Паника 1907 года в США

Введение

Трехнедельный финансовый кризис в Соединенных Штатах

Паника 1907 года, также известная как Банковская паника 1907 года или Кризис в Knickerbocker, был финансовым кризисом, который произошел в Соединенных Штатах в течение трехнедельного периода, начиная с середины октября, когда Нью-Йоркская фондовая биржа внезапно упала почти на 50% от своего пика предыдущего года. Паника разразилась во время экономического спада, и произошли многочисленные массовые изъятия средств из банков и трастовых компаний. Паника 1907 года в конечном итоге распространилась по всей стране, когда многие государственные и местные банки и предприятия обанкротились. Основными причинами массовых изъятий стали сокращение ликвидности рынка рядом банков Нью-Йорка и потеря доверия вкладчиков, усугубленные нерегулируемыми спекулятивными ставками в конторах "bucket shops". Паника была спровоцирована неудачной попыткой в октябре 1907 года захватить контроль над акциями United Copper Company. После провала этой попытки банки, предоставившие финансирование для этой схемы, столкнулись с массовыми изъятиями средств, которые затем распространились на связанные с ними банки и трасты, что через неделю привело к краху Knickerbocker Trust Company, третьего по величине траста Нью-Йорка. Крах Knickerbocker вызвал панику среди трастовых компаний города, поскольку региональные банки начали изымать резервы из нью-йоркских банков. Паника затем охватила всю страну, поскольку огромное количество людей изымали свои депозиты из региональных банков, что привело к восьмому по величине падению на фондовом рынке США за всю историю. Паника могла бы усугубиться, если бы не вмешательство финансиста Дж. П. Моргана, который пообещал предоставить значительные средства из собственных активов и убедил других нью-йоркских банкиров поступить так же, чтобы поддержать банковскую систему. Это выявило ограничения системы независимого казначейства США, которая управляла денежной массой страны, но не могла обеспечить достаточный приток ликвидности на рынок. К ноябрю финансочная зараза в значительной степени прекратилась, но была заменена новым кризисом, вызванным крупными заимствованиями крупной брокерской фирмы, использовавшей акции Tennessee Coal, Iron and Railroad Company (TC&I) в качестве залога. Падение цены акций TC&I было предотвращено экстренным поглощением компанией U.S. Steel Corporation, принадлежащей Моргану, что было одобрено президентом Теодором Рузвельтом, известным своей борьбой с трестами. В следующем году сенатор Нельсон Олдрич, влиятельный республиканец, создал и возглавил комиссию для расследования кризиса и разработки будущих решений, что в конечном итоге привело к созданию Федеральной резервной системы.

The Panic of 1907, also known as the 1907 Bankers' Panic or Knickerbocker Crisis, was a financial crisis that took place in the United States over a three week period starting in mid October, when the New York Stock Exchange suddenly fell almost 50% from its peak the previous year. The panic occurred during a time of economic recession, and there were numerous runs affecting banks and trust companies. The 1907 panic eventually spread throughout the nation when many state and local banks and businesses entered bankruptcy. The primary causes of the run included a retraction of market liquidity by a number of New York City banks and a loss of confidence among depositors, exacerbated by unregulated side bets at bucket shops. The panic was triggered by the failed attempt in October 1907 to corner the market on stock of the United Copper Company. When the bid failed, banks that had lent money to the cornering scheme suffered runs that later spread to affiliated banks and trusts, leading a week later to the downfall of the Knickerbocker Trust Company, New York City's third largest trust. The collapse of the Knickerbocker spread fear throughout the city's trusts as regional banks withdrew reserves from New York City banks. The panic then extended across the nation as vast numbers of people withdrew deposits from their regional banks, causing the 8th largest decline in U. S. stock market history. The panic might have deepened if not for the intervention of financier J. P. Morgan, who pledged large sums of his own money and convinced other New York bankers to do the same to shore up the banking system. That highlighted the limitations of the US Independent Treasury system, which managed the nation's money supply but was unable to inject sufficient liquidity back into the market. By November, the financial contagion had largely ended, only to be replaced by a further crisis due to the heavy borrowing of a large brokerage firm using the stock of Tennessee Coal, Iron and Railroad Company (TC&I) as collateral. Collapse of TC&I's stock price was averted by an emergency takeover by Morgan's U. S. Steel Corporation, a move approved by the trust busting President Theodore Roosevelt. The following year, Senator Nelson W. Aldrich, a leading Republican, established and chaired a commission to investigate the crisis and propose future solutions, which led to the creation of the Federal Reserve System.

Экономические условия

Когда президент США Эндрю Джексон позволил истечь срок действия устава Второго банка Соединенных Штатов в 1836 году, у США не было центрального банка, и денежная масса в Нью-Йорке колебалась в соответствии с ежегодным сельскохозяйственным циклом страны. Каждую осень деньги покидали город с закупкой урожая, а для привлечения средств обратно повышались процентные ставки. Затем иностранные инвесторы направляли свои средства в Нью-Йорк, чтобы воспользоваться более высокими ставками. С январского максимума 1906 года в 103 пункта индекс Dow Jones Industrial Average начал умеренную коррекцию, которая продолжалась в течение всего года. Апрельское землетрясение 1906 года, опустошившее Сан-Франциско, способствовало нестабильности рынка, вызвав еще больший приток средств из Нью-Йорка в Сан-Франциско для помощи в восстановлении. Дальнейшее давление на денежную массу возникло в конце 1906 года, когда Банк Англии повысил процентные ставки, отчасти в ответ на крупные выплаты британскими страховыми компаниями американским страхователям, в результате чего в Лондоне осталось больше средств, чем ожидалось. С январского пика цены на акции упали на 18% к июлю 1906 года. К концу сентября акции восстановили примерно половину потерь. Закон Хепберна, предоставивший Межгосударственной торговой комиссии (ICC) право устанавливать максимальные железнодорожные тарифы, вступил в силу в июле 1906 года. Это привело к снижению стоимости железнодорожных ценных бумаг. В период с сентября 1906 года по март 1907 года фондовый рынок снизился, потеряв 7,7% своей капитализации. С 9 по 26 марта акции упали еще на 9,8%. (Этот мартовский обвал иногда называют «паникой богачей»). Экономика оставалась нестабильной в течение всего лета. Ряд шоков потрясли систему: акции Union Pacific – одних из наиболее часто используемых в качестве залога – упали на 50 пунктов; в июне не состоялась эмиссия облигаций Нью-Йорка; в июле рухнул рынок меди; в августе Standard Oil Company была оштрафована на 29 миллионов долларов за нарушение антимонопольного законодательства. 27 июля газета The Commercial & Financial Chronicle отметила, что «рынок остается неустойчивым, и как только появляются признаки новой жизни, какое-то предположение о новом оттоке золота в Париж вызывает дрожь во всем списке, и прибыль и надежда исчезают». В 1907 году за пределами США произошло несколько банковских кризисов: в Египте в апреле и мае; в Японии в мае и июне; в Гамбурге и Чили в начале октября. Брат Августа, Отто, разработал схему по захвату контроля над United Copper, полагая, что семья Хайнце уже контролирует большинство компании. Он также считал, что значительное количество акций Heinze было заимствовано и продано в шорт спекулянтами, которые делали ставку на падение цены акций и могли бы выкупить заимствованные акции дешево, получив разницу в качестве прибыли. Отто предложил шорт-сквиз, в котором Хайнце агрессивно выкупали бы все оставшиеся акции, а затем заставили бы шорт-продавцов выкупить свои заимствованные акции. Агрессивная покупка привела бы к росту цены акций, и, не имея возможности найти акции где-либо еще, шорт-продавцы не имели бы другого выбора, кроме как обратиться к Хайнце, которые могли бы назвать свою цену. Для финансирования схемы Отто, Август и Чарльз Морс встретились с Чарльзом Т. Барни, президентом третьего по величине траста города, Knickerbocker Trust Company. Барни ранее финансировал схемы Морса. Однако Морс предупредил Отто, что для попытки сквиза Отто требуется гораздо больше денег, чем было у Барни, и Барни отказался предоставлять финансирование. Отто решил попытаться захватить контроль над компанией в любом случае. В понедельник, 14 октября, он начал агрессивно выкупать акции United Copper, которые за один день выросли с 39 до 52 долларов за акцию. Во вторник (15 октября) он потребовал от шорт-продавцов вернуть заемные акции. Цена акций выросла почти до 60 долларов, но шорт-продавцы смогли найти достаточное количество акций United Copper из источников, отличных от Heinze. Отто неправильно оценил рынок, и цена акций United Copper начала падать. Акции закрылись по цене 30 долларов во вторник и упали до 10 долларов к среде (16 октября). Отто Хайнце был разорен. Акциями United Copper торговали за пределами зала Нью-Йоркской фондовой биржи, буквально на открытом рынке «на бордюре» (этот бордюрный рынок позже стал Американской фондовой биржей). После краха The Wall Street Journal сообщила: «Никогда не было таких бурных сцен на бордюре, как говорят старейшие ветераны внешнего рынка».

When United States President Andrew Jackson allowed the charter of the Second Bank of the United States to expire in 1836, the U. S. was without any sort of central bank, and the money supply in New York City fluctuated with the country's annual agricultural cycle. Each autumn money flowed out of the city as harvests were purchased and—in an effort to attract money back—interest rates were raised. Foreign investors then sent their money to New York to take advantage of the higher rates. From the January 1906 Dow Jones Industrial Average high of 103, the market began a modest correction that would continue throughout the year. The April 1906 earthquake that devastated San Francisco contributed to the market instability, prompting an even greater flood of money from New York to San Francisco to aid reconstruction. A further stress on the money supply occurred in late 1906, when the Bank of England raised its interest rates, partly in response to UK insurance companies paying out so much to US policyholders, and more funds remained in London than expected. From their peak in January, stock prices declined 18% by July 1906. By late September, stocks had recovered about half of their losses. The Hepburn Act, which gave the Interstate Commerce Commission (ICC) the power to set maximum railroad rates, became law in July 1906. This depreciated the value of railroad securities. Between September 1906 and March 1907, the stock market slid, losing 7.7% of its capitalization. Between March 9 and 26, stocks fell a further 9.8%. (This March collapse is sometimes referred to as a "rich man's panic".) The economy remained volatile through the summer. A number of shocks hit the system: the stock of Union Pacific—among the most common stocks used as collateral—fell 50 points; that June an offering of New York City bonds failed; in July the copper market collapsed; in August the Standard Oil Company was fined $29 million for antitrust violations. On July 27, The Commercial & Financial Chronicle noted that "the market keeps unstable no sooner are these signs of new life in evidence than something like a suggestion of a new outflow of gold to Paris sends a tremble all through the list, and the gain in values and hope is gone". Several bank runs occurred outside the US in 1907: in Egypt in April and May; in Japan in May and June; in Hamburg and Chile in early October. Augustus' brother, Otto, devised the scheme to corner United Copper, believing that the Heinze family already controlled a majority of the company. He also believed that a significant number of the Heinze's shares had been borrowed, and sold short, by speculators betting that the stock price would drop, and that they could thus repurchase the borrowed shares cheaply, pocketing the difference. Otto proposed a short squeeze, in which the Heinzes would aggressively purchase as many remaining shares as possible, and then force the short sellers to pay for their borrowed shares. The aggressive purchasing would drive up the share price, and, being unable to find shares elsewhere, the short sellers would have no option but to turn to the Heinzes, who could then name their price. To finance the scheme, Otto, Augustus and Charles Morse met with Charles T. Barney, president of the city's third largest trust, the Knickerbocker Trust Company. Barney had provided financing for previous Morse schemes. Morse, however, cautioned Otto that in order to attempt the squeeze, Otto needed much more money than Barney had, and Barney declined to provide funding. Otto decided to attempt the corner anyway. On Monday, October 14, he began aggressively purchasing shares of United Copper, which rose in one day from $39 to $52 per share. On Tuesday (Oct. 15), he issued the call for short sellers to return the borrowed stock. The share price rose to nearly $60, but the short sellers were able to find plenty of United Copper shares from sources other than the Heinzes. Otto had misread the market, and the share price of United Copper began to collapse. The stock closed at $30 on Tuesday and fell to $10 by Wednesday (Oct. 16). Otto Heinze was ruined. The stock of United Copper was traded outside the hall of the New York Stock Exchange, literally an outdoor market "on the curb" (this curb market would later become the American Stock Exchange). After the crash, The Wall Street Journal reported, "Never has there been such wild scenes on the Curb, so say the oldest veterans of the outside market".

Заражение

Провал спекулятивной сделки оставил Отто не в состоянии выполнить свои обязательства и привел к банкротству его брокерского дома, Гросс & Клеберг. В четверг, 17 октября, Нью-Йоркская фондовая биржа приостановила торговые привилегии Отто. В результате краха United Copper Государственный сберегательный банк города Батт, штат Монтана (принадлежавший Ф. Августу Хайнце) объявил о своей несостоятельности. Банк Монтаны держал акции United Copper в качестве залога по некоторым кредитам и являлся банком-корреспондентом для Mercantile National Bank в Нью-Йорке, президентом которого в то время был Ф. Август Хайнце. Связь Ф. Августа Хайнце со спекулятивной сделкой и несостоятельным Государственным сберегательным банком оказалась невыносимой для совета директоров Mercantile. Хотя они вынудили его подать в отставку до обеда, к тому времени было уже слишком поздно. С распространением известий о крахе вкладчики массово устремились снимать деньги из Национального коммерческого банка. У Mercantile было достаточно капитала, чтобы выдержать несколько дней оттока средств, но вкладчики начали изымать наличные из банков, связанных с партнером Хайнце, Чарльзом В. Морсом. Начались массовые изъятия средств из Национального банка Северной Америки Морса и из New Amsterdam National Bank. Опасаясь влияния, которое подорванная репутация Августа Хайнце и Морса могла оказать на банковскую систему, Нью-Йоркский клиринговый дом (консорциум городских банков) вынудил Морса и Хайнце отказаться от всех банковских интересов. К выходным после провала спекулятивной сделки системной паники еще не было. Средства изымались из банков, связанных с Хайнце, и сразу же размещались в других банках города. Через неделю многие региональные фондовые биржи по всей стране закрылись или ограничили торговлю. Например, 23 октября 1907 года биржа города Питтсбурга была закрыта на три месяца.

Паника в трестах

В начале 1900-х годов трастовые компании переживали бум; за десятилетие до 1907 года их активы выросли на 244%. За тот же период активы национальных банков выросли на 97%, а активы государственных банков в Нью-Йорке – на 82%. Лидеры этих успешных трастов в основном были видными членами финансовых и светских кругов Нью-Йорка. Одним из самых уважаемых был Чарльз Т. Барни, чей покойный тесть, Уильям Коллинз Уитни, был известным финансистом. Трастовая компания Барни «Никербокер» была третьей по величине в Нью-Йорке. В связи с прошлыми связями с Чарльзом В. Морсом и Ф. Августом Хайнцем, в понедельник, 21 октября, совет директоров «Никербокер» попросил Барни подать в отставку (вкладчики, возможно, впервые начали снимать свои вклады из «Никербокер» 18 октября, что и вызвало опасения). Два фургона с банкнотами были быстро разгружены, но даже это не смогло успокоить паникующих вкладчиков. Директора и другие должностные лица траста пробивались сквозь толпу, заверяя, что всем будет выплачено. Менее чем за три часа из «Никербокер» было снято 8 миллионов долларов. Вскоре после полудня траст был вынужден приостановить свою деятельность. Паника быстро распространилась на два других крупных траста: Trust Company of America и Lincoln Trust Company. К четвергу, 24 октября, улица была усеяна чередой банкротств: Банк Двенадцатого округа, Сберегательный банк «Импери Сити», Банк Гамильтона в Нью-Йорке, Первый национальный банк Бруклина, Международная трастовая компания Нью-Йорка, Трастовая компания Вильямсбурга в Бруклине, Банк Бруклина, Трастовая компания Дженкинса в Бруклине и Трастовая компания Провиденса.

Дж. П. Морган

Когда хаос начал поколебать уверенность нью-йоркских банков, самого известного банкира города не было в городе. Дж. П. Морган, бессменный президент J. P. Morgan & Co., посещал церковную конвенцию в Ричмонде, штат Вирджиния. Морган был не только самым богатым и влиятельным банкиром города, но и имел опыт преодоления подобных финансовых кризисов — он помог спасти казначейство США во время паники 1893 года. По мере поступления новостей о кризисе, Морган вернулся на Уолл-стрит с конвенции поздней ночью в субботу, 19 октября. На следующее утро библиотека в особняке Моргана на пересечении Мэдисон-авеню и 36-й улицы превратилась в проходной для президентов нью-йоркских банков и трастовых компаний, прибывших, чтобы поделиться информацией о надвигающемся кризисе (и попросить о помощи). Морган и его соратники изучили отчетность Knickerbocker Trust и пришли к выводу о его неплатежеспособности, поэтому не стали вмешиваться, чтобы остановить массовое изъятие вкладов. Однако его крах спровоцировал массовое изъятие вкладов даже из вполне здоровых трастов, что побудило Моргана возглавить спасательную операцию. Во вторник днем, 22 октября, президент Trust Company of America обратился к Моргану за помощью. Вечером того же дня Морган встретился с Джорджем Ф. Бейкером, президентом First National Bank, Джеймсом Стиллманом из National City Bank of New York (предшественника Citibank) и министром финансов США Джорджем Б. Кортелиу. Кортелиу заявил о готовности разместить государственные средства в банках для поддержки их депозитной базы. После ночной проверки Trust Company of America, подтвердившей ее финансовую устойчивость, в среду днем Морган заявил: «Здесь нужно остановить панику». Когда началось массовое изъятие вкладов из Trust Company of America, Морган вместе со Стиллманом и Бейкером организовал ликвидацию активов компании, чтобы банк мог расплатиться с вкладчиками. Банку удалось продержаться до закрытия, но Морган понимал, что для поддержания его платежеспособности на следующий день потребуются дополнительные средства. В ту же ночь он собрал президентов других трастовых компаний и вел с ними переговоры до полуночи, пока они не согласились предоставить кредиты на сумму 8,25 миллиона долларов, чтобы Trust Company of America могла оставаться открытой на следующий день. В четверг утром Кортелиу разместил около 25 миллионов долларов в ряде нью-йоркских банков. Джон Д. Рокфеллер, самый богатый человек в Соединенных Штатах, дополнительно вложил 10 миллионов долларов в National City Bank Стиллмана.

When the chaos began to shake the confidence of New York's banks, the city's most famous banker was out of town. J. P. Morgan, the eponymous president of J. P. Morgan & Co., was attending a church convention in Richmond, Virginia. Morgan was not only the city's wealthiest and most well connected banker, but he had experience with other similar financial crises—he had helped rescue the U. S. Treasury during the Panic of 1893. As news of the crisis gathered, Morgan returned to Wall Street from his convention late on the night of Saturday, October 19. The following morning, the library of Morgan's brownstone at Madison Avenue and 36th St. had become a revolving door of New York City bank and trust company presidents arriving to share information about (and seek help surviving) the impending crisis. Morgan and his associates examined the books of the Knickerbocker Trust and decided it was insolvent, so they did not intervene to stop the run. Its failure, however, triggered runs on even healthy trusts, prompting Morgan to take charge of the rescue operation. On the afternoon of Tuesday, October 22, the president of the Trust Company of America asked Morgan for assistance. That evening Morgan conferred with George F. Baker, the president of First National Bank, James Stillman of the National City Bank of New York (the ancestor of Citibank), and the United States Secretary of the Treasury, George B. Cortelyou. Cortelyou said that he was ready to deposit government money in the banks to help shore up their deposits. After an overnight audit of the Trust Company of America showed the institution to be sound, on Wednesday afternoon Morgan declared, "This is the place to stop the trouble, then." As a run began on the Trust Company of America, Morgan worked with Stillman and Baker to liquidate the company's assets to allow the bank to pay depositors. The bank survived to the close of business, but Morgan knew that additional money would be needed to keep it solvent through the following day. That night he assembled the presidents of the other trust companies and held them in a meeting until midnight, when they agreed to provide loans of $8.25 million to allow the Trust Company of America to stay open the next day. On Thursday morning Cortelyou deposited around $25 million into a number of New York banks. John D. Rockefeller, the wealthiest man in the United States, deposited a further $10 million in Stillman's National City Bank.

Фондовая биржа близится к краху

Несмотря на приток наличных средств, банки Нью-Йорка неохотно предоставляли краткосрочные кредиты, которые они обычно выдавали для обеспечения ежедневных биржевых операций. Цены на бирже начали стремительно падать из-за нехватки средств для финансирования покупок. В четверг, 24 октября, в 13:30 президент Нью-Йоркской фондовой биржи Рэнсом Томас поспешил в офис Моргана, чтобы сообщить ему о необходимости закрыть биржу досрочно. Морган категорически заявил, что досрочное закрытие биржи будет катастрофическим. Морган созвал президентов городских банков в своем офисе. Они начали прибывать в 14:00; Морган предупредил их, что если в течение 10 минут не будет собрано 25 миллионов долларов, то обанкротятся до 50 брокерских контор. К 14:16 14 президентов банков выделили 23,6 миллиона долларов для поддержания фондовой биржи. Деньги поступили на рынок в 14:30, вовремя для завершения торгового дня, и к закрытию рынка в 15:00 было выдано 19 миллионов долларов. Катастрофа была предотвращена. Морган обычно избегал общения с прессой, но, покидая офис в тот вечер, он сделал заявление для журналистов: "Если люди будут хранить свои деньги в банках, все будет хорошо". Однако в пятницу на бирже возобновилась еще большая паника. Морган вновь обратился к президентам банков, но на этот раз смог убедить их выделить лишь 9,7 миллиона долларов. Чтобы этих денег хватило для поддержания работы биржи, Морган решил запретить их использование для маржинальных сделок. Объем торгов в пятницу составил две трети от объема торгов в четверг. Рынки вновь с трудом дождались закрытия.

Кризис доверия

Морган, Стиллман, Бейкер и другие городские банкиры не могли бесконечно объединять средства. Даже казначейство США испытывало недостаток в деньгах. Необходимо было восстановить общественное доверие, и в пятницу вечером банкиры сформировали два комитета — один, чтобы убедить духовенство успокоить прихожан в воскресенье, а второй — чтобы объяснить прессе различные аспекты финансового пакета помощи. Самый известный европейский банкир, лорд Ротшильд, выразил свое «восхищение и уважение» к Моргану. В попытке укрепить доверие, министр финансов Кортелиу согласился, что его возвращение в Вашингтон станет сигналом для Уолл-стрит о том, что худшее позади. Чтобы обеспечить свободный поток средств в понедельник, Нью-Йоркская клиринговая палата выпустила кредитные сертификаты на 100 миллионов долларов для взаиморасчетов между банками, что позволило им сохранить денежные резервы для вкладчиков. Убежденные как духовенством, так и прессой, и с банковскими балансами, полными наличных, в Нью-Йорк вернулось чувство порядка в тот понедельник. Неизвестно Уолл-стрит, в фоновом режиме предотвращался новый кризис. В воскресенье помощник Моргана, Джордж Перкинс, был проинформирован о том, что городу Нью-Йорк потребуется не менее 20 миллионов долларов к 1 ноября, иначе он объявит банкротство. Город попытался привлечь средства посредством стандартного выпуска облигаций, но не смог собрать достаточно финансирования. В понедельник и во вторник мэр Нью-Йорка Джордж Макклеллан обратился к Моргану за помощью. Чтобы избежать катастрофического сигнала, который могло бы вызвать банкротство Нью-Йорка, Морган заключил контракт на покупку городских облигаций на сумму 30 миллионов долларов. Чтобы предотвратить крах компании «Мур и Шлей», Морган созвал экстренную конференцию в своей библиотеке в субботу утром. Было предложено, чтобы U.S. Steel Corporation, компания, созданию которой Морган способствовал путем слияния сталелитейных компаний Эндрю Карнеги и Элберта Гэри, приобрела TC&I. Это фактически спасло бы компанию «Мур и Шлей» и предотвратило кризис. Руководители и совет директоров U.S. Steel изучили ситуацию и предложили либо одолжить компании «Мур и Шлей» 5 миллионов долларов, либо купить TC&I по 90 долларов за акцию. К 19:00 соглашение не было достигнуто, и заседание было отложено. К тому времени Морган оказался вовлечен в другую ситуацию. Существовали серьезные опасения, что Trust Company of America и Lincoln Trust могут не открыться в понедельник из-за продолжающегося оттока вкладов. В субботу вечером в библиотеке собралось 40–50 банкиров для обсуждения кризиса: президенты клиринговых банков — в восточной комнате, руководители трастовых компаний — в западной. Морган и те, кто занимался ситуацией с «Мур и Шлей», переместились в кабинет библиотекаря. Там Морган сказал своим советникам, что согласится помочь поддержать «Мур и Шлей» только в том случае, если трастовые компании будут совместно спасать своих самых слабых коллег. Обсуждение между банкирами продолжалось до поздней ночи в субботу, но без существенного прогресса. Около полуночи Дж. П. Морган сообщил лидеру президентов трастовых компаний, что для поддержания «Мур и Шлей» на плаву потребуется 25 миллионов долларов, и он не предоставит эти средства, если проблемы с трастовыми компаниями также не будут решены. Руководители трастовых компаний поняли, что не получат дальнейшей помощи от Моргана; им придется самостоятельно финансировать помощь двум испытывающим трудности трастовым компаниям. В 3 часа ночи собралось около 120 представителей банков и трастовых компаний, чтобы заслушать полный отчет о состоянии обанкротившихся трастовых компаний. Trust Company of America едва была платежеспособна, а Lincoln Trust Company, вероятно, не хватало миллиона долларов для покрытия счетов вкладчиков. В ходе обсуждения банкиры поняли, что Морган запер их в библиотеке и забрал ключ, чтобы заставить их прийти к решению — тактика, которую он использовал и раньше. Затем Морган вступил в переговоры и посоветовал трастовым компаниям предоставить кредит в размере 25 миллионов долларов для спасения более слабых учреждений. Президенты трастовых компаний все еще не решались действовать, но Морган предупредил их, что в противном случае произойдет полный крах банковской системы. Благодаря своему значительному влиянию, около 4:45 утра он убедил неофициального лидера трастовых компаний подписать соглашение, за которым последовали остальные банкиры. В воскресенье днем и вечером Морган, Перкинс, Бейкер и Стилман, вместе с Гэри и Генри Клеем Фриком из U.S. Steel, работали в библиотеке над завершением сделки по покупке TC&I компанией U.S. Steel и к воскресенью вечером разработали план приобретения. Но оставалось одно препятствие: президент Теодор Рузвельт, ярый борец с монополиями, который сделал разрушение монополий приоритетом своей политики. Фрик и Гэри отправились на поезде в Белый дом, чтобы умолять Рузвельта приостановить применение Закона Шермана о защите конкуренции и разрешить компании, которая уже контролировала 60% сталелитейного рынка, совершить крупное приобретение до открытия рынка. Секретарь Рузвельта отказался принять их, но Фрику и Гэри удалось убедить Джеймса Рудольфа Гарфилда, министра внутренних дел, обойти секретаря и организовать встречу с президентом. Менее чем за час до открытия фондовой биржи Рузвельт и госсекретарь Элиу Рут начали изучать предлагаемое поглощение и осознали крах, который, вероятно, произойдет, если слияние не будет одобрено. Рузвельт уступил; позже он вспоминал об этой встрече: «Мне нужно было принять решение в тот момент, когда открывалась фондовая биржа, поскольку ситуация в Нью-Йорке была такова, что каждый час мог быть решающим. Я не думаю, что кто-либо мог бы справедливо критиковать меня за то, что я не возражал бы против этой покупки при таких обстоятельствах». Последний кризис паники был предотвращен.

Morgan, Stillman, Baker and the other city bankers were unable to pool money indefinitely. Even the U. S. Treasury was low on funds. Public confidence needed to be restored, and on Friday evening the bankers formed two committees—one to persuade the clergy to calm their congregations on Sunday, and a second to explain to the press the various aspects of the financial rescue package. Europe's most famous banker, Lord Rothschild, sent word of his "admiration and respect" for Morgan. In an attempt to gather confidence, the Treasury Secretary Cortelyou agreed that if he returned to Washington it would send a signal to Wall Street that the worst had passed. To ensure a free flow of funds on Monday, the New York Clearing House issued $100 million in loan certificates to be traded between banks to settle balances, allowing them to retain cash reserves for depositors. Reassured both by the clergy and the newspapers, and with bank balance sheets flush with cash, a sense of order returned to New York that Monday. Unbeknownst to Wall Street, a new crisis was being averted in the background. On Sunday, Morgan's associate, George Perkins, was informed that the City of New York required at least $20 million by November 1 or it would go bankrupt. The city tried to raise money through a standard bond issue, but failed to gather enough financing. On Monday and again on Tuesday, New York Mayor George McClellan approached Morgan for assistance. In an effort to avoid the disastrous signal that a New York City bankruptcy would send, Morgan contracted to purchase $30 million worth of city bonds. To avert the collapse of Moore & Schley, Morgan called an emergency conference at his library Saturday morning. A proposal was made that the U. S. Steel Corporation, a company Morgan had helped form through the merger of the steel companies of Andrew Carnegie and Elbert Gary, would acquire TC&I. This would effectively save Moore & Schley and avert the crisis. The executives and board of U. S. Steel studied the situation and offered to either loan Moore & Schley $5 million, or buy TC&I for $90 a share. By 7 p. m. an agreement had not been reached and the meeting adjourned. By then, Morgan was drawn into another situation. There was deep concern that the Trust Company of America and the Lincoln Trust might fail to open on Monday due to continuing runs by depositors. On Saturday evening 40–50 bankers gathered at the library to discuss the crisis, with the clearing house bank presidents in the East room and the trust company executives in the West room. Morgan and those dealing with the Moore & Schley situation moved to the librarian's office. There Morgan told his counselors that he would agree to help shore up Moore & Schley only if the trust companies would work together to bail out their weakest brethren. The discussion among the bankers continued late into Saturday night but without much progress. Around midnight, J. P. Morgan informed a leader of the trust company presidents that keeping Moore & Schley afloat would require $25 million, and he would not commit those funds unless the problems with the trust companies could also be resolved. The trust company executives understood they would not receive further help from Morgan; they would have to finance any bailout of the two struggling trust companies. At 3 a. m. about 120 bank and trust company officials assembled to hear a full report on the status of the failing trust companies. While the Trust Company of America was barely solvent, the Lincoln Trust Company was probably $1 million short of what it needed to cover depositor accounts. As discussion ensued, the bankers realized that Morgan had locked them in the library and pocketed the key to force a solution, the sort of strong arm tactic he had been known to use in the past. Morgan then entered the talks and advised the trust companies that they must provide a loan of $25 million to save the weaker institutions. The trust presidents were still reluctant to act, but Morgan informed them that if they did not it would lead to a complete collapse of the banking system. Through his considerable influence, at about 4:45 a. m. he persuaded the unofficial leader of the trust companies to sign the agreement, and the remainder of the bankers followed. On Sunday afternoon and into the evening, Morgan, Perkins, Baker and Stillman, along with U. S. Steel's Gary and Henry Clay Frick, worked at the library to finalize the deal for U. S. Steel to buy TC&I and by Sunday night had a plan for acquisition. But one obstacle remained: the anti trust crusading President Theodore Roosevelt, who had made breaking up monopolies a focus of his presidency. Frick and Gary traveled overnight by train to the White House to implore Roosevelt to set aside the application of the Sherman Antitrust Act and allow—before the market opened—a company that already held a 60% share of the steel market to make a large acquisition. Roosevelt's secretary refused to see them, but Frick and Gary convinced James Rudolph Garfield, the Secretary of the Interior, to bypass the secretary and arrange a meeting with the president. With less than an hour before the Stock Exchange opened, Roosevelt and Secretary of State Elihu Root began to review the proposed takeover and appreciate the crash likely to ensue if the merger was not approved. Roosevelt relented; he later recalled of the meeting, "It was necessary for me to decide on the instant before the Stock Exchange opened, for the situation in New York was such that any hour might be vital. I do not believe that anyone could justly criticize me for saying that I would not feel like objecting to the purchase under those circumstances". The final crisis of the panic had been averted.

Последствия

Паника 1907 года произошла в период продолжительной экономической рецессии, зафиксированной Национальным бюро экономических исследований в период с мая 1907 года по июнь 1908 года. Взаимосвязанная рецессия, банковская паника и падение фондового рынка привели к серьезным экономическим потрясениям. Промышленное производство сократилось сильнее, чем после любого предыдущего оттока средств из банков, а 1907 год ознаменовался вторым по величине количеством банкротств за всю историю на тот момент. Производство упало на 11%, импорт – на 26%, при этом уровень безработицы вырос с менее чем 3% до 8%. Иммиграция снизилась до 750 000 человек в 1909 году, по сравнению с 1,2 миллиона двумя годами ранее. После окончания Гражданской войны в Соединенных Штатах неоднократно возникали паники различной степени тяжести. Экономисты Чарльз Каломирис и Гэри Гортон считают наиболее серьезными паники, приведшие к массовым приостановкам банковской деятельности: паники 1873, 1893 и 1907 годов, а также приостановка в 1914 году. Массовые приостановки были предотвращены благодаря скоординированным действиям во время паники 1884 и 1890 годов. Банковский кризис 1896 года, когда возникла потребность в координации, также иногда классифицируется как паника. В мае 1908 года Конгресс принял закон Олдрича — Вриленда, который учредил Национальную комиссию по денежно-кредитной политике для расследования причин паники и разработки законодательства по регулированию банковской деятельности.