемонии.