Введение

Хорватский латинский католический кардинал (1898–1960)

Алоизий Виктор Степинац (8 мая 1898 – 10 февраля 1960) был высокопоставленным югославским хорватским прелатом Католической церкви. Возведённый в кардиналы в 1953 году, Степинац служил архиепископом Загреба с 1937 года до своей смерти, период, который включал фашистское правление геноцидального режима усташей при поддержке стран Оси с 1941 по 1945 год во время Второй мировой войны. После войны он был судим коммунистическим правительством Югославии и осуждён за измену и сотрудничество с режимом усташей. Этот суд на Западе был представлен как типичный коммунистический «показательный процесс», а газета The New York Times назвала его предвзятым по отношению к Степинацу. Однако Джон Ван Антверпен Файн-младший считал, что суд «проводился с соблюдением надлежащих юридических процедур». В приговоре, вызвавшем поляризацию общественного мнения как в Югославии, так и за её пределами, югославские власти признали его виновным в государственной измене (за сотрудничество с режимом усташей), а также в соучастии в насильственном обращении православных сербов в католицизм. Степинац советовал отдельным священникам принимать православных верующих в католическую церковь, если их жизни находились в опасности, чтобы это обращение не имело юридической силы и они могли вернуться к своей вере, когда опасность минует. Йозо Томасевич отмечает, что Степинац и Церковь «были готовы сотрудничать с принудительными обращениями режима, при условии соблюдения канонических правил», хотя на самом деле усташи игнорировали эти правила, совершая зверства, включая массовое убийство новообращённых. Степинац был приговорён к 16 годам тюремного заключения, но отсидел лишь пять лет в Лепоглаве, после чего был освобождён, а его передвижения ограничивались его родным районом Крашич. В 1953 году он был возведён в ранг кардинала папой Пием XII. Он не смог принять участие в конклаве 1958 года из-за правительственных ограничений на его поездки. 10 февраля 1960 года, всё ещё находясь в Крашиче, Степинац умер от полицитемии, от которой лечился в течение нескольких лет. 3 октября 1998 года папа Иоанн Павел II объявил его мучеником и беатифицировал перед 500 000 хорватов в Марие Бистрице близ Загреба. Его деятельность во время Второй мировой войны, осуждение за измену и последующая беатификация остаются предметом споров. Некоторые указывают на усилия Степинаца по спасению отдельных евреев, в то время как другие отмечают, что его публичная поддержка нацистского марионеточного Независимого государства Хорватии придала ему легитимность, помогая усташам удерживать власть и совершать геноцид против евреев, сербов и цыган. Папа Франциск пригласил сербских прелатов принять участие в расследовании канонизации, но в 2017 году совместная комиссия смогла прийти лишь к согласию, что «в случае кардинала Степинаца интерпретации, которые преобладали у католических хорватов и православных сербов, остаются различными».

Ранние годы

Алойзие Виктор Степинац родился в Брезариче, деревне в районе Крашич Австро-Венгерского Королевства Хорватии и Славонии 8 мая 1898 года, в семье состоятельного виноградаря Йосипа Степинаца и его второй жены Барбары. Он был пятым из девяти детей, а также имел троих сводных братьев и сестер от первого брака отца. Его мать, глубоко верующая католичка, постоянно молилась о том, чтобы он стал священником. Семья переехала в Крашич в 1906 году, где Степинац посещал начальную школу, а затем учился в гимназии в Загребе с 1909 по 1915 год, проживая в приюте Загребской архиепископии. После этого он продолжил обучение в лицее архиепископии, серьезно рассматривая возможность принятия священного сана и подав заявление в семинарию в возрасте 16 лет. В 1917 году он был призван в Австро-Венгерскую армию для участия в Первой мировой войне, что потребовало ускоренного обучения и досрочного окончания школы. После шести месяцев обучения в школе офицеров запаса в Риеке, он был отправлен служить на Итальянский фронт, где командовал боснийскими солдатами. В июле 1918 года он попал в плен к итальянским войскам, которые держали его в качестве военнопленного. Семье первоначально сообщили, что он погиб, и в Крашиче была отслужена панихида. Через неделю после панихиды родители получили телеграмму от сына, сообщавшую о его пленении. Он содержался в различных итальянских лагерях для военнопленных до 6 декабря 1918 года. После образования Государства словенцев, хорватов и сербов 1 декабря 1918 года, к нему перестали относиться как к вражескому солдату, и он добровольно вступил в Югославский легион, действовавший на Салоникском фронте. Поскольку война уже закончилась, он был демобилизован в звании второго лейтенанта и весной 1919 года вернулся домой. После войны он поступил на аграрный факультет Загребского университета, но оставил его после одного семестра, вернувшись домой, чтобы помочь отцу в виноградниках. Отец хотел, чтобы он женился, и в 1923 году он ненадолго был помолвлен с учительницей Марией Хорват, но помолвка была расторгнута. В 1922 году Степинац состоял в политически консервативной католической молодежной спортивной организации Hrvatski orlovi (Хорватские орлы) и отправился на массовые игры в Брно, Чехословакия. Он возглавлял церемониальную процессию группы, неся хорватский флаг. 28 октября 1924 года, в возрасте 26 лет, Степинац поступил в Collegium Germanicum et Hungaricum в Риме для обучения на священника. Во время учебы он подружился с будущим австрийским кардиналом Францем Кёнигом, с которым играл в волейбольной команде. Получив американскую стипендию, он продолжил обучение и получил докторские степени по теологии и философии в Папском Грегорианском университете. Помимо хорватского, он свободно владел итальянским, немецким и французским языками. Он был рукоположен 26 октября 1930 года архиепископом Джузеппе Паликой, викарием Рима, на церемонии, в которой также участвовал его вероятный преемник на посту архиепископа Загреба, Франьо Шепер. 1 ноября он совершил свою первую мессу в базилике Санта-Мария-Маджоре. Степинац стремился служить простому народу и хотел быть приходским священником. Он совершил свою первую мессу в своем родном приходе в Крашиче 1 июля 1931 года, но вместо назначения в приход был назначен литургическим церемониархистом архиепископа Загреба Антуна Бауэра 1 октября. В декабре того же года он также основал архиепископское отделение католической благотворительной организации Caritas и инициировал издание журнала Caritas. Он также временно управлял приходами Самобора и Свети Иван Зелина. К этому времени Степинац стал убежденным хорватским националистом, но не принимал активного участия в Католическом действии или политически консервативном хорватском католическом движении. Его считали "добросовестным и преданным своему делу".

Назначение

28 мая 1934 года в возрасте 36 лет Степинак был назначен вспомогательным епископом Бауэра, будучи священником всего три с половиной года и избранным после отклонения всех остальных кандидатов. И папа Пий XI, и король Югославии Александр I одобрили его назначение, и хотя король хотел отозвать свое согласие после получения дополнительной информации о Степинаке, Бауэр его отговорил. По некоторым сведениям, Степинак был пятым или даже восьмым кандидатом на эту должность, которая давала право наследовать Бауэру. Решение Степинача вступить в Югославский легион в 1918 году сделало его более приемлемым кандидатом для короля Александра. По словам биографа Степинача, брата Шимуна Ćорича, Бауэр спросил Степинача, даст ли он формальное согласие на то, чтобы быть названным преемником Бауэра, но после нескольких дней размышлений Степинак отказался, заявив, что считает себя недостойным епископского сана. Согласно этой версии событий, Бауэр настоял, и как только стало ясно, что король Александр согласился с его назначением, Степинак дал согласие. При своем назначении он взял в качестве девиза "In te, Domine, speravi" ("Я уповаю на Тебя, Господи"). На момент его рукоположения 24 июня 1934 года Степинак был самым молодым епископом в Католической церкви и был совершенно неизвестен хорватскому народу. Через две недели после рукоположения он возглавил паломничество численностью 15 000 человек к старинной Марианской святыне Черной Мадонны в Марие Бистрице. Степинак продолжил ежегодные паломничества к этому месту. Бауэр делегировал Степинаку множество задач и обязанностей, и он много путешествовал по стране.

Политическая ситуация

Назначение Степинаца произошло в период острой политической нестабильности в Югославии. В июне 1928 года популярный лидер Хорватской крестьянской партии (ХСС) Стьепан Радич и несколько других хорватских депутатов были застрелены сербским депутатом в югославском парламенте. Двое из них погибли на месте, а Радич скончался от ранений через два месяца, что вызвало широкое возмущение среди хорватов. В январе следующего года король Александр распустил парламент и фактически стал королевским диктатором. В апреле 1933 года новый лидер ХСС Владко Мачек был приговорен к трем годам тюремного заключения по обвинению в сепаратизме после того, как он и другие оппозиционные деятели опубликовали Загребские пункты, осуждающие королевский режим и его политику. Пока Мачек находился в тюрьме, его заместитель Йосип Предавек, по всей видимости, был убит полицией. Когда Степинац захотел навестить Мачека в тюрьме, чтобы поблагодарить его за поздравления в связи с назначением Степинаца коадъютором, его просьба была отклонена. В ответ на многочисленные выражения поддержки Степинац "искренне благодарил за все поздравления, но сказал, что не испытывает энтузиазма по поводу назначения, поскольку это был слишком тяжелый крест для него". 30 июля 1934 года Степинац принял французского депутата Роберта Шумана, которому он сказал: "В Югославии нет справедливости. Католическая церковь многое переносит". В течение 1934 года Степинац неоднократно беседовал с опытным хорватским политиком и фактическим главой ХСС Анте Трумбичем. О своих взглядах на Королевство Югославия Трумбич записал, что Степинац проявлял лояльность к государству в его нынешнем виде, но с условием, что государство будет относиться к Католической церкви так же, как и ко всем другим законным конфессиям, и гарантировать им свободу. После рукоположения Степинац посетил Белград, чтобы принести присягу верности королю Александру. Журналист Ричард Уэст цитирует Степинаца:

"Я сказал королю, что я не политик и что запрещу своему духовенству участвовать в партийной политике, но с другой стороны я буду добиваться полного уважения прав хорватов. Я предупредил короля, что хорватов нельзя несправедливо провоцировать и даже запрещать использовать само название "хорват", с чем я сам столкнулся". 9 октября 1934 года король Александр был убит в Марселе болгарским стрелком, поддерживаемым хорватской националистической организацией "Усташе". Степинацу, а также епископам Антуну Акшамовичу, Дионизию Ньяради и Грегорию Рожману было дано специальное разрешение папским нунцием в Белграде на посещение сербских православных похорон. Менее чем через месяц после убийства Степинац был одним из подписавших так называемый "Загребский меморандум", в котором содержался ряд требований, включая освобождение Мачека, общую амнистию, свободу передвижения и объединений, ограничение деятельности правительственных военизированных формирований и проведение свободных выборов. Ключевым требованием Меморандума было то, чтобы регентство, сменившее короля, решило "хорватский вопрос" – стремление многих хорватов к самоопределению.

Прочая деятельность

В 1936 году он поднялся на Триглав, высочайшую вершину Югославии. В 2006 году, к 70-летию его восхождения, вблизи вершины была возведена мемориальная часовня. В июле 1937 года он возглавил паломничество в Святую Землю (тогда Британский мандат Палестины). Во время паломничества он освятил алтарь, посвященный мученику Николе Тавеличу, который к тому времени уже был причислен к лику блаженных, а впоследствии был канонизирован как святой. По возвращении из Палестины Степинац начал кампанию за канонизацию Тавелича и предложил воздвигнуть ему памятник в горах Велебит с видом на Адриатическое море.

Архиепископ Загребский

7 декабря 1937 года Бауэр скончался, и, несмотря на то, что ему было меньше сорока лет, Степинац сменил его на посту архиепископа Загреба. Предвосхищая террор усташей во время Второй мировой войны, Степинац обратился к группе студентов университета во время Великого поста в 1938 году со словами:

«Любовь к своей нации не должна превращать человека в дикого зверя, который все разрушает и призывает к возмездию, но должна обогащать его, чтобы его народ уважал и любил другие народы». В 1938 году Королевство Югославия провело свои последние выборы перед началом войны. Степинац проголосовал за оппозиционный список Мачека, в то время как Радио Белград распространяло ложную информацию о том, что он поддержал Югославский радикальный союз Милана Стоядиновича. Во второй половине 1938 года Степинацу сделали операцию по поводу острого аппендицита. В 1940 году Степинац принял регента принца Павла в церкви Святого Марка, когда тот прибыл в Загреб для получения поддержки Соглашения Цветковича-Мачека 1939 года, которое создало автономную Бановину Хорватии в составе Югославии. Соглашение было призвано решить «хорватский вопрос», но не удовлетворило тех, кто требовал полной независимости. Папа Пий XII объявил период с 29 июня 1940 года по 29 июня 1941 года юбилейным годом в ознаменование 1300-летия христианства среди хорватов. В 1940 году францисканский орден отметил 700-летие своего присутствия в Хорватии, и министр-генерал ордена Леонардо Белло прибыл в Загреб для участия в торжествах. Во время визита Степинац вступил в Третий орден Святого Франциска 29 сентября 1940 года. После смерти Бауэра Степинац попытался держаться в стороне от политики и стремился объединить хорватские католические организации, подчинив их непосредственно своей власти. Ему не удалось этого добиться, вероятно, из-за молодости и относительной неопытности, а также из-за того, что он не пользовался тем уровнем уважения и авторитета, который обычно оказывают архиепископу Загреба. Историк Марк Бьондич отмечает, что католическая церковь исторически находилась на периферии хорватской массовой политики и общественной жизни, а влияние церкви еще больше ослабло в межвоенный период из-за королевской диктатуры и популярности антиклерикальной ХСС.

Вторая мировая война

После начала войны в сентябре 1939 года Королевство Югославия объявило о своем нейтралитете, и Соединенное Королевство активно работало над тем, чтобы помочь Югославии сохранить эту позицию. Под постоянно усиливающимся давлением со стороны Германии и Италии, к марту 1941 года Югославия оказалась полностью окруженной странами Оси. В этой ситуации некоторые высокопоставленные чиновники правительства выступали за присоединение Югославии к Трехстороннему пакту. После нескольких отсрочек, принц Павел и премьер-министр Цветкович подписали пакт 25 марта, однако на следующий день в Белграде прошли демонстрации, участники которых скандировали: "Лучше смерть, чем рабство, лучше война, чем пакт". Рано утром 27 марта был осуществлен бескровный военный переворот. Новое правительство, пришедшее к власти в результате переворота, отказалось ратифицировать подписание Югославией Трехстороннего пакта, но и не отвергло эту возможность окончательно. Переворот не нашел поддержки среди хорватского населения, и на следующий день после начала вторжения Мачек подал в отставку из правительства и вернулся в Загреб, предвидя беспорядки.

Массовые убийства и концентрационные лагеря

Усташе развязали царство террора, в котором было убито 80% евреев (30 000 жертв) в НДГ, а также практически все цыгане (25 000 жертв) и почти 20% сербского населения (340 000 жертв – см.: Число жертв). Как военный викарий, Степинац осыпал благословениями войска усташей. Степинац первоначально отреагировал на эти массовые убийства частными письмами протеста. Так, 14 мая 1941 года Степинац получил известие о резне усташей над сербскими жителями в Глине. В тот же день он написал Павеличу: «Только что я получил известие, что усташи в Глине казнили без суда и следствия 260 сербов. Я знаю, что сербы совершили некоторые серьезные преступления на нашей родине за последние двадцать лет. Но я считаю своим епископским долгом поднять голос и заявить, что это недопустимо согласно католическому учению, поэтому я прошу вас принять самые срочные меры на всей территории Независимого Государства Хорватия, чтобы ни один серб не был убит, если не будет доказано, что он совершил преступление, заслуживающее смерти. Иначе мы не сможем рассчитывать на небесное благословение, без которого мы погибнем». По словам Биондича, в первые недели или даже месяцы после создания НДГ Степинац, возможно, не знал, что зверства, совершаемые усташами, были ключевым компонентом их плана. Эта точка зрения предполагает, что Степинац считал, что зверства были спонтанными или результатом так называемых «безответственных элементов», которые будут привлечены к ответственности властями. Его переписка с Павеличем, как правило, свидетельствует о том, что он не верил, что Поглавник санкционировал бы подобные действия. Хотя Степинац решительно выступал против идеи усташей создать концентрационный лагерь в границах владения Дьяковской епархии, концентрационный лагерь в Дьяково был основан в заброшенной мукомольной мельнице, принадлежащей Дьяковской епархии, 1 декабря 1941 года. С другой стороны, пишет Файер, «невозможно поверить, что Степинац и Ватикан не знали, что убийства усташей были геноцидом», учитывая, что «репрессии и террор режима усташей не имели аналогов в истории Юго-Восточной Европы». Степинац отчетливо знал о резне в Глине в мае 1941 года и вскоре узнал, что усташское государство отправляет евреев, сербов и других в концентрационные лагеря. Первоначально Степинац не возражал против этих депортаций евреев и других в концентрационные лагеря принципиально, но просил проводить их «гуманно», предложив Павеличу 21 июля 1941 года ввести «некоторые меры для смягчения процедуры: а) чтобы людей отправляли в лагерь таким образом, чтобы они могли подготовить самое необходимое, организовать свои самые неотложные дела, касающиеся семьи и работы; б) чтобы транспортировка осуществлялась не в переполненных герметичных вагонах, особенно в отдаленные места; в) чтобы интернированным давали достаточно еды; г) чтобы больным оказывалась медицинская помощь; д) чтобы им разрешалось отправлять самое необходимое и поддерживать связь с семьями». После освобождения левого активиста Анте Чилиги из Ясеноваца в январе 1943 года Степинац попросил о встрече с ним, чтобы узнать о происходящем в лагере. После того, как семь словенских священников были убиты в Ясеноваце, Степинац написал Павеличу 24 февраля 1943 года: «Это позорное пятно и преступление, взывающее к небесам о мести, поскольку весь Ясеновацкий лагерь – позорная ошибка для Независимого Государства Хорватия. Вся общественность, и особенно родственники убитых священников, требуют возмещения ущерба и удовлетворения и просят, чтобы убийцы, являющиеся величайшим несчастьем для Хорватии, предстали перед судом». Это были все еще частные письма протеста. Хотя позже, в 1942 и 1943 годах, Степинац начал более открыто выступать против геноцидов усташей, это произошло после того, как большинство геноцидов уже было совершено, и стало все более очевидным, что нацисты и усташи будут побеждены. Кроме того, Степинац никогда публично не осуждал самый многочисленный геноцид усташей, совершенный против сербов, и продолжал поддерживать усташское государство, совершившее эти преступления, до самого конца. Обращаясь к защитникам более сдержанного подхода Степинаца, Иво Голдштейн отмечает, что «относительно больше преследуемых евреев были спасены, когда высокие церковные сановники открыто, энергично и принципиально выступали против этого преследования, как во Франции (особенно архиепископы Тулузы и Лиона), Нидерландах, Италии и Дании, и некоторое время даже в самой Германии. Католические епископы в Словакии решительно выступали против нацистских требований о радикальной депортации и тем самым спасли жизни многих обращенных евреев, а православный митрополит Стефан в Софии, неустанно защищая жизни евреев, сыграл фундаментальную роль в предотвращении депортации хотя бы одного еврея в нацистские лагеря из Болгарии».

Депортации

Степинац снова написал Павличу 21 июля 1941 года в связи с массовыми депортациями евреев и сербов в концентрационные лагеря, заявив, что он уверен, что Павлич не осведомлен о зверствах, и что другие могли не решаться рассказать ему о них. Он писал, что в этой ситуации у Степинаца возникает еще большая обязанность довести эти факты до сведения Павелича. Упоминая евреев как "неарийцев", Степинац писал: "Я слышу со всех сторон, что с неарийцами обращаются бесчеловечно и жестоко во время депортации в концентрационные лагеря и в самих лагерях; более того, дети, старики и больные не освобождаются от такого обращения". Степинац настоятельно просил Павелича предпринять некоторые шаги "в направлении смягчения процедуры: а) отправлять их в лагеря таким образом, чтобы они могли подготовить самое необходимое, уладить свои неотложные дела с семьей и службой; б) чтобы отправка не осуществлялась в переполненных герметичных вагонах, особенно в отдаленные места; в) чтобы интернированным предоставлялось достаточное количество продовольствия; г) чтобы пациентам оказывалась медицинская помощь; д) разрешить отправку необходимых продуктов питания и облегчить переписку с семьями". Узнав, что некоторые из депортированных недавно приняли католичество, он чувствовал себя обязанным проявить к ним особое внимание. Он просил, чтобы "гуманное и христианское сострадание было проявлено особенно к слабым старикам, маленьким и невинным детям и больным". По словам Бьондича, весьма вероятно, что Степинац делился этими опасениями с Ватиканом. Гольдштейн, с другой стороны, отмечает, что в своем письме Павличу Степинац не ставил под сомнение саму депортацию евреев в концентрационные лагеря, а лишь призывал проводить ее более "гуманно". Когда началась депортация хорватских евреев, Степинац и папский нунций Джузеппе Марконе выразили протест Андрии Артуковичу. Папа Пий XII направил Марконе в качестве Апостольского визитатора в Хорватию, предположительно для оказания помощи Степинацу и хорватскому епископату в "борьбе со зловредным влиянием неоязыческой пропаганды, которая могла быть использована в организации нового государства". Марконе фактически выполнял функции нунция. Марконе сообщал в Рим об ухудшающихся условиях жизни хорватских евреев, ходатайствовал за евреев перед хорватскими властями и перевез еврейских детей в безопасное место в нейтральной Турции.

Принудительные преобразования

В циркулярном письме к своему духовенству Степинац изначально настаивал на том, что обращение должно быть добровольным и только после религиозного образования. Хотя этот и последующие регламенты были разработаны для защиты "церковной иерархии от обвинений в поощрении принудительного обращения", они также указывали на то, что "церковь была готова сотрудничать с принудительными обращениями режима, при условии соблюдения канонических правил". 3 декабря 1941 года Степинац направил папе доклад, в котором отметил, что "наблюдаются лучшие перспективы для обращений". Однако указания церкви были проигнорированы властями Усташи. Власти не только проводили насильственные обращения, но и иногда использовали возможность обращения в качестве предлога для сбора сербов с целью их убийства, как это произошло в Глине. Некоторые сербы просили местное католическое духовенство совершить над ними обряд обращения, чтобы спасти свои жизни. Позже Степинац посоветовал отдельным священникам принимать православных верующих в католическую церковь, если их жизни находились в опасности, при этом такое обращение не имело юридической силы, позволяя им вернуться к своей вере, когда опасность минует. 18 мая 1943 года Степинац написал письмо папе, в котором оценил количество обращений на тот момент в 240 000 (несмотря на некоторые споры, Томасевич утверждает, что это письмо подлинное). Католической церкви в Хорватии также пришлось столкнуться с критикой, связанной с тем, что некоторые рассматривали ее пассивную позицию по отношению к политике Усташи в отношении религиозного обращения, благодаря которой некоторые сербы – но не представители интеллигенции – смогли избежать других преследований, приняв католическую веру. По словам Корнуэлла, благодаря своей роли в насильственных обращениях Степинац продемонстрировал "моральную дезориентацию", которая "подтверждала пренебрежение религиозной свободой, граничащее с соучастием в насилии". Хотя Степинац отстранил от служения ряд священников, включая Иво Губерину и Звонко Брекало, он имел полномочия делать это только в пределах своей епархии; он не имел права отстранять других священников или епископов за пределами Загреба, поскольку эта власть была зарезервирована за Ватиканом. Из-за произвола правосудия в Независимом государстве Хорватия и отсутствия надлежащих механизмов для подачи жалоб и возмещения ущерба, такие люди, как Степинац, стали прибегать к личному вмешательству у высокопоставленных представителей власти от имени жертв.

Другие преступления против Сербской Православной Церкви

Помимо принудительных обращений, Томасевич описывает другие элементы "массового нападения усташей на Сербскую православную церковь". Усташи убили 157 православных священников, в том числе 3 сербских православных епископа (перерезав горло епископу Баня-Лукскому и убив архиепископа Сараевского), в то время как православного архиепископа Загребского Досифея Васича они заключили под стражу и подвергли пыткам. Усташи выслали в Сербию 327 православных священников и одного епископа, тогда как 2 других епископа и 12 священников покинули страну добровольно. Таким образом, 85% православных священников в Независимом Государстве Хорватия были либо убиты, либо изгнаны усташами, чтобы "лишить православное население духовного руководства, чтобы облегчить реализацию политики усташей по принудительному или основанному на страхе обращению в католицизм". Усташи разрушили и осквернили множество православных церквей, запретили кириллицу и юлианский календарь (оба использовались в православной церкви), даже запретили термин "Сербская православная церковь". Православные школы были закрыты, а Церкви было запрещено собирать пожертвования от верующих, лишив её средств к существованию. Церковное имущество было конфисковано усташами, часть его передана Хорватской католической церкви. Наконец, чтобы уничтожить Сербскую православную церковь, усташи попытались создать свою собственную, альтернативную Хорватскую православную церковь с привлечением русского священника, но не смогли привлечь последователей. Томасевич утверждает, что это массовое нападение усташей на Сербскую православную церковь "было одобрено и поддержано многими хорватскими католическими священниками", и что иерархия Хорватской Римско-католической церкви и Ватикан "считали политику усташей в отношении сербов и Сербской православной церкви выгодной для Римско-католической церкви".

Послевоенный период

Союзники признали новое югославское правительство Тито–Шубашича в 1944 году. В феврале 1945 года газета Загребской архиепископии сообщила, что Степинац и другие церковные сановники посетили праздничный новогодний прием у Павелича, на котором присутствовали члены немецких вооруженных сил союзников во главе с генерал-фельдмаршалом Максимилианом фон Вайхсом. 24 марта 1945 года, когда партизаны вели последние ожесточенные бои против отступающих немецких, войск Независимого государства Хорватия (НГХ) и других коллаборационистских сил, Степинац и хорватские епископы по настоянию режима усташей опубликовали пастырское письмо, призывающее хорватов оставаться верными НГХ и твердо противостоять наступающим партизанам. 10 апреля 1945 года Степинац отслужил свою последнюю торжественную мессу Te Deum за НГХ, в которой все еще действовали расовые законы, и которая в это же время уничтожала последних 3500 заключенных, включая 700–800 евреев, в концентрационном лагере Ясеновац. В последние дни войны Степинац получил и спрятал архивы Министерства иностранных дел усташей, в которых впоследствии обнаружилось золото, украденное у заключенных концлагерей. Вскоре после падения НГХ и во время капитуляции в Блайбурге, 17 мая 1945 года, Степинац был фактически помещен под домашний арест в Загребе и в течение последующих двух недель подвергался допросам сотрудниками югославских органов безопасности, военной юстиции и представителями Коммунистической партии, таких как Велько Дракулич, Владимир Раногаец, Антун Бибер-Техек, целью которых, по всей видимости, было выяснить его политические взгляды с целью поиска возможности политического сосуществования в новом режиме. 2 июня югославский лидер Иосип Броз Тито встретился с представителями Загребской архиепископии, в ходе которой он выдвинул идею о том, что "Католическая церковь могла бы сделать больше для народа, если бы была независимой от Ватикана" и более "национальной", как Сербская православная церковь. На следующий день архиепископ Степинац был освобожден из-под стражи. На следующий день Степинац встретился с Тито, главной целью которого было продвижение идеи об автономной католической церкви для Югославии с собственным примасом. Это соответствовало политике югославского правительства в послевоенный период. Встреча с Тито, в присутствии Владимира Бакарича, 4 июня 1945 года была подробно зафиксирована Степинацем как в личной записке, так и в отчете папе Пию XII. 22 июня епископы Хорватии опубликовали открытое письмо, обвиняющее югославские власти в несправедливости и преступлениях против них. 28 июня Степинац написал письмо правительству Хорватии с просьбой прекратить преследование коллаборационистов (коллаборация была широко распространена в оккупированной Югославии), поскольку преследования использовались некоторыми как предлог для сведения старых счетов. 10 июля секретарь Степинаца, Штепан Лакович, отправился в Рим. Там югославские власти запретили ему вернуться. Лакович вместо этого уехал в Соединенные Штаты. В августе был принят новый закон о земельной реформе, легализующий конфискацию 85 процентов церковного имущества в Югославии. В тот же период архиепископ, по всей вероятности, поддерживал связь с послевоенными партизанами усташей, "крестоносцами", и активно действовал против государства. После бегства вместе с Павеличем, Эрих Лисак, последний начальник полиции усташей, тайно вернулся в Хорватию в сентябре 1945 года, чтобы организовать оставшиеся силы усташей, скрывавшиеся в лесах, и установил контакт с канцелярией Степинаца и самим Степинацем. Анте Мошков, бывший генерал усташей, также связался со Степинацем, и полиция обнаружила усташевские документы и золото, спрятанные в подвалах архиепископства. Степинац призвал Тито встретиться с представителями Хорватской крестьянской партии и даже усташей, чтобы помочь залечить раны войны. В сентябре 1945 года в Загребе состоялся синод Конференции епископов Югославии, на котором обсуждалось противостояние с правительством. 20 сентября Степинац опубликовал пастырское письмо, в котором заявил, что с момента прихода к власти партизан "было убито 273 священнослужителя", "169 были заключены в тюрьму", а еще "89 пропали без вести и предположительно мертвы". Епископы также критиковали фактическую подавление католической прессы, ограничение религиозного образования, конфискацию большей части церковной земли и конфискацию семинарий. Они осуждали все идеологии, основанные на материалистическом атеистическом мировоззрении. Они решительно осуждали введение гражданских браков в дополнение к церковным. Гольдштейн отмечает, что Степинац публично, по именам, критиковал коммунистов еще до прихода их к власти, пастырское письмо от марта 1945 года зачитывалось во всех церквях НГХ, а затем повторилось в пастырском письме от сентября 1945 года. Это сильно отличается от критики Степинацем усташей перед ограниченной аудиторией, никогда не выпускавшего пастырское письмо против усташей, никогда не критиковавшего их по именам и только после того, как усташи завершили большую часть геноцида. Одновременно Степинац продолжал публично поддерживать ту же НГХ, которая совершила эти преступления, до самого конца. Обширная критика в пастырском письме действий коммунистов против Католической церкви также контрастировала с полной тишиной Степинаца, отмеченной Томашевичем, относительно масштабных нападок усташей на Сербскую православную церковь, например, убийства и изгнания 85% православных священников, попыток уничтожить Сербскую церковь и заменить ее церковью, созданной усташами, и т.д. В ответ на это письмо Тито впервые публично выступил против Степинаца, опубликовав редакционную статью 25 октября в газете Коммунистической партии "Бора", обвинив Степинаца в объявлении войны зарождающейся новой Югославии. В результате 4 ноября толпа партизан забросала Степинаца камнями в Запрешиче. Тито установил "братство и единство" в качестве главной цели и центральной политики федерации, которой он не хотел подвергать угрозе внутренним волнением. Кроме того, в условиях обострения холодной войны и растущей обеспокоенности как западной, так и советской инфильтрацией (см. Тито–Сталинский раскол) югославское правительство не терпело дальнейшей внутренней подрывной деятельности в потенциально хрупкой новой федерации. В попытке остановить деятельность архиепископа Тито попытался достичь соглашения со Степинацем и добиться большей независимости Католической церкви в Югославии и Хорватии. Степинац отказался порвать с Ватиканом и продолжал публично осуждать коммунистическое правительство. Однако Тито не хотел привлекать его к суду, несмотря на наличие обвинительных доказательств. В январе 1946 года федеральное правительство попыталось добиться его замены папским нунцием в Белграде, просьба была отклонена. Наконец, Степинацу было предложено покинуть страну, что он отверг. В сентябре 1946 года югославские власти предъявили Степинацу обвинения в совершении многочисленных военных преступлений и сотрудничестве с врагом во время войны. Милован Джилас, видный лидер партии, заявил, что Степинаца никогда бы не привлекли к суду, "если бы он не продолжал выступать против нового коммунистического режима". Стелла Александер предполагает, что югославские власти хотели уравновесить арест и казнь сербского лидера Дражи Михайловича, приняв меры против видного хорвата; и, по словам прокурора, "разоблачить перед миром согласованный заговор западных империалистических держав против новой Югославии". Степинац публично осуждал новое югославское правительство и его действия во время и после Второй мировой войны, особенно убийства священников коммунистическими боевиками.

Судебный процесс

К сентябрю того же года югославские власти предъявили Степиначу обвинения по нескольким пунктам: сотрудничество с оккупационными силами, связи с режимом усташей, наличие капелланов в армии усташей, выступавших в качестве религиозных агитаторов, насильственное обращение сербских православных в католицизм под угрозой оружия и государственная измена югославскому правительству. Степинац был арестован 18 сентября 1946 года, а его суд начался 30 сентября 1946 года, где он предстал перед судом вместе с бывшими чиновниками правительства усташей, включая Эриха Лисака (приговоренного к смертной казни) и Ивана Шалича. Всего на скамье подсудимых было 19 человек. Обвинение представило доказательства сотрудничества архиепископа с режимом усташей. В связи с этими событиями обвинение указало, что даже если архиепископ не отдавал прямых указаний, он также не предпринял никаких действий для их прекращения или наказания виновных в церкви. Суд назначил двух выдающихся адвокатов для защиты Степинаца – доктора Политео и доктора Катичича. Защита Степинаца признала, что он совершал учтивые визиты к Павеличу и другим лидерам усташей сразу по их прибытии, но это можно было считать нормальной практикой для главы католической церкви. Однако Александр отмечает, что тон приветствия Степинаца представителей усташей мог не оставить у духовенства сомнений в том, что от них ожидается сотрудничество. Александр утверждает, что его адвокат более убедительно защищал его по некоторым другим обвинениям, заявив, что контроль Степинаца над цензурируемой католической прессой был в основном формальным, и что он не имел влияния за пределами своей епархии. Когда он был назначен военным викарием НДХ, два его заместителя, оба ярых сторонника усташей, уже были назначены, и ему было бы практически невозможно их отстранить. Он принял усташские архивы, не изучив их, и спрятал их в архиепископстве, но позже передал партизанам, когда они пришли за ними. Он признал встречу с бывшим начальником полиции усташей Эрихом Лисаком, тайно вернувшимся в Загреб для борьбы с новыми властями, но Степинац возложил вину за эту встречу на своего секретаря. Александр утверждает, что Степинац казался наиболее неуверенным, защищаясь от самых серьезных обвинений в насильственном обращении сербского православного населения в католицизм. 3 октября, в рамках четвертого дня слушаний, Степинац выступил с продолжительной 38-минутной речью, в которой изложил свою точку зрения на законность судебного процесса. Он заявил, что процесс является «показательным судом», что на него нападают, чтобы через него атаковать Церковь, и что «никаких насильственных обращений в веру не совершалось». Он продолжил: «Моя совесть чиста и спокойна. Если вы не дадите мне правоты, историю даст мне ее», и что он не намерен защищаться или обжаловать приговор, и готов принять насмешки, презрение, унижение и смерть за свои убеждения. Он утверждал, что военный викариат в Независимом Государстве Хорватия был создан для удовлетворения духовных потребностей солдат, а не армии как таковой, и не являлся знаком одобрения действий армии. Он заявил, что никогда не был усташей и что его хорватский национализм проистекал из обид нации в сербском доминирующем Королевстве Югославии, и что он никогда не участвовал в какой-либо антиправительственной или террористической деятельности против государства или против сербов. Степинац также указал на то, что югославские коммунисты убили большое количество католических священников. 20 сентября 1945 года он уже опубликовал письмо к верующим, в котором сообщил о том, что по меньшей мере 243 католических священника были расстреляны югославской коммунистической армией за (предполагаемое или реальное) сотрудничество с НДХ, еще 169 были заключены в тюрьму, а 89 священников пропали без вести. Томасевич отмечает, что все стороны убивали священников, начиная с усташей, которые убили 157 православных священников, в том числе 3 православных епископов. Они заключили в тюрьму, пытали и выслали в Сербию православного архиепископа Загреба вместе с еще 327 православными священниками. Тем не менее, пишет Томасевич, ни Степинац, ни кто-либо другой в иерархии католической церкви не произнес ни слова протеста против этих убийств и других массовых нападений на православную церковь. Напротив, Томасевич утверждает, что массовое нападение усташей на Сербскую Православную Церковь «было одобрено и поддержано многими хорватскими католическими священниками». Он также пишет, что в НДХ некоторые католические священники вступили в усташи, работая в правительственном аппарате усташей, другие доносили на партизан, приводя к их смерти или депортации в концентрационные лагеря, а некоторые стали офицерами усташей, служившими в концентрационных лагерях. Прежде всего, католические священники занимались пропагандистской работой для усташского государства. Томасевич отмечает, что большинство священников, убитых после войны, были убиты не из-за своей религиозной принадлежности, а потому, что они были участниками гражданской войны. Степинац был арестован 18 сентября, а обвинительное заключение ему было предъявлено только 23 сентября, – что означает, что его защитник, Иво Политео, имел всего шесть-семь дней на подготовку. Защите Степинаца было разрешено вызвать только двадцать свидетелей, в то время как обвинение имело право вызвать пятьдесят восемь, большинство из которых были из-за пределов епархии Степинаца. Председатель суда отказался заслушать четырнадцать свидетелей защиты. 11 октября 1946 года суд признал Степинаца виновным в сотрудничестве с фашистским режимом усташей. Он был приговорен к 16 годам тюремного заключения. Он отбыл пять лет в тюрьме Лепоглава, пока не был освобожден в знак примирения Тито, при условии, что он либо уйдет в Рим, либо будет заключен под домашний арест в своей приходской церкви в Крашиче. Он выбрал пребывание в Крашиче, заявив, что никогда не покинет его, «если только меня не посадят в самолет силой и не вывезут за границу». По словам Биондича, приговор Степинаца за государственную измену был политически мотивирован, учитывая, что югославские власти были в этом заинтересованы. Профессор Богдан Колар из Люблянского университета отмечает, что главный государственный обвинитель, Яков Блажевич, признался в интервью словенскому журналу «Полет» в 1985 году, что «единственным преступлением Степинаца было то, что он не участвовал в отделении Церкви в Хорватии от Ватикана». Томасевич пишет, что отказ правительства предоставить средствам массовой информации и историкам полный доступ ко всем материалам досудебного и судебного следствия ставит под сомнение виновность Степинаца. В то же время Томасевич отмечает, что отказ Степинаца публично осудить геноцидальные меры усташей против сербов и Православной Церкви «не может быть оправдан с точки зрения человечности, справедливости и здравого смысла». С другой стороны, Джон Файн утверждает, что суд «был широко освещен как внутри страны, так и за рубежом крайне предвзятыми фигурами с обеих сторон, проводился с соблюдением надлежащих правовых процедур; не было пыток, и судьям было представлено множество доказательств, значительная часть которых была разрушительной и точной, и ясно демонстрировала сотрудничество архиепископа с режимом усташей». Югославский коммунистический суд над Степинацем рассматривается некоторыми как часть скоординированных усилий коммунистических режимов Восточной Европы по отделению Католической Церкви в их странах от Рима и был почти одновременным с коммунистическими судами над кардиналами Иосифом Слипым из Украины, Йожефом Миндсенти из Венгрии, Йозефом Бераном из Чехословакии и Стефаном Вышинским из Польши.

Отмена приговора

22 июля 2016 года Загребский окружной суд отменил приговор в процессе пересмотра, как и просил племянник архиепископа Борис Степинак, "в связи с грубыми нарушениями действующих и прежних основных принципов материального и процессуального уголовного права". Объясняя приговор, судья Иван Турудич заявил, что приговор нарушил принцип права на справедливое судебное разбирательство, апелляцию и мотивированное судебное решение, а также принцип запрета принудительного труда и верховенства закона, добавив, что достаточно прочитать некоторые части протокола судебного заседания, чтобы увидеть, что суд в основном анализировал доказательства, предписывающие свидетелям обвинения выдвигать обвинения против подсудимого, и что фактическое решение на самом деле было принято не судом, а прокурором Яковом Блажевичем. В заключение Турудич отметил, что приговор был пересмотрен спустя почти 70 лет, что имеет огромное значение для истории хорватского народа. Сторона обвинения была на стороне защиты (не обжаловала отмену), а судья, открыто антикоммунистически настроенный, очевидно, принял свое решение до начала судебного разбирательства. Таким образом, это аннулирование можно рассматривать как пример показательного процесса. Центр Симона Визенталя решительно осудил отмену, заявив, что Степинак "открыто поддерживал режим, совершивший массовые убийства, и оказывал ему духовную поддержку и утешение. Сейчас в Хорватии идет культурная и идеологическая война", с группой, стремящейся замолчать или исказить преступления усташей. Глава Центра Визенталя, Эфраим Зуров, также заявил, что отмена в Хорватии является частью гораздо более широкого явления, которое он также наблюдал в Украине, Литве и Венгрии – "тенденция к почитанию людей, боровшихся с коммунизмом, без проверки их действий во время Второй мировой войны". После отмены Центр "Яд Вашем" подтвердил, что причиной, по которой Комитет по присвоению звания "Праведник народов" не присвоил Степинаку этот статус, "была тесная связь архиепископа с режимом усташей". В марте 1947 года президент правительства Народной Республики Хорватия Владимир Бакарич совершил официальный визит в тюрьму Лепоглава, чтобы увидеть Степинака. Он предложил ему подписать ходатайство о помиловании лидеру Югославии Йосипу Брозу, который, в свою очередь, позволил бы Степинаку покинуть страну. Вместо этого Степинак передал Бакаричу просьбу к Брозу о повторном рассмотрении его дела в нейтральном суде. Драгутин Сайли отвечал за организацию паломничества со стороны югославских властей. На заседании Центрального комитета 1 августа 1947 года Сайли подвергся критике за то, что разрешил нести фотографии Степинака во время паломничества, особенно рядом с фотографиями югославского лидера Йосипа Броза. Марко Белинич ответил на доклад словами: "Путь Сайли, его слабое сотрудничество с Местным комитетом – это смертельно опасно". Алоизий Степинак в конечном итоге отсидел пять лет из назначенных шестнадцати лет за государственную измену в тюрьме Лепоглава, где ему предоставлялись льготы в знак признания его духовного статуса. Ему выделялись две камеры для личного пользования и дополнительная камера в качестве частной часовни, при этом он был освобожден от всех тяжелых работ. В 1950 году известный ирландский эссеист и историк Хьюберт Батлер и его друзья-квакеры смогли навестить Степинака в тюрьме. Обеспокоенный поддержкой Католической церковью усташей и ролью Церкви в насильственном обращении православных в католицизм во время войны, Батлер спросил Степинака, почему он назначил своим заместителем по вопросам обращения епископа Иосипа Шимрака, ярого сторонника обращения православных. Батлер отметил, что "архиепископ дал стандартный ответ, который он так часто давал на суде – notre conscience est tranquille (наша совесть чиста)". В 1950 году группа сенаторов Соединенных Штатов сделала оказание иностранной помощи Югославии условным освобождением Степинака. 11 ноября 1951 года Сайрус Л. Сульцбергер из The New York Times посетил Степинака в Лепоглаве. Он получил Пулитцеровскую премию за это интервью. Делегация Конгресса США, в которую входили Клемент Дж. Заблоцки и Эдна Ф. Келли, настояла на встрече со Степинаком в конце ноября 1951 года. Югославские власти отклонили их просьбу, но Йосип Броз Тито заверил делегацию, что Степинак будет освобожден в течение месяца. Степинак был освобожден в качестве предварительного условия для оказания американской помощи, при условии, что он либо уйдет на пенсию в Рим, либо будет заключен под домашний арест в своей приходской церкви в Крашиче. Он отказался покинуть Югославию и предпочел жить в Крашиче под видом домашнего ареста, куда его перевели 5 декабря 1951 года. Среди репортеров, ожидавших Степинака в его родном Крашиче, были представители американского журнала Time, которые сообщили, что Степинак "шел легко и уверенно", заявив о своих днях в тюрьме, что "с ним не обращались жестоко, ему разрешали служить мессу, принимать посетителей, читать книги и газеты". На вопрос об условиях его освобождения Степинак ответил: "Меня освободили без каких-либо условий. Они освободили меня по своей воле. Причина, по которой я не просил об освобождении, заключается в том, что я не чувствую себя виновным". Он жил в приходском доме и мог служить мессу в соседней церкви. Он заявил: "Они никогда не заставят меня уйти, если не посадят меня в самолет силой и не вывезут за границу. В эти трудные времена мой долг – оставаться со своим народом". На заседании Центрального комитета Коммунистической партии Хорватии 5 октября 1951 года Иван Краячич сказал: "В Америке печатают Crvena ruža na oltaru [Красные розы на алтаре] объемом 350 страниц, в которой описан весь процесс над Степинаком. Религиозное образование в последнее время особенно широко преподается. Мы должны что-то с этим сделать. Мы могли бы запретить религиозное образование. Мы могли бы запретить религиозное образование в школах, но они перенесут его в свои церкви". 31 января 1952 года югославские власти отменили религиозное образование в государственных школах в рамках программы отделения церкви от государства в Югославии. В апреле Степинак сказал журналисту бельгийской газеты La Liberté: "Я очень обеспокоен католической молодежью. В школах ведется интенсивная коммунистическая пропаганда, основанная на отрицании истины".

Кардиналат

29 ноября 1952 года Папа Пий XII объявил о намерении возвести Степинака в сан кардинала в январе 1953 года; эта дата совпала с Днем Республики Югославии. Степинак не смог присутствовать на церемонии 12 января 1953 года, опасаясь, что ему не позволят вернуться в Югославию, если он поедет в Рим. Папа Пий XII планировал назначить Степинака первым кардиналом-священником церкви Сан-Паоло-алла-Регола. 21 декабря 2020 года кардинал Франческо Монтеризи, носивший тогда этот титул, освятил мемориальную доску, установленную в этой церкви в память о Степинаке. 29 июня 1956 года Папа Пий написал Степинаку и трем другим заключенным церковным деятелям (кардиналам Стефану Вышинскому и Йозефу Миндсенти, а также архиепископу Йозефу Берану), призывая их сторонников сохранять верность. 2 июня 1959 года он написал Ивану Мештровичу: "Из-за моего слабого здоровья я, вероятно, не доживу до падения коммунизма в мире. Но я абсолютно уверен в его неизбежности".

Смерть и споры о канонизации

В 1953 году два американских специалиста, доктор Джон Х. Лоуренс и доктор Джон Рузик, прилетели в Югославию и диагностировали у Степинаца полицитемию – заболевание, характеризующееся увеличением количества эритроцитов. Степинац также проходил лечение от этого заболевания у известного немецкого гематолога, доктора Людвига Хайльмайера, признанного на международном уровне. 10 февраля 1960 года, в возрасте 61 года, Степинац скончался от тромбоза. Правительство, которое так и не признало его статус кардинала, первоначально планировало небольшую похоронную службу и погребение в Красиче, его родной деревне, посещение которой было ограничено, но затем разрешило проведение масштабных публичных похорон, что было расценено как попытка улучшить отношения с Ватиканом. Он был похоронен в Загребском соборе после службы, на которой, с разрешения Тито, были полностью соблюдены протоколы, соответствующие его высокому духовному положению. Архиепископ Франьо Шепер, ставший архиепископом Загреба после смерти Степинаца, председательствовал вместо кардинала Франца Кёнига, архиепископа Вены, который должен был возглавить службу, но получил травму в дорожно-транспортном происшествии по пути. Папа Иоанн XXIII принял участие в реквиемной мессе по Степинацу 17 февраля в соборе Святого Петра. Отношения между правительством Югославии и Ватиканом улучшились после смерти Степинаца и получили дальнейшее развитие после Второго Ватиканского собора 1962–1965 годов. Дипломатические отношения были восстановлены в 1966 году. Хотя Степинац мирно скончался дома, его сторонники и многие католики считали его мучеником. В 1998 году в костях Степинаца были обнаружены следы мышьяка, что заставило многих предположить, что он был отравлен своими тюремщиками. Однако введение мышьяка в сочетании с кровопусканием было стандартным методом лечения полицитемии в начале 1950-х годов. Мештрович вернулся в Югославию только в 1959 году и, по возвращении, вновь встретился со Степинацем, находившимся тогда под домашним арестом. Мештрович создал бюст Степинаца после его смерти с надписью: «Архиепископ Степинац не был человеком пустых слов, но активно помогал каждому человеку – когда мог и в той мере, в которой мог. Он не делал различий между нуждающимся хорватом или сербом, католиком или православным, христианином или нехристианином. Все нападки на него, будь то результат дезинформации или результат затуманенного разума, не могут изменить этот факт». В мае 1979 года архиепископ Франьо Кухарич сообщил хорватским паломникам и папе Иоанну Павлу II в соборе Святого Петра в Риме, что кардинал Степинац должен быть беатифицирован. Процесс беатификации начался 9 октября 1981 года. Католическая церковь объявила Степинаца мучеником 11 ноября 1997 года, а 3 октября 1998 года папа Иоанн Павел II, совершив паломничество в Мария-Бистрицу для беатификации Степинаца, объявил, что Степинац действительно был мучеником. Ранее Иоанн Павел установил, что в случае, если кандидат в святые был мучеником, его дело может быть продвинуто без обычного требования доказательств чудесного заступничества кандидата. Соответственно, он и беатифицировал его. Беатификация вновь разожгла старые разногласия между сербами, преимущественно восточными православными, и хорватами. Непосредственно перед этим парижский Центр Симона Визенталя попросил Святой Престол отложить беатификацию до дальнейшего изучения дела; просьба лишь вызвала негодование хорватских официальных лиц и Ватикана. По словам Любоевича, Гавриловича и Перики, мифология вокруг Степинаца была создана во время холодной войны и в недавно независимой Хорватии, с беатификацией кардинала в 1998 году. По их оценке, этот миф представил Степинаца как ключевую фигуру в хорватской мифологии, считая его героем и мучеником, который был политически беспристрастным. Этот миф утверждает, что Степинац в равной степени сопротивлялся всем формам тоталитаризма. Авторы утверждают, что Степинац был гораздо более ярым противником коммунизма, чем нацизма и фашизма, и что его история была использована президентом Хорватии Франьо Туджманом для легитимизации хорватской независимости и укрепления роли католической церкви как центрального столпа хорватской государственности. В мае 2019 года папа Франциск заявил, что обратился за советом и помощью к «великому» сербскому патриарху Иринею в вопросе канонизации. Архиепископ Желимир Пульич, президент Хорватской конференции епископов, заявил, что участие Сербской Православной Церкви в канонизации Степинаца создаст негативный прецедент в Католической Церкви. Миле Бигович, отставной епископ Госпич-Сень, назвал такой шаг со стороны папы «неблагоприятным для Церкви». Государственный секретарь Ватикана кардинал Пьетро Паролин затронул этот вопрос во время визита в Хорватию в сентябре 2020 года. Его высказывания были истолкованы хорватскими комментаторами и церковными деятелями как четкий сигнал о том, что при папе Франциске не будет прогресса в деле канонизации Степинаца.

Наследие

14 февраля 1992 года представитель Хорватии Владимир Шекс выступил с декларацией в хорватском Саборе, осуждающей решение суда и процесс, который к нему привел. Декларация была принята, наряду с аналогичной декларацией о смерти хорватского коммунистического деятеля Андрии Хебранга. В 1998 году Хорватский национальный банк выпустил памятные монеты: золотые монеты номиналом 500 кун и серебряные монеты номиналом 150 кун. В 2007 году муниципалитет Марии Бистрицы начал проект под названием «Путь Степинаца», который предусматривал создание паломнических маршрутов, соединяющих места, имеющие значение для кардинала: Крашич, Каптол в Загребе, Медведница, Мария Бистрица и Лепоглава. В Загребе в 2007 году открылся Музей Алоизия Степинаца. Хорватский футболист Дарио Шимич во время матча своей страны на UEFA Euro 2008 против Польши надел под формой футболку с изображением Степинаца, которую он продемонстрировал после игры. В 2008 году в Хорватии было названо в честь Алойзие Степинаца в общей сложности 119 улиц, что сделало его десятым по распространенности именем, увековеченным в названиях улиц страны.

Выдвижение в праведники народов

Степинак дважды безуспешно был рекомендован двумя отдельными хорватскими евреями для включения в список Праведников народов мира. Амиэль Шомроний (ранее известный в Хорватии как Эмиль Шварц), секретарь главного раввина военного времени Мирослава Шалома Фрайбергера, выдвинул кандидатуру Степинака в 1970 году. В 1994 году его снова выдвинул Игорь Приморац. Эстер Гитман, еврейка из Сараево, проживающая в США и имеющая докторскую степень по теме судьбы евреев в Независимом государстве Хорватия, заявила, что для нее «Степинак – святой человек, спасший многих евреев». Однако Яд Вашем отказал в удовлетворении этих просьб, указав в качестве причины, что заявители сами не являлись пережившими Холокост, что является обязательным условием для включения в список; а также то, что «лица, оказывавшие помощь евреям и одновременно сотрудничавшие или связанные с фашистским режимом, участвовавшим в организованных нацистами преследованиях евреев, могут быть лишены звания Праведника народов мира».

Первичные источники

Хотя жизнь Степинаца была предметом многочисленных исследований, исследователям доступно очень мало первоисточников, основным из которых является епархиальный еженедельник Katolički List. Дневник Степинаца, обнаруженный в 1950 году (слишком поздно для использования в его судебном процессе), был конфискован властями Югославии. Франьо Туджман вернул дневник Церкви в начале 1990-х годов. Хорватский историк Звонимир Деспот отмечает, что спустя 30 лет Церковь до сих пор не опубликовала этот дневник. Юрай Бателя, официальный церковный постулатор, продвигающий канонизацию Степинаца, на протяжении многих лет выборочно использовал фрагменты дневника в своих книгах, не предоставляя другим исследователям возможности ознакомиться с оригинальным текстом. Деспот подчеркивает, что Степинац вел дневник не как частное лицо, а как архиепископ, и что этот дневник является чрезвычайно важным источником по истории Хорватии. Деспот заключает, задаваясь вопросом: «Почему дневник до сих пор хранится в секрете, под замком? Кто и что скрывает, и с какой целью?» Отец Иосип Вранкович вел дневник с декабря 1951 года по 10 февраля 1960 года, записывая ежедневные рассказы Степинаца; этот дневник был использован францисканцем Алексой Бенигаром для написания биографии Степинаца, однако Бенигар отказался делиться им с другими исследователями. Епархиальные архивы также были доступны только Бенигару, но не другим исследователям. Официальная стенограмма судебного процесса Степинаца – Suđenje Lisaku, Stepincu и т.д. – была опубликована в Загребе в 1946 году, но содержит значительные доказательства внесения изменений. Поэтому работа «Тройной миф Александра» опирается на югославскую и зарубежную прессу, в частности, на газеты «Весник» и «Народне новине», а также на «Католички Лист». Все остальные доступные исследователям первоисточники лишь косвенно касаются личности Степинаца.

Журналы

Гитман, Эстер. "Архиепископ Алойзие Степинац Загребский и спасение евреев, 1941–45." Католическая историческая рецензия, 101, № 3 (2015): 488–529. http://www.jstor.org/stable/45175506.