Введение
Польский американский поэт и лауреат Нобелевской премии Чеслав Милош (['/m//iː//l//ɒ//ʃ/ MEElosh, /USalso// //l//ɔː//ʃ//, // //w//ɒ//ʃ//, // //w//ɔː//ʃ/ lawsh, wosh, wawsh).
Czesław Miłosz ('/m//iː//l//ɒ//ʃ/ MEElosh, /USalso// //l//ɔː//ʃ//, // //w//ɒ//ʃ//, // //w//ɔː//ʃ/ lawsh, wosh, wawsh,
Калифорнийский университет, Беркли
В 1960 году Милошу предложили должность приглашенного лектора в Калифорнийском университете в Беркли. Благодаря этому предложению и ослаблению климата маккартизма, он смог переехать в Соединенные Штаты. Он проявил себя как способный и популярный преподаватель, и ему предложили постоянную должность всего через два месяца. Редкость этого и то, насколько он впечатлил своих коллег, подчеркивается тем фактом, что у Милоша не было докторской степени и опыта преподавания. Однако его глубокая эрудиция была очевидна, и после многих лет работы на административных должностях, которые он считал тягостными, он сказал друзьям, что чувствует себя как рыба в воде в классе. Получив стабильную работу в качестве профессора славянских языков и литературы, Милош смог получить американское гражданство и купить дом в Беркли. Милош начал публиковать научные статьи на английском и польском языках, посвященные различным авторам, в том числе Федору Достоевскому. Но, несмотря на успешную адаптацию в США, он описал свои первые годы в Беркли как разочаровывающие, поскольку чувствовал себя оторванным от друзей и воспринимался как политическая фигура, а не как великий поэт. (На самом деле, некоторые из его коллег по факультету в Беркли, не знакомые с его творчеством, выразили удивление, когда он получил Нобелевскую премию.) Его поэзия не была доступна на английском языке, и он не мог публиковаться в Польше. В рамках усилий по знакомству американских читателей с его поэзией, а также с творчеством его польских коллег, Милош задумал и отредактировал антологию «Послевоенная польская поэзия», опубликованную на английском языке в 1965 году. Американские поэты, такие как У. С. Мервин, и американские ученые, такие как Клэр Кавана, признали, что она оказала глубокое влияние. Для многих англоязычных читателей это было первое знакомство с поэзией Милоша, а также с творчеством польских поэтов, таких как Вислава Шимборска, Збигнев Герберт и Тадеуш Ружевич. (В том же году стихи Милоша также появились в первом выпуске журнала «Modern Poetry in Translation» – англоязычного журнала, основанного выдающимися литераторами Тедом Хьюзом и Дэниелом Вайсбортом. В выпуске также были представлены Мирослав Холуб, Иегуда Амихай, Иван Лалич, Васко Попа, Збигнев Герберт и Андрей Вознесенский.) В 1969 году на английском языке вышла учебная книга Милоша «История польской литературы». За ней последовал сборник его собственных произведений «Избранные стихи» (1973), часть которых он перевел на английский язык. Это была его первая антология поэзии, опубликованная на английском языке. В то же время Милош продолжал публиковаться на польском языке в эмигрантском издательстве в Париже. В его поэтические сборники этого периода вошли «Король Попиэль и другие стихи» (1962), «Метаморфоза Бобо» (1965), «Город без имени» (1969) и «От восхода солнца» (1974). Во время пребывания Милоша в Беркли кампус стал центром студенческих протестов, особенно как родина Движения за свободу слова, которому приписывают вклад в «определение поколения студенческого активизма» по всей территории Соединенных Штатов. Отношения Милоша со студентами-протестунами иногда были враждебными: он называл их «испорченными детьми буржуазии» и считал их политический пыл наивным. На одном из университетских мероприятий в 1970 году он высмеял протестующих, утверждавших, что они выступают за мир и любовь: «Поговорите со мной о любви, когда однажды утром они придут в вашу камеру, выстроят вас в ряд и скажут: «Вы и вы, шаг вперед – ваша очередь умереть, если только кто-нибудь из ваших друзей любит вас настолько, что хочет занять ваше место!» Подобные высказывания соответствовали его отношению к американской контркультуре 1960-х годов в целом. Например, в 1968 году, когда Милош был указан в качестве подписанта открытого письма протеста, написанного поэтом и деятелем контркультуры Алленом Гинзбергом и опубликованного в журнале «The New York Review of Books», Милош ответил, назвав письмо «опасной чепухой» и настаивая на том, что он его не подписывал. После 18 лет преподавания Милош ушел в отставку в 1978 году. В честь этого события ему была вручена «Berkeley Citation» – эквивалент почетной докторской степени Калифорнийского университета. Но когда его жена Янина заболела и потребовалось дорогостоящее лечение, Милош вернулся к преподаванию семинаров. В этом же году была опубликована его вторая антология поэзии на английском языке – «Звоны зимой».
Лауреат Нобелевской премии
9 октября 1980 года Шведская академия объявила, что Милош удостоен Нобелевской премии по литературе. Эта награда вознесла его к всемирной славе. В день объявления премии Милош провел краткую пресс-конференцию, а затем отправился читать лекцию по Достоевскому. В своей нобелевской речи Милош изложил свое представление о роли поэта, выразил скорбь по поводу трагедий XX века и воздал должное своему кузену Оскару. Многие поляки узнали о Милоше впервые именно после присуждения ему Нобелевской премии. После 30-летнего запрета в Польше его произведения были наконец опубликованы там в ограниченном объеме. Он также смог впервые с 1951 года посетить Польшу, где его встречали как героя. Он встретился с видными польскими деятелями, такими как Лех Валенса и Папа Иоанн Павел II. Одновременно его ранние работы, до того доступные лишь на польском языке, начали переводиться на английский и многие другие языки. В 1981 году Милош был назначен профессором поэзии в Гарвардском университете, где его пригласили прочитать цикл лекций имени Чарльза Элиота Нортона. Он воспользовался этой возможностью, как и ранее, чтобы привлечь внимание к писателям, несправедливо заключенным в тюрьму или подвергавшимся преследованиям. Лекции были опубликованы под названием Świadectwo poezji (1983). Милош продолжал публиковать работы на польском языке через своего давнего издателя в Париже, включая поэтические сборники «Гимн жемчужине» (1981) и «Недостижимая земля» (1986), а также сборник эссе «Начиная с моих улиц» (1986). В 1986 году скончалась его жена Янина. В 1988 году на английском языке вышел «Сборник стихов Милоша» – первая из нескольких попыток собрать все его стихотворения в один том. После падения коммунизма в Польше он разделил свое время между Беркли и Краковом и начал публиковать свои произведения на польском языке в издательстве, базирующемся в Кракове. Когда в 1991 году Литва обрела независимость от Советского Союза, Милош посетил ее впервые с 1939 года. В 2000 году он переехал в Краков. В 1992 году Милош женился на Кэрол Тигпен, преподавательнице Университета Эмори в Атланте, штат Джорджия. Они оставались женаты до ее смерти в 2002 году. Его работы 1990-х годов включают поэтические сборники «Встречаясь с рекой» (1994) и «Придорожный пес» (1997), а также сборник короткой прозы «Азбука Милоша» (1997). Последними отдельными поэтическими сборниками Милоша стали «К (поэтический том)» (2000) и «Второе пространство» (2002). Несобранные стихи, написанные позднее, были опубликованы на английском языке в New and Selected Poems (2004) и, посмертно, в Selected and Last Poems (2011).
Смерть
Чеслав Милош умер 14 августа 2004 года в своем доме в Кракове в возрасте 93 лет. Ему были устроены государственные похороны в исторической церкви Святой Марии (Мариацкой) в Кракове. На церемонии присутствовал премьер-министр Польши Марек Белка, а также бывший президент Польши Лех Валенса. Тысячи людей выстроились вдоль улиц, чтобы увидеть, как его гроб с военным сопровождением был доставлен к месту последнего упокоения – католической церкви Скалка, где он стал одним из последних, кого там похоронили. Перед церковью поэты Шеймус Хини, Адам Загаевский и Роберт Хасс прочитали стихотворение Милоша «В Сейтейне» на польском, французском, английском, русском, литовском и иврите – на всех языках, которыми владел Милош. Похороны освещали средства массовой информации со всего мира. Протестующие угрожали сорвать церемонию, утверждая, что Милош был антипольским, антикатолическим и подписал петицию в поддержку свободы слова и собраний для геев и лесбиянок. Папа Иоанн Павел II и духовник Милоша опубликовали заявления, подтверждающие, что Милош причастился, что позволило прекратить протест.
Семья
Брат Милоша, Анджей Милош (1917–2002), был польским журналистом, переводчиком и продюсером документальных фильмов. Среди его работ – польские документальные фильмы о его брате. Сын Милоша, Энтони, – композитор и разработчик программного обеспечения. Он изучал лингвистику, антропологию и химию в Калифорнийском университете в Беркли и нейронауку в Медицинском центре Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Помимо выпуска записей собственных композиций, он также переводил некоторые стихотворения своего отца на английский язык.
Культурное влияние
В 1978 году русский поэт Джозеф Бродский назвал Милоша «одним из великих поэтов нашего времени; возможно, величайшим». Милош был назван источником вдохновения для многочисленных писателей – современников и последующих поколений. Например, исследователи писали о влиянии Милоша на творчество Семуса Хини, а Клэр Кавана назвала следующих поэтов, испытавших влияние Милоша: Роберт Пински, Эдвард Хирш, Розанна Уоррен, Роберт Хасс, Чарльз Симик, Мэри Карр, Кэролин Форше, Марк Странд, Тед Хьюз, Джозеф Бродский и Дерек Уолкотт. Благодаря контрабанде в Польшу, произведения Милоша стали источником вдохновения для антикоммунистического движения «Солидарность» в начале 1980-х годов. Строки из его стихотворения «Który skrzywdziłeś» выгравированы на Монументе павшим работникам верфи 1970 года в Гданьске, где зародилась «Солидарность». О влиянии изданного Милошем сборника «Послевоенная польская поэзия» на англоязычных поэтов Мервин писал: «Книга Милоша была талисманом и заставила большинство литературных споров между различными идеологическими лагерями, наиболее отчетливо проявлявшихся в поэтических доктринах на английском языке, показаться легкомысленными и глупыми». Произведения Милоша продолжают быть предметом академических исследований, конференций и культурных мероприятий. Его архив, включая рукописи, переписку и другие материалы, хранится в Библиотеке редких книг и рукописей Бейнеке при Йельском университете.
Гражданство
Рождение Милоша в эпоху и месте, где границы постоянно менялись и переплетались культуры, а также его последующая натурализация в качестве гражданина США, привели к различным трактовкам его национальной принадлежности. Хотя его семья считала себя польской, и польский был его родным языком, и хотя он часто говорил о Польше как о своей родине, он также публично заявлял о себе как об одном из последних граждан многонационального Великого княжества Литовского. Однако в своей Нобелевской речи он сказал: "Моя семья уже в XVI веке говорила по-польски, как многие семьи в Финляндии говорили по-шведски, а в Ирландии – по-английски, поэтому я польский, а не литовский поэт". Другие рассматривали Милоша как американского писателя, организовывали выставки и писали о нем с этой точки зрения, включая его произведения в антологии американской поэзии. Но в журнале The New York Review of Books в 1981 году критик Джон Бэйли писал: "Национальность – это не то, что [Милош] может воспринимать всерьез; трудно представить себе более крупного писателя, более свободного от даже самых тонких ее притязаний". Поддерживая эту мысль, ученый и дипломат Пётр Вильчек утверждал, что даже когда в Польше его встречали как национального героя, Милош "сознательно стремился оставаться мыслителем, стоящим над национальными рамками".
Католицизм
Хотя Милош был воспитан в католической вере, в юности он пришел к "научной, атеистической позиции", хотя позже вернулся к католицизму. Он переводил части Библии на польский язык, и аллюзии на католицизм пронизывают его поэзию, кульминируя в длинном стихотворении 2001 года "Теологический трактат". Для некоторых критиков убеждение Милоша в том, что литература должна служить духовной опорой, казалось устаревшим: Франашек предполагает, что эта вера Милоша была свидетельством "прелестной наивности", а Дэвид Орр, ссылаясь на критическое отношение Милоша к "поэзии, которая не спасает народы или людей", обвинил его в "высокопарном абсурде". Милош высказывал критику как в адрес католицизма, так и Польши (страны с преимущественно католическим населением), что вызвало возмущение, когда было объявлено о его погребении в исторической церкви Скалка в Кракове. Синтия Хэйвен пишет, что для некоторых читателей обращение Милоша к католицизму может показаться неожиданным и затрудняет понимание его личности и творчества.
Форма
В творчестве Милоша были представлены разнообразные литературные жанры: поэзия, проза (особенно роман), автобиография, научные работы, личные эссе и лекции. Его письма также представляют интерес как для исследователей, так и для широких читателей; например, опубликована его переписка с такими писателями, как Ежи Анджеевский, Витольд Гомбрович и Томас Мертон. В начале творческого пути Милоша называли поэтом-"катастрофистом" – так критики окрестили его и других поэтов группы "Жагары", чтобы описать их использование сюрреалистических образов и формальных поисков в ответ на Европу, охваченную экстремистскими идеологиями и войной. Хотя Милош отошел от апокалиптического мировоззрения, характерного для поэзии "катастрофистов", он продолжал экспериментировать с формой на протяжении всей своей карьеры. В результате его поэзия демонстрирует широкое владение различными формами, от длинных или эпических поэм (например, "Трактат о поэзии") до стихотворений всего в две строки (например, "О смерти поэта" из сборника "Это"), а также от прозаических стихотворений и верлибра до классических форм, таких как ода или элегия. В некоторых его стихотворениях используется рифма, но во многих она отсутствует. Во многих случаях Милош использовал форму для углубления смысла в своих стихах; например, противопоставляя строфы переменной длины, чтобы подчеркнуть идеи или голоса, вступающие в конфликт друг с другом.
Темы
Работа Милоша известна своей сложностью; по словам ученых Леонарда Нейтана и Артура Куинна, Милош "гордился тем, что был эзотерическим писателем, доступным лишь немногим читателям". Тем не менее, некоторые общие темы отчетливо прослеживаются во всем его творчестве. Поэт, критик и частый переводчик Милоша Роберт Хасс описал Милоша как "поэта широкого охвата", с преданностью передаче жизни во всей ее чувственности и многообразии. По словам Хасса, стихи Милоша можно рассматривать как "существование в противоречии", где одна идея или голос представляются лишь для того, чтобы быть немедленно оспоренными или измененными. По мнению английского поэта Дональда Дэви, это допущение противоречивых голосов – переход от сольного лирического голоса к хору – является одним из важнейших аспектов творчества Милоша. Поэтический хор используется не только для подчеркивания сложности современного мира, но и для поиска морали, еще одной из повторяющихся тем Милоша. Нейтан и Куинн пишут: "Творчество Милоша посвящено разоблачению фундаментальной двойственности человека; он хочет, чтобы его читатели признали противоречивую природу собственного опыта", поскольку это "заставляет нас утверждать свои предпочтения как таковые". То есть, это заставляет читателей делать осознанный выбор, что и является сферой морали. Иногда исследование Милошом морали было явным и конкретным, например, когда в "Пленном уме" он размышляет о правильном способе отреагировать на трех литовских женщин, которых насильственно переселили на русскую коммунальную ферму и которые писали ему за помощью, или когда в стихотворениях "Campo Dei Fiori" и "Бедный христианин смотрит на гетто" он обращается к вине выжившего и морали написания о чужом страдании. Исследование Милошом морали происходит в контексте истории, а столкновение с историей – еще одна из его главных тем. Вендлер писал: "Для Милоша человек неизбежно является человеком в истории, а взаимодействие между внешним событием и индивидуальной жизнью – это матрица поэзии". Пережив как нацизм, так и сталинизм, Милош особенно интересовался идеей "исторической необходимости", которая в XX веке использовалась для оправдания человеческих страданий в беспрецедентных масштабах. Однако Милош не отвергал эту идею полностью. Нейтан и Куинн резюмируют оценку Милошом исторической необходимости, как это представлено в его сборнике эссе Widzenia nad Zatoką San Francisco: "Некоторые виды поднимаются, другие падают, как и человеческие семьи, нации и целые цивилизации. В этих преобразованиях может быть внутренняя логика, логика, которая, если смотреть на нее с достаточного расстояния, обладает своей элегантностью, гармонией и изяществом. Наш разум искушает нас быть очарованными этим сверхчеловеческим великолепием; но, будучи так очарованными, нам трудно вспомнить, кроме, возможно, как элемент абстрактного расчета, миллионы людей, миллионы и миллионы, которые невольно заплатили за это великолепие болью и кровью". Готовность Милоша принять определенную форму логики в истории указывает на другой повторяющийся аспект его письма: его способность удивляться, изумляться и, в конечном счете, верить – не всегда религиозную веру, но "веру в объективную реальность мира, познаваемую человеческим разумом, но не создаваемую им". В других случаях Милош был более явно религиозен в своих работах. По словам ученого и переводчика Майкла Паркера, "для понимания творчества Милоша крайне важно его сложное отношение к католицизму". Его произведения наполнены аллюзиями на христианских персонажей, символы и теологические идеи, хотя в своих личных убеждениях Милош был ближе к гностицизму или тому, что он называл манихейством, рассматривая вселенную как управляемую злом, от влияния которого люди должны пытаться избежать. С этой точки зрения "он может одновременно признать, что миром управляет необходимость, зло, и все же находить надежду и поддержку в красоте мира. История раскрывает бессмысленность человеческих устремлений, нестабильность человеческих дел; но время также является движущимся образом вечности". По словам Хасса, эта точка зрения оставила Милошу "задачу этих еретических христиан – терпеть время, созерцать бытие и жить в надежде на искупление мира".
Влияния
Милош испытывал многочисленные литературные и интеллектуальные влияния, хотя исследователи его творчества – и сам Милош в своих произведениях – отмечают следующие как особенно значимые: Оскар Милош (который пробудил у Милоша интерес к метафизике) и, через него, Эммануил Сведенборг; Лев Шестов; Симона Вейль (чьи работы Милош переводил на польский язык); Достоевский; Уильям Блейк (концепцию "Улро" которого Милош использовал в своей книге Ziemia Ulro) и Элиот.
Статьи
Интервью с Натаном Гарделсом для "New York Review of Books", февраль 1986 года. Получено 4 августа 2010 года.
Georgia Review, 2001 год. Получено 4 августа 2010 года.
Некролог, The Economist. Получено 4 августа 2010 года.
Некролог, New York Times. Получено 4 августа 2010 года.
Биография и список избранных произведений. Институт книги. Получено 4 августа 2010 года.
Архив Чеслава Милоша. Общая коллекция, Библиотека редких книг и рукописей Бейнеке, Йельский университет.
Georgia Review 2001. Retrieved 2010 08 04
Obituary The Economist. Retrieved 2010 08 04
Obituary New York Times. Retrieved 2010 08 04
Biography and selected works listing. The Book Institute. Retrieved 2010 08 04
Czeslaw Milosz Papers. General Collection, Beinecke Rare Book and Manuscript Library, Yale University.