Введение

Большая языковая семья, распространённая преимущественно в Юго-Восточной Азии и на островах Тихого океана.

Австронезийские языки (,/ɔː//s//t//r//ə/'/n//iː//ʒ//ən/) – это языковая семья, широко распространённая на островах Юго-Восточной Азии, в частях материковой Юго-Восточной Азии, на Мадагаскаре, островах Тихого океана и Тайване (носителями являются коренные народы Тайваня). На них говорят около 386 миллионов человек (4,9% населения мира), что делает эту семью пятой по величине в мире по числу носителей. К основным австронезийским языкам относятся малайский (около 250–270 миллионов носителей, особенно в Индонезии, где он имеет собственный литературный стандарт под названием "индонезийский"), яванский, сунданский, тагальский (стандартизированный как филиппинский), малагасийский и себуанский. По некоторым оценкам, семья включает 1257 языков, что является вторым по величине показателем среди всех языковых семей. В 1706 году голландский учёный Адриан Реланд впервые отметил сходство между языками, на которых говорят на Малайском архипелаге, и языками народов, проживающих на островах Тихого океана. В XIX веке исследователи (например, Вильгельм фон Гумбольдт, Герман ван дер Туук) начали применять сравнительный метод к австронезийским языкам. Первое масштабное исследование истории фонологии было проведено немецким лингвистом Отто Демпвольфом, который включил в него реконструкцию протоавстронезийского лексикона. Термин "австронезийский" был предложен (как немецкий austronesisch) Вильгельмом Шмидтом, который образовал его из латинского "south" (юг) и древнегреческого (nêsos – "остров"). Большинство австронезийских языков распространены среди жителей островов. Лишь немногие языки, такие как малайский и чамские языки, являются коренными для материковой Азии. Многие австронезийские языки имеют небольшое количество носителей, но на основных австронезийских языках говорят десятки миллионов человек. Например, на индонезийском языке говорят около 197,7 миллионов человек, что делает его одиннадцатым по распространённости языком в мире. Примерно двадцать австронезийских языков имеют официальный статус в соответствующих странах (см. список основных и официальных австронезийских языков). По количеству входящих в них языков австронезийская и нигеро-конголезская семьи являются двумя крупнейшими языковыми семьями в мире, каждая из которых содержит примерно одну пятую всех языков мира. Географический ареал австронезийских языков был самым большим среди всех языковых семей в первой половине второго тысячелетия нашей эры, до распространения индоевропейских языков в колониальный период. Он простирался от Мадагаскара у юго-восточного побережья Африки до острова Пасхи в восточной части Тихого океана. Гавайский, рапануи, маори и малагасийский (на котором говорят на Мадагаскаре) являются географическими исключениями. По мнению Роберта Бласта (1999), австронезийская семья делится на несколько основных ветвей, все, кроме одной, из которых встречаются исключительно на Тайване. Формозские языки Тайваня объединены в девять подгрупп австронезийского языка первого порядка. Все австронезийские языки, на которых говорят за пределами материкового Тайваня (включая язык ями, распространённый на прибрежных островах), принадлежат к малае-полинезийской (иногда называемой экстраформосановой) ветви. Большинство австронезийских языков не имеют длительной истории письменной фиксации, что делает реконструкцию более ранних стадий – вплоть до отдалённого протоавстронезийского языка – особенно сложной и значимой. Самая старая надпись на языке чам, надпись Đông Yên Châu, датируемая примерно 350 годом нашей эры, является первым известным свидетельством любого австронезийского языка.

Фоналогия

В целом, австронезийские языки обладают инвентарями фонем, которые меньше среднего мирового значения. Примерно 90% австронезийских языков имеют инвентари 19–25 звуков (15–20 согласных и 4–5 гласных), что соответствует нижнему пределу глобального типичного диапазона 20–37 звуков. Однако встречаются и экстремальные инвентари, например, в языке неми (Новая Каледония) насчитывается 43 согласных. Канонический тип корня в протоавстронезийском языке двусложный, с формой CV(C)CVC (C = согласный; V = гласный), и до сих пор встречается во многих австронезийских языках. В большинстве языков согласные кластеры допустимы только в интервокальном положении, и часто существуют ограничения для первого элемента кластера. Наблюдается общая тенденция к уменьшению числа согласных, которые могут появляться в финальной позиции, например, в языке бугинесский допускаются только два согласных /ŋ/ и /ʔ/ в качестве финалей из общего числа 18 согласных. Полное отсутствие финальных согласных наблюдается, например, в языках ниас, малагасийский и многих океанических языках. В отличие от языков континентальной Юго-Восточной Азии, тональные различия крайне редки в австронезийских языках. Исключениями являются языки мокленский и некоторые языки чамской, южно-халмахерско-западноновогвинейской и новокаледонской подгрупп.

Морфология

Большинство австронезийских языков являются агглютинативными языками с относительно большим количеством аффиксов и чёткими границами морфем. Большинство аффиксов – это префиксы (малайский и индонезийский *berjalan* ‘идти’ < *jalan* ‘дорога’), с меньшим количеством суффиксов (тагальский *titisán* ‘пепельница’ < *títis* ‘пепел’) и инфиксов (ровийский *t<in>avete* ‘работа (существительное)’ < *tavete* ‘работать (глагол)’). Редупликация широко распространена в австронезийских языках. Она может быть полной (малайский и индонезийский *anak anak* ‘дети’ < *anak* ‘ребёнок’; каро батак *nipe nipe* ‘гусеница’ < *nipe* ‘змея’) или частичной (агта *taktakki* ‘ноги’ < *takki* ‘нога’, *atu atu* ‘щенок’ < *atu* ‘собака’).

Синтаксис

Трудно делать обобщения о языках, составляющих столь разнообразную семью, как австронезийская. В широком смысле австронезийские языки можно разделить на три группы: языки филиппинского типа, языки индонезийского типа и языки постиндонезийского типа. В первую группу входят, помимо языков Филиппин, австронезийские языки Тайваня, Сабаха, Северного Сулавеси и Мадагаскара. Она характеризуется прежде всего сохранением исходной системы чередования голосов филиппинского типа, где обычно три или четыре глагольных голоса определяют, какую семантическую роль выражает "подлежащее"/"тема" (она может выражать либо деятеля, либо пациента, либо местоположение, либо бенефициара, либо различные другие обстоятельства, такие как инструмент и сопутствующий фактор). Это явление часто называют фокусом (не следует путать с обычным лингвистическим значением этого термина). Кроме того, выбор голоса зависит от определенности участников. Порядок слов имеет выраженную тенденцию к постановке глагола на первое место. В отличие от этого, более инновационные языки индонезийского типа, особенно представленные в Малайзии и западной Индонезии, упростили систему голосов до противопоставления только двух голосов (голос деятеля и голос "подвергающегося действию"), но они дополняются аппликативными морфологическими средствами (первоначально двумя: более прямым *i и более косвенным *an/[a]kən), которые служат для модификации семантической роли "подвергающегося действию". Они также характеризуются наличием предпозитивных клитических местоимений. В отличие от филиппинского типа, в этих языках обычно преобладает порядок слов с глаголом на втором месте. Ряд языков, таких как языки батаков, древнеяванский, балийский, сасакский и несколько языков Сулавеси, по-видимому, представляют собой промежуточную стадию между этими двумя типами. Наконец, в некоторых языках, которые Росс называет "постиндонезийскими", исходная система голосов полностью разрушена, и аффиксы, маркирующие голос, больше не сохраняют свои функции.

Лексикон

Австронезийская языковая семья была установлена лингвистическим сравнительным методом на основе родственных наборов – групп слов из разных языков, схожих по звучанию и значению, происхождение которых от единого праслова в протоавстронезийском языке можно проследить по регулярным закономерностям. Некоторые родственные наборы отличаются особой устойчивостью. Слово, обозначающее «глаз», во многих австронезийских языках – *мата* (встречается от самых северных австронезийских языков, таких как формозские языки бунун и амис, до языка маори). Другие слова сложнее реконструировать. Слово «два» также стабильно, поскольку оно представлено во всех языках австронезийской семьи, однако его формы (например, бунун *dusa*, амис *tusa*, маори *rua*) требуют определенных лингвистических знаний для идентификации. База данных базовой лексики австронезийских языков содержит списки слов (с кодировкой родства) для приблизительно 1000 австронезийских языков.

Классификация

Внутренняя структура австронезийских языков сложна. Это семейство состоит из множества схожих и тесно родственных языков с большим количеством диалектных континуумов, что затрудняет определение границ между ветвями. Первым крупным шагом к выделению подгрупп более высокого порядка стало признание Демпвольфом океанической подгруппы (которую Демпвольф называл меланезийской).

Малайско-полинезийский

Малайско-полинезийские языки характеризуются, в частности, определенными звуковыми изменениями, такими как слияние протоавстронезийских (PAN) *t/*C в протомалайско-полинезийские (PMP) *t, и PAN *n/*N в PMP *n, а также переход PAN *S в PMP *h.

По всей видимости, произошло два крупных распространения австронезийских языков, которые быстро охватили обширные территории, что привело к формированию множества локальных групп с незначительной крупномасштабной структурой. Первым было малайско-полинезийское распространение, охватившее Филиппины, Индонезию и Меланезию. Вторым – распространение океанических языков в Полинезию и Микронезию.

История

С точки зрения исторической лингвистики, местом происхождения (в лингвистической терминологии, Urheimat) австронезийских языков (протоавстронезийский язык) наиболее вероятно является главный остров Тайвань, также известный как Формоза; именно на этом острове наблюдаются наиболее глубокие различия в австронезийских языках на небольших географических расстояниях, среди семейств коренных формозских языков. По словам Роберта Бласта, формозские языки составляют девять из десяти основных ветвей австронезийской языковой семьи, что он отметил, написав: «Внутреннее разнообразие формозских языков больше, чем во всех остальных австронезийских языках вместе взятых, поэтому в австронезийской семье существует крупное генетическое разделение между формозскими языками и остальными». Действительно, генетическое разнообразие внутри формозских языков настолько велико, что они вполне могут состоять из нескольких основных ветвей всей австронезийской семьи. По крайней мере, начиная с 1949 года, лингвисты в целом признают, что хронологию распространения языков в пределах данной языковой семьи можно проследить от области наибольшего языкового разнообразия к области наименьшего. Например, английский язык в Северной Америке имеет большое количество носителей, но относительно низкое диалектное разнообразие, в то время как английский язык в Великобритании обладает гораздо большим разнообразием; такое низкое языковое разнообразие, согласно тезису Сапира, указывает на более позднее распространение английского языка в Северной Америке. Хотя некоторые ученые предполагают, что число основных ветвей среди формозских языков может быть несколько меньше оценки Бласта в девять (например, ), среди лингвистов существует мало разногласий с этим анализом и вытекающим из него представлением о происхождении и направлении миграции. См. для недавнего несогласного анализа.

Протоисторию австронезийских народов можно проследить еще дальше во времени. Чтобы получить представление о первоначальной родине популяций, предков австронезийских народов (в отличие от чисто лингвистических аргументов), можно использовать данные археологии и популяционной генетики. Исследования в области генетики дали противоречивые результаты. Некоторые исследователи находят свидетельства протоавстронезийской родины на азиатском материке (например, ), в то время как другие подтверждают лингвистические исследования, отвергая восточноазиатское происхождение в пользу Тайваня (например, ). Археологические данные (например, ) более последовательны и указывают на то, что предки австронезийцев распространились с Южного Китая на Тайвань примерно 8000 лет назад. Данные исторической лингвистики позволяют предположить, что именно с этого острова морские народы мигрировали, возможно, отдельными волнами, разделенными тысячелетиями, на всю территорию, охватываемую австронезийскими языками. Считается, что эта миграция началась около 6000 лет назад. Однако данные исторической лингвистики не могут преодолеть разрыв между этими двумя периодами. Взгляд на то, что лингвистические данные связывают австронезийские языки с китайско-тибетскими, как это было предложено, например, является мнением меньшинства. Как отмечает : «В обсуждениях подгруппировки [австронезийских языков] существует широкий консенсус в отношении того, что родиной австронезийцев был Тайвань». Эта территория родины могла также включать острова Пэнху (Пескадорес) между Тайванем и Китаем и, возможно, даже места на побережье материкового Китая, особенно если рассматривать ранних австронезийцев как население родственных диалектных сообществ, живущих в разбросанных прибрежных поселениях. Лингвистический анализ протоавстронезийского языка останавливается на западном побережье Тайваня; никаких родственных материковых языков не сохранилось. Единственным исключением являются чамские языки, происходящие от более поздней миграции на материк. Однако, согласно интерпретации Остапирата серьезно обсуждаемой австро-тайской гипотезы, языки кра-дай (также известные как тай-кадай) являются именно этими родственными материковыми языками.

Гипотетические отношения

Были предложены генеалогические связи между австронезийскими языками и различными языковыми семьями Восточной и Юго-Восточной Азии.

Австро-Тай

Предложение об австро-тайской гипотезе, связывающей австронезийские и кра-дай языки юго-восточной континентальной Азии, впервые было выдвинуто Полом К. Бенедиктом и поддерживается Верой Остапират, Роджером Бленчем и Лораном Сагартом на основе традиционного сравнительного метода. Гипотеза предполагает ряд регулярных соответствий между этими языковыми семьями и исходит из того, что первичный распад произошел таким образом, что носители кра-дай остались на своей исторической родине в Китае. Предполагается, что если эта связь верна, то отношения между семьями вряд ли будут отношениями между двумя родственными группами. Скорее, предполагается, что прото-носители кра-дай языков были австронезийцами, мигрировавшими на остров Хайнань и обратно на материк из северных Филиппин, а их особенности являются результатом радикальной реструктуризации после контакта с языками хмонг-миен и сино-тибетскими языками. Бенедикт выдвинул расширенную версию австро-тайской гипотезы, включив в нее и японские языки.

Австрийский

Связь с австроазиатскими языками в рамках гипотетической "австро-ти" филы основана преимущественно на типологических данных. Однако существуют также морфологические свидетельства связи между консервативными никобарскими языками и австронезийскими языками Филиппин. Роберт Бласт поддерживает гипотезу, связывающую неолитическое объединение австро-тайских языков в районе нижнего Янцзы с культурами австроазиатских земледельцев, выращивающих рис, предполагая, что центр одомашнивания риса в Восточной Азии и предполагаемая прародина австро-ти располагались в приграничной зоне Юньнань/Бирмы. Согласно этой точке зрения, в южной части Восточной Азии наблюдалось генетическое распространение с востока на запад, вызванное расширением популяций, занимающихся выращиванием риса: австроазиатской, край-дайской и австронезийской, в то время как несвязанные сино-тибетские языки занимали более северные территории.

Китайско-австронезийский

Французский лингвист и синолог Лоран Сагарт считает, что австронезийские языки родственно связаны с китайско-тибетскими языками, а также объединяет языки кра-дай в более тесную группу с малайско-полинезийскими языками. Сагарт утверждает о генетической связи между китайскими и австронезийскими языками, простирающейся с севера на юг, основываясь на звуковых соответствиях в базовом словарном запасе и морфологических параллелях. Лоран Сагарт (2017) заключает, что наличие двух видов проса в тайваньских австронезийских языках (а не только вида Setaria, как предполагалось ранее) указывает на то, что предки австронезийцев обитали в северо-восточном Китае, вблизи предполагаемой прародины китайско-тибетских языков. Генетические исследования Ко и др. (2014) представляются поддерживающими лингвистические предложения Сагарта, указывая на то, что исключительно австронезийская гаплогруппа митохондриальной ДНК E и преимущественно китайско-тибетская гаплогруппа M9a являются сестринскими, что свидетельствует о тесной связи между ранними материнскими генофондами австронезийцев и китайско-тибетцев, по крайней мере. Кроме того, результаты исследований Wei и др. (2017) также согласуются с предложениями Сагарта, поскольку их анализ показывает, что преимущественно австронезийская гаплогруппа Y-ДНК O3a2b* P164(xM134) принадлежит к недавно определенной гаплогруппе O3a2b2 N6, широко распространенной вдоль восточного побережья Азии, от Кореи до Вьетнама. Сагарт также группирует австронезийские языки рекурсивно, рассматривая кра-дай как родственную ветвь малайско-полинезийских языков. Его методология была признана несостоятельной его коллегами.

Японский

Несколько лингвистов предположили, что японский язык генетически связан с австронезийской семьей, см. Бенедикт (1990), Мацумото (1975), Миллер (1967). Другие лингвисты считают более вероятным, что японский язык не имеет генетического родства с австронезийскими языками, но испытал влияние австронезийского субстрата или адстрата. Сторонники этой гипотезы предполагают, что ареал австронезийской семьи в прошлом охватывал острова как к северу, так и к югу от нынешнего распространения. Мартин Роббеетс (2017) утверждает, что японский язык генетически относится к "трансуразийским" (= макроалтайским) языкам, однако подвергся лексическому влиянию со стороны "параавстронезийского" языка – предполагаемого родственного протоавстронезийскому. Лингвист Энн Кумар (2009) выдвинула предположение о возможной миграции в Японию некоторых австронезийцев, возможно, элитной группы с Явы, которые и создали японское иерархическое общество. Она также выявила 82 потенциальных соответствия между австронезийскими и японскими словами, однако её теория остаётся весьма дискуссионной. Лингвист Аша Перелцвайг подвергла критике теорию Кумар по ряду аспектов.

Восточная Азия

В 2001 году Стэнли Староста предложил новую языковую семью, названную Восточноазиатской, включающую все основные языковые семьи в широком регионе Восточной Азии, за исключением японских и корейских. Эта предлагаемая семья состоит из двух ветвей: австронезийской и сино-тибетско-янцзянской. Семья Кра-Дай рассматривается как ветвь австронезийской, а "янцзянская" – как новая сестринская ветвь сино-тибетской, состоящая из австроазиатских и хмонг-миенских языков. Это предложение было далее исследовано лингвистами, такими как Майкл Д. Лариш в 2006 году, который также включил японские и корейские языки в эту макросемью. С тех пор это предложение было принято лингвистами, такими как Джордж ван Дрием, однако без включения японских и корейских языков.

Оган

предложил, что австронезийский и онганский протоязыки произошли от общего австронезийско-онганского протоязыка. Эта точка зрения не находит поддержки у большинства лингвистов и остаётся весьма спорной. Роберт Бласт отвергает предложение Блевинса, считая его маловероятным и основанным исключительно на случайных совпадениях и методологически некорректных сравнениях.