Королевский зал: История лондонской концертной площадки

Введение

Концертная площадка в Лондоне. Бывший концертный зал в Лэнгем-Плейс, Лондон (1893–1941).

Королевский зал был концертным залом в Лэнгем-Плейс, Лондон, открытым в 1893 году. Он был спроектирован архитектором Томасом Найтли и вмещал около 2500 зрителей. Зал стал главным концертным центром Лондона. С 1895 по 1941 год в нем проходили променадные концерты ("The Proms"), основанные Робертом Ньюманом совместно с Генри Вудом. Зал отличался скромным убранством и тесными местами, но обладал превосходной акустикой. Он стал известен как «музыкальный центр [Британской] империи», и там выступали многие выдающиеся музыканты и композиторы конца XIX и начала XX веков, включая Клода Дебюсси, Эдварда Элгара, Мориса Равеля и Рихарда Штрауса. В 1930-х годах зал стал основной лондонской базой двух новых оркестров: Симфонического оркестра Би-би-си и Лондонского филармонического оркестра. Эти два коллектива подняли уровень оркестрового исполнения в Лондоне на новую высоту, а основанный в 1893 году оркестр зала был затмён и расформирован в 1930 году. Новые оркестры привлекли новое поколение музыкантов из Европы и США, включая Сергея Кусевицкого, Виллема Менгельберга, Артуро Тосканини, Бруно Вальтера и Феликса Вайнгартнера. В 1941 году, во время Второй мировой войны, здание было разрушено зажигательными бомбами во время лондонского блица. Несмотря на активное лоббирование в пользу восстановления зала, правительство приняло решение не строить его заново. Основные музыкальные функции Королевского зала перешли к Королевскому Альберт-холлу для проведения The Proms, а новый Королевский фестивальный зал стал местом проведения общего концертного сезона.

Предыстория

Место, на котором был построен зал, ограничивалось нынешними площадями Лэнгем-Плейс, Ридинг-Хаус-стрит и Грэйт-Портленд-стрит. В 1820 году земля была приобретена Короной во время строительства улицы Регента Джоном Нэшем. С того времени и до постройки зала участок земли был сначала сдан в субаренду мастеру по изготовлению экипажей и конюху, а в 1851 году на его месте располагался базар. В 1887 году арендатор, Фрэнсис Равенскрофт, заключил с Короной соглашение о строительстве, предусматривающее расчистку участка и возведение нового концертного зала. Предполагалось назвать новое здание либо «Концертный зал Виктории», либо «Концертный зал Королевы». Окончательно выбранное название, «Зал Королевы», было определено незадолго до открытия зала. Историк Роберт Элкин предполагает, что от альтернативного названия «Концертный зал Виктории» отказались из-за возможной путаницы с «Королевским музыкальным залом Виктории» – официальным названием театра «Олд Вик». Современные газеты отмечали необычную высоту здания, с главным ярусом на уровне улицы, а партер и арена – внизу. Изначальный декор включал серые и терракотовые стены, венецианско-красные сиденья, большие красные абажуры, подвешенные прямо над головами оркестра, зеркала, окружавшие арену, и портреты ведущих композиторов по обе стороны от сцены. Цвет краски должен был соответствовать цвету «внутренней стороны лондонской мыши», и, по слухам, Найтли держал в покрасочной мастерской цепочку мертвых мышей, чтобы добиться нужного оттенка. В центре арены находился фонтан с галькой, золотыми рыбками и кувшинками. По словам дирижера сэра Томаса Бичема, «каждые три-четыре минуты в фонтан падала какая-нибудь очаровательная молодая девушка, которую приходилось спасать галантной особе. Это должно было происходить тридцать пять раз за ночь. Иностранцы приезжали со всей Европы, чтобы на это посмотреть». На верхнем этаже здания, примыкая к консерватории, располагался Малый зал Королевы, вмещавший 500 зрителей, для рециталов, камерных концертов и других небольших представлений. В июле 1894 года Бернард Шоу описал его как «сигарообразный, с окнами в потолке, напоминающий судовой салон – теперь самый комфортабельный из наших небольших концертных залов». В то время и впоследствии зал славился своей превосходной акустикой, не имевшей себе равных ни в одном другом большом зале Лондона. Вскоре после открытия Шоу похвалил его как «удачный акустически». Найтли последовал примеру более ранних зданий, известных своей хорошей акустикой: стены аудитории были обшиты деревом, закрепленным на толстых брусках с зазором от стен, а поверх дерева натягивали грубое полотно, которое затем запечатывали и декорировали. Он рассчитал, что гладкая поверхность и деревянная обшивка будут «как корпус скрипки – резонировать». Остаток его карьеры был связан с Залом Королевы, и имена зала и его управляющего стали синонимами.

The site on which the hall was built was bounded by the present day Langham Place, Riding House Street and Great Portland Street. In 1820 the land was bought by the Crown during the development of John Nash's Regent Street. Between then and the building of the hall, the site was first sublet to a coachmaker and stablekeeper, and in 1851 a bazaar occupied the site. In 1887, the leaseholder, Francis Ravenscroft, negotiated a building agreement with the Crown, providing for the clearing of the site and the erection of a new concert hall. The name of the new building was intended to be either the "Victoria Concert Hall" or the "Queen's Concert Hall". The name finally chosen, the "Queen's Hall", was decided very shortly before the hall opened. The historian Robert Elkin speculates that the alternative "Victoria Concert Hall" was abandoned as liable to confusion with the "Royal Victoria Music Hall", the formal name of the Old Vic.|group= n Using a floor plan previously prepared by C. J. Phipps, Knightley designed a hall with a floor area of 21,000 square feet (2,000 m²) and an audience capacity of 2,500. Contemporary newspapers commented on the unusual elevation of the building, with the grand tier at street level, and the stalls and arena downstairs. The original decor consisted of grey and terracotta walls, Venetian red seating, large red lampshades suspended just above the orchestra's heads, mirrors surrounding the arena, and portraits of the leading composers to the sides of the platform. The paintwork was intended to be the colour of "the belly of a London mouse", and Knightley is said to have kept a string of dead mice in the paint shop in order to ensure the correct tone. In the centre of the arena there was a fountain containing pebbles, goldfish and waterlilies. According to the conductor Sir Thomas Beecham, "Every three or four minutes some fascinating young female fell into the fountain and had to be rescued by a chivalrous swain. It must have happened thirty five times every night. Foreigners came from all parts of Europe to see it". At the top of the building, adjoining the conservatory, was the Queen's Small Hall, seating 500, for recitals, chamber music concerts and other small scale presentations. In July 1894, Bernard Shaw described it as "cigar shaped with windows in the ceiling, and reminiscent of a ship's saloon now much the most comfortable of our small concert rooms". At the time, and subsequently, the hall was celebrated for its superb acoustics, unmatched by any other large hall in London. Soon after its opening, Shaw praised it as "a happy success acoustically". Knightley followed the example of earlier buildings noted for fine acoustics; the walls of the auditorium were lined with wood, fixed clear of the walls on thick battens, and coarse canvas was stretched over the wood and then sealed and decorated. He calculated that the unbroken surface and the wooden lining would be "like the body of the violin – resonant". The rest of his career was associated with the Queen's Hall, and the names of the hall and the manager became synonymous.

Ранние годы

Королевский зал впервые открыл свои двери 25 ноября 1893 года. Ньюман устроил детский праздник днем, а вечером 2000 приглашенных гостей посетили то, что Элкин описывает как "своеобразный предварительный просмотр", где исполнял популярные произведения духовой оркестр лейб-гвардии Колдстрим, а также звучали песни, фортепианные и органные соло в исполнении известных музыкантов. После выступлений сиденья в арене были убраны, гостям были предложены обильные угощения, и они танцевали. 27 ноября состоялся смокинг-концерт, организованный Королевским любительским оркестровым обществом, покровителем и руководителем которого был принц Альфред (второй сын королевы Виктории). Концерт посетили принц Уэльский и герцог Коннотский. Найтли построил ложу для королевской семьи в бельэтаже, но принц Альфред сказал Ньюману: "Мой брат никогда там не сядет", и Ньюман приказал ее снести. В программе были оркестровые произведения Салливана, Гуно, Обера, Мендельсона и Чайковского, а также соло скрипача Тивадара Начеза и баритона Дэвида Фрэнкона Дэвиса. Официальное открытие зала состоялось 2 декабря. Дирижировал Фредерик Хаймен Коуэн; национальный гимн исполнила Эмма Альбани и хор из 300 голосов, собранный в спешке Ньюманом; затем прозвучал "Гимн хвалы" Мендельсона с участием Альбани, Маргарет Хоар и Эдварда Ллойда в качестве солистов. Во второй части программы было исполнено "Императорский концерт" Бетховена, солистом в котором был Фредерик Доусон. С осени 1894 года зал стал местом проведения ежегодных зимних концертов Лондонского филармонического общества, которые ранее проходили в зале Святого Джеймса. На первом филармоническом концерте в Королевском зале Александр Маккензи дирижировал первым в Англии исполнением "Патетической симфонии" Чайковского, которая имела такой успех, что по многочисленным просьбам была повторена на следующем концерте. В сезоне 1894–95 годов Эдвард Григ и Камиль Сен-Санс дирижировали исполнением своих произведений. Общество оставалось в Королевском зале до 1941 года.

The Queen's Hall first opened its doors on 25 November 1893. Newman gave a children's party in the afternoon, and in the evening 2,000 invited guests attended what Elkin describes as "a sort of private view", with popular selections played by the Band of the Coldstream Guards, and songs, piano and organ solos performed by well known musicians. After the performances, the seats in the arena were removed, lavish refreshments were served, and the guests danced. On 27 November there was a smoking concert given by the Royal Amateur Orchestral Society, of which Prince Alfred (the second son of Queen Victoria) was both patron and leader. The performance was attended by the Prince of Wales and the Duke of Connaught. Knightley had built a royal box in the grand circle, but Prince Alfred told Newman, "my brother would never sit in that", and Newman had it demolished. The programme consisted of orchestral works by Sullivan, Gounod, Auber, Mendelssohn and Tchaikovsky, and solos from the violinist Tivadar Nachéz and the baritone David Ffrangcon Davies. The official opening of the hall took place on 2 December. Frederic Hymen Cowen conducted; the National Anthem was sung by Emma Albani and a choir of 300 voices assembled at short notice by Newman; Mendelssohn's Hymn of Praise followed, with Albani, Margaret Hoare and Edward Lloyd as soloists. In the second part of the programme there was a performance of Beethoven's Emperor Concerto, with Frederick Dawson as soloist. From the autumn of 1894, the hall was adopted as the venue for the annual winter season of concerts of the Philharmonic Society of London, which had formerly been held at St James's Hall. At the first Philharmonic concert at the Queen's Hall, Alexander Mackenzie conducted the first performance in England of Tchaikovsky's Pathétique Symphony, which was so well received that it was repeated, by popular acclaim, at the next concert. During the 1894–95 season, Edvard Grieg and Camille Saint Saëns conducted performances of their works. The Society remained at the Queen's Hall until 1941.

Концерты на прогулке

Чтобы заполнить зал в жаркий поздний летний период, когда лондонская публика обычно избегала театров и концертных залов, Ньюман планировал провести десятинедельный сезон променадных концертов с недорогими билетами, чтобы привлечь более широкую аудиторию, чем основная. Необходимо было сдерживать расходы, и Ньюман решил не приглашать звезду дирижерского пульта, а пригласил молодого и малоизвестного Генри Вуда провести весь сезон. В Лондоне с 1838 года проходили различные сезоны променадных концертов под руководством дирижеров от Луи-Антуана Жюльена до Артура Салливана. Концерты Салливана в 1870-х годах были особенно успешными, поскольку он предлагал публике нечто большее, чем привычная легкая музыка. Он представлял крупные классические произведения, такие как симфонии Бетховена, которые обычно звучали на более дорогих концертах Филармонического общества и других коллективов. Ньюман стремился к тому же: «Я собираюсь проводить ночные концерты и постепенно приучать публику к более серьезной музыке. Начну с популярного репертуара, постепенно повышая уровень, пока не сформирую публику для классической и современной музыки». Решимость Ньюмана сделать променадные концерты доступными для всех привела его к тому, что он разрешил курение во время концертов, что официально не было запрещено на Промах до 1971 года. Освежающие напитки и закуски были доступны во всех частях зала на протяжении всего концерта, а не только в антрактах. Цены были примерно впятеро ниже, чем на обычные классические концерты: место на променаде (стоячая площадка) стоило один шиллинг, балкон – два шиллинга, а большой круг (места с местами) – три и пять шиллингов. Ньюману требовалась финансовая поддержка для его первого сезона. Доктор Джордж Кэткарт, состоятельный специалист по уху, горлу и носу, предложил спонсировать сезон при двух условиях: чтобы Вуд дирижировал каждым концертом и чтобы строй оркестровых инструментов был понижен до общеевропейского стандарта диапазона нормального. В Англии концертный строй был почти на полутон выше, чем на континенте, и Кэткарт считал, что это вредно для голосов певцов. Вуд, который был педагогом по вокалу, а также дирижером, согласился. Музыканты духовой группы Королевского зала не хотели покупать новые инструменты с низким строем; Кэткарт импортировал набор из Бельгии и предоставил их музыкантам. После сезона музыканты поняли, что низкий строй будет принят на постоянной основе, и выкупили инструменты у него. Ньюман и Вуд постепенно сместили акцент с легкой музыки на классические произведения; в течение нескольких дней после открытия прозвучала «Незаконченная симфония» Шуберта и дополнительные фрагменты из опер Вагнера. Среди других симфоний, представленных в первом сезоне, были «Великая до мажорная» Шуберта, «Итальянская» Мендельсона и Четвертая Шумана. В программу концертов вошли Концерт для скрипки Мендельсона и Концерт для фортепиано Шумана. В течение сезона прозвучало 23 новых произведений, в том числе лондонские премьеры произведений Рихарда Штрауса, Чайковского, Глазунова, Массне и Римского-Корсакова. Вскоре Ньюман и Вуд почувствовали, что могут посвящать каждый понедельник вечером сезона преимущественно Вагнеру, а каждую пятницу вечером – Бетховену, что продолжалось десятилетиями.

To fill the hall during the heat of the late summer period, when London audiences tended to stay away from theatres and concert halls, Newman planned to run a ten week season of promenade concerts, with low priced tickets to attract a wider audience than that of the main season. Costs needed to be kept down, and Newman decided not to engage a star conductor, but invited the young and little known Henry Wood to conduct the whole season. There had been various seasons of promenade concerts in London since 1838, under conductors from Louis Antoine Jullien to Arthur Sullivan. Sullivan's concerts in the 1870s had been particularly successful because he offered his audiences something more than the usual light music. He introduced major classical works, such as Beethoven symphonies, normally restricted to the more expensive concerts presented by the Philharmonic Society and others. Newman aimed to do the same: "I am going to run nightly concerts and train the public by easy stages. Popular at first, gradually raising the standard until I have created a public for classical and modern music". Newman's determination to make the promenade concerts attractive to everyone led him to permit smoking during concerts, which was not formally prohibited at the Proms until 1971. Refreshments were available in all parts of the hall throughout the concerts, not only during intervals. Prices were about one fifth of those customarily charged for classical concerts: the promenade (the standing area) was one shilling, the balcony two shillings, and the grand circle (reserved seats) three and five shillings. Newman needed to find financial backing for his first season. Dr George Cathcart, a wealthy ear, nose and throat specialist, offered to sponsor it on two conditions: that Wood should conduct every concert, and that the pitch of the orchestral instruments should be lowered to the European standard diapason normal. Concert pitch in England was nearly a semitone higher than that used on the continent, and Cathcart regarded it as damaging for singers' voices. Wood, who was a singing teacher as well as a conductor, agreed. The brass and woodwind players of the Queen's Hall Orchestra were unwilling to buy new low pitched instruments; Cathcart imported a set from Belgium and lent them to the players. After a season, the players recognised that the low pitch would be permanently adopted, and they bought the instruments from him. Newman and Wood gradually tilted the balance from light music to mainstream classical works; within days of the opening concert, Schubert's Unfinished Symphony and further excerpts from Wagner operas were performed. Among the other symphonies presented during the first season were Schubert's Great C Major, Mendelssohn's Italian and Schumann's Fourth. The concertos included Mendelssohn's Violin Concerto and Schumann's Piano Concerto. During the season there were 23 novelties, including the London premieres of pieces by Richard Strauss, Tchaikovsky, Glazunov, Massenet and Rimsky Korsakov. Newman and Wood soon felt able to devote every Monday night of the season principally to Wagner and every Friday night to Beethoven, a pattern that endured for decades.

Другие презентации

Многие мероприятия в Королевском зале не проводились Ньюманом. Зал часто сдавался в аренду таким организациям, как Хор Баха и Филармоническое общество (с 1903 года — Королевское филармоническое общество), а позднее Лондонскому хоровому обществу и Королевскому хоровому обществу. В зале использовались для самых разных целей, включая балы, концерты военных оркестров под управлением Сузы, лекции, публичные собрания, мори́с-данс, эвритмию и религиозные службы. 14 января 1896 года в Королевском зале состоялся первый публичный кинопоказ в Великобритании для членов и жен Королевского фотографического общества, представленный создателем «Кинеоптикона» и членом общества Биртом Акресом и его коллегой Артуром Мельбурном Купером. Это была усовершенствованная версия раннего «Кинетоскопа». Ньюман продолжал интересоваться новыми видами развлечений. Артист варьете Альберт Шевалие убедил его организовать представления варьете в Малом зале Королевского зала с 16 января 1899 года. Эти представления имели успех; газета The Times отметила, что «популярность Шевалие среди образованных слоев общества столь же велика и постоянна, как и среди его прежних поклонников». Несмотря на все эти разнообразные мероприятия, Королевский зал в общественном сознании быстро стал ассоциироваться прежде всего с концертами на открытом воздухе. Ньюман тщательно поддерживал баланс между «Променадными концертами», как их стали называть, и более престижными и дорогими концертами в течение остальной части года. «Променадные концерты» должны были проводиться с минимальным бюджетом, но для серии симфонических концертов Ньюман был готов платить высокие гонорары, чтобы привлечь самых известных музыкантов. Среди солистов были Йозеф Иоахим, Фриц Крейслер, Нелли Мелба, Пабло де Сарасате, Эжен Изаи и, самый дорогой из всех, Игнацы Ян Падеревский. Среди дирижеров — Артур Никиш и Ганс Рихтер. Среди композиторов, исполнивших свои произведения в зале в первые 20 лет его существования, были Дебюсси, Элгар, Григ, Равель, Сен-Санс, Шёнберг, Рихард Штраус и Салливан.

Начало XX века

В 1901 году Ньюман стал арендатором зала и его управляющим, но в следующем году, после неудачных инвестиций в театральные постановки, он был объявлен банкротом. Музыкальное издательство Chappell and Co. взяло на себя аренду здания, оставив Ньюмана в должности управляющего. Оркестр и концерты Королевского зала были спасены музыкальным меценатом сэром Эдгаром Шпейером, банкиром немецкого происхождения. Шпейер предоставил необходимые средства, поддержал Ньюмана и Вуда в их проекте музыкального образования и финансировал «Променадные концерты» и основные сезоны симфонических концертов. Ньюман оставался управляющим зала до 1906 года и управляющим концертами до своей смерти в 1926 году. Члены оркестра Королевского зала получали невысокую оплату; Вуд вспоминал в своих мемуарах, что «обычные музыканты оркестра получали всего 45 шиллингов в неделю за шесть «Променадных концертов» и три репетиции, гинею за один симфонический концерт и репетицию и полгинеи за воскресные дневные или вечерние концерты без репетиции». Получая предложения о разовых выступлениях с лучшей оплатой от других директоров, многие музыканты в полной мере воспользовались системой замещения. Ньюман решил положить этому конец. После репетиции, на которой Вуд увидел в своем оркестре множество совершенно незнакомых лиц, Ньюман вышел на сцену и объявил: «Джентльмены, в будущем замещения не допускаются; доброе утро». Сорок музыкантов подали в отставку и образовали свой собственный оркестр – Лондонский симфонический оркестр. Ньюман не стал препятствовать выступлениям нового оркестра в Королевском зале, и его первый концерт состоялся там 9 июня 1904 года под управлением Рихтера. Скудный интерьер и недостаток места для ног в зрительном зале подверглись критике. В 1913 году журнал The Musical Times отметил: «При расстановке мест, по-видимому, совершенно не учитывается даже средняя длина нижних конечностей, и создавалось впечатление, что ноги должны оставаться в гардеробе. Это обошлось бы дорого – по два пенса за штуку, и могли возникнуть трудности при сортировке вещей в гардеробе, если бы она была выполнена не идеально». Chappell’s пообещали переставить сиденья, чтобы увеличить пространство, и сделали это в течение года; вместимость зала была уменьшена до 2400 мест. Война помешала решить вопрос о ремонте интерьера. Ньюман выступил с заявлением, подтверждающим, что немецкая музыка будет исполняться по плану: «Величайшие образцы музыки и искусства являются достоянием всего мира и неуязвимы даже для предрассудков и страстей текущего момента». Когда Шпейер покинул Великобританию в 1915 году, Chappell’s взяла на себя финансовую ответственность за концерты в Королевском зале. Оркестр был переименован в «Новый оркестр Королевского зала». Зал пострадал от немецких воздушных налетов, но получил лишь незначительные повреждения. Один из членов хора Вуда позже вспоминал попадание во время концерта:

In 1901 Newman became the lessee of the hall as well as its manager, but the following year, after unwise investment in theatrical presentations, he was declared bankrupt. The music publisher Chappell and Co took over the lease of the building, retaining Newman as manager. The Queen's Hall orchestra and concerts were rescued by the musical benefactor Sir Edgar Speyer, a banker of German origin. Speyer put up the necessary funds, encouraged Newman and Wood to continue with their project of musical education, and underwrote the Proms and the main Symphony Concert seasons. Newman remained manager of the hall until 1906 and manager of the concerts until he died in 1926. The members of the Queen's Hall Orchestra were not highly paid; Wood recalled in his memoirs, "the rank and file of the orchestra received only 45s a week for six Promenade concerts and three rehearsals, a guinea for one Symphony concert and rehearsal, and half a guinea for Sunday afternoon or evening concerts without rehearsal". Offered ad hoc engagements at better pay by other managements, many of the players took full advantage of the deputy system. Newman determined to put an end to it. After a rehearsal in which Wood was faced with a sea of entirely unfamiliar faces in his own orchestra, Newman came on the platform to announce: "Gentlemen, in future there will be no deputies; good morning". Forty players resigned en bloc and formed their own orchestra, the London Symphony Orchestra. Newman did not attempt to bar the new orchestra from the Queen's Hall, and its first concert was given there on 9 June 1904, conducted by Richter. The drabness of its interior decor and the lack of leg room in the seating attracted criticism. In 1913, The Musical Times said, "In the placing of the seats apparently no account whatever is taken even of the average length of lower limbs, and it appeared to be the understanding that legs were to be left in the cloak room. At twopence apiece this would be expensive, and there might be difficulties afterwards if the cloak room sorting arrangements were not perfect". Chappells promised to rearrange the seats to give more room and did so within the year; the seating capacity of the hall was reduced to 2,400. War intervened before the question of refurbishing the decor could be addressed. Newman put out a statement declaring that German music would be played as planned: "The greatest examples of Music and Art are world possessions and unassailable even by the prejudices and passions of the hour". When Speyer left Britain in 1915, Chappell's took on financial responsibility for the Queen's Hall concerts. The resident orchestra was renamed the New Queen's Hall Orchestra. The hall was hit by German air raids, but escaped with only minor damage. A member of Wood's choir later recalled a hit in the middle of a concert:

После войны Королевский зал функционировал в течение нескольких лет почти так же, как и до 1914 года, за исключением, как выразился Вуд, «несколько неприятного сине-зеленого» нового оформления. Появились новые исполнители, в том числе Соломон, Лауриц Мельхиор и Пауль Хиндемит. Однако в 1920-х годах зал стал ареной борьбы между сторонниками и противниками радиовещания. Уильям Бузи, глава Chappell’s и фактический владелец Королевского зала, категорически выступал против трансляции музыки недавно созданной Британской вещательной компанией (BBC). Он постановил, что ни одному артисту, работавшему с BBC, не будет разрешено выступать в Королевском зале. Это поставило исполнителей в затруднительное положение: они хотели выступать в эфире, не лишая себя права выступать на важнейшей музыкальной площадке Великобритании. Зал временно перестал привлекать многих выдающихся исполнителей того времени. В разгар этого кризиса здоровье Ньюмана ухудшилось, и он умер в ноябре 1926 года после непродолжительной болезни. Вуд писал: «Я боялся, что все остановится, потому что я никогда не нанимал даже одного дополнительного музыканта, не обсудив это с ним заранее». «Променадные концерты» были спасены, и зал продолжал принимать концерты знаменитостей на протяжении 1920-х и 1930-х годов, некоторые из которых организовывались BBC, а другие – как и прежде, различными хоровыми обществами, импресарио и оркестрами. Поскольку Chappell’s владела правом на название «Новый оркестр Королевского зала», резиденту пришлось снова изменить название, и теперь он назывался Симфоническим оркестром сэра Генри Дж. Вуда.

Последние годы

В 1927 году Берлинский филармонический оркестр под руководством дирижера Вильгельма Фуртвенглера дал два концерта в Королевском зале. Эти и последующие концерты того же оркестра в 1928 и 1929 годах наглядно продемонстрировали относительно невысокий уровень лондонских оркестров. И Би-би-си, и сэр Томас Бичэм стремились поднять оркестровые стандарты Лондона до уровня Берлина. После ранней попытки сотрудничества между BBC и Бичемом они разошлись; BBC основал BBC Symphony Orchestra под руководством Адриана Боулта, а Бичем вместе с Малкольмом Сарджентом основал Лондонский филармонический оркестр. Оба оркестра дебютировали с концертами в Королевском зале. Оркестр Би-би-си дал свой первый концерт 22 октября 1930 года под управлением Боулта, в программе которого были произведения Вагнера, Брамса, Сен-Санса и Равеля. Отзывы о новом оркестре были восторженными. The Times отметила его «виртуозность» и «превосходное» дирижирование Боулта. The Musical Times прокомментировала: «Заявление BBC о намерении создать первоклассный оркестр не было пустой болтовней», и говорила об «восторге» от исполнения. Лондонская филармония дебютировала 7 октября 1932 года под дирижёрством Бичама. После первого произведения, «Овертюры к римскому карнавалу» Берлиоза, публика пришла в восторг, некоторые вставали на свои места, чтобы аплодировать и кричать. В течение следующих восьми лет оркестр выступал почти сто раз в Королевском зале. Старому постоянному оркестру места не нашлось, поскольку многие из его музыкантов были приглашены в BBC, и в 1930 году он был распущен. Среди приглашенных дирижеров в зале в 1930-х годах были Серж Куссевицкий, Виллем Менгельберг, Артуро Тосканини, Бруно Вальтер и Феликс Вайнгартнер. Среди дирижеров-композиторов были Рихард Штраус и Антон Веберн. Некоторые записи, сделанные в этом зале в тот период, были переизданы на CD.

Вторая мировая война

С началом Второй мировой войны в сентябре 1939 года BBC немедленно привела в действие свои планы на случай чрезвычайных ситуаций, чтобы переместить большую часть радиовещания из Лондона в места, считавшиеся менее подверженными бомбардировкам. Музыкальный отдел, включая Симфонический оркестр BBC, переехал в Бристоль. BBC отозвала не только музыкантов, но и финансовую поддержку фестиваля «Променадные концерты» (Proms). Вуд решил, что сезон 1940 года все же состоится. Королевское филармоническое общество и частный предприниматель, Кит Дуглас, согласились поддержать восьминедельный сезон, и был приглашен Лондонский симфонический оркестр. Сезон был сокращен до четырех недель, когда интенсивные бомбардировки вынудили закрыть Королевский зал. Последний концерт «Променадных концертов» в Королевском зале состоялся 7 сентября 1940 года. 8 декабря взрывом выбило двери и окна зала. После временного ремонта концерты возобновились; после новых повреждений 6 апреля 1941 года ремонт был быстро выполнен, и зал вновь открылся в течение нескольких дней. Днем 10 мая 1941 года в зале состоялся концерт произведений Элгара. Сарджент дирижировал «Вариациями Энигмы» и «Сном Геронтия». Солистами были Мюриэль Бранскилл, Уэбстер Бут и Рональд Стир, с участием Лондонской филармонии и Королевского хорового общества. Этот концерт, последний в зале, по мнению The Times, представлял собой «выступления выдающегося качества». Той же ночью произошел массированный авианалет, в результате которого была разрушена палата Палаты общин и многие другие здания, а Британский музей и Вестминстерское аббатство получили серьезные повреждения. В Королевский зал попала зажигательная бомба, и зрительный зал был полностью уничтожен огнем, без надежды на восстановление. Здание превратилось в тлеющие руины, заваленные обломками; Лондонская филармония потеряла инструменты на тысячи фунтов. Единственным неповрежденным предметом на месте остался бронзовый бюст Вуда, извлеченный из-под обломков. Концерты в Лондоне продолжались в Королевском Альберт-холле и других площадках. «Променадные концерты» были перенесены в Альберт-холл, который остается их основной площадкой. В 1951 году был открыт Королевский фестивальный зал, который заменил Королевский зал как основную лондонскую площадку для симфонических концертов, за исключением «Променадных концертов». В конце 1946 года сообщалось, что Комиссары земель Короны увеличили арендную плату за участок с 850 до 8000 фунтов стерлингов, что отодвинуло возможность восстановления зала или строительства нового Концертного зала имени Генри Вуда. В 1954 году правительство создало комитет под председательством лорда Роббинса, в состав которого вошел сэр Адриан Боулт, для изучения возможности восстановления зала. Комитет заключил, что «с музыкальной точки зрения и в интересах общей культурной жизни общества» желательно заменить зал, но было сомнительно, существует ли потенциальный спрос, который позволил бы ему функционировать без «существенного сокращения аудитории уже существующих субсидируемых залов». С 1982 года в Лондоне появился второй зал, достаточно большой для симфонических концертов, – в Барбикан-центре. В настоящее время там расположен отель Saint Georges. В 2004 году Ричард Моррисон писал о Королевском зале:
«Все, кто посещал концерты в этом зале, тепло отзываются о его акустике и атмосфере – по всем отзывам она была идеальной. После войны его следовало восстановить: были планы, комитеты и даже начало кампании по сбору средств. Но этого не произошло, и с тех пор в Лондоне нет симфонического концертного зала, который хотя бы отдаленно приближался бы к совершенству». Моррисон обвиняет в этом министра кабинета министров Герберта Моррисона; Герберт Моррисон был полон решимости, чтобы его любимый проект, Королевский фестивальный зал, имел приоритет. «Тот факт, что новый Королевский фестивальный зал был расположен не в том месте, построен из неправильных материалов и спроектирован неправильно, не имел никакого значения». Ричард Моррисон сравнивает совершенство Королевского зала с недостатками Фестивального зала («катастрофически сухая акустика»), Альберт-холла («гигантское эхо ванной комнаты») и Барбикана («акустическая катастрофа»).

On the outbreak of the Second World War in September 1939, the BBC immediately put into effect its contingency plans to move much of its broadcasting away from London to places thought less at risk of bombing. Its musical department, including the BBC Symphony Orchestra, moved to Bristol. The BBC withdrew not only the players, but financial support from the Proms. Wood determined that the 1940 season would nevertheless go ahead. The Royal Philharmonic Society and a private entrepreneur, Keith Douglas, agreed to back an eight week season, and the London Symphony Orchestra was engaged. The season was curtailed after four weeks, when intense bombing forced the Queen's Hall to close. The last Prom given at the Queen's Hall was on 7 September 1940. On 8 December doors and windows of the hall were blown out by blast. After temporary repairs, concerts were continued; after further damage on 6 April 1941 repairs were again quickly made, and the hall re opened within days. On the afternoon of 10 May 1941, there was an Elgar concert at the hall. Sargent conducted the Enigma Variations and The Dream of Gerontius. The soloists were Muriel Brunskill, Webster Booth and Ronald Stear, with the London Philharmonic and the Royal Choral Society. This concert, the last given at the hall, comprised in the view of The Times "performances of real distinction". That night there was an intensive air raid in which the chamber of the House of Commons and many other buildings were destroyed, and the British Museum and Westminster Abbey were seriously damaged. A single incendiary bomb hit the Queen's Hall, and the auditorium was completely gutted by fire beyond any hope of replacement. The building was a smouldering ruin in heaps of rubble; the London Philharmonic lost thousands of pounds' worth of instruments. All that remained intact on the site was a bronze bust of Wood retrieved from the debris. Concerts continued in London at the Royal Albert Hall and other venues. The Proms were relocated to the Albert Hall, which remains their principal venue. In 1951, the Royal Festival Hall was opened and succeeded the Queen's Hall as the main London venue for symphony concerts other than the Proms. It was reported in late 1946 that the Commissioners of Crown Lands had increased the site's ground rent from £850 to £8,000, setting back the possibility of re building the hall, or of building a new Henry Wood Concert Hall. In 1954 the government set up a committee, chaired by Lord Robbins with Sir Adrian Boult among its members, to examine the practicability of rebuilding the hall. The committee reported that "on musical grounds and in the interest of the general cultural life of the community" it was desirable to replace the hall, but it was doubtful whether there was a potential demand that would enable it to run without "seriously subtracting from the audiences of subsidised halls already in existence". From 1982, London had a second hall large enough for symphony concerts, in the Barbican Centre. It is now occupied by the Saint Georges Hotel. In 2004, Richard Morrison wrote of the Queen's Hall:
Quote|Everybody who heard concerts in that hall speaks, or spoke, warmly of its acoustics and atmosphere by all accounts it was perfect. It should have been rebuilt after the war: there were plans, committees, even the start of a fundraising campaign. But it wasn't, and since then London has not had a symphonic concert hall that comes remotely close to perfection.#tag:ref|Morrison blames the cabinet minister Herbert Morrison for this; Herbert Morrison was determined that his pet project, the Royal Festival Hall, should take precedence. "The fact that the new Royal Festival Hall was in the wrong place, made of the wrong materials, and designed to the wrong shape, mattered not one whit". Richard Morrison compares the perfection of the Queen's Hall to the imperfections of the Festival Hall ("disastrously dry acoustics"), the Albert Hall ("giant bathroom reverberation") and the Barbican ("an acoustical calamity").