Введение

1905. Социология Макса Вебера. «Протестантская этика и дух капитализма» (Die protestantische Ethik und der Geist des Kapitalismus) – книга, написанная Максом Вебером, немецким социологом, экономистом и политиком. Она возникла как серия эссе, оригинальный немецкий текст был создан в 1904 и 1905 годах и впервые переведен на английский язык американским социологом Талкотом Парсонсом в 1930 году. Книга считается основополагающим текстом в экономической социологии и важнейшим вкладом в социологическую мысль в целом. В ней Вебер утверждал, что капитализм в Северной Европе сформировался под влиянием протестантской (в особенности кальвинистской) этики, побудившей множество людей к трудовой деятельности в светской сфере, развитию собственного предпринимательства, торговле и накоплению капитала для инвестиций. Иными словами, протестантская трудовая этика стала важной движущей силой стихийного и нескоординированного возникновения современного капитализма. Помимо кальвинистов, в своей книге Вебер рассматривает лютеран (особенно пиетистов, но также отмечает различия между традиционными лютеранами и кальвинистами), методистов, баптистов, квакеров и моравских братьев (в частности, общину Хернхут под духовным руководством графа фон Цинзендорфа). В 1998 году Международная социологическая ассоциация признала это произведение четвертой по значимости социологической книгой XX века, уступив лишь «Экономике и обществу» Вебера, «Социологическому воображению» Миллса и «Социальной теории и социальной структуре» Мертона. Она входит в число восьми наиболее цитируемых книг в социальных науках, опубликованных до 1950 года.

Основные понятия

Хотя это не детальное исследование протестантизма, а скорее введение в более поздние работы Вебера, посвященные взаимодействию различных религиозных идей и экономики («Религия Китая: конфуцианство и даосизм» 1915, «Религия Индии: социология индуизма и буддизма» 1916, и «Древний иудаизм» 1917), в книге «Протестантская этика и дух капитализма» утверждается, что пуританская этика и идеи оказали влияние на развитие капитализма. «Дух капитализма» – это не дух в метафизическом смысле, а скорее совокупность ценностей, дух усердного труда и прогресса. Вебер утверждает, что религиозная набожность обычно сопровождается отказом от мирских забот, включая стремление к богатству и собственности. Чтобы проиллюстрировать свою теорию, Вебер цитирует этические сочинения Бенджамина Франклина:

Вебер отмечает, что это не философия простой жадности, а высказывание, насыщенное моральным языком. Действительно, Франклин утверждает, что Бог открыл ему пользу добродетели. Реформация глубоко повлияла на отношение к труду, возвышая даже самые обыденные профессии как вклад в общее благо и, следовательно, благословленные Богом, в той же мере, что и любое «священное призвание» (нем. Ruf). Часто приводится пример сапожника, склонившегося над работой, который посвящает все свои усилия прославлению Бога. Чтобы подчеркнуть трудовую этику протестантизма в сравнении с католицизмом, он отмечает распространенную проблему, с которой сталкиваются промышленники при найме докапиталистических работников: сельскохозяйственные предприниматели пытаются стимулировать время, затрачиваемое на сбор урожая, предлагая более высокую заработную плату, в надежде, что работники будут считать время, потраченное на работу, более ценным и, следовательно, будут работать дольше. Однако в докапиталистических обществах это часто приводит к тому, что работники тратят меньше времени на сбор урожая, полагая, что могут заработать столько же, тратя меньше времени на работу и больше на досуг. Он также отмечает, что общества с большим процентом протестантов имеют более развитую капиталистическую экономику. Кроме того, Вебер заметил, что дух капитализма может быть отделен от религии, и что страстные капиталисты его эпохи либо враждебно относились к Церкви, либо, по крайней мере, были к ней равнодушны. Вебер показывает, что некоторые ветви протестантизма поддерживали мирскую деятельность, направленную на получение экономической выгоды, рассматривая ее как наделенную моральным и духовным значением. Это признание не было самоцелью, а скорее побочным продуктом других доктрин веры, которые поощряли планирование, усердный труд и самоограничение в стремлении к мирским богатствам. Однако Вебер видел воплощение протестантской этики не в лютеранстве, которое слишком сильно заботилось о принятии божественного духа в душу, а в кальвинистских формах христианства.

Экономическая критика

Экономист и историк Генрик Гроссман критикует анализ Вебера по двум направлениям: во-первых, он ссылается на обширные работы Маркса, которые показали, что строгие правовые меры, принятые против бедности и бродяжничества, были реакцией на массовые перемещения населения, вызванные такими факторами, как огораживание общин. Во-вторых, в собственной работе Гроссман показывает, как это "кровавое законодательство" против тех, кто был лишен земли, применялось по всей Европе, особенно во Франции. Для Гроссмана это законодательство, запрет на праздность и созданные им работные дома физически выталкивали людей из крепостной зависимости в наемный труд. По его мнению, этот общий факт не был связан с протестантизмом, и поэтому капитализм возник в основном в результате принуждения, а не благодаря профессиональной подготовке, связанной с внутренней мирской этикой протестантизма. Однако возможно, что протестантская "рабочая этика" усиливала или легитимизировала эти правовые меры в более широком культурном контексте. В исследовании 2015 года Давиде Кантони проверил протестантскую гипотезу Вебера на примере немецких городов в период с 1300 по 1900 год и не обнаружил влияния протестантизма на экономический рост. Историк Лоренс Р. Ианнаконе писал, что "иронично, но наиболее заметной особенностью тезиса о протестантской этике является отсутствие эмпирических подтверждений", ссылаясь на работу шведского экономиста-историка Курта Самуэльссона, который утверждал, что "экономический прогресс не коррелировал с религией, либо был временно несовместим с тезисом Вебера, либо даже противоречил модели, предложенной Вебером". Другие недавние исследования выявили некоторые действенные эффекты протестантской этики как в исторических, так и в современных моделях развития. Дадли и Блум, используя рост городов как показатель роста заработной платы, пишут:

Дарон Ацемоглу и Джеймс А. Робинсон в своей книге "Почему нации терпят неудачу" отвергают связь между экономическим прогрессом и протестантизмом:

Ревизионистская критика

Гектор Ментейт Робертсон в своей книге "Аспекты экономического индивидуализма" (1933) возражал против исторических и религиозных аргументов Вебера. Робертсон указал на то, что капитализм начал развиваться не в Британии, а в Италии в XIV веке, следовательно, возникновение капитализма нельзя связывать с Адамом Смитом, протестантской Реформацией и т.п. Робертсон идет еще дальше, утверждая, что произошедшее в Британии было скорее отступлением от того, чего достигла Италия за столетия до этого. Робертсон демонстрирует, что Адам Смит и Давид Рикардо не создали экономическую науку с нуля (de novo). Фактически, либеральная экономическая теория была разработана французскими и итальянскими католиками, находившимися под влиянием схоластики. Британская экономическая мысль, напротив, представляла собой шаг назад, поскольку она приняла трудовую теорию стоимости, которая уже была опровергнута Саламанкской школой.

Поддержка

В 1958 году американский социолог Герхард Ленски провел эмпирическое исследование «влияния религии на политику, экономику и семейную жизнь» в районе Детройта (штат Мичиган). Оно выявило, в частности, значительные различия между католиками, с одной стороны, и (белыми) протестантами и евреями, с другой стороны, в отношении экономики и науки. Данные Ленски подтвердили основные гипотезы работы Вебера «Протестантская этика и дух капитализма». По словам Ленски, «вклад протестантизма в материальный прогресс во многом был непреднамеренным побочным продуктом определенных характерных черт протестантизма. Это было центральным положением в теории Вебера». Ленски отметил, что более чем за сто лет до Вебера Джон Уэсли, один из основателей методистской церкви, заметил, что «усердие и бережливость» делают методистов состоятельными. «В ранний период протестантский аскетизм и преданность труду, как отмечали Уэсли и Вебер, по-видимому, были важными моделями поведения, способствующими экономическому прогрессу. Обе способствовали накоплению капитала, что имело решающее значение для экономического роста и развития стран». Немецкий теолог Фридрих Вильгельм Граф отмечает: «Социологи религии, такие как Питер Л. Бергер и Дэвид Мартин, интерпретировали протестантскую революцию в Латинской Америке как косвенную поддержку основных элементов тезиса Вебера. [ ] В любом случае, многие набожные люди там рассматривают свой переход из Римско-католической церкви в протестантские пятидесятнические общины с точки зрения моральной идеи, обещающей долгосрочные экономические выгоды благодаря сильному внутреннему аскетизму. Строгая аскетическая самодисциплина, успешно институционализированная в пятидесятнических общинах, готовность работать больше и усерднее, а также менее небрежное отношение к жизни заставляют многих пятидесятнических христиан верить, что их новая вера в Бога подкрепляется их экономическими успехами». В статье, опубликованной в 2019 году, исследователь религии Бенджамин Кирби критикует анализ Питера Л. Бергера за чрезмерный акцент на влиянии церквей пятидесятнического направления, ориентированных на святость, игнорируя растущее влияние нео-пятидесятнических церквей по всему миру. Кирби утверждает, что трудно проводить параллели между современными нео-пятидесятниками и аскетическими протестантами Вебера, особенно потому, что последняя группа практикующих, многие из которых придерживаются теологии процветания, часто не проявляет той же приверженности «трезвой экономической добродетели» и «рациональной буржуазной экономической жизни», что и кальвинистские пуритане Вебера. Тем не менее, Кирби подчеркивает, что текст Вебера остается важным для понимания устойчивых связей между христианством и капитализмом. Кирби постулирует «новую избирательную близость» между современным пятидесятничеством и неолиберальным капитализмом, предполагая, что нео-пятидесятнические церкви могут выступать в качестве инструментов для внедрения неолиберальных экономических процессов, например, поощряя практикующих становиться предпринимательскими, ответственными гражданами.