Советское право: от Октябрьской революции до распада СССР

Введение

Советское право с 1917 по 1991 год

Правом Советского Союза называлась правовая система, сложившаяся в Советском Союзе (СССР) после Октябрьской революции 1917 года. Модифицированные версии советской правовой системы применялись во многих коммунистических государствах после Второй мировой войны, включая Монголию, Китайскую Народную Республику, страны Варшавского договора в Восточной Европе, Кубу и Вьетнам.

Советская концепция права

Советское право было укоренено в дореволюционном российском праве и марксизме-ленинизме. Дореволюционные влияния включали византийское право, монгольское право, русское православное каноническое право и западное право. Западное право в основном отсутствовало до судебной реформы Александра II в 1864 году, за пять десятилетий до революции. Несмотря на это, принципы верховенства закона и равенства перед законом были малоизвестны, царь по-прежнему не был связан законом, а полиция обладала неограниченными полномочиями. Марксизм-ленинизм рассматривал право как надстройку в модели «базис и надстройка» общества. «Капиталистическое» право считалось инструментом «буржуазного господства и отражением буржуазных ценностей». Поскольку право являлось инструментом «поддержания классового господства», в бесклассовом обществе оно неизбежно должно было отмереть. Например, спекуляция могла быть истолкована как контрреволюционная деятельность, наказуемая смертной казнью. Советские авторы утверждали, что было создано новое социалистическое правовое государство, защищающее личную собственность и гражданские свободы, и закладывающее основы международного правопорядка. Депортация «кулаков» в 1928–1931 годах проводилась в рамках советского Гражданского кодекса. В 1960 году была выпущена новая редакция советского Уголовного кодекса, заменившая предыдущую версию 1960 года.

Структура суда

Советские уголовные и гражданские дела включали в себя судебные процессы, которые были "прежде всего официальным исследованием правдивости представленных исковых требований и возражений". Советское право в этом отношении было очень похоже на гражданское право европейских стран, таких как Франция и Германия. Суд первой инстанции состоял из профессионального судьи со сроком полномочий 5 лет и двух народных заседателей (непрофессиональных судей) из числа населения со сроком полномочий 2,5 года. Судопроизводство было менее формальным, чем в уголовном процессе в демократических странах, основанных на верховенстве права. Судьи сначала допрашивали обвиняемых и свидетелей, затем прокурора и защитника для подтверждения доказательств, изложенных в обвинительном заключении. Обвиняемый и потерпевший могли допрашивать друг друга или свидетелей. Презумпция невиновности признавалась за обвиняемым, хотя и не в том смысле, как это понимается в странах общего права. Суд принимал решение большинством голосов. Обвиняемый или прокурор могли обжаловать решения в вышестоящий суд, состоящий из трех профессиональных судей, которые рассматривали как фактические обстоятельства, так и правовые вопросы. Если апелляцию подавал прокурор, вышестоящий суд мог отменить решение и направить дело на новое рассмотрение. Хотя решение апелляционного суда считалось "окончательным", вышестоящие суды могли пересматривать их в порядке "надзора". В рамках надзора обвиняемый или его адвокат могли представлять письменные аргументы, но не имели права лично присутствовать в суде. включая право на [жизнь] и [свободу], свободу выражения мнений и равенство перед законом; а также социальные, культурные и экономические права, включая право на участие в культурной жизни, право на питание, право на труд и право на образование. Советское понимание прав человека существенно отличалось от международного права. Согласно советской правовой теории, "правительство является бенефициаром прав человека, которые должны быть заявлены против личности". Советское государство рассматривалось как источник прав человека. Следовательно, советская правовая система рассматривала закон как инструмент политики, а суды – как органы государственной власти. которые советские правоведы, такие как Андрей Вышинский, считали примерами "буржуазной морали". По словам Владимира Ленина, целью социалистических судов было "не устранение террора, а его обоснование и легитимизация в принципе". Советский Союз впоследствии подписал юридически обязывающие документы в области прав человека, такие как Международный пакт о гражданских и политических правах в 1973 году (и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 года), но они не были широко известны или доступны людям, живущим под коммунистическим режимом, и не воспринимались всерьез коммунистическими властями. Сергей Ковалев вспоминал "знаменитую статью 125 Конституции, в которой перечислялись все основные гражданские и политические права" в Советском Союзе. Но когда он и другие заключенные попытались использовать это как правовую основу для своих жалоб на жестокое обращение, прокурор заявил, что "Конституция была написана не для вас, а для американских негров, чтобы они знали, насколько счастлива жизнь советских граждан". Преступление определялось не как нарушение закона, а как любое действие, которое могло угрожать советскому государству и обществу. Например, стремление к получению прибыли могло быть истолковано как контрреволюционная деятельность, наказуемая смертной казнью. Некоторые советские юристы даже утверждали, что "уголовные репрессии" могут применяться даже при отсутствии вины. Мартин Лацис, начальник тайной полиции Советской Украины, объяснил: "Не ищите в материалах дела, поднимался ли обвиняемый против Советской власти оружием или словом. Спросите его, к какому классу он принадлежит, каково его происхождение, образование, профессия. Эти вопросы определят судьбу обвиняемого. В этом смысл и суть Красного террора". Целью публичных процессов было "не установление наличия или отсутствия преступления – это было заранее определено соответствующими партийными органами – а предоставление еще одной площадки для политической агитации и пропаганды с целью обучения граждан (например, Московские процессы). Адвокаты защиты, которые должны были быть членами партии, обязаны были исходить из виновности своего подзащитного.

Soviet criminal and civil cases involve trials that were "primarily[ ]official investigation[s] of the truth of the claims and defenses presented". Soviet law was very similar in this respect to civil law of European countries like France and Germany. The trial court consisted of a professional judge with a 5 year term and two assessors (lay judges) from the population with a 2.5 year term. The proceedings were informal compared to criminal procedure in democratic countries based on the rule of law. The judges first questioned accused and witnesses, then the procurator and defense counsel to corroborate the evidence in the indictment. The accused and the victim could question each other or the witnesses. The accused was presumed innocent, though not in the common law sense. The court decided by majority vote. The accused or the procurator could appeal decisions to a higher court consisting of three professional judges that reviewed the facts and the law. If the procurator appealed, the higher court could set aside the judgment and remand the case. Although the decision of the appeals court was "final", higher courts could review them as "supervision". Here, the accused or his/her counsel could submit briefs, but they could not appear in person. including the right to [life] and [liberty], freedom of expression, and equality before the law; and social, cultural and economic rights, including the right to participate in culture, the right to food, the right to work, and the right to education. The Soviet conception of human rights was very different from international law. According to Soviet legal theory, "it is the government who is the beneficiary of human rights which are to be asserted against the individual". The Soviet state was considered as the source of human rights. Therefore, the Soviet legal system regarded law as an arm of politics and courts as agencies of the government. which were considered as examples of "bourgeois morality" by Soviet law theorists such as Andrey Vyshinsky. According to Vladimir Lenin, the purpose of socialist courts was "not to eliminate terror but to substantiate it and legitimize it in principle". The Soviet Union later signed legally binding human rights documents, such as the International Covenant on Civil and Political Rights in 1973 (and the 1966 International Covenant on Economic, Social and Cultural Rights), but they were neither widely known or accessible to people living under Communist rule, nor were they taken seriously by the Communist authorities. Sergei Kovalev recalled "the famous article 125 of the Constitution which enumerated all basic civil and political rights" in the Soviet Union. But when he and other prisoners attempted to use this as a legal basis for their abuse complaints, their prosecutor's argument was that "the Constitution was written not for you, but for American Negroes, so that they know how happy the lives of Soviet citizens are". Crime was determined not as the infraction of law, but as any action which could threaten the Soviet state and society. For example, a desire to make a profit could be interpreted as a counter revolutionary activity punishable by death. Some Soviet legal scholars even said that "criminal repression" may be applied in the absence of guilt. Martin Latsis, chief of Soviet Ukraine's secret police explained: "Do not look in the file of incriminating evidence to see whether or not the accused rose up against the Soviets with arms or words. Ask him instead to which class he belongs, what is his background, his education, his profession. These are the questions that will determine the fate of the accused. That is the meaning and essence of the Red Terror." The purpose of public trials was "not to demonstrate the existence or absence of a crime – that was predetermined by the appropriate party authorities – but to provide yet another forum for political agitation and propaganda for the instruction of the citizenry (see Moscow Trials for example). Defense lawyers, who had to be party members, were required to take their client's guilt for granted "