Археология ландшафта: изучение взаимодействия человека и среды в прошлом

Введение

Поддисциплина археологии и археологической теории, изучающая изменения ландшафта.

Ландшафтная археология, как поддисциплина археологии и археологической теории, изучает способы, которыми люди в прошлом формировали и использовали окружающую среду. Она также известна как археогеография (от греческих слов ἀρχαίος – «древний» и γεωγραφία – «изучение земли»). Ландшафтная археология по своей сути является междисциплинарным подходом к изучению культуры и применяется доисториками, классиками и историческими археологами. Ключевое отличие ландшафтной археологии от других археологических подходов к изучению памятников заключается в явном акценте на взаимосвязях между материальной культурой, антропогенным изменением ландшафта, культурными модификациями и естественной средой. Исследование ландшафтной археологии (иногда называемой археологией культурного ландшафта) развилось и теперь включает изучение того, как ландшафты использовались для создания и усиления социального неравенства, а также для демонстрации социального статуса перед обществом. Эта область охватывает динамику геоисторических объектов, таких как дороги, стены, границы, деревья и земельные участки.

Введение

Ландшафт обычно относится как к природной среде, так и к среде, созданной человеком. Природные ландшафты рассматриваются как среды, не подвергшиеся каким-либо изменениям со стороны человека. Культурные ландшафты, напротив, представляют собой среды, измененные человеком в той или иной степени (включая временные сооружения и места, такие как стоянки, создаваемые людьми). В археологии термин "ландшафт" может относиться к значениям и изменениям, которые люди вносят в окружающую среду. Ландшафтная археология может быть обобщена утверждением Николь Брантон: "ландшафты в ландшафтной археологии могут быть как небольшими – отдельный дом или сад, так и огромными – империя", и "хотя эксплуатация ресурсов, социальный класс и власть часто являются темами ландшафтной археологии, ландшафтный подход фокусируется на пространственных, а не обязательно экологических или экономических отношениях. Хотя он схож с археологией поселений и экологической археологией, ландшафтный подход рассматривает места и пространства как динамически участвующие в прошлом поведении, а не просто как обстановку (влияющую на человеческие действия) или артефакт (подверженный влиянию человеческих действий)". В таком понимании археологи, например Дель, рассматривают пространство как состоящее из трех компонентов: материального, социального и когнитивного.

Анализ ландшафтов

Многие методы, используемые для анализа археологических объектов, применимы и к анализу ландшафтов. Археология ландшафтов включает в свой анализ множество исследовательских методов для обеспечения сбора разнообразных источников информации, что позволяет проводить обоснованную интерпретацию исследуемого объекта. К этим методам относятся анализ пыльцы, географические информационные системы, отбор проб почвы, анализ фауны, георадар, архивные данные (включая карты и данные переписи населения) и, конечно, методы археологических раскопок. Анализ пыльцы, почвы, фауны и флоры позволяет археологу понять естественную растительность территории, растительность, культивируемую местными жителями, и животный мир, обитавший в этом районе. Понимание специфической для данной территории флоры и фауны может привести, например, к анализу доступных для членов общины продуктов питания, пониманию типичной диеты определенной группы населения и датировке объектов и скелетов. Например, исследователи могут создавать планарные карты на основе ортофотопланов, а затем добавлять на ту же карту несколько слоев исторических данных (таких как изменение топографии или расположение искусственных сооружений), что позволяет им лучше оценить продолжительность и устойчивость прошлых и настоящих форм ландшафта. Анализ видимости (viewshed analysis) помог археологам изучать поведенческие связи между людьми, ландшафтом и материальной культурой, чтобы исследовать миграцию, модели расселения и деятельность человека. Анализ видимости также предоставляет средства для реконструкции линий видимости из определенной точки ландшафта и определения местоположения человека в заданном ландшафте. Однако собрать подходящую выборку не всегда легко. Невозможность собрать подходящую выборку может быть связана с тем, что отбор проб не проводился в районах, где можно собрать подходящие образцы пыльцы (например, озера и болота, участки, достаточно подверженные воздействию переносимой по воздуху пыльцы, участки с длительным воздействием воздуха и глубоким залеганием в земле), или с тем, что пыльца уязвима к разрушению в результате окисления или воздействия почвенных микробов, таких как бактерии и грибы, что негативно сказывается на возможности археолога собрать подходящий образец пыльцы. Джеральд Келсо и Мэри Бодри демонстрируют, как "изменения в сложной мозаике микросред в городских условиях чувствительно фиксируются в составе пыльцы сорных растений". Эти оптические иллюзии превращали дом в легко узнаваемый символ статуса и выделяли владельцев и жильцов этих домов как социально отличных от других членов колониального сообщества. Роскошные дома и сады, построенные колониальной элитой, также служили для утверждения власти и закрепления социальной иерархии в колониальном ландшафте, демонстрируя способы, которыми элита создавала свои индустриальные ландшафты, ограничивающие воспринимаемое аморальное поведение (например, употребление алкоголя, курение) и поддерживающие упорядоченный ландшафт. Ландшафт также предоставлял пространство, где "ценности, такие как порядок, учтивость и умеренность, были важными элементами культуры среднего класса, которая, хотя и подвержена изменениям, тем не менее была частью повседневной жизни". Это во многом достигалось за счет архитектурных приемов, таких как включение в конструкцию домов управляющих и надсмотрщиков позиций, обеспечивающих панорамный обзор. Археологи отмечают, что, хотя домашнее пространство обычно считается все более гендерно дифференцированным, ошибочно полагать, что частной (домашней) сферой занимали только женщины, а общественной – только мужчины. Более подробную информацию по этой теме можно найти в разделе "Археология быта". Барбара Восс провела обширные археологические исследования, чтобы выявить, как представления о гендере, сексуальности, браке и этническом/расовом смешении отражались в ландшафте испанских колониальных миссий в Калифорнии (El Presidio de San Francisco). Интерпретации Восс раскрывают пережитую травму, которая часто скрывается популярными, романтизированными рассказами об отношениях, возникших в результате колониального контакта между коренными народами и испанскими колонизаторами. Ландшафт миссии стал физическим и концептуальным пространством, где два пола (мужской/женский) и гетеросексуальность должны были быть явно выражены и закреплены. Важной особенностью, широко распространенной в африканской диаспоре, является значимость дворовых пространств в повседневной жизни афроамериканцев. Сидни Минц, описывая "модель дома и двора" среди афроамериканских крестьян, проживающих в Карибском бассейне, объясняет: "дом, особенно среди бедных крестьян, сам по себе не важен как материальное представление (т.е. материальная культура/артефакты) домашней группы или семьи". Минц далее утверждает, что, хотя дом "обычно используется в основном для сна и хранения одежды и других личных вещей", двор – это место, где "дети играют, стирают белье, семья отдыхает и принимает гостей". Аналогично, Хит и Беннетт описывают двор как пространство, где часто происходят "производство и приготовление пищи, уход за животными, домашние дела, хранение, отдых и эстетическое наслаждение". Использование двора как важного и неотъемлемого элемента дома, по-видимому, является характерной чертой многих западноафриканских культур, что указывает на то, что функция двора в афроамериканских домохозяйствах может быть аспектом западноафриканской культуры, сохранившимся в Новом Свете, а также культурным аспектом, способствовавшим формированию афроамериканской идентичности в Америке. Эта тенденция анализирует взаимодействие природы и культуры. Человеческая география использует анализ местоположения для определения моделей понимания территориальной организации. Археологи Хиггс и Вита Финци начали применять анализ доступности территории (Site Catchment Analysis, SCA) в 1970-х годах. Они предложили новый подход к пониманию того, как люди селились в доисторических обществах. Они анализировали экономические ресурсы с использованием инструментов, заимствованных из человеческой географии, эти ресурсы находились в пределах 5–10 км от археологических объектов. Спустя несколько лет, в 1970-х годах, была создана пространственная археология, основанная на использовании различных инструментов, заимствованных из английской человеческой географии 1960-х годов, которая была сосредоточена на изучении взаимозависимости местоположений. Некоторые археологи используют эти географические методы (Hodder y Orton 1976; Hodder 1977, 1978; Clarke 1977) из-за отсутствия общего метода изучения археологической территории. В 1989 году Хавьер де Карлос заявил, что археология была способна применять географические методы, но не могла использовать процедуру, интегрированную в метод.

Many methods used to analyze archaeological sites are relevant to the analysis of landscapes. The archaeology of landscapes incorporates multiple research methods into its analysis in order to ensure that multiple sources of information are gathered; allowing for a sound interpretation of the site in question. These methods include pollen analysis, Geographic Information Systems, soil sampling, faunal analysis, ground penetrating radar, archival data (including maps and census data), and of course archaeological excavation methods. Pollen, soil, faunal, and floral analysis allows the archaeologist to understand the natural vegetation of an area, vegetation that was actively grown by area settlers, and the animal life that also lived in the area. An understanding of the plant and animal life specific to an area can lead to, for example, an analysis of the types of food available to members of the community, an understanding of the actual diet typical for a subset of a population, and site and skeletal dating. For example, researchers can create planar maps from orthophotos, then add multiple layers of historical data (such as changing topology or the locations of artificial structures) on the same map, allowing them to better see the duration and durability of past and present forms within a landscape. Viewshed Analysis has aided in the archaeologist's ability to study behavioral relationships between humans, their landscape, and material culture, in order to study migration, settlement patterns, and agency. Viewshed analysis also provides means with which archaeologists can recreate through an ability to recreate the line of sights possible from one point on a landscape and to situate a person within a defined landscape.). But collecting a suitable sample is not all that easy. Failure to collect a suitable sample can be due in part to not sampling from areas where suitable pollen samples can be gathered (e. g. lakes and bogs, sites that were sufficiently exposed to air borne pollen, sites that had both a long exposure to air and are deeply buried into the ground), or because pollen is vulnerable to destruction by the oxidation process or soil microbes such as bacteria and fungi, it negatively impacts an archaeologist's ability to collect a suitable pollen sample. Gerald K. Kelso and Mary C. Beaudry demonstrate how " changes in the complex mosaic of microenvironments in metropolitan situations are sensitively recorded in the pollen contributions of weedy taxa". These optical illusions functioned to transform the home into a readily identifiable status symbol, and to mark the owners and occupants of these homes as socially distinct from others within the colonial community. Stately homes and gardens constructed by the colonial elite also served to assert authority and to naturalize a social hierarchy onto the colonial landscape. and demonstrate the ways in which the elite constructed their industrial landscapes that worked to restrict perceived amoral behaviors (e. g. drinking, smoking) and to maintain an orderly landscape. The landscape also provided an area where "values like orderliness, gentility, and abstinence were important elements of a middle class culture that, while subject to variability, was nevertheless part of daily existence." This was largely done through architectural techniques such as incorporating positions where panoptic views can be achieved into the construction of planters and/or overseers homes

Archaeologists have pointed out that, although home spaces are generally considered to have become increasingly gendered, it is erroneous to assume that only women occupied the private (home) sphere and men the public. For more extensive information on this topic, see Household Archaeology. Barbara Voss has done extensive archaeological work to reveal how ideas about gender, sexuality, marriage, and ethnic/racial intermarriage were mapped onto the landscape of Spanish Colonial mission sites in California (El Presidio de San Francisco). Voss' interpretations reveal the lived trauma that is often concealed by popular, romanticized, narratives of relationships established through colonial contact between indigenous peoples and Spanish colonizers The mission landscape became physical and conceptualized space where two genders (male/female) and heterosexuality were to be explicitly expressed and reinforced. One feature that appears to be widespread throughout the African diaspora is the significant importance of yard spaces in the everyday lives of African Americans. Sidney W. Mintz, in describing the "house and yard pattern" among African American peasants residing in the Caribbean, explains " the house, particularly among poorer peasants, is not important in itself as a material representation (i. e. material culture/artifacts) of the domestic group or family". Mintz further states that while the house " is usually used mainly for sleeping and for storing clothing and other articles of personal value" the yard is where " children play, the washing is done, the family relaxes, and friends are entertained". Similarly, Heath and Bennett describe the yard as a space in which " food production and preparation, care and maintenance of animals, domestic chores, storage, recreation, and aesthetic enjoyment" often occur at. The use of the yard as an important and integral aspect of a home appears to be an element that many west African cultures hold, which indicates that the function of the yard within African American households may be a facet of west African cultures that was maintained in the New World, as well as a cultural aspect that aided in the development of African American identities in the Americas. This trend analyses the interaction between nature and culture. Human geography uses location analysis to define models for the understanding of the territorial organisation. The archaeologists Higgs and Vita Finzi began to apply Site Catchment Analysis (SCA) in 1970s. They proposed a new approach to know how people settled in prehistoric societies. They analysed economic resources with tools taken from Human Geography, these resources were 5–10 km from the archaeological sites. Some years later, in the 1970s, spatial archaeology was created, based on the use of several tools taken from 1960s English Human Geography that was focus on the study of location interdependence. Some archaeologists use these geographical techniques (Hodder y Orton 1976; Hodder 1977, 1978; Clarke 1977 The reason was related to the lack of a general method to study archaeological territory. In 1989, Javier de Carlos said that archaeology was only able to apply geographical techniques without being able to use a procedure integrated in a method.

Центры исследований

Археогеография преподается во Франции и Португалии. Университет Париж I предлагает степень магистра археологии и окружающей среды. Археогеография также входит в учебные планы Центра исследований археологии, искусств и наук о культурном наследии Университета Коимбры (Centro de Estudos de Arqueologia, Artes e Ciências do Património).