Введение

Окситанская литература (в более ранних текстах именуемая провансальской литературой) — это собрание текстов, написанных на окситанском языке, преимущественно на юге Франции. Она стала первой литературой на романском языке и послужила вдохновением для развития литературы на народных языках по всей средневековой Европе. Золотым веком окситанской литературы стал XII век, когда трубадуры создали богатый и сложный корпус лирической поэзии на древнеокситанском языке, который сохранился и по сей день. Несмотря на то, что каталонский язык некоторые считают диалектом окситанского, данная статья не рассматривает каталонскую литературу, которая начала обособляться от южнофранцузской в конце XIII века.

Введение

Окситанская литература зародилась в XI веке в нескольких центрах. Оттуда она постепенно распространялась, прежде всего по большей части (хотя и не по всей) южной Франции, затем в современную северную Италию, Испанию (Каталонию, Галисию, Кастилию) и Португалию. В своем становлении окситанская литература совершенно уникальна, а в своем развитии долгое время оставалась весьма самобытной. В ней прослеживаются некоторые аналогии с французской литературой, однако эти аналогии обусловлены главным образом общими исходными элементами, а взаимное влияние было незначительным.

Происхождение

Окситанская поэзия возникла в XI веке. Самым старым сохранившимся текстом является провансальское бремя (фр. рефрен), приложенное к латинской поэме X века. Текст до сих пор не получил удовлетворительной интерпретации. Качество самых ранних сохранившихся произведений позволяет предположить, что более ранние работы были утрачены. Самая ранняя окситанская поэма – это 17-строчное заклинание X века Tomida femina, вероятно, для облегчения боли при родах. Гораздо более обширен фрагмент из двухсот пятидесяти семи десятисложных стихов, сохранившийся в орлеанской рукописи и впервые опубликованный Ренуаром. Лингвистические особенности поэмы указывают на её происхождение из Лимузена или Марша, расположенных на севере окситанского региона. Неизвестный автор использует трактат Боэция «Утешение философией» в качестве основы для своей композиции. Поэма представляет собой дидактическое произведение, написанное клириком. Cançó de Santa Fe датируется 1054–1076 годами, но, вероятно, представляет собой каталонский диалект, который впоследствии развился в самостоятельный язык, отличный от окситанского. Из того же века дошла до нас Las, qu'i non sun sparvir, astur – светская любовная поэма. К концу того же века относятся стихи Вильгельма (Гильгема) IX, деда Элеоноры Аквитанской. Они состоят из одиннадцати разнообразных строфических произведений и, следовательно, предназначались для исполнения под музыку. Некоторые из них – любовные песни. Единственное произведение, которое можно приблизительно датировать, было создано около 1119 года, когда Вильгельм отправлялся в Испанию воевать с сарацинами. В нём автор выражает сожаление о легкомыслии своей прошлой жизни и свои опасения в связи с прощанием со своей страной и маленьким сыном. Из сочинений Ордерика Виталиса также известно, что Вильгельм написал несколько поэм о событиях своего неудачного крестового похода 1101 года. В одном из своих произведений Ben voil que sapchon ii plusor он упоминает партимен. Происхождение этой поэзии неясно. Она не связана ни с латинской поэзией, ни с фольклором. По-видимому, народные произведения изначально создавались для развлечения, а в случае религиозной поэзии – для назидания той части светского общества, которая обладала досугом и землей и считала интеллектуальные занятия одним из благ жизни. В XI веке народная поэзия служила в основном для развлечения и назидания высших слоев общества. К XII и XIII векам исторические труды и популярные трактаты о современной науке стали создаваться на народном языке. Окситанская поэзия, возможно, зародилась среди менестрелей. Некоторые из них, оставив грубоватые шутовские выходки менее одаренным членам профессии, посвятили себя сочинению произведений, предназначенных для пения. На севере менестрели создавали песни о деяниях (кансоны де жест), полные рассказов о битвах и сражениях. При дворах южных вельмож они исполняли любовные песни.

Эпоха трубадуров

Начиная с начала XII века, наиболее известная совокупность произведений окситанской литературы возникла среди группы поэтов, которые впоследствии стали известны как трубадуры, от глагола "trobar", означающего "сочинять". Трубадуры использовали стандартизированную форму древнеокситанского языка (вероятно, основанную на диалекте Лиможа), исполняли свои произведения под музыку и обычно применяли сложные и изысканные стихотворные размеры. Их поэзия в основном была лирической, хотя меньшая часть произведений носила сатирический, политический, морализаторский, религиозный или эротический характер.

Ранний период

Первым известным трубадуром был Вильгельм IX, герцог Аквитании, чьи произведения обеспечили движению почетное положение и косвенно в значительной степени способствовали его развитию и сохранению. Вскоре после него в различных местах стали возникать центры поэтической деятельности, сначала в Лимузине и Гаскони. В первой из этих провинций жил кантатор Эболус (певец по имени Эбль), который, по-видимому, во второй половине жизни Вильгельма Пуатье был с ним связан, и, по словам современника, историка Гефруа, приора Вигеои, «давал большое удовольствие своими песнями» (erat valde gratiosus in cantilenis). Ни одна из его композиций не дошла до нас; однако под его влиянием Бернард Вентадур был обучен поэзии. Хотя он был лишь сыном одного из слуг замка, ему удалось завоевать любовь дамы Вентадур, и, будучи обнаруженными в их романе, он был радушно принят Элеонорой Аквитанской, супругой (с 1152 года) Генриха II Английского. До нас дошло около пятидесяти песен Бернарда, отличающихся изящной простотой, некоторые из которых можно считать наиболее совершенными образцами любовной лирики, когда-либо созданной окцитанской литературой. Следовательно, Бернард должен был быть известен уже к середине XII века, и его поэтическая деятельность продолжалась вплоть до его завершения. В тот же период, или, возможно, чуть раньше, прославился Церкамон, имеющий важное значение среди трубадуров как благодаря своей ранней дате, так и благодаря сохранившимся сведениям о нем. Он был гасконцем и сочинял, как сообщает его старый биограф, пасторальные песни по древнему обычаю (pastorelas a la uzansa antiga). Это является свидетельством появления на юге Франции поэтической формы, которая впоследствии получила широкое развитие. Время жизни Церкамона определяется упоминанием в одном из его произведений о предстоящем браке короля Франции Людовика VII с Элеонорой Аквитанской (1137 год). К числу самых ранних трубадуров следует отнести также Маркабру, ученика Церкамона, от которого до нас дошло около сорока произведений, которые можно приблизительно датировать периодом с 1135 по 1148 год. Этот поэт отличается оригинальностью мышления и стиля. Его песни, некоторые из которых носят исторический характер, лишены общепринятых штампов и содержат интересные замечания о нравах того времени.

Золотой век: натр леу, трубар клаус и натр рик

В этой статье можно лишь перечислить ведущих трубадуров и кратко указать, в каких условиях развивалась их поэзия и при каких обстоятельствах она пришла в упадок и, наконец, исчезла: Пейр д’Альверна, которого в некоторых отношениях следует отнести к Маркабру; Арно Даниель, примечательный своей сложной версификацией, изобретатель сестины – поэтической формы, которой Данте и Петрарка выражают восхищение, которое нам трудно понять; Арно де Мареюй; Бертран де Борн, ныне самый известный из всех трубадуров благодаря роли, которую, как утверждается, он сыграл как мечом, так и своими сирвентесами в борьбе между Генрихом II Английским и его мятежными сыновьями, хотя значимость его участия в событиях того времени, по-видимому, была сильно преувеличена; Пейр Видаль из Тулузы, поэт разнообразного вдохновения, разбогатевший благодаря дарам, полученным от величайших вельмож своего времени; Гиро де Борней, «мастер трубадуров», и, по крайней мере, мастер в искусстве так называемого замкнутого стиля (trebar clus), хотя он оставил нам и песни очаровательной простоты; Госельм Фаидит, от которого дошли до нас трогательные плачи о смерти Ричарда Львиное Сердце; Фольке из Марселя, самый влиятельный мыслитель среди поэтов юга, который, будучи купцом и трубадуром, стал аббатом, а затем епископом Тулузским (умер в 1231 году).

Позднее трубадуры и иностранные

По мере рассеяния трубадуров из Южной Франции после альбигойского крестового похода качество их поэзии резко упало: Данте в своей работе «De vulgari eloquentia» упоминает лишь авторов предыдущего поколения (Пьера д’Альверни, Жиро де Борнель, Бертрана де Борна и Арно Даниеля) как образцы литературы на народном языке. Однако присутствие трубадуров при иностранных дворах породило множество подражателей в Каталонии (например, Сервери де Жирона) и Италии (Сорделло, Ланфранк Сигала, Рамбертино Бувалелли).

Трубадуры и общество

Интересно узнать, к каким социальным слоям принадлежали трубадуры. Многие из них, несомненно, происходили из очень скромных семей. Отец Бернара Вентадура был слугой, Пир Видаля – мастером меховых изделий, Пердигона – рыбаком. Другие принадлежали к буржуазии, например, Пир д’Альвернья, Пир Раймон Тулузский и Элиас Фонсалада. Также мы видим сыновей купцов среди трубадуров; таковыми были Фольке Марсельский и Аймерик де Пегильян. Многие были клириками или, по крайней мере, готовились к священству, например, Арно де Марей, Ук де Сен-Сирк, Аймерик де Беленой, Хью Бруне, Пир Карденаль; некоторые даже приняли постриг: монах Монтодона и Гобер де Пусибо. Церковная власть не всегда терпела подобные нарушения дисциплины. Ги д’Уссель, канон и трубадур, был обязан по предписанию папского легата отказаться от сочинительства; Фольке также оставил его, приняв постриг. Особенно примечательно количество монархов и дворян, которые были трубадурами: Раймон де Мираваль, Понс де Капдой, Гильем Адемар, Каденет, Пейроль, Раймбо де Ваквейрас и многие другие. Некоторые из них были бедными рыцарями, чьи доходы были недостаточны для поддержания их статуса, и они занимались поэзией не только для собственного удовольствия, но и ради даров, которые получали от богатых, чьи дворы они посещали. Совершенно иное положение занимали такие богатые и влиятельные люди, как Вильгельм Пуатье, Раймбо д’Оранжа, виконт Сен-Антонин, Гилем де Бергеда и Блакац. Профессия трубадура полностью зависела от существования и процветания феодальных дворов. Трубадуры вряд ли могли рассчитывать на средства к существованию из какого-либо другого источника, кроме щедрости знати. Поэтому будет уместно упомянуть, по крайней мере, наиболее важных принцев, которые, как известно, были покровителями, а некоторые из них – и практиками поэтического искусства. Они расположены приблизительно в географическом порядке, а после каждого указаны имена тех трубадуров, с которыми они были связаны.

Покровительство

В то время как трубадуры находили покровителей в Каталонии, Кастилии и Италии, они, по-видимому, не пользовались популярностью во франкоязычных странах. Однако это не следует понимать слишком буквально. Окситанская поэзия ценилась на севере Франции. Есть основания полагать, что когда в 1001 году Констанция, дочь одного из графов Арля, вышла замуж за короля Франции Роберта, она привезла с собой провансальских жонглеров. Стихи трубадуров цитируются во французских романах начала XIII века; некоторые из них переписаны в старых сборниках французских песен, а проповедник Роберт де Сорбон в одном любопытном отрывке сообщает, что однажды жонглер исполнил стихотворение Фольке Марсельского при дворе короля Франции. Поскольку страны langue d'oil обладали развитой литературой, трубадуры обычно предпочитали отправляться в регионы, где конкуренция была меньше. Упадок и исчезновение трубадурской поэзии были обусловлены главным образом политическими причинами. Когда в начале XIII века Альбигойский крестовый поход, возглавляемый французским королем, опустошил и разорил знать и обрек часть окситанских территорий на длительную нищету, профессия трубадура перестала быть прибыльной. Тогда многие из этих поэтов отправились провести последние дни на севере Испании и в Италии, где окситанская поэзия высоко ценилась уже более одного поколения. Следуя их примеру, другие поэты, не являвшиеся уроженцами юга Франции, начали сочинять на окситанском языке, и эта мода продолжалась до середины XIII века, когда они постепенно отказались от этого иностранного языка в Северной Италии, а несколько позже – в Каталонии, и стали исполнять те же мелодии на местных диалектах. Примерно в то же время в Провансе пламя поэзии угасло, за исключением немногих мест – Нарбонны, Родеза, Фуа и Астарака, где оно еще некоторое время тлело. В XIV веке сочинение на местном языке все еще практиковалось, но произведения этого периода в основном носили дидактический и назидательный характер, представляли собой переводы с латыни или иногда даже с французского, с редкими романсами. Что же касается поэзии трубадуров, то она умерла навсегда.

Форма

Изначально поэмы трубадуров предназначались для исполнения в пении. Поэт обычно сочинял как музыку, так и слова; и в ряде случаев он был обязан своей славой скорее своим музыкальным, чем литературным талантом. В двух рукописях сохранились образцы музыки трубадуров, но, несмотря на недавние исследования, нам едва ли удается составить ясное представление об оригинальности и достоинствах этих музыкальных композиций. Ниже приведены основные поэтические формы, которые использовали трубадуры. Самый древний и наиболее распространенный термин – "верс", под которым понимается любое произведение, предназначенное для пения, независимо от темы. В конце XII века стало принято называть все стихотворения, посвященные любви, "кансо", а название "верс" стало чаще резервироваться для произведений на другие темы. "Сирвентеск" отличается от "верса" и "кансо" лишь своей тематикой, посвящаясь в основном моральным и политическим вопросам. Пьер Кардинал известен своими "сирвентесками", написанными против духовенства своего времени. Политические стихотворения Бертрана де Борна – это "сирвентесы". Есть основания полагать, что изначально это слово означало просто стихотворение, написанное сирвентом (от лат. serviens) или воином. "Сирвентеск" очень часто создается в форме, иногда даже с рифмой, популярной любовной песни, чтобы ее можно было исполнять под ту же мелодию. "Тенсон" – это диспут между двумя собеседниками, каждый из которых по очереди представляет строфу или, в более широком смысле, группу строк (каждая группа имеет одинаковую структуру). "Партимен" (фр. jeu parti) – это также поэтический диспут, но он отличается от "тенсона" тем, что сфера обсуждения ограничена. В первой строфе один из участников предлагает два варианта; другой выбирает один из них и защищает его, а противоположную сторону должен защищать первоначальный предложивший. Часто в заключительном двустишии назначается судья или арбитр для вынесения решения между сторонами. Эта поэтическая игра упоминается Вильгельмом, графом Пуатье, в конце XI века. "Пасторета", позднее "пасторела", обычно представляет собой рассказ о любовных похождениях рыцаря с пастушкой. Все эти жанры имеют одну форму, допускающую бесконечное количество вариаций: пять или более строф и один или два "энвои" (послания). "Данса" и "балада", предназначенные для отметки ритма в танце, – это произведения с рефреном. "Обада", также имеющая рефрен, как следует из названия, – это песня пробуждения или утренняя песня на рассвете. Все эти жанры написаны в строфах. "Дескорт" не разделен на строфы и, следовательно, должен исполняться целиком под музыку. Его название происходит от того факта, что из-за неравномерности его частей в нем присутствует своего рода диссонанс. Обычно он посвящен темам любви. В окситанских регионах были разработаны и другие виды лирических стихотворений, иногда не отличающиеся новизной, кроме названия; однако перечисленные здесь являются наиболее важными.

Рассказная поэзия

Хотя лирическая поэзия трубадуров была самой оригинальной частью окситанской литературы, она не была единственной. Особенно в Окситании получило большое развитие повествовательная поэзия, и, благодаря недавним открытиям, значительная ее часть уже стала известна. Необходимо различать несколько классов: шансон де жест, легендарный или, по-видимому, исторический, роман приключений и новелла. Все эти произведения выполнены в форме шансон де жест, то есть в строфах неопределенной длины с одной рифмой. Примечательным примером является сага о Жираре де Руссильоне, поэма в десять тысяч стихов, повествующая о борьбе Карла Мартеля с его могущественным вассалом, бургундским Жераром де Руссильоном. «Жирар де Руссильон» относится к окситанской литературе лишь частично, поскольку существует в двух версиях – на древнеокситанском и на гибридном языке, возникшем, по всей видимости, на границах Лимузена и Пуату; обе версии, вероятно, представляют собой переработку более древней поэмы, возможно, французского или бургундского происхождения, которая не сохранилась до наших дней. К Лимузену, по-видимому, также относится поэма об Айгаре и Морине (конец XII века), от которой сохранился лишь короткий фрагмент, не позволяющий четко определить ее содержание. Менее героический характер имеет поэма о Дауреле и Бетоне (первая половина XIII века), связанная с циклом о Карле Великом, но, судя по романтическому характеру событий, больше напоминающая обычный роман приключений. Однако мы не можем вынести окончательного суждения об этом произведении, поскольку единственная сохранившаяся рукопись имеет повреждения в конце, степень которых невозможно установить. К промежуточному типу между легендой и историей можно отнести «Cansó d'Antioca», от которого сохранился фрагмент в 700 стихов, обнаруженный в Мадриде и опубликованный в Archives de l'Orient latin, vol. II. Эта поэма, предположительно написанная Григорием Бешадой, упоминаемым в хрониках XII века и написанная на лимузенском языке, является одним из источников испанской компиляции «La gran conquista de Ultramar». К историческим произведениям относится «Песнь об альбигойском крестовом походе», которая в нынешнем виде состоит из двух объединенных поэм: первая, описывающая события с начала крестового похода до 1213 года, принадлежит священнику по имени Вильгельм Тудельский, умеренному стороннику крестоносцев; вторая, охватывающая период с 1213 по 1218 год, написана ярым противником этого предприятия. Язык и стиль этих двух частей также различны. Наконец, около 1280 года Гийом Анелье, уроженец Тулузы, сочинил поэму о войне, которую французы вели в Наварре в 1276 и 1277 годах. Это историческое произведение не отличается высокой литературной ценностью. «Жирар де Руссильон», «Айгар и Морин» и «Даурель и Бетон» написаны десятисложными стихами, остальные – двенадцатисложными. Особенностью версификации в «Жираре» является то, что пауза в строке приходится после шестого слога, а не после четвертого, как это обычно бывает. Как и шансон де жест, роман приключений представлен на юге лишь в небольшом количестве экземпляров, но следует помнить, что многие произведения этого жанра, вероятно, были утрачены, о чем свидетельствует тот факт, что сохранившиеся повествовательные поэмы, за редким исключением, известны лишь по одной рукописи. Сохранились лишь три провансальских романа приключений: «Жофри» (созданный в середине XIII века и посвященный королю Арагона, возможно, Якову I), «Бландин из Корнуолла» и «Гильем де Ла Барра». Первые два связаны с артуровским циклом. Роман «Гильем де Ла Барра» рассказывает странную историю, которую можно найти также в «Декамероне» Боккаччо (2-й день, viii); он был закончен в 1318 году и посвящен дворянину Лангедока Сикарту де Монто. Из них лишь «Жофри» считается имеющим литературную ценность. С романом приключений связана новелла (novas на окситанском языке), которая изначально представляла собой рассказ о недавно произошедшем событии. Новелла должна была быть на юге, как мы видим из «Декамерона», тем, чем она была в Италии, – светским развлечением, когда собеседники по очереди рассказывали анекдоты, правдивые или вымышленные, которые, по их мнению, могли бы развлечь слушателей. Вскоре этот жанр стал создаваться в стихах, используя форму романа приключений – восьмисложные стихи, рифмующиеся попарно. Некоторые из дошедших до нас новелл можно отнести к самым изящным произведениям провансальской литературы; две из них принадлежат перу каталонского автора Раймона Видаля де Бесалу. Одна из них, «Castia gilos» (Наказание ревнивца), представляет собой элегантную обработку часто встречающейся темы – истории мужа, который, чтобы поймать жену на измене, переодевается в ее любовника и с удовольствием принимает удары, предназначенные, как он думает, для него. Другая, «Суд любви», представляет собой рассмотрение вопроса о законах любви, значительно отличаясь от тем, обычно затрагиваемых в новеллах. Также следует упомянуть «Las novas del papagay» Арно де Каркасэса, в которой главным героем является попугай, обладающий большим красноречием и способностями, который чудесным образом способствует успеху любовных предприятий своего хозяина. Новеллы стали расширяться до размеров длинного романа. «Фламенка», относящаяся к типу новеллы, насчитывает более восьми тысяч стихов, хотя единственная рукопись содержит утерянные страницы в начале и в конце. Эта поэма, предположительно написанная в 1234 году, рассказывает о даме, которая с помощью весьма изобретательных уловок, напоминающих приемы, используемые в «Miles gloriosus» Плавта, избегает бдительности своего ревнивого мужа. Здесь невозможно дать анализ произведения с его сложным сюжетом; достаточно отметить, что в средневековой литературе нет книги, которая бы свидетельствовала о такой живости ума и была бы столь поучительной в отношении обычаев и нравов высшего общества в XIII веке. Мы знаем, что новеллы пользовались большой популярностью на юге Франции, хотя сохранившихся экземпляров немного. Сообщения Франческо да Барберино (начало XIV века), недавно обнаруженные, дают нам представление о нескольких утраченных произведениях этого жанра. С окситанских территорий новелла распространилась в Каталонию, где в XIV веке мы находим ряд новелл в стихах, очень похожих на провансальские, и в Италию, где в основном используется прозаическая форма.

Дидактическая и религиозная поэзия

Сочинения, предназначенные для наставления, исправления и назидания, были весьма многочисленны на юге Франции, как и в других местах, и, несмотря на огромные потери, понесенные провансальской литературой, значительная их часть до сих пор сохранилась. Однако редко такие произведения обладают подлинной оригинальностью или высокой литературной ценностью. Оригинальность была закономерно отсутствует, поскольку целью авторов было главным образом сделать учения, содержащиеся в латинских трудах, доступными для непосвященных слушателей или читателей. Литературная ценность, конечно, не исключалась отсутствием оригинальности, но, к несчастью, большинство тех, кто стремился наставлять или назидать и заменить популярные светские произведения моральными трактатами, за редкими исключениями, были людьми скромных способностей. Невозможно перечислить здесь все дидактические трактаты, все жития святых, все сочинения по популярной теологии и морали, все книги благочестия, все благочестивые песнопения, созданные на окцитанском языке в Средние века; тем не менее, некоторые из этих стихотворений заслуживают особого внимания. Дод де Прадас (начало XIII века), канон Магелона и одновременно трубадур, оставил поэму «Auzels cassadors», являющуюся одним из лучших источников для изучения соколиной охоты. Раймон д’Авиньон, о котором иначе ничего не известно, перевел в стихах, около 1200 года, «Хирургию» Рожерия (Romania, x. 63 и 496). Существует также стихотворение об астрологии, написанное неким С. (Гильгельмом?), и другое, анонимное, о геомантии, оба датируемые концом XIII века. Трубадур Раймон де Кастельну, активный около 1274 года, написал трактат о доктрине и этике под названием «Doctrinal». Среди моральных сочинений следует упомянуть поэму о Боэции (к сожалению, лишь фрагмент), уже отмеченную как один из древнейших памятников языка и действительно выдающееся произведение, а также ранний (XII век?) стихотворный перевод знаменитых «Disticha de moribus» Дионисия Катона (Romania, xxv. 98 и xxix. 445). Более оригинальны некоторые сочинения образовательного характера, известные под названием *ensenhamenz*, и в некотором отношении сопоставимые с английскими книгами о воспитании. Наиболее интересными являются произведения Гарина ле Брюна (XII век), Арнаута де Марейля, Арнаута Гильема де Марсана, Аманьеу де Сескаса. Их общая цель – воспитание знатных дам. Из метрических жизней святых сохранилось около десятка, написанных в начале XII века; «Жизнь святой Энимии» (XIII век) Бертрана Марсельского и «Жизнь святого Онората Леренского» Раймона Феро (около 1300 года), отличающаяся разнообразием и изяществом стихосложения, но почти полностью представляющая собой перевод с латыни. Жизни святых (святого Андрея, святого Фомы Апостола, святого Иоанна Евангелиста) составляют часть строго дидактического стихотворения, выделяющегося своим огромным объемом (почти тридцать пять тысяч стихов) и несколько оригинальной структурой – «Breviars damor», обширной энциклопедии на теологической основе, составленной миноритским монахом Матфре Эрменгаутом из Безерса между 1288 и 1300 годами или около того.

Драма

Драматическая литература на окситанском языке состоит из мистерий и чудесных пьес, редко превышающих две-три тысячи строк, которые не достигли масштабов огромных драм северной Франции, исполнение которых требовало нескольких дней подряд. Комические пьесы, столь распространенные в средневековой французской литературе (фарсы, соти), по-видимому, не пользовались популярностью на юге. Сохранилось сравнительно немного образцов окситанской драмы, однако исследования в местных архивах, особенно в старых счетах, выявили значительное количество записей об исполнении, за государственный счет, религиозных пьес, называемых в латинских документах *historia* или *moralitas*, большинство из которых, по всей видимости, безвозвратно утрачены. *Спонсус*, как на латыни, так и на окситанском языке, дошел до нас со времен середины XI века и, возможно, имеет нелитургические корни. Он отличается оригинальностью как в трактовке библейского сюжета, так и в музыкальном сопровождении, поскольку исполнялся целиком под пение. Все окситанские пьесы, иногда лишь фрагменты, избежавшие уничтожения, сохранились примерно в десятке рукописей, обнаруженных за последние сорок-пятьдесят лет. Как правило, эти пьесы относятся к XV или XVI веку, однако некоторые из них более древние и могут быть датированы XIV веком или даже концом XIII века. Самой старой, по-видимому, является «Мистерия Святой Агнессы» (издание Бартша, 1869), написанная в Арле. Несколько более поздней, но не позднее начала XIV века, является «Страсть Христова» (еще не опубликована) и мистерия «Брак Девы», частично адаптированная из французской поэмы XIII века (см. *Romania* XVI. 71). Рукопись, обнаруженная в частных архивах (опубликована Альфредом Жанроем и Анри Тюлье, 1893), содержит не менее шестнадцати коротких мистерий, три из которых основаны на Ветхом Завете, а тринадцать – на Новом. Они были написаны в Руэрге и частично имитируют французские мистерии. В Маноске (Альпы Верхней Провансы) был найден фрагмент *Ludus sancts Jacobi*, вставленный в реестр нотариальных актов (опубликованный C. Arnaud) неизвестного типа. В 1513 году французские произведения впервые были допущены к конкурсам, а при Людовике XIV (с 1679 года) признавались единственно допустимыми. Эта несправедливая система, принесшая выгоду некоторым ведущим поэтам северной Франции, действовала до 1893 года, когда город справедливо передал свое покровительство новой *Escolo moundino*, но вскоре восстановил поддержку старого учреждения, узнав о возобновлении поддержки окситанской поэзии.

С шестнадцатого по восемнадцатый век

В течение двух столетий, последовавших за средневековьем, последовала череда произведений, главным образом дидактического и назидательного характера, которые едва ли принадлежат к сфере литературы в строгом смысле, но по крайней мере способствовали сохранению некоторой литературной традиции. Этот мрачный период был скрашен рядом религиозных мистерий, которые, хотя и кажутся скучными современному читателю, вероятно, доставляли людям немалое удовольствие и представляли собой более популярный жанр; самые поздние из сохранившихся датируются периодом между 1450 и 1515 годами. По мнению Германа Оэльснера («Провансальская литература», Encyclopædia Britannica, 11-е издание, 1911 г.), в этот период не только ухудшилось качество литературы, но и диалекты заменили единый литературный язык, использовавшийся трубадурами, в то время как разговорный язык все больше уступал место французскому. В 1539 году Франсуа I, Ордонансом Виллер-Котре, запретил использование окцитанского языка в официальных документах – факт, достойный упоминания сам по себе, а не как важный фактор в упадке провансальской литературы. Примерно в это же время появляются признаки возрождения. В 1565 году гасконец Пей де Гаррос перевел Псалмы на свой диалект, а два года спустя опубликовал сборник стихов. Его любовь к родному языку искренна, а владение им значительно; он сожалеет о его пренебрежении и призывает других следовать его примеру. Огюст Гайяр (ок. 1530–1595) вносит гораздо меньший вклад в развитие своей провинции: популярность его легких произведений, вероятно, объясняется их непристойностью. Более в духе Гарроса – очаровательное трехъязычное приветствие (Salut), составленное знаменитым Дю Бартасом в честь визита Маргариты Валуа в Нерак (1579 г.): три нимфы спорят о том, следует ли приветствовать ее на латыни, французском или гасконском языках, и, конечно, последнее берет верх. Прованс дал миру поэта значительного значения – Луи Белло де ла Беллодьер (1532–1588) из Грасса, который, после учебы в Эксе, поступил на королевскую службу и был взят в плен в Мулене в 1572 году. В плену он написал стихи, вдохновленные искренней любовью к свободе и своей родине («Дон Дон внутренний», 1584 или 1585). Впоследствии в Эксе Белло стал центром литературного кружка, в который входили большинство местных знаменитостей; все они воздали должное памяти поэта в издании его произведений, опубликованном его дядей Пьером Полем, автором произведений небольшой ценности, включенных в тот же том («Lous Passatens, obros et rimos», Марсель, 1595). Оэльснер утверждает, что даже когда Белло совершенно легкомысленен и стремится лишь к мирским удовольствиям, его работы представляют интерес, поскольку отражают веселую и беззаботную жизнь того времени. Писателем, пользовавшимся большой популярностью в Провансе благодаря легким произведениям своей молодости, был (1570–1650), примечательный главным образом своими комедиями, в которых в основном речь идет об обманутых мужьях («Jardin deys musos provensalos», не опубликован до 1628 г.). Оэльснер отмечает, что комедии ученика Клода также обладают определенным очарованием («La Perlo deys niusos et coumedies prouvensalos», 1655 г.); и критики, прочитавшие пьесы Жоана де Кабанаса (1653–1712) и Сегена (из Тараскона, ок. 1640 г.), которые все еще находились в рукописи в 1911 году, высоко оценивают их. Наиболее популярной формой поэзии на юге Франции всегда был роман. Их количество не ограничено, но редко кто из авторов заслуживает особого упоминания. Исключение следует сделать в случае Николя Саболи (1614–1675), который, по мнению Оэльснера, создал лучшие произведения этого класса, как с точки зрения красоты языка, так и с точки зрения преданности, которую они выражают. Они заслуженно сохраняют свою популярность и по сей день. В Лангедоке четыре поэта были названы лучшими поэтами эпохи: Гуделен, Мишель, Лезаж и Бонне. Оэльснер утверждает, что это, безусловно, верно в отношении Пьера Гуделина (Гудоули, 1579–1649) из Тулузы, самого выдающегося имени в окцитанской литературе между периодом трубадуров и периодом Жасмин. Он получил хорошее классическое образование, следы которого видны во всех его стихах, его язык и манера всегда восхитительны, даже если его содержание лишено глубины. Его часто называют «Малербом Юга», но он похож на этого писателя только по форме: его поэзия в целом обладает гораздо большей жизненной силой. Гуделен успешно писал эссе почти во всех коротких жанрах («Lou Ramelet Moundi», 1617, переиздавался с дополнениями до 1678 г.), его самым известным произведением являются строфы, посвященные Генриху IV, хотя другие предпочитают его в более веселом настроении. Он пользовался огромной популярностью (распространявшейся на Испанию и Италию), но никогда не продавал свое искусство ради дешевых эффектов. Его влияние, особенно, но не исключительно, в окцитанском регионе, было глубоким и долговременным. Слава Жана Мишеля из Нима основана на «Embarras de la foire de Beaucaire», поэме удивительной силы, но лишенной вкуса. Даниэль Саж из Монпелье («Las Foulies», 1650) был человеком распущенного нрава, что отражается почти во всех его произведениях: моменты истинного вдохновения из других источников редки. Более достойным упоминания наряду с Гуделином является Бонне, автор лучших из открытых пьес, которые ежегодно ставились в Безье в День Вознесения: многие из них (датированные 1616–1657 гг.) были впоследствии собраны, но ни одна не может сравниться с первой, «Суждением Париса» Бонне. Другой поэт – Никола Физес из Фронтиньяна, его пьеса «Opéra de Frontignan» (1670), посвященная незначительному любовному интригу, и идиллическая поэма о фонтане Фронтиньяна демонстрируют настоящий поэтический дар. Ряд тулузских поэтов, в основном лауреатов Академии, могут быть названы последователями Гуделина: среди них Франсуа Буде, который сочинил оду «Le Trinfe del Moundi» (1678) в честь своего родного диалекта. Классическое возрождение в это время также обычно приписывается влиянию Гуделина. Его наиболее известным представителем был Жан де Валес из Монтека, который сделал отличные переводы из Вергилия и Персия и написал блестящую пародию на последнего в манере Скаррона («Virgile deguisat», 1648; опубликованы только четыре книги). Он также сочинил пасторальную идиллию, которая, хотя и слишком длинная и склонная к непристойности, содержит много нежных описаний. Величайшим из пасторальных поэтов был Франсуа де Кортете (1571–1655) из Прада, его комедии «Рамуне» и «Мирсимундо» (опубликованы, к сожалению, с изменениями, его сыном в 1684 г.) написаны с таким истинным чувством и в таком чистом стиле, что их можно читать с истинным удовольствием. Была отредактирована его комедия о Санчо Пансе во дворце герцога. Арман Добасс (1664–1727) из Керси, принадлежавший к рабочему классу, был очень популярен; дворянство оказывало ему покровительство в обмен на панегирики. Гаскония создала два типичных произведения в 17 веке: «Aders Genthomme gascoun» (1610) и «Trinfe de la langue gascoune» Д’Астроса (1642). Первый изображает типичного хвастливого гасконца, который преуспевает во всем; в то время как последний – это призыв в пользу гасконского языка, вдохновленный искренней любовью к родине. Габриэль Беду (Parterre gascoun, 1642) известен главным образом своими любовными солитариями, вызванными страданиями, которые он испытал от жестокой любовницы. (1612–1662), мирно живший в своей родной деревне Пуи-Лубрен, прославлял ее с большой нежностью. В 18 веке число авторов значительно увеличилось. Священники в основном отвечают за литературный выход Лангедока. Клод Пейро (1709–1795), один из них, прославляет свой округ в истинно сельском духе в «Printenzps rouergat» и «Quatre sosous». Но главным в этой группе является (1727–1783), приор из Сельнев, его «Sermoun de moussu sistre», произнесенный пьяным священником против пьянства, является шедевром. Он также написал успешную псевдогероическую…

Фелибридж

Многое написано о предшественниках Фелибрижа, и критики сильно расходятся во мнениях относительно того, кто из писателей наиболее заслуживает этого звания. Мы не ошибемся, если включим в список Гиасинта Мореля (1756–1829) из Авиньона, чья коллекция стихов, Lou Saboulet, была переиздана Фредериком Мистралем; Луи Обанеля (178–1842) из Нима, успешного переводчика Од Анакреона; Огюста Тандона, трубадура из Монпелье, написавшего Fables, contes et autres pièces en vers (1800); Фабра д’Оливе, разностороннего литератора, опубликовавшего в 1803 году Le Troubadour: Poésies occitaniques, которые, чтобы обеспечить их успех, он выдавал за работу некоего средневекового поэта Диофета (1771–1840), написавшего дидактическую поэму в манере Вергилия, посвященную разведению шелкопрядов (Leis magnans); Жака Азаиса (1778–1856), автора сатир, басен и т.д.; d’Astros (1780–1863), писателя басен в стиле Лафонтена; Кастиля Блаза, который находил время, наряду с музыкальными занятиями, для сочинения провансальских стихов, предназначенных для положений на музыку; маркиза де ла Фар Алай (1791–1846), автора нескольких легких сатирических рассказов (Las Castagnados). В то время как все эти писатели были в большей или меньшей степени академичны и обращались к немногочисленной образованной публике, четверо народных поэтов обращались к гораздо более широкой аудитории: Верди (1779–1820) из Бордо, писавший комические и сатирические произведения; Жан Ребуль (1796–1864), пекарь из Нима, который никогда не превзошел свою первую попытку, L’Ange et l’enfant (1828); Виктор Желю (1806–1885), неумолимый и жестокий, но, несомненно, сильный в своем роде (Fenian é Grouman; dix chansons provençales, 1840); и величайший из них, истинный и признанный предшественник фелибров, Жак Жасмин, чьи стихи, как лирические, так и повествовательные, продолжают находить признание у людей с высокой культурой и литературными достижениями, а также у деревенских жителей, для которых они были в первую очередь предназначены. Пока большая часть этой литературы еще создавалась, произошло событие, которому суждено было затмить по значимости все предыдущее. В 1845 году Жозеф Руманий из Сен-Реми (Буш-дю-Рон) стал учителем в небольшой школе в Авиньоне, которую посещал Фредерик Мистраль, уроженец того же района, тогда пятнадцатилетний. Первый, чувствуя в себе ростки поэзии, написал несколько произведений на французском языке, но, обнаружив, что его старая мать не может их понять, он был глубоко огорчен и решил отныне писать только на родном диалекте. Эти стихи открыли молодому Мистралю новый мир и побудили его к решению, которое стало единственной целью его жизни: "de remettre en lumière et conscience de sa gloire cette noble race que Mirabeau nomme encore la nation provençale". Личность и произведения Мистраля, безусловно, более известны, чем его собратьев. Тем не менее, при изучении провансальского Ренессанса не следует упускать из виду огромные заслуги Румания, которые никогда не были выдвинуты с большей силой, чем самим Мистралем (в предисловии к его Isclos doro). Светские стихи Румания не могут не привлечь каждого любителя чистой и искренней поэзии (Li Margarideto, 1836–1847; Li Sounjarello, 1852; Li Flour de Sauvi, 1850, 1859 и т. д.), его романы уступают лишь романам Саболи, его прозаические произведения (такие как Lou mege de Cucugnan, 1863) искрятся восхитительным юмором. Именно он в 1852 году собрал и опубликовал Li Prouvençalo, антологию, в которой представлены все имена, которые еще не стали известными, и большинство тех, которые уже известны (такие как Жасмин). В 1853 году он был одним из энтузиастов, собравшихся вокруг Ж. Б. Го в Эксе, чьи литературные произведения содержатся в Roumavagi dei Troubaire и в недолговечном журнале Lou gay saber (1854). В то же время он предпринял первую попытку регулирования орфографии провансальского языка (во введении к своей пьесе La Part dou bon Dieu, 1853). И в 1854 году он был одним из семи поэтов, которые 21 мая собрались в замке Фонтсгунь, недалеко от Авиньона, и основали Фелибриж. Этимология этого слова породила множество спекуляций: единственное, что известно о слове, это то, что Мистраль наткнулся на него в старой провансальской поэме, в которой рассказывается о встрече Девы Марии с Иисусом в Храме среди семи фелибров закона. Устав, окончательно утвержденный в 1876 году, имеет следующие очертания. Территория Фелибрижа разделена на четыре mantenenço (Прованс, Лангедок, Аквитания и Каталония). Во главе всего стоит консистория из пятидесяти человек (называемая majourau), председательствующий которой – Капулье, главный Фелибрижа. Глава каждого mantenenço называется сенди (который одновременно является majourau), а во главе каждой школы (как называются подразделения mantenenço) стоит cabiscòu. Обычные члены, число которых неограниченно, называются mantenèire. Организуются ежегодные собрания и праздники. Самым читаемым изданием Фелибрижа является Armana prouvençau, которое выходит ежегодно с момента основания, сохраняя при этом свой первоначальный охват и цель; и, несмотря на скромную форму, содержит много лучших работ школы. Остальные шестеро – Мистраль, Теодор Обанель, Ансельм Матьё (одноклассник Мистраля по Авиньону), Э. Гарсен, Альфонс Таван и Поль Жьера (владелец замка). Из них только Теодор Обанель доказал, что достоин занять место рядом с Мистралем и Руманием. Зани, девушка его юношеской и страстной любви, приняла постриг; и это событие отбросило тень на всю его жизнь и определило характер всей его поэзии (La miougrano entre duberto, 1860; Li Fiho d'Avignoun, 1883). Он, несомненно, обладает самой глубокой натурой и темпераментом среди фелибров, а его лирика – самая пронзительная. Он обладает тонким чувством физической красоты женщины, и его стихи полны сдержанной страсти, но он никогда не опускается до чувственности. Его мощная любовная драма Lou pau dou peccat была с энтузиазмом принята в Монпелье в 1878 году и успешно поставлена (спустя несколько лет в версии Арне) Антуаном в его театре Libre, что является важным критерием. Это единственная пьеса, имеющая реальное значение, созданная школой. Мы не будем подробно останавливаться на творчестве четвертого из группы поэтов, которые, среди многочисленных авторов лирики и других произведений, достигающих высокого уровня мастерства, сумели пока обеспечить себе бессмертие благодаря масштабу своих достижений. Феликс Грас поселился в Авиньоне в юности. Его деревенская эпопея Li Carbounié (1876) полна стихийной страсти и изобилует прекрасными описаниями природы, но ей не хватает пропорциональности. Героическая геста Толозы (1882), в которой вторжение Симона де Монфора на юг изображено с безграничной энергией и интенсивностью, демонстрирует большой прогресс в искусстве. Lou Roumancero prouvençau (1887) – это сборник стихов, пронизанных провансальским фольклором, а в Li Papalino (1891) мы находим несколько очаровательных прозаических рассказов, которые возвращают к жизни Авиньон времен папства. Наконец, поэт подарил нам три рассказа, посвященные периоду Революции (Li Rouge dóu miejour и т. д.); их реализм и литературное мастерство вызвали всеобщее восхищение. В то время как Мистраль и многие из лучших фелибров используют диалект Буш-дю-Рон, другие, которые впоследствии отделились как Фелибриж Латинский (возглавляемый Роком Феррье), предпочитают использовать диалект Монпелье из-за его центрального положения. Третий класс отдает предпочтение диалекту Лимузена, считая, что он использовался трубадурами. Почти все лидеры Фелибрижа – легитимисты и католики. Однако есть исключения, в частности протестант Грас, чья "Толоза" ясно отражает его симпатии к альбигойцам. Тем не менее, это не помешало его избранию Капулье, что является доказательством, если оно необходимо, того, что литературные достоинства превосходят все остальные соображения в этом художественном сообществе. Наконец, следует отметить, что фелибров часто обвиняли в отсутствии...

Конец двадцатого и двадцать первый века

Несмотря на два столетия подавления со стороны последовательных французских централистских правительств и официальный запрет языка в школе, в администрации и в средствах массовой информации, окситанский язык и Окситания никогда не переставали вдохновлять поэтов и писателей. На сегодняшний день статья II Конституции Франции отрицает существование и легитимность культурно богатых и развитых языков, таких как каталанский, бретонский, баскский и окситанский, среди прочих. И хотя использование последнего сильно пострадало от явления, известного как la Vergonha – это физическое, юридическое, художественное и моральное подавление языка во всех сферах общества, направленное на то, чтобы вызвать у детей стыд за язык их родителей в пользу французского, – каждый регион страны Òc породил литературных гениев: Жоан Бодон в Гвиенне, Марсела Дельпастр в Лимузене, Робер Лафонт в Провансе, Бернат Мансье в Гаскони и Макс Рокетта в Лангедоке. Все жанры современной международной литературы представлены на окситанском языке, особенно со второй половины XX века, хотя некоторые образцы окситанского авангарда существовали уже с конца XIX века.