Введение
Теоретическая парадигма в археологии
Культурно-историческая археология – это археологическая теория, акцентирующая внимание на определении исторических обществ как отдельных этнических и культурных групп на основе их материальной культуры. Она возникла в конце XIX века, когда культурный эволюционизм начал терять популярность среди многих антикваров и археологов. В середине XX века она постепенно уступила место процессуальной археологии. Культурно-историческая археология во многих случаях испытывала влияние националистической политической повестки, использовалась для доказательства прямой культурной и/или этнической связи между доисторическими и древними народами и современными национальными государствами, что во многом было опровергнуто последующими исследованиями и археологическими данными. Зародившись в Германии среди археологов, окружавших Рудольфа Вирхова, культурно-исторические идеи позднее были популяризированы Густавом Коссинна. Австралийский археолог В. Гордон Чайльд в конце 1920-х годов внедрил культурно-историческое направление в британскую археологию. В Великобритании и США история культуры как доминирующая теоретическая парадигма в археологии была вытеснена в 1960-х годах с развитием процессуальной археологии. Тем не менее, в других регионах мира культурно-исторические идеи продолжают преобладать.
Предыстория
Вебстер отметил, что определяющей чертой культурно-исторической археологии были ее утверждения, раскрывающие общие представления о природе древних культур, их характеристиках, об их связи с материальной культурой и, следовательно, о том, как археологи могут эффективно их исследовать. Вебстер также отметил, что второй определяющей чертой культурно-исторического подхода является его акцент на классификации и типологиях.
Причины
Культурно-историческая археология возникла в довольно неспокойное время для европейской интеллектуальной мысли. Промышленная революция распространилась по многим странам, что привело к созданию крупных городских центров, большинство из которых были населены бедствующими рабочими пролетариата. Этот новый городской рабочий класс начал обретать политический голос через социализм, представляя угрозу для устоявшихся политических порядков многих европейских государств. В то время как некоторые интеллектуалы приветствовали Промышленную революцию как прогрессивный шаг вперед, многие рассматривали её как негативный поворот, разрушающий привычный уклад общества. Эта последняя точка зрения была подхвачена романтическим движением, состоявшим преимущественно из художников и писателей, которые популяризировали идею идиллического древнего аграрного общества. Параллельно среди европейской интеллигенции наметилась тенденция, выступавшая против концепции культурного эволюционизма (идеи о том, что культура и общество постепенно развиваются и прогрессируют через стадии), и придерживавшаяся мнения о врожденном сопротивлении людей изменениям.
Географическая изменчивость и понятие "культуры"
Историк археологии Брюс Триггер рассматривал развитие культурно-исторической археологии как "реакцию на растущее осознание географической вариативности в археологических данных" в период упадка веры в культурно-эволюционную археологию в Западной и Центральной Европе. На протяжении XIX века в Европе накапливалось все больше археологического материала, отчасти благодаря проектам по освоению земель, увеличению сельскохозяйственного производства и строительству, основанию музеев и учреждению преподавательских должностей по археологии в университетах. В результате этого археологи все больше осознавали значительную вариативность артефактов, обнаруженных по всему континенту. Многие считали, что эта вариативность не находила удовлетворительного объяснения в рамках существовавших эволюционных парадигм. Культурно-историческая археология заимствовала концепцию "культуры" из антропологии, где идеи культурной эволюции также подвергались критике. В конце XIX века антропологи, такие как Франц Боас и Фридрих Ратцель, продвигали идею о том, что культуры представляют собой географически обособленные образования, каждое из которых обладает своими уникальными характеристиками, сформировавшимися в основном в результате случайного накопления различных признаков. Схожие идеи в это же время возникали и в соседней с Германией Австрии, в частности, у двух антропологов, католических священников Фрица Грейбнера и Вильгельма Шмидта, а также археолога Освальда Менгина.
Национализм и расизм
Брюс Триггер также утверждал, что развитие культурно-исторической археологии отчасти было обусловлено ростом национализма и расизма в Европе, которые акцентировали этническую принадлежность как основной фактор, формирующий историю. Подобные националистические настроения стали проникать в академические дисциплины среди интеллектуалов, стремившихся подчеркнуть солидарность внутри своих стран – в ответ на социальные потрясения, вызванные индустриализацией – путем обвинения соседних государств. Одним из наиболее ярких примеров использования культурно-исторической археологии националистическим движением стала нацистская партия, пришедшая к власти в Германии в 1933 году и установившая тоталитарный режим, который подчеркивал предполагаемое расовое превосходство немецкой нации и стремилась объединить всех носителей немецкого языка в едином политическом государстве. Нацисты находились под влиянием культурно-исторических идей Коссинны и использовали археологию для обоснования своих утверждений о поведении древних германцев, тем самым подкрепляя собственную политику.
Раннее развитие: 18691925
Культурно-историческая археология впервые сформировалась в Германии в конце XIX века. В 1869 году было основано Немецкое общество антропологии, этнологии и доисторической археологии (Urgeschichte), организацией, где доминировала фигура Рудольфа Вирхова (1821–1902) – патолога и политика левых взглядов. Он выступал за объединение доисторической археологии с культурной антропологией и этнологией в единую доисторическую антропологию, которая должна была выявлять доисторические культуры по материальным остаткам и пытаться связать их с более поздними этническими группами, известными из письменных исторических источников. Будучи назначен профессором археологии в Берлинском университете, в 1909 году он основал Немецкое общество предыстории (Vorgeschichte). В дальнейшем он продолжал популяризировать свой культурно-исторический подход в своих книгах, таких как «Die Herkunft der Germanen» (Происхождение германцев), опубликованной в 1911 году, и двухтомном труде «Ursprung und Verbreitung der Germanen» (Происхождение и распространение германцев), изданном в 1926–1927 годах. Ярый националист и расист, Коссина критиковал немецких археологов за интерес к негерманским обществам, например, к Египту и античному миру, и использовал свои публикации для обоснования своих взглядов на немецкий национализм. Прославляя германские народы древности, он применял явно культурно-исторический подход к их изучению и утверждал, что эти народы расово превосходили своих славянских соседей на востоке. Он полагал, что каждая из этих групп обладала своими уникальными традициями, отраженными в материальной культуре, и что, картографируя материальную культуру по археологическим данным, можно проследить перемещения и миграции различных этнических групп – процесс, который он назвал *siedlungsarchäologie* (археология поселений). По мере того как эта теория становилась доминирующей в археологии, ряд видных культурно-исторических археологов добились значительного влияния. Одним из наиболее известных был шведский археолог Оскар Монтелиус, который исследовал весь европейский доисторический археологический материал и разделил его на ряд различных хронологических групп, основываясь на объединении различных типов артефактов.
Великобритания и США
Культурно-историческая археология была впервые внедрена в британскую науку из континентальной Европы австралийским исследователем древней истории В. Гордоном Чайлдом. Чайльд, прекрасно владевший языками, овладел несколькими европейскими, включая немецкий, и был хорошо знаком с трудами Коссины по археологическим культурам. После работы в качестве частного секретаря премьер-министра Нового Южного Уэльса (НЮУ) Чайльд переехал в Лондон в 1921 году на должность агента генерального представительства НЮУ, а затем несколько лет путешествовал по Европе. В 1927 году Чайльд занял должность профессора археологии имени Аберкромби в Эдинбургском университете. За этим последовала книга «Дунай в доисторические времена» (1929), в которой Чайльд исследовал археологические памятники вдоль реки Дунай, рассматривая её как естественную границу между Ближним Востоком и Европой, и впоследствии полагал, что именно по Дунаю в древности на запад распространялись различные новые технологии. В книге «Дунай в доисторические времена» Чайльд познакомил британских коллег с концепцией археологической культуры (которая до того момента была в основном известна немецким ученым). Эта концепция произвела революцию в понимании прошлого археологами и получила широкое признание в последующие десятилетия.
Различные исторические культуры
Основным положением культурно-исторической археологии была вера в то, что человеческий род можно подразделить на различные "культуры", которые во многих случаях были отличны друг от друга. Как правило, каждая из этих культур рассматривалась как отражение определенной этнической общности. С археологической точки зрения, считалось, что каждую из этих культур можно выделить по её материальной культуре, например, по стилю керамики или формам погребальных обрядов. Многие археологи, занимающиеся культурно-историческими исследованиями, выделяли и наименовывали отдельные культуры в своей области специализации: например, археологи, работающие в Эгейском регионе, при изучении бронзового века, разделили его на минойскую, гелладскую и кикладскую культуры.
Диффузия и миграция
В рамках культурно-исторической археологии изменения в культуре исторического общества обычно объяснялись распространением идей из одной культуры в другую или миграцией членов общества на новую территорию, иногда посредством вторжения. Это противоречило теориям, придерживаемым археологами культурно-эволюционного направления, которые, признавая диффузию и миграцию как причины культурных изменений, также допускали возможность независимого развития культуры внутри общества, что обычно отвергалось сторонниками культурно-исторической археологии.
Индуктивные рассуждения
История культуры использует индуктивные рассуждения, в отличие от её основного конкурента – процессуальной археологии, которая акцентирует внимание на важности гипотетико-дедуктивного метода. Для наилучшей работы ей требуется историческая летопись для подтверждения. Поскольку значительная часть ранней археологии была сосредоточена на античном мире, она закономерно опиралась на информацию, предоставляемую древними историками, которые уже могли объяснить многие события и мотивы, которые не обязательно сохранились бы в археологических данных. Необходимость объяснения доисторических обществ, не имея в распоряжении исторических записей, первоначально можно было решить, используя парадигмы, разработанные для более поздних периодов, но по мере того, как было раскопано и изучено всё больше материала, стало ясно, что история культуры не может объяснить всё. Технологии производства и экономическое поведение легко объясняются через культуры и подходы истории культуры, но более сложные события и объяснения, включающие менее конкретные примеры в материальной культуре, объяснить сложнее. Например, для интерпретации доисторических религиозных верований подход, основанный на культурах, предоставляет мало исходных данных. Историки культуры могли составлять каталоги предметов, но чтобы выйти за рамки материальной культуры, обратиться к антропологии и научному методу, им пришлось бы отказаться от своей зависимости от материальных, «неодушевлённых» культур. Именно этого стремилась достичь процессуальная археология. История культуры ни в коем случае не бесполезна или устарела, уступая место более эффективным методам мышления. Действительно, диффузионистские объяснения по-прежнему актуальны во многих случаях, и важность описания и классификации находок не утрачена. Постпроцессуальные археологи подчеркивают важность повторяющихся закономерностей в материальной культуре, перекликаясь с подходом истории культуры. Во многих случаях можно утверждать, что любое объяснение – это лишь один фактор в сложной сети влияний.
Критика
Еще одна критика данной археологической теории заключалась в том, что она часто уделяла больше внимания изучению народов неолита и более поздних периодов, в некоторой степени упуская из виду самую раннюю эпоху человечества – палеолит, где четко выраженные культурные группы и различия менее различимы в археологических данных.