Введение

Две кампании против Чосона

Тысячу лет назад династии Суй и Тан в Китае поддерживали сложные политические и торговые отношения с Тремя корейскими царствами. Китай Мин, напротив, имел тесные торговые и дипломатические отношения с Чосоном, который оставался частью имперской системы дани, но также получал дань и осуществлял торговлю с кланом Со из Цусимы, Япония. Династию Мин и Чосон объединяло многое. Оба государства возникли в XIV веке после падения династии Юань, приняли конфуцианские идеалы и столкнулись с похожими угрозами (набегами чжурчжэней и вокоу). В обоих государствах существовали конкурирующие внутренние политические группировки, которые влияли на решения, принимаемые до и во время войны. Благодаря тесной торговле и общим врагам, Чосон и Мин поддерживали дружественный союз.

Подготовка Хидэёси

К концу XVI века Тоётоми Хидэёси, самый выдающийся даймё, объединил всю Японию в короткий период мира. Поскольку он пришел к власти в отсутствие законного преемника рода Минамото, необходимого для получения имперской санкции на должность сёгуна, он стремился к военной мощи, чтобы узаконить свое правление и уменьшить зависимость от императорской семьи. Также предполагается, что Хидэёси планировал вторжение в Китай, чтобы исполнить мечты своего покойного господина Оды Нобунаги и смягчить возможную угрозу гражданских беспорядков или восстаний, вызванных большим количеством самураев и солдат, оставшихся без дела после объединения Японии. Возможно также, что Хидэёси преследовал более реалистичную цель – покорение небольших соседних государств (острова Рюкю, Тайвань и Корея) и установление торговых отношений с более крупными и отдаленными странами, поскольку на протяжении всего вторжения в Корею он добивался легальной торговли с Китаем. Потребность Хидэёси в военной мощи как в оправдании его правления, лишенного сёгунатского происхождения, могла на международном уровне трансформироваться в систему, в которой соседние с Японией страны находились бы в подчиненном положении. Хидэёси не принял титул сёгуна, поскольку не имел необходимого происхождения из рода Минамото, однако в Японии XVI века генеалоги часто за плату «обнаруживали» знатное происхождение для претендентов на власть, что позволяет предположить, что Хидэёси планировал создать для себя новую должность, заменившую бакуфу. Хидэёси также был заинтересован во внешнем конфликте, чтобы предотвратить внутренние восстания в Японии, что позволило бы сохранить новообразованное государство единым против общего врага и не допустить реализации даймё своих амбиций против его правления. Ведение войны за пределами японской территории также позволило бы избежать разрушений и сохранить инфраструктуру государства. Эти соображения согласуются с тем фактом, что Хидэёси не был сёгуном и не имел связей с императорской родословной. Стивен Тернбулл также предполагает, что личные амбиции и мегаломания Хидэёси были причинами вторжения. Хидэёси, завоевав Японию в серии войн, теперь стремился к более масштабным целям, отмечая, что он говорил не только о своем желании «проложить себе путь» в Корею для вторжения в Китай, но и на Филиппины и в Индию. Кроме того, на протяжении тысяч лет Китай был интеллектуальным, экономическим, военным и политическим центром Восточной Азии, и традиционно государства Восточной Азии признавали китайских императоров своими сюзеренами и платили дань в обмен на право торговать с Китаем. Япония обычно сопротивлялась требованиям Китая о выплате дани, но сёгун Ашикага Ёсимицу признал китайского императора своим сюзереном в обмен на доступ к огромному китайскому рынку. Право Японии платить дань и, следовательно, торговать с Китаем было прекращено в 1540-х годах династией Мин в ответ на набеги китайско-японских пиратов, известных как вако. Стремясь вторгнуться в Китай, Хидэёси фактически претендовал на роль, традиционно принадлежавшую Китаю в Восточной Азии, как центру восточноазиатского международного порядка. Он заручился поддержкой в Японии как человек скромного происхождения, обязанный своим положением военной мощью. Наконец, в 1540-1550-х годах вако совершили серию набегов самураев на Корею, некоторые из которых были настолько масштабными, что их можно было назвать «мини-вторжениями». Хидэёси ошибочно полагал, что его враги слабы. Хидэёси планировал возможную войну с Кореей задолго до завершения объединения Японии. Он проводил подготовку по многим направлениям. Еще в 1578 году Хидэёси, воевавший под командованием Оды Нобунаги против Мори Тэрумото за контроль над регионом Тюгоку, сообщил Тэрумото о плане Нобунаги вторгнуться в Китай. В 1585 году Хидэёси рассказал португальскому иезуиту Гаспару Коэлью о своем желании завоевать всю Восточную Азию. Хидэёси попросил Коэлью передать сообщение своему господину, королю Испании Филиппу II, который также был королем Португалии Филиппом I, с просьбой предоставить свой флот для помощи Японии (Минский Китай, Испания и Португалия были основными военно-морскими державами того времени). Однако Филипп отказал Хидэёси, не желая ухудшать отношения с Китаем. Победа над кланом Ходзё, базировавшимся в Одаваре, в 1590 году привела ко второму объединению Японии, и Хидэёси начал готовиться к следующей войне. Начиная с марта 1591 года, даймё Кюсю и их рабочая сила построили замок Нагоя в Нагое, Сага (современный город Карацу, Сага, не путать с современным городом Нагоя в префектуре Айти) в качестве центра мобилизации сил вторжения. В 1592 году Хидэёси отправил письмо на Филиппины с требованием выплаты дани испанскому генерал-губернатору, заявив, что Япония уже получила дань от Кореи (что было недоразумением) и островов Рюкю. Что касается военной подготовки, то строительство до 2000 кораблей могло начаться еще в 1586 году. Чтобы оценить силу корейской армии, Хидэёси отправил ударную группу из 26 кораблей на южное побережье Кореи в 1587 году. На дипломатическом фронте Хидэёси начал устанавливать дружеские отношения с Китаем задолго до завершения объединения Японии. Он также помогал поддерживать порядок на торговых путях против вако.

Дипломатические отношения между Японией и Кореей

В 1587 году Хидэёси отправил своего первого посланника Ютани Ясухиро (柚谷康広) в Корею, во время правления короля Сонджо, чтобы восстановить дипломатические отношения между Кореей и Японией (разорванные после набегов вокоу в 1555 году). Хидэёси надеялся использовать это как основу для того, чтобы побудить корейский двор присоединиться к Японии в войне против Китая. Ясухиро, с его военным прошлым и пренебрежительным отношением к корейским чиновникам и их обычаям, не смог добиться обещания о будущих посольских миссиях со стороны Кореи. Около мая 1589 года второе посольство Хидэёси, состоявшее из Со Ёситоси, Янагава Сигэнобу (柳川調信) и буддийского монаха Гэнсо (玄蘇), прибыло в Корею и получило обещание об отправке корейского посольства в Японию в обмен на группу корейских мятежников, нашедших убежище в Японии. В 1587 году Хидэёси приказал приемному отцу Ёситоси и даймё острова Цусима, Со Ёсисигэ (宗義調), предъявить династии Чосон ультиматум: подчиниться Японии и участвовать в завоевании Китая, или столкнуться с перспективой открытой войны с Японией. Однако, поскольку остров Цусима занимал особое торговое положение как единственный пункт пропуска в Корею для всех японских кораблей и имел разрешение Кореи торговать с 50 собственными судами, семья Со была заинтересована в предотвращении конфликта с Кореей и откладывала переговоры почти два года. Даже когда Хидэёси возобновил свой приказ, Со Ёситоси свел визит корейскому двору к кампании по улучшению отношений между двумя странами. Ближе к концу посольской миссии Ёситоси преподнес королю Сонджо пару павлинов и аркебузы – первые образцы современного огнестрельного оружия, появившиеся в Корее. Высокопоставленный ученый-чиновник Рю Сон Рён предложил, чтобы военные организовали производство и использование аркебузов (огнестрельного оружия с фитильным замком), но корейский двор не оценил их достоинства. Это отсутствие интереса и недооценка силы аркебузов в значительной степени способствовали неудачам корейской армии в начале войны. В апреле 1590 года корейские послы, включая Хван Юн Гиля и Ким Саун Иля, отправились в Киото, где ждали два месяца, пока Хидэёси завершал свою кампанию против клана Ходзё. По возвращении они обменялись церемониальными подарками и передали Хидэёси письмо короля Сонджо. Хидэёси ошибочно предположил, что корейцы пришли воздать дань уважения Японии. По этой причине послы не получили официального приема, положенного дипломатическим представителям. В конечном итоге корейские послы попросили Хидэёси написать ответ корейскому королю, на который они ждали 20 дней в порту Сакай. В письме, переработанном по просьбе послов, поскольку оно было сочтено слишком неуважительным, Корея была приглашена подчиниться Японии и присоединиться к войне против Китая. По возвращении послов корейский двор провел серьезные обсуждения относительно предложения Японии, в то время как Хван Юн Гиль предоставил противоречивые оценки японской военной мощи и намерений. Тем не менее, они настаивали на неизбежности войны. Ким Саун Иль утверждал, что письмо Хидэёси – всего лишь блеф. Более того, двор, зная лишь о смуте в Японии, вызванной борьбой между различными клановыми армиями, существенно недооценил объединенную силу и возможности японских войск. Некоторые, включая короля Сонджо, считали, что следует проинформировать Мин о переговорах с Японией, поскольку в противном случае Мин может заподозрить Корею в нелояльности, но двор в конечном итоге решил подождать, пока не станет ясен правильный курс действий. В конечном итоге дипломатические переговоры Хидэёси с Кореей не принесли желаемого результата. Корейский двор рассматривал Японию как страну, уступающую Корее, и считал себя превосходящей благодаря своему привилегированному положению в китайской системе дани. Он ошибочно оценил угрозы вторжения Хидэёси не выше, чем обычные набеги японских пиратов вокоу. Корейский двор передал Шигэнобу и Гэнсо, третьему посольству Хидэёси, письмо короля Сонджо, в котором он упрекал Хидэёси за посягательство на китайскую систему дани. Хидэёси ответил другим письмом, но поскольку оно не было представлено дипломатом лично, как того требовал обычай, двор его проигнорировал. После этого отказа в его второй просьбе Хидэёси начал отправлять свои армии против Кореи в 1592 году.

Китай династии Мин

Армия китайцев Мин была самой большой в Азии, насчитывая в общей сложности около 845 000 солдат. Однако в 1592 году императорская армия была вовлечена в войны с монголами и подавление восстания на северо-западе. Армия Мин демонстрировала значительные организационные возможности, например, перебросила 400 артиллерийских орудий на расстояние 480 км по пересеченной местности, чтобы обеспечить огневую поддержку против монголов. Ядром армии Мин была пехота, разделенная на пять подразделений: вооруженные огнестрельным оружием, мечами, лучники с огненными стрелами, лучники с обычными стрелами и копьеносцы, поддерживаемые конницей и артиллерией. Основным оружием китайской пехоты были арбалет и аркебус, а конница обычно состояла из всадников-лучников. Китайская пехота носила конические железные шлемы и доспехи из кожи или железа. По словам Тернбулла, "китайская полевая артиллерия и осадные пушки были лучшими в регионе". Китайская артиллерия изготавливалась из чугуна и делилась на несколько типов, наиболее важными из которых были "пушка главного генерала" и фолан чжи (t=佛朗支), последняя представляла собой артиллерийские орудия с казнозарядным способом заряжания. Одним из китайских командиров был Ли Русон, чья роль традиционно принижалась в японских источниках. По оценке Тернбулла, он был "одним из самых выдающихся генералов Китая Мин". Хотя Ли потерпел поражение в битве при Пёкджейеке, это поражение было временным. Он был способным стратегом, достигшим своей цели – изгнания японцев из Кореи, и японские описания, фокусирующиеся на его поражении при Пёкджейеке, служили для сокрытия его заслуг. Другим китайским военно-морским командиром был Чэнь Линь, уроженец провинции Гуандун, сыгравший ключевую роль в победе над Японией и защите Кореи. После содействия в победе в войне Чэнь был прославлен как герой в Корее и Китае. Впоследствии Чэнь стал основателем корейского клана Гвандун Цзинь, и сегодня его потомки проживают в Китае и Корее. Чэнь получил прозвище "Гуандун Мастер" за свои военно-морские и военные заслуги.

Корейская династия Чосон

Офицеры армии и флота Чосона происходили исключительно из аристократии, но, в отличие от высокомилитаристской японской аристократии, обучавшейся военному делу с юности, для аристократии Чосона ценились знания, а война презиралась как занятие, недостойное конфуцианского ученого-джентльмена. Качество корейского военного руководства сильно варьировалось: некоторые офицеры были способны, другие же не уделяли много времени изучению военного дела, предпочитая стрельбу из лука, письмо, каллиграфию и чтение конфуцианских классиков. В конце периода хаоса, последовавшего за падением династии Юань, Чосон был в основном сосредоточен на отражении набегов чжурчжэней и японских пиратов на севере. Во время правления короля Чончжона в 1400 году была упразднена система частных армий, а во время правления короля Седжо в 1457 году было сформировано подразделение под названием Пять стражей (rr=Owi), которое просуществовало до войны Имджин. В начале войны Чосон располагал призывной легкой пехотой, постоянной армией и элитной кавалерийской организацией, особенно конными лучниками, специализировавшимися на борьбе с кочевыми грабителями. Однако, поскольку армия Чосона была легко разгромлена в начале войны Имджин, правительство Чосона посчитало систему Пяти стражей недостаточной и перешло к системе Пяти армейских лагерей. Легкая пехота защищала грудь, надевая эомсимгап (hangul=엄심갑) – кожаный доспех поверх тканевой одежды, выполнявшей аналогичную функцию, или чешуйчатый доспех. Пэнбэсу (hangul=팽배수) – тяжелая пехота, специализировавшаяся на рукопашном бою – составляла основу ранней пехоты Чосона, нося кольчугу или доспехи, сочетавшие кольчугу и пластины, и вооруженная круглым щитом и мечом. Они отвечали на набеги кочевников щитами и ножами в горной местности, а на равнинах строили щитовую стену для отражения атак конницы. Элитные войска и офицеры, состоявшие из сыновей дворян, называемые Гапса (hangul=갑사), должны были обладать определенным уровнем богатства для сдачи квалификационного экзамена. Вместо того чтобы считаться чиновниками определенного класса и получать жалованье от государства, они сами обеспечивали себя, лошадей и слуг продовольствием. По этой причине правительство Чосона, стремившееся сэкономить бюджет, пыталось увеличить число Гапса за счет увеличения численности низших званий. В результате к 1475 году их число достигло 14 000, но постоянная армия, которая должна была поддерживать определенную численность, не контролировалась, что приводило к тому, что большинство цифр были завышены непосредственно перед войной. Они носили бригантины, популярные в то время в Маньчжурии и Монголии, известные как Дучжонгап (hangul=두정갑). Часто ошибочно полагают, что они не носили корейские военные доспехи из-за влияния картин или медиа, созданных после войны, но это не так. Например, Луис Фруа в "Истории Японии" писал, что армия Чосона носила прочные кожаные доспехи и стальные шлемы европейского образца, а некоторые – доспехи из чугуна или железа. Записи о выдаче или осмотре доспехов корейских солдат во время войны можно найти в "Анналах династии Чосон" и "Нанджун-ильги", но нет подтвержденных свидетельств того, что армия Чосона сражалась без доспехов. Неверно отождествлять армию Чосона с полицейскими (хангул=포졸), принадлежащими к Подочхону, карательному органу династии Чосон. Стандартным корейским мечом был хвандо – изогнутый меч, обычно используемый солдатами Чосона в мирное время, который был короче, но легче, чем его японский аналог. Уникальным корейским оружием был флейл – палка из твердого дерева, окрашенная в красный цвет, служащая рукоятью для цепи, прикрепленной к древку с железными гвоздями. Корейские пехотинцы часто сражались в качестве лучников, и японский источник 1592 года отмечал, что корейцы превосходили японцев как солдаты только в стрельбе из лука, поскольку дальность их луков была больше, чем у японских. Тернбулл писал, что спасением Кореи был ее флот. Стандартным корейским кораблем был паноксон – военный корабль, мало отличавшийся по внешнему виду от стандартных японских военных кораблей, за исключением того, что корейские корабли были больше и несли тяжелые пушки, а японские – нет. Знаменитые "корабли-черепахи", которые были сильно бронированы и вооружены и должны были нанести огромный ущерб японским кораблям, составляли меньшинство в корейском флоте. И корейские, и японские источники много говорят о "кораблях-черепахах", но ни один из них не сохранился, и историки до сих пор спорят о том, как они выглядели, хотя большинство сейчас согласны с тем, что они действительно имели форму черепахи. Адмирал И Сунсин, который начал войну в качестве левого морского командующего провинции Чолла, стал командующим корейским флотом и был описан Тернбуллом как "величайший герой Кореи" и "один из выдающихся морских командиров в истории мира".

Морская мощь

В отличие от японских преимуществ на суше, корейцы обладали превосходством на море. Благодаря передовой артиллерии и технологии судостроения, а также богатой военно-морской истории борьбы с японскими пиратами, корейские флоты располагали передовыми и грозными кораблями. К моменту японского вторжения Корея использовала паноксон – мощный галеон, вооруженный пушками, дальность стрельбы которых превосходила большинство японских судов. Корейский флот использовал это морское превосходство для нарушения японской логистической сети у западного побережья Корейского полуострова. Однако это преимущество не повлияло на способность Японии непрерывно подкреплять свои армии по маршруту снабжения от Цусимы (Япония) до Пусана (Корея), особенно после нейтрализации корейских военно-морских баз в этом районе японскими сухопутными войсками. Корейский флот под командованием И Сунсина отступал и перебазировался на северную границу провинции Чолла. Хотя корейскому флоту и не удалось полностью пресечь подкрепления, он продолжал преследовать и наносить потери японским конвоям на протяжении всей войны. Поскольку практически все японские корабли на первом этапе войны не были оснащены артиллерией, корейские корабли могли безнаказанно обстреливать японские суда с расстояния, недоступного для японских мушкетов, стрел и катапульт. Когда японцы попытались установить пушки на свои корабли, их легкая конструкция не позволяла разместить более нескольких орудий на судне, и они обычно уступали корейским кораблям по огневой мощи и дальности стрельбы. Для усиления своего флота японцы рассматривали возможность использования двух португальских галеонов в ходе вторжения. Помимо отсутствия эффективного военно-морского вооружения, большинство японских кораблей представляли собой переоборудованные торговые суда, больше пригодные для перевозки войск и снаряжения, чем для установки артиллерии.

Предложение о военных реформах

В период между первым и вторым вторжениями корейское правительство получило возможность проанализировать причины, по которым японцы смогли так легко захватить страну. Премьер-министр Рю Сон Рён говорил о слабостях корейской стороны. Рю указал на крайне слабое состояние корейских крепостных укреплений, на что он обращал внимание ещё до войны. Он отметил, что корейские замки имели незавершенные фортификационные сооружения и стены, которые было слишком легко штурмовать. Он также настаивал на установке пушек на стенах. Рю предложил возводить прочные башни с бойницами для пушек. Помимо замков, Рю предлагал создать эшелонированную линию обороны по всей Корее. Такая оборона вынудила бы противника преодолевать множество укреплений, чтобы добраться до столицы, Хансона. Рю также отметил высокую эффективность японской армии, которой потребовался всего лишь месяц, чтобы достичь Хансона, и отличную организацию японских войск. Он обратил внимание на то, как японцы осуществляли передислокацию подразделений сложными маневрами, часто ослабляя противника огнем из аркебуз, а затем переходя в рукопашную атаку.

Агентство военной подготовки

Король Сончо и корейский двор наконец приступили к реформированию армии. В сентябре 1593 года было учреждено Агентство военной подготовки (также переводимое как Командование военной подготовки). Агентство тщательно разделило армию на части и роты. В ротах формировались отделения лучников, аркебузиров, мечников и копейщиков. Агентство создало дивизионные части в каждом регионе Кореи и разместило батальоны в гарнизонах в замках. Агентство, первоначально насчитывавшее менее 80 воинов, вскоре разрослось до примерно 10 000 человек. Одним из важнейших изменений стало то, что призыву подлежали как представители высших сословий, так и рабы. Все мужчины должны были поступать на военную службу для обучения и ознакомления с оружием. Примерно в это же время военный офицер и ученый Хан Гё написал руководство по боевым искусствам "Муйеджебо", основываясь на книге "Цзисяо Синьшу" знаменитого китайского генерала Ци Цзигуана.

Война Имджин: первое японское вторжение (15921593)

Первая волна японского вторжения. 1-я дивизия. Кониси Юкинага 7000 18700 Со Ёситоси 5000 Мацура Шигенобу 3000 Арима Харунобу 2000 Омура Ёсиаки 1000 Гото Сумихару 700 2-я дивизия. Като Киёмаса 10000 22800 Набесима Наосиге 12000 Сагара Ёрифуса 800 3-я дивизия. Курода Нагамаса 5000 11000 Отомо Ёсимунэ 6000 4-я дивизия. Симазу Ёсихиро 10000 14000 Мори Ёсимаса 2000 Такахаси Мототанэ, Акидзуки Таненага, Ито Сукетака, Симазу Тадаё 2000 5-я дивизия. Фукусима Масанори 4800 25100 Тода Кацусигэ Икома Казумаса 3900 Чосокабэ Моточика 3000 Икома Чикамаса 5500 Курусима Митифуса 700 Хатисука Иемаса 7200 6-я дивизия. Кобаякава Такакагэ 10000 15700 Кобаякава Хидэканэ, Татибана Мунэсигэ, Татибана Наоцугу, Цукуси Хирокадо, Анкокудзи Экэй 5700 7-я дивизия. Мори Тэрумото 30000 30000 Итого 162300 Резерв (8-я дивизия) Укита Хидэиэ (остров Цусима) 10000 21500 (9-я дивизия) Тоётоми Хидэкацу и Хосокава Тадаоки (остров Ики) 11500 Итого 183800 Силы, дислоцированные в Нагое Токугава Иэясу, Уэсуги Кагэкацу, Гамо Удзисато, Сатакэ Ёсинобу и другие 75000 75000 Итого 258800 Морские силы (исключая) Куки Ёситака, Вакидзака Ясухару, Като Ёсиаки, Отани Ёсицугу −9000 Общее (округленно) 250000

Высадка японской армии

23 мая 1592 года Первая дивизия японской армии вторжения, состоящая из 7000 человек под командованием Кониси Юкинаги, утром покинула остров Цусима и вечером прибыла к портовому городу Пусан. Корейская военно-морская разведка засекла японский флот, но Вон Гюн, командующий военно-морскими силами провинции Кёнсан, принял его за торговые суда. Позже, получив сообщение о прибытии еще 100 японских кораблей, он заподозрил неладное, но бездействовал. Со Ёситоси в одиночку высадился на берег Пусана, чтобы в последний раз попросить у корейцев разрешения на проход в Китай. Корейцы вновь отказали, и Со Ёситоси начал осаду города. На следующее утро Кониси Юкинага атаковал близлежащий форт Дадаэджин. Японские источники утверждают, что в ходе сражений корейские войска были полностью уничтожены (одни сообщают о 8500 погибших, другие – о 30 000 трофейных головах), тогда как корейские источники утверждают, что японцы понесли значительные потери, прежде чем захватить Пусан. Чон Баль, корейский командир в Пусане, был убит японской пулей, и его смерть подорвала боевой дух корейцев. Тем временем Кониси захватил форт Дадаэджин, где, под плотным артиллерийским огнем, японцы смогли приставить лестницы к стенам и взять форт. Кониси приказал не брать пленных, и весь гарнизон был перебит. Кониси и Первая дивизия повернули на север, направляясь к Хансону. Дисциплинированные японские солдаты обрушили на противника град пуль, смертельный для всех, кто не укрылся. Утром 25 мая 1592 года Первая дивизия прибыла к крепости Донгнэ. Кониси отправил сообщение командующему крепостью, Сон Сан Хёну, объяснив, что его цель – завоевание Китая, и что корейцам будет сохранена жизнь, если они покорятся. Сон ответил: «Мне легко умереть, но трудно позволить тебе пройти», после чего Кониси приказал не брать пленных в наказание за неповиновение. Осада Донгнэ продолжалась двенадцать часов, унесла жизни 3000 человек и завершилась победой японцев. Японцы не брали пленных и убили всех жителей Донгнэ – военных и гражданских, даже кошек и собак. Кониси намеревался запугать корейцев, показав им цену сопротивления Японии, но вместо этого вызвал всплеск корейского сопротивления, поскольку обычные корейцы были возмущены врагом, вторгшимся без повода и проявившим такую жестокость. После захвата Донгнэ Кониси взял замок Мирян, а затем Даэгу, который сдался без сопротивления, поскольку корейцы сосредотачивали свои силы севернее. Переправившись через реку Накдон, Кониси узнал, что корейцы концентрируют свои войска в Санджу. В это время отчаявшиеся корейские послы были отправлены в Запретный город в Пекин с просьбой к императору Ванли защитить своих верных вассалов в Корее, направив армию для изгнания японцев. Китайцы заверили корейцев в отправке армии, но были вовлечены в крупную войну в Нинкся и корейцам пришлось ждать помощи.

Оккупация провинции Кёнсан

Вторая дивизия Като Киёмасы высадилась в Пусане 27 мая, а Третья дивизия Курода Нагамасы, к западу от реки Накдонг, – 28 мая. 28 мая Вторая дивизия взяла заброшенный город Тонгдо, а 30 мая захватила Кёнчжу. Третья дивизия, после высадки, захватила близлежащий замок Гимхэ, оказывая давление на защитников огнём и одновременно сооружая насыпи к стенам из связок урожая. К 3 июня Третья дивизия захватила Унсан, Чанньён, Хёнпунг и Сонгджу. Тем временем Первая дивизия Кониси Юкинаги прошла мимо горной крепости Янсан (захваченной в ночь осады Донгнэ, когда её защитники бежали после того, как японские разведчики открыли огонь из аркебуз), и захватила замок Мирян 26 мая днём. В последующие дни Первая дивизия захватила крепость Чхондо и разрушила город Тэгу. К 3 июня Первая дивизия перешла реку Накдун и остановилась у горы Сонсан.

Битва при Санджу

Получив известие о японских нападениях, правительство Чосона назначило генерала И Иля командиром мобильной пограничной стражи, как того требовала установившаяся практика. Генерал И направился в Муньён, к началу стратегически важного перевала Чхорёнг, чтобы собрать войска, но ему пришлось продвинуться южнее, чтобы соединиться с войсками, собранными в городе Тэгу. Там генерал И передислоцировал все войска в Санджу, за исключением уцелевших после осады Донгнэ, которых оставили в качестве арьергарда у перевала Чхорионг. 4 июня генерал И развернул отряд менее чем в 1000 человек на двух небольших холмах, чтобы встретить приближающуюся Первую дивизию. Считая, что поднимающийся дым исходит от горящих зданий, сожженных близлежащими японскими силами, генерал И отправил офицера на коне для разведки. Однако, приблизившись к мосту, офицер попал в засаду и был обезглавлен японским мушкетным огнем, открытым снизу. Корейские войска, увидев его падение, сильно пали духом. Вскоре японцы начали битву при Санджу, используя свои аркебузы. Корейцы ответили стрелами, которые не достигали цели. Японские войска, разделившись на три отряда, атаковали корейские позиции как с фронта, так и с обоих флангов. Битва завершилась отступлением генерала И Иля и потерями корейской стороны в 700 человек.

Битва при Чунджу

Генерал И Иль затем планировал использовать перевал Чорён, единственный путь через западный конец горного хребта Собека, чтобы сдержать японское наступление. Однако другой командир, назначенный правительством Чосона, Син Рип, прибыл в этот район с кавалерийской дивизией и сосредоточил 100 000 объединенных войск в крепости Чхунджу, расположенной над перевалом Чорён. Вместо того, чтобы подвергаться осаде, Син Рип решил дать сражение на открытых полях Тангымдэ, которые он считал идеальными для развертывания своей кавалерии. Однако, поскольку кавалерия состояла в основном из новобранцев, Син Рип опасался, что его войска могут легко поддаться панике и бежать с поля боя. Поэтому он решил заманить свои силы в треугольную область, образованную слиянием рек Танчхон и Хан, в форме буквы "Y". Однако это поле было изрезано затопленными рисовыми полями и в целом не подходило для действий кавалерии. 5 июня 1592 года Первая дивизия численностью около 18 000 человек под командованием Кониси Юкинаги покинула Санджу и к ночи достигла заброшенной крепости в Мунгёне. На следующий день Первая дивизия прибыла в Тангымдэ в ранний час дня, где столкнулась с корейской кавалерийской частью в битве при Чхунджу. Кониси разделил свои войска на три части и атаковал с флангов и в центре, используя аркебузы. Корейские стрелы не доставали до японских войск, находившихся за пределами их досягаемости, а две атаки генерала Син не смогли прорвать японские ряды. Генерал Син затем покончил с собой в реке, а корейцы, пытавшиеся спастись бегством по реке, либо утонули, либо были обезглавлены преследовавшими их японцами.

Захват Хансеонга

Вторая дивизия во главе с Като Киёмасой прибыла в Чхунджу, а Третья дивизия расположилась неподалеку. Там Като выразил свой гнев Кониси Юкинаге за то, что тот не дождался в Пусане, как было запланировано, и попытался присвоить себе всю славу. Набесима Наошиге предложил компромисс: разделить японские войска на две группы, чтобы они двумя разными маршрутами двинулись к Хансону (столице, ныне Сеулу), и позволить Като Киёмасе выбрать маршрут Второй дивизии. Разделение японских сил было вызвано главным образом соперничеством между Като и Кониси, но в этом было и определенное "стратегическое преимущество": продвижение Като в северо-восточной Корее должно было защитить японцев от возможных атак джурчжэнского вождя Нурхачи с восточного фланга. Однако разделение сил также означало, что Кониси придется в одиночку сражаться с китайцами, когда их армия прибудет в Корею. Две дивизии начали гонку за Хансон 8 июня: Като выбрал более короткий путь через реку Хан, а Кониси пошел выше по течению, где мелководье не представляло серьезного препятствия. Кониси прибыл в Хансон первым, 10 июня, а Вторая дивизия была остановлена у реки из-за отсутствия лодок. Первая дивизия обнаружила замок беззащитным, с плотно запертыми воротами, так как король Сонджо бежал накануне. Японцы проломили небольшую шлюзовую заслонку в стене замка и открыли ворота столицы изнутри. Вторая дивизия Като прибыла в столицу на следующий день (выбрав тот же маршрут, что и Первая дивизия), а Третья и Четвертая дивизии – послезавтра. Тем временем Пятая, Шестая, Седьмая и Восьмая дивизии высадились в Пусане, а Девятая дивизия оставалась в резерве на острове Ики. Части Хансона уже были разграблены и сожжены, включая ведомства с записями о рабах и оружием, и жители их покинули. Генерал Ким Мён Вон, отвечавший за оборону вдоль реки Хан, отступил. Подданные короля украли животных из королевских конюшен и бежали, оставив своего правителя, которому пришлось довольствоваться сельскохозяйственными животными. В каждой деревне королевский кортеж встречали жители, выстроившиеся вдоль дороги и оплакивающие то, что их король покидает их, пренебрегая своим долгом платить дань. Части южного берега реки Имджин были сожжены, чтобы лишить японцев материалов для переправы, и генерал Ким Мён Вон развернул 12 000 солдат в пяти пунктах вдоль реки.

Переход через реку Имджин

В то время как Первая дивизия отдыхала в Хансеоне (ныне Сеул), Вторая дивизия начала продвижение на север, но была задержана рекой Имджин на две недели. Японцы направили корейцам на противоположном берегу сообщение с просьбой открыть путь в Китай, но корейцы отказались. После этого японские командиры отвели свои основные силы в укрепленную крепость Паджу для обеспечения безопасности. Корейцы восприняли это как отступление, и 13 000 корейских солдат предприняли наступление на рассвете против оставшихся японских войск на южном берегу реки Имджин. Основные японские силы контратаковали разрозненные корейские войска и захватили их лодки. Корейские войска под командованием генерала Ким Мён Вона отступили к крепости Кэсон, понеся значительные потери.

Распределение японских войск в 1592 году

После того, как замок Кэсон был разграблен вскоре после отступления генерала Ким Мён Вона в Пхеньян, японские войска разделили свои задачи: Первая дивизия должна была преследовать корейского короля в провинции Пхёнъян на севере (где расположен Пхеньян); Вторая дивизия должна была атаковать провинцию Хамгён в северо-восточной части Кореи; Шестая дивизия должна была атаковать провинцию Чолла на юго-западном конце полуострова; Четвертая дивизия должна была закрепиться в провинции Канвон в восточной части полуострова; а Третья, Пятая, Седьмая и Восьмая дивизии должны были стабилизировать ситуацию в следующих провинциях соответственно: провинция Хванхэ (расположенная южнее провинции Пхёнъян), провинция Чхунчхон (расположенная южнее провинции Кёнги); провинция Кёнсан (на юго-востоке, где японцы впервые высадились); и провинция Кёнги (где находится столица).

Захват Пхеньяна

Первая дивизия под командованием Кониси Юкинага продвинулась на север, разграбив по пути города Пхёнсан, Сохын, Пунгсан, Хванджу и Чунхва. В Чунхва к Первой дивизии присоединилась Третья дивизия под командованием Курода Нагамасы, и они продолжили движение к городу Пхеньяну, расположенному за рекой Тхэдон. В общей сложности 10 000 корейских солдат охраняли город от 30 000 наступающих японцев. Во главе с ними стояли различные командиры, включая генералов И Иль и Ким Мён Вон, и их оборонительные приготовления обеспечили отсутствие лодок для использования японцами. Ночью корейцы незаметно переправились через реку и совершили успешную внезапную атаку на японский лагерь. Однако это привело к тому, что остальная японская армия атаковала тыл корейских позиций и уничтожила остатки подкреплений, переправлявшихся через реку. Оставшиеся корейские войска отступили обратно в Пхеньян, а японцы прекратили преследование, чтобы понаблюдать за способом переправы корейцев через реку. На следующий день, используя полученные наблюдения за отступающими корейскими войсками, японцы начали систематически переправлять войска на другой берег через мелководные участки реки, и при виде этого корейцы покинули город ночью. 20 июля 1592 года Первая и Третья дивизии вошли в заброшенный город Пхеньян. В городе им удалось захватить 100 000 тонн военных припасов и зерна.

Кампании в провинции Ганвон

Четвертая дивизия под командованием Мори Йосинари в июле выступила на восток из столицы Хансон и захватила ряд крепостей вдоль восточного побережья от Анбёна до Самчхока. Затем дивизия повернула вглубь страны, чтобы захватить Чонсон, Ёнволь и Пхёнчхан, и обосновалась в провинциальной столице Вонджу. Там Мори Йосинари учредил гражданскую администрацию, систематизировал социальные сословия по японскому образцу и провел земельные изыскания. Симазу Ёсихиро, один из генералов Четвертой дивизии, прибыл в провинцию Канвон с опозданием из-за восстания Умекиты и завершил кампанию, обеспечив контроль над Чунчхоном.

Кампании в провинции Хамгён и Маньчжурии

Като Киёмаса, возглавляя Вторую дивизию численностью более 20 000 человек, пересек полуостров в районе уезда Анбьон с десятидневным маршем и двинулся на север вдоль восточного побережья. Среди захваченных замков был Хамхун, провинциальная столица провинции Хамгён. Там часть Второй дивизии была назначена для обороны и гражданского управления. Остальная часть дивизии, 10 000 человек, продолжила продвижение на север и 23 августа сразилась против южной и северной армий Хамгёна под командованием И Ёна в Сонджине. Корейская кавалерийская дивизия воспользовалась открытым полем у Сонджина и оттеснила японские войска в зернохранилище. Там японцы забаррикадировались тюками риса и успешно отразили атаку корейских войск своими аркебузами. Пока корейцы планировали возобновить сражение утром, Като Киёмаса устроил им ночную засаду. Вторая дивизия полностью окружила корейские войска, оставив лишь проход к болоту. Бежавшие были загнаны в болото и уничтожены. Корейцы, которым удалось спастись, подняли тревогу в других гарнизонах, что позволило японским войскам легко захватить уезды Кильджу, Мёнчхон и Кёнсон. Затем Вторая дивизия повернула вглубь страны через уезд Пурионг в сторону Хоэриона, где укрылись два корейских принца. 30 августа 1592 года Вторая дивизия вошла в Хоерион, где Като Киёмаса принял корейских принцев и провинциального губернатора Ю Ён Рипа, которые уже были захвачены местными жителями. Вскоре после этого корейский отряд воинов передал голову неизвестного корейского генерала и связанного генерала Хан Кук Хама. Като Киёмаса решил атаковать близлежащий замок чжурчжэней через реку Тумен в Маньчжурии, чтобы испытать свои войска против "варваров", как корейцы называли чжурчжэней (Орангке на корейском и Орангай, оба происходят от монгольского термина Урианхай "лесной варвар"). К армии Като в 8000 человек присоединились 3000 корейцев из провинции Хамгён, поскольку чжурчжэни периодически совершали набеги через границу. Вскоре объединенные силы захватили замок и разбили лагерь возле границы; после того, как корейцы вернулись домой, японские войска подверглись ответному удару со стороны чжурчжэней. Като Киёмаса отступил со своими войсками, чтобы избежать больших потерь. Из-за этого вторжения восходящий лидер чжурчжэней Нурхаци предложил военную помощь Чосону и Мин в войне. Однако оба государства отказались от предложения, особенно Чосон, заявив, что было бы позорно принимать помощь от "варваров" с севера. Вторая дивизия продолжила движение на восток, захватывая крепости в уездах Чансеонг, Онсон, Кёнвон и Кёнхун, и, наконец, прибыла в Сосупо на устье реки Тумен. Там японцы отдохнули на пляже и наблюдали за близлежащим вулканическим островом на горизонте, который они приняли за гору Фудзи. После этого японцы продолжили свои усилия по бюрократизации и администрированию провинции и позволили нескольким гарнизонам управляться самими корейцами. Несмотря на эти меры, Като Киёмаса не смог удержать контроль над островом Хамгён. Поскольку он сталкивался с постоянным сопротивлением, за исключением районов, где находились его основные силы, Като совершил роковую ошибку, рассеяв свои войска по сотне человек, чтобы доказать Хидэёси, что он контролирует оккупированную территорию, в отличие от других даймё, на которых нападали армии праведников. Кроме того, холодная и суровая земля Хамгёндо затрудняла выживание и снабжение японских войск из теплых юго-западных регионов. Не сумев решить проблему, Киёмаса Като отменил запрет на грабеж, что вызвало сопротивление корейцев. В ответ 20 октября 1592 года Чон Мун Бу, офицер из Хамгёндо, набрал людей и собрал разбросанные правительственные войска. При поддержке жителей провинции Хамгён 3500 человек легко отбили Кёнсон, Хоерион и Пурионг и казнили тех, кто сотрудничал с японцами, распространив движение по всей провинции Хамгён. 30 октября 1592 года японская армия из 1000 человек, возвращавшаяся из грабежа корейских деревень, подверглась нападению 500 корейских кавалеристов у Сэксонрёна и была вынуждена отступить, оказавшись изолированной в экстремальном холоде на горе Чандэок. В ответ корейские солдаты подожгли гору на следующий день на рассвете, уничтожив японскую армию. Даже в этой ситуации Като колебался, отправлять ли войска или отступать, поскольку ход битвы медленно менялся. В конце концов, когда ситуация ухудшилась и японцы понесли большие потери у замка Чинчжу и были вынуждены сосредоточить свои силы на юге, он приказал своим войскам охранять замок Кильджу и ждать подкрепления. В конечном итоге оставшиеся японские войска в Хамгёндо отступили к замку Кильджу, и армии праведников осадили замок в течение трех месяцев, чтобы не дать им собрать дрова. В январе Киёмаса Като возглавил армию, чтобы отбить Хамгёндо. 21 января армии праведников нанесли сокрушительный удар в Данчхоне, нанеся тяжелые потери японскому авангарду, но потерпели три поражения от основной японской армии, которая была вынуждена снять осаду замка Кильджу и отступить, позволив окруженным японцам бежать. Однако Като Киёмаса был вынужден покинуть остров Хамгён из-за холода и проблем со снабжением и отступил в Ханьян 29 февраля.

Морские походы 1592 года

Захватив Пхеньян, японцы планировали пересечь реку Ялу на территорию Цзюйчжэня и использовать воды к западу от Корейского полуострова для снабжения вторжения. Однако И Сунсин, занимавший должность Левого Морского Командующего, … В конечном счёте, корейский флот отступил, не сумев взять под контроль Пусан. В «Анналах династии Чосон» (корейская официальная история, написанная чиновником корейского правительства, расположенного в районе Ханьян) записано, что корейский флот не смог победить японцев в Пусане. Однако в других первичных исторических источниках, таких как официальный сборник Чосона (李忠武公全書), написанный чиновниками Чосона, и военный дневник И Суньсина и его военные доклады, это зафиксировано как решающая корейская победа. Эти боевые отряды формировались по всей стране и участвовали в сражениях, партизанских рейдах, осадах, а также в транспортировке и строительстве необходимых для войны ресурсов. Во время войны существовало три основных типа корейских ополчений «Праведной армии»: выжившие и оставшиеся без командования регулярные корейские солдаты, патриотически настроенные янбаны (аристократы) и простолюдины, а также буддийские монахи. К лету 1592 года в рядах Праведной армии насчитывалось около 22 200 корейских партизан, которые сковали значительные силы японской армии. Во время первого вторжения провинция Чолла оставалась единственной не затронутой областью на Корейском полуострове. Помимо успешных морских патрулей И Сунсина, деятельность добровольческих отрядов оказала давление на японские войска, заставив их избегать провинции в пользу других задач.

Походы Гвака Чжэ У по реке Накдун

Гвак Чжэ У был известным лидером корейского движения ополченцев, первым сформировавшим группу сопротивления против японских захватчиков. Он был землевладельцем в городе Уирён, расположенном у реки Нам в провинции Кёнсан. В Корее Гвак запомнился как загадочный и романтичный герой. Когда регулярные корейские войска покинули город, и нападение казалось неминуемым, Гвак организовал 50 горожан. Однако Третья дивизия двинулась из Чанвона прямо к Сонджу. Когда Гвак использовал заброшенные правительственные склады для снабжения своей армии, губернатор провинции Кёнсан Ким Су объявил группу Гвака мятежниками и приказал её расформировать. Когда Гвак обратился за помощью к другим землевладельцам и направил прямое прошение королю, губернатор послал войска против Гвака, несмотря на и без того достаточно серьёзные проблемы с японцами. Однако, в провинцию для сбора войск прибыл чиновник из столицы, который жил поблизости и был лично знаком с Гваком, и спас его от преследований со стороны губернатора. Гвак Чжэ У развернул свои войска для ведения партизанской войны, используя густые заросли тростника в месте слияния рек Накдон и Нам. Эта стратегия не позволила японским войскам легко проникнуть в провинцию Чолла, где находились И Сунсин и его флот.

Битва при Уирёне/Чондзине

Шестая дивизия под командованием Кобаякава Такакаге была ответственна за завоевание провинции Чолла. Шестая дивизия двинулась к Сонджу по установленному японскому маршруту (то есть, как и Третья дивизия, выше), и повернула налево к Кымсану в провинции Чхунчхон, которую Кобаякава обеспечил как отправную базу для вторжения в провинцию. Анкокудзи Экей, бывший буддийский монах, ставший генералом благодаря своей роли в переговорах между Мори Терумото и Тоётоми Хидэёси, возглавил подразделения Шестой дивизии, которым было поручено вторжение в провинцию Чолла. Подразделения начали марш к Уирёну из Чханвона и прибыли к реке Нам. Разведчики Анкокудзи установили мерные шесты для измерения глубины реки, чтобы вся армия могла её форсировать. Ночью корейские ополченцы переместили мерные шесты в более глубокие участки реки. Когда японские войска начали переправу, ополченцы под предводительством Квак Чжэ У устроили им засаду, нанеся значительные потери. В конечном итоге, чтобы продвинуться в провинцию Чолла, войскам Анкокудзи пришлось попытаться обойти опасные территории с севера, оставаясь в пределах досягаемости японских гарнизонных крепостей. В Каёнъёне цель Анкокудзи была изменена на Геочхан, который планировалось захватить с помощью Кобаякава Такакаге. Однако вся Чоллаская кампания была прекращена, когда Ким Мён и его партизаны успешно устроили засаду на войска Анкокудзи, ведя огонь из стрел со скрытых позиций в горах.

Коалиция Чёлла и битва при Йонгине

Когда японские войска продвигались к Хансону, И Гван, губернатор провинции Чолла, попытался остановить японское наступление, направив свою армию к столице. Получив известие о том, что столица уже была разграблена, губернатор отвёл свои войска. Однако, по мере того как армия росла до 50 000 человек за счёт притока добровольцев, И Гван и военачальники ополчения пересмотрели свою цель – отвоевать Хансон, и повели объединённые силы на север, к Сувону, расположенному к югу от Хансона. 4 июня передовой отряд в 1900 человек попытался захватить близлежащую крепость в Йонгине, но 600 японских защитников под командованием Вакизаки Ясухару избегали сражения с корейцами до 5 июня, когда на помощь крепости подошли основные японские силы. Японские войска успешно контратаковали коалицию Чоллы, вынудив корейцев сложить оружие и отступить.

Первая кампания Гюмсана

Примерно в то время, когда генерал Гвак Чжэ У мобилизовал добровольческую армию в провинции Кёнсан, Го Кён Мён в провинции Чолла сформировал добровольческий отряд численностью 6000 человек. Затем Го попытался объединить свои силы с другим ополчением в провинции Чунчхон, но, перейдя провинциальную границу, узнал, что Кобаякава Такакаге из Шестой дивизии начал атаку на Чонджу (столицу провинции Чолла) из горной крепости Кымсан. Го вернулся в свои владения. Объединившись с генералом Гвак Ён, Го затем повел своих солдат к Кымсану. Там, 10 июля, добровольцы сразились с японской армией, отступавшей в Кымсан после поражения в битве при Ичи, произошедшей двумя днями ранее, 8 июля.

Монахи-воины

Подстрекаемый королем Сончо, буддийский монах Хючжон издал манифест, призывающий всех монахов взяться за оружие, писав: "Увы, пути небесные угасли. Судьба земли клонится к упадку. Вопреки небу и разуму, жестокий враг дерзнул переплыть море на тысячи кораблей". Хючжон называл самураев "ядовитыми демонами", "такими же злобными, как змеи или дикие звери", чья жестокость оправдывала отказ от буддийского пацифизма ради защиты слабых и невинных. Хючжон завершил свой призыв повелением монахам, способным к этому, "одеть броню милосердия Бодхисаттв, сжать в руках драгоценный меч для повержения демонов, владеть молниями Восьми Божеств и выступить вперед!". По меньшей мере 8000 монахов откликнулись на призыв Хючжона, одни из патриотизма к Корее, другие – в надежде улучшить положение буддизма, подвергавшегося дискриминации со стороны приверженцев конфуцианства при дворе. В провинции Чхунчхон аббат Ёнъгю проявил себя как активный партизанский лидер и вместе с Армией Праведных в 1100 воинов под командованием Чо Хона атаковал и разгромил японцев в битве при Чхонджу 6 сентября 1592 года. После победы корейские вожди начали спорить о том, кто внес наибольший вклад, и когда корейцы перешли в наступление, регулярные войска под командованием Юн Сонгака отказались участвовать, в то время как Армия Праведных под командованием Чо Хона и монахи-воины под предводительством аббата Ёнъгю действовали отдельно. 22 сентября 1592 года Чо Хон с 700 партизанами из Армии Праведных атаковал японский отряд численностью 10 000 воинов под командованием Кобаякавы Такакаге. Тернбулл описал вторую битву при Кымсане как безрассудство со стороны Чо, поскольку его немногочисленные силы вступили в бой с "10 000 самых закаленных самураев", которые окружили Армию Праведных и "истребили" ее, уничтожив весь корейский отряд, поскольку Кобаякава приказал не брать пленных. Чувствуя себя обязанным помочь Чо, аббат Ёнъгю повел своих монахов-воинов против Кобаякавы в третьей битве при Кымсане, где они также постигла та же участь – "полное уничтожение". Однако, поскольку выступ Кымсан трижды подряд подвергался корейским атакам в течение одного месяца, 6-я дивизия под командованием Кобаякавы была отозвана, поскольку Тоётоми Хидэёси решил, что удерживать выступ не стоит усилий, а для страдающего населения региона это было единственным, что имело значение. Японское отступление вдохновило на новые партизанские вылазки, и один из лидеров Армии Праведных, Пак Чин, забросил предмет через стены японского города Кёнчжу, заставив "разбойников", как японцев всегда называли в корейских хрониках, осмотреть его. Оказалось, что это была бомба, убившая 30 японцев. Опасаясь, что его гарнизон ослаблен, японский командир приказал отступить к прибрежному вадзё (замку) в Сосангпо.

Осада Цзинью

Цзиньчжу был стратегическим укреплением, защищавшим провинцию Кёнсан. Японские командиры знали, что контроль над Цзиньчжу откроет легкий доступ к рисовым полям провинции Чолла. Поэтому большая армия под командованием Хосокава Тадаоки двинулась к Цзиньчжу. Оборону Цзиньчжу возглавлял Гим Симин, один из лучших корейских генералов, командующий корейским гарнизоном в 3000 человек. Гим недавно приобрел около 170 новых аркебузов, не уступавших по мощности японским огнестрельным оружиям. Как было принято, японцы начали собирать головы, и в «Тайкоки» упоминается, как самурай по имени Дзирозаэмон «взял первую голову и поднял ее над собой. Остальные пятеро также атаковали и взяли несколько достойных голов». Японцам обычно было легко захватывать корейские замки и города, и среди самураев было распространено пренебрежительное отношение к боевым качествам корейцев, поэтому японцы были крайне удивлены, когда при штурме Цзиньчжу подверглись плотному обстрелу: люди Гима сбрасывали тяжелые камни и бомбы, одновременно ведя огонь из аркебузов, останавливая их наступление. Хосокава приказал начать новое наступление, на этот раз самураи продвигались под прикрытием бамбуковых щитов, поддерживаемые огнем из аркебузов, что позволило им установить лестницы к стенам Цзиньчжу. Началась жестокая бойня, корейцы сбрасывали на японцев камни и бомбы замедленного действия. В «Тайкоки» сообщалось:

«В течение трех дней японцы безуспешно штурмовали Цзиньчжу, и ров наполнился их трупами». 11 ноября 1592 года на помощь прибыл отряд корейских партизан во главе с Гвак Чжэу, и чтобы ввести японцев в заблуждение относительно численности своих сил, Гвак приказал своим людям зажигать ночью костры на холмах и подавать сигналы раковинами. 12 ноября Хосокава Тадаоки отдал приказ о последней попытке штурма Цзиньчжу, в ходе которой шли ожесточенные бои у северных ворот. Генерал Гим был убит, когда японская пуля пронзила его голову, но корейский аркебузный огонь отбросил японцев. В это время по реке Нам прибыл еще один корейский отряд подкрепления с необходимыми боеприпасами, что вынудило Хосокаву снять осаду, поскольку он считал, что, находясь глубоко на вражеской территории и не имея резервов для прикрытия, продолжать осаду слишком опасно. Тоётоми Хидэёси пришел в ярость, узнав о поражении, заявив, что японцы никогда не должны проигрывать корейцам, и поклялся отомстить. Благодаря аркебузам, пушкам и минометам корейцы смогли вытеснить японцев из провинции Чолла. Результат битвы при Цзиньчжу помешал японцам войти в провинцию Чолла.

Вмешательство Китая династии Мин

Не в состоянии отразить японское вторжение, Корея в конечном итоге была вынуждена полагаться на вмешательство Китая Мин, чтобы остановить японское наступление, несмотря на различные логистические и организационные трудности, с которыми столкнулись японцы. Корейский придворный историк и политик Рю Сон Рён заявил, что корейская военно-морская победа сорвала всю стратегию захватчиков, "перерубив одну из рук", которой Япония пыталась окружить Корею, изолировав армию Кониси Юкинага в Пхеньяне и обеспечив китайские воды от опасавшихся японских атак, так что "Небесное войско могло прибыть по суше на помощь" Корее. Учитывая кризис в Чосоне, император Ванли и двор Мин были изначально охвачены смятением и скептицизмом, не понимая, как их вассальное государство могло быть захвачено так быстро. Корейский двор поначалу колебался, обращаясь за помощью к династии Мин, и начал отступление к Пхеньяну. После неоднократных просьб короля Сонджо и после того, как японская армия уже достигла границы Кореи с Китаем, Китай наконец пришел на помощь Корее и встретил лишь незначительное сопротивление со стороны японских защитников. Чрезмерно уверенный в своих недавних успехах и, возможно, введенный в заблуждение ложными донесениями, Ли Русон 21 января 1593 года двинулся со своим союзным войском в 20 000 человек к столице Хансон. 26 января силы столкнулись с неожиданным сражением у Биёкджегвана с крупным японским соединением численностью около 30 000 человек. Первоначально разведывательная группа под командованием Ча Да Шо и корейского генерала столкнулась с небольшим отрядом японцев, насчитывавшим не более 600 человек. Группа успешно разгромила их, но вскоре наткнулась на гораздо большее войско под командованием Тачибаны Мунесиге и отступила на близлежащий холм, чтобы обороняться. Узнав о положении своей разведывательной группы, Ли решил броситься вперед с остальной частью своего небольшого войска. Он встретился со своей разведывательной группой около полудня, но к тому времени в этом районе уже сосредотачивались еще большие японские силы. Войска Мин постепенно отступали на север, отражая несколько волн атак. Ли Русон и многие другие генералы лично участвовали в схватке и понесли большие потери, прежде чем встретились с основной частью своей армии к концу дня. В этот момент японцы прекратили дальнейшие атаки, и обе стороны отступили. Поскольку Мин понесли тяжелые потери среди своей элитной гвардии, Ли не решался действовать агрессивно на протяжении остальной части войны.

Битва при Хэнджу

Японское вторжение в провинцию Чолла было сломлено и отброшено генералом Квон Юлем на холмах Ичхирёна, где корейские войска, уступавшие численностью, сразились с японскими войсками в битве при Бёкчегване и одержали победу. Квон Юль быстро продвинулся на север, отвоевав Сувон, а затем повернул к крепости Хэнчжу – деревянной частокольной ограде на скале над рекой Хан, где он ожидал прибытия китайских подкреплений. Получив известие, что армия Мин под командованием Ли Русона была отброшена при Бёкче, Квон Юль решил укрепить Хэнчжу. Силы Квона, насчитывавшие 2300 человек, состояли из регулярных войск, воинов-монахов и партизан из отряда «Праведной армии». Воодушевлённый победой в битве при Бёкчегване, Като Киёмаса и его армия в 30 000 человек продвинулись к югу от Хансона, чтобы атаковать крепость Хэнчжу – внушительную горную крепость, возвышавшуюся над окрестностями. В крепости находился гарнизон из нескольких тысяч солдат под командованием Квон Юля, ожидавший японцев. Като полагал, что его превосходящая армия уничтожит корейцев, и приказал японским солдатам просто атаковать крутые склоны Хэнчжу около 6 утра, не разработав детального плана. Квон Юль ответил на японское наступление яростным огнём из укреплений, используя хвачу, камни, ручное огнестрельное оружие и луки. Хвача («огненная телега») представляла собой повозку, способную одновременно выпускать 100 ракет или 200 стрел; для перезарядки хвачи требовалось много времени, но она могла обрушить смертоносный огонь. Квон обучил своих людей одновременно вести огонь из всех хвач, и, поскольку японцы были плотно сгруппированы, залп «огненных телег» нанёс им тяжёлые потери. Женщины Хансона присоединились к мужчинам, поднося камни в своих юбках. В ходе девяти штурмов японцы оттеснили корейцев ко второй линии обороны, но не смогли продвинуться дальше, потеряв около 10 000 человек. В «Джинбироке» записано: «Квон Юль приказал своим солдатам собрать трупы врагов и выплеснуть свой гнев, разрывая их на части и развешивая на ветвях деревьев». Столкнувшись с неожиданным сопротивлением и растущими потерями, Като Киёмаса сожёг своих погибших и, наконец, отступил. Битва при Хэнчжу стала важной победой для корейцев, значительно подняв боевой дух корейской армии. Эта битва и сегодня считается одной из трёх самых решающих корейских побед (две другие – битва при острове Хансан в 1592 году и осада Дзинджу). В настоящее время на месте крепости Хэнчжу воздвигнут мемориал в честь Квон Юля. К этому времени численность японских войск, первоначально составлявшая около 150 000 человек, сократилась до 53 000, а китайские подкрепления прибывали ежедневно. Большинство японцев страдали от голода, обморожений и снежной слепоты, а некоторые солдаты были настолько ослаблены голодом, что не могли защититься от тигров в горах. Понимая безысходность ситуации, японцы отступили к побережью.

Невыносимая ситуация

После битвы при Бёкджегване армия Мин заняла выжидательную позицию и вновь двинулась на Хансон в конце февраля, после успешной корейской обороны в битве при Хэнчжу. В течение последующих нескольких месяцев обе стороны оставались в тупике на линии между Кэсоном и Хансоном, ни одна из сторон не имела возможности или желания предпринимать дальнейшие наступления. Японцы испытывали недостаток снабжения для продвижения на север, а поражение под Пхеньяном заставило часть японского руководства, таких как Кониси Юкинага и Исида Мицунари, всерьёз рассмотреть возможность переговоров с войсками династии Мин. Это привело к ожесточённым спорам с более воинственно настроенными генералами, такими как Като Киёмаса, и эти конфликты впоследствии имели дальнейшие последствия в Японии, когда обе стороны стали соперниками в битве при Сэкигахаре. У минских войск также были свои проблемы. Вскоре после прибытия в Корею минские чиновники стали отмечать недостаточное материально-техническое обеспечение со стороны корейского двора. В записях Цянь Шичжэня говорится, что даже после осады Пхеньяна минские войска были задержаны почти на неделю из-за нехватки припасов, прежде чем двинуться к Кэсону. Со временем ситуация только усугублялась. С наступлением тепла дорожные условия в Корее резко ухудшились, о чём свидетельствуют многочисленные письма Сун Инчжана и других минских офицеров, что затрудняло пополнение запасов из Китая. Корейская сельская местность уже была разорена вторжением, и в разгар зимы корейцам было крайне сложно собрать достаточное количество припасов. Несмотря на то, что двор направил большинство имеющихся сил на решение этой проблемы, их стремление вернуть свою страну, а также недостаток военного опыта у многих чиновников, приводили к постоянным просьбам к минским войскам о наступлении, несмотря на сложившуюся ситуацию. Эти события усиливали недоверие между двумя сторонами. К середине апреля 1593 года, столкнувшись с растущим логистическим давлением со стороны корейской морской блокады под командованием И Сунсина, а также со специальной операцией минских войск, в ходе которой был сожжён значительный объём японских зерновых запасов, японцы прервали переговоры и покинули Хансон.

Вторая осада Цзинью

В отличие от первой осады Цзинью, вторая осада завершилась победой японцев. Тоётоми Хидэёси был особенно полон решимости захватить Цзинью и приказал отомстить за предыдущий провал японцев при взятии города. Укита Хидэи возглавил 90 000 японских войск для взятия Цзинью, что стало крупнейшей мобилизацией японских сил для одной операции во всей войне. Корейцы, не зная, куда направляются японцы, разделили свои силы, а Ким Чон Иль командовал гарнизоном из 4000 солдат в Цзинью, к которому присоединились добровольцы, партизаны, небольшое китайское войско и большое количество гражданских лиц, включая женщин и детей, в общей сложности около 60 000 человек. 20 июля 1593 года японцы начали строить деревянные щиты, чтобы обеспечить продвижение к стенам. На западе находился Кониси Юкинага с 26 000 человек, а на севере – Като Киёмаса с 25 000, в то время как Укита Хидэи командовал резервом в 17 000. 21 июля 1593 года японцы атаковали, разрушив дамбу, заполнявшую ров вокруг Цзинью, в то время как самураи продвигались под своими деревянными щитами, но были остановлены корейскими огненными стрелами, пушечными ядрами и аркебузами. 23 июля японцы атаковали с помощью деревянных осадных башен, которые были сбиты корейским пушечным огнем. 25 июля, под флагом перемирия, Укита послал посланника к Киму, сообщив ему, что японцы убьют 10 000 корейских крестьян, взятых в плен, если Цзинью не сдастся немедленно, но Ким отказался, и тогда 10 000 корейских крестьян были обезглавлены. Японцы теперь атаковали бронированными повозками, называемыми «королевскими повозками», что позволило им приблизиться к стенам, где саперы вытаскивали камни. Но, как жаловался один японский источник: «Они пытались атаковать, но из замка бросали сосновые факелы, которые поджигали траву. Солдаты внутри «королевских повозок» также загорелись и отступили». 27 июля японцы снова атаковали с помощью «королевских повозок», но на этот раз сильная гроза помешала корейцам поджечь японцев, сбрасывая на них факелы, пропитанные жиром. Японские саперы проломили участок стены, и началась яростная схватка, когда самураи толкались, стремясь первыми ворваться в крепость. Гото Мотоцугу, вассал Курода Нагамасы, собирался стать первым самураем, вошедшим в Цзинью, когда Ида Какбэй, вассал Като Киёмасы, бросил флаг Нитирэн в пролом, чтобы присвоить себе эту честь. Корейский гарнизон исчерпал боеприпасы и испытывал нехватку мечей, поэтому многие корейцы сражались с деревянными палками против наступающих самураев, вооруженных катанами. Один корейский генерал, Со Ёвон, вступил в продолжительный поединок с самураем по имени Окамото Гондзё, который закончился, когда раненый генерал Со потерял дыхание и упал у дерева, и Окамото воспользовался моментом, чтобы одним ударом катаны отрубить ему голову. Голова Со упала к реке Нам, и, поскольку для самурая было большой честью взять голову врага, Окамото приказал найти голову Со, чтобы ее можно было засолить и увезти в Японию. Корейский командир, генерал Ким Чон Иль, покончил с собой. Как обычно, японцы не брали пленных, убив почти всех, как военных, так и гражданских лиц, и река Нам покраснела от крови, когда тысячи людей пытались переплыть ее, но были перебиты самураями, ждавшими на другом берегу. Хронист клана Като отметил: «Все китайцы были напуганы нашими японскими клинками и бросились в реку, но мы вытащили их и отрубили головы». В корейских источниках упоминается, что почти все из 60 000 солдат в Цзинью были убиты, в то время как в японских источниках говорится, что самураи отправили 20 000 голов обратно в Японию после своей победы. Только кисэн (куртизанки) Цзинью были помилованы, поскольку их заставили служить победившим японским генералам на пиру, устроенном ими в честь своей победы вечером того же дня в павильоне Чхоксонгу на близлежащем холме, откуда открывался лучший вид на «адскую сцену» внизу. Одна из куртизанок, Нонгэ, привлекла внимание самурая, Кэйамуры Рокуносукэ, которого она заманила на скалу, пообещав ему близость, а затем сбросила себя и его с обрыва, став национальной героиней в Корее. Цзинью был взят лишь в символических целях, и вместо продвижения японские силы в Цзинью отступили обратно в Пусан, поскольку к северу находилась большая китайская армия. Тоётоми Хидэёси был доволен тем, что отомстил за поражение 1592 года в Цзинью, хотя Тернбулл утверждал, что потерять столько людей ради взятия города только в символических целях было расточительно.

Переговоры и перемирие между Китаем и Японией (15941596)

Было два фактора, которые заставили японцев отступить: во-первых, китайский отряд коммандос проник в Хансеонг (ныне Сеул) и сжег склады в Йонсане, уничтожив большую часть того, что осталось от истощенных запасов продовольствия японских войск. Во-вторых, Шэнь Вэйцзин вновь явился для проведения переговоров и пригрозил японцам нападением 400 000 китайских солдат. Японцы под командованием Кониси Юкинага и Като Киёмаса, осознавая слабость своего положения, согласились отступить в район Пусана, а китайцы – вернуться в Китай. Было заключено перемирие, и посланник династии Мин был отправлен в Японию для обсуждения условий мира. В течение следующих трех лет боевые действия практически прекратились, поскольку японцы сохранили контроль над несколькими прибрежными крепостями, а остальная Корея находилась под контролем корейцев. К 18 мая 1594 года все японские солдаты отступили в район Пусана, и многие начали возвращаться в Японию. Правительство Мин отозвало большую часть своих экспедиционных сил, но оставило 16 000 человек на Корейском полуострове для охраны перемирия. Когда мирные переговоры между Китаем и Японией наконец начались, китайские переговорщики создали у императора Мин ошибочное впечатление, что он имеет дело с незначительным государством, которое было побеждено в войне. Более того, они дали понять, что японский регент Тоётоми Хидэёси готов стать его вассалом. В этих условиях китайцы стремились решить вопрос в свою пользу, включив Японию в свою систему вассальных отношений. Они намеревались провозгласить Хидэёси королем Японии и предоставить ему привилегию официальной дани и торговых отношений с династией Мин. В Японии переговорщики Хидэёси, по-видимому, убедили его в том, что Китай просит мира и готов признать его императором. Таким образом, Хидэёси выдвинул требования победителя: во-первых, дочь императора Мин должна быть отправлена в Японию, чтобы стать женой японского императора; во-вторых, южные провинции Чосона должны быть уступлены Японии; в-третьих, необходимо восстановить нормальные торговые отношения между Китаем и Японией; и в-четвертых, принц Чосона и несколько высокопоставленных чиновников должны быть отправлены в Японию в качестве заложников. Ведя переговоры с принципиально разных позиций, стороны не имели никаких перспектив на успех. В начале 1597 года обе стороны возобновили боевые действия.

Первоначальное наступление

Первоначально японцы имели ограниченный успех, в основном ограничиваясь провинцией Кёнсан и лишь совершая многочисленные набеги с целью измотать и ослабить корейских защитников. В начале осени 1597 года японцы начали более сосредоточенное и продолжительное наступление. Японцы планировали атаковать провинцию Чолла в юго-западной части полуострова и в конечном итоге захватить Чонджу, столицу провинции. Корейский успех в Первой осаде Цзинью в 1592 году в значительной степени уберег этот регион от разрушения во время первого вторжения (Вторая осада Цзинью в 1593 году, хотя и завершилась победой японцев, была предпринята лишь в символических целях). Две японские армии под командованием Мори Хидемото и Укита Хидэиэ начали наступление из Пусана и двинулись к Чонджу, захватывая по пути Сачхон и Чханпхён.

Заговор против И Сун Син .

Корейский флот снова сыграл решающую роль во втором вторжении, как и в первом, сдерживая японское наступление на суше, нанося удары по японским снабженческим флотам в море. Однако, несмотря на предыдущие успехи, И Сунсин был понижен в звании и заключен в тюрьму королем Сончжо, главным образом из-за японского заговора с целью обмануть корейский двор и воспользоваться политической борьбой при дворе. Правительственные чиновники отдали прямой приказ о проведении внезапной морской операции против японцев, основываясь на информации, полученной от якобы надежного японского шпиона. И Сунсин отказался выполнять эти приказы, понимая, что это явная ловушка, предназначенная для того, чтобы заманить его флот в засаду. Это позволило другим придворным продвигать свои личные интересы, в то время как И Сунсин был жестоко наказан. В конечном итоге, Вон Гюн был назначен на место И Сунсина во главе корейского флота.

Битва при Чильчеолляне

После того, как Вон Гюн сменил И Сун Сина на посту главы корейского флота, он быстро предпринял действия, чтобы оправдать свою новую должность. Он собрал весь корейский флот, насчитывавший более 100 кораблей, у берегов Йеосу, для поиска японцев. Без какой-либо предварительной подготовки или планирования Вон Гюн направил весь флот к Пусану. Через один день в море Вон Гюну сообщили о большом японском флоте, находящемся у Пусана. Он решил немедленно атаковать, несмотря на доклады об усталости экипажей своих кораблей. В последовавшей битве при Чильчеолляне Вон Гюн был полностью переигран японцами в результате внезапного нападения. Его корабли были подавлены огнем аркебуз и традиционными японскими абордажными атаками, что привело к практически полному уничтожению всего флота. До этого сражения Бэ Соль (1551–1599), морской офицер, отказавшийся подчиниться Вон Гюну, сохранил под своим командованием тринадцать паноксонов и не принял участия в битве, вместо этого отступив к юго-западному побережью Кореи. Эти корабли и составили всю боевую мощь корейского флота в последующие месяцы. Битва при Чильчеолляне стала единственной решающей морской победой Японии в этой войне. Вон Гюн был убит японским гарнизоном после того, как, оказавшись на берегу острова после гибели своего флагманского корабля, пытался спастись. Эта победа позволила японскому флоту безопасно сопровождать свои транспортные суда и поддерживать запланированные десантные операции.

Осада Намвона

После катастрофы у Чхильчхольляна оборонительные рубежи союзников на юге стали быстро рушиться, и японские войска вторглись в провинцию Чолла. Гарнизон Намвона стал их следующей ключевой целью. Намвон располагался в 50 километрах к юго-востоку от Чонджу. Верно предвидев японское нападение, объединенные силы в 6000 солдат (включая 3000 китайских воинов под командованием Ян Юаня и ополченцев) были готовы к бою с надвигающимися японскими войсками. Японцы осадили крепость, используя лестницы и осадные башни. Обе стороны обменивались залпами из аркебуз и луков. В конечном итоге японские войска взобрались на стены и захватили крепость. По словам японского командира Окоти Хидэмото, автора «Чосэн Ки» (Корейские записи), осада Намвона привела к гибели 3726 корейских и китайских солдат. Корейские войска и их командиры были почти полностью уничтожены. Когда ворота открылись, многие корейцы просто опустились на колени, зная, что самураи их обезглавят, а другие попытались бежать на север, где их ждали самураи под командованием Като Ёсиаки и Симазу Ёсихиро, которые стали рубить всех корейцев своими катанами. Японский буддийский монах Кэйнен, сопровождавший самураев, описал ужасающую картину: полная луна освещала сцены разрушения, большая часть города была охвачена пламенем, некогда белые стены Намвона покраснели от крови, и слышались вопли корейцев, понимавших, что их час настал, поскольку самураи не проявляли милосердия, убивая всех. Только Ян Юань, с небольшой группой людей, сумел вырваться из крепости после прорыва стен и вернуться в Хансон. Позже он был казнен при дворе Мин за поражение в битве. По традиции самураи собирали головы убитых, а Тоётоми Хидэёси настоял на том, чтобы самураи присылали ему носы убитых в качестве доказательства участия в сражении. Окоти насчитал 3725 голов корейцев, убитых в тот день, и удалил им носы, которые были засолены и отправлены обратно в Японию. Все носы корейцев, убитых самураями, захоронены рядом со святилищем Великого Будды, воздвигнутым Хидэёси в Киото, которое, как отметил Тернбулл, «и по сей день остается наименее посещаемой и часто избегаемой туристической достопримечательностью Киото – травяным курганом, ошибочно называемым Мимидзука, «Курганом ушей».»

Битва при Хвангсоксане

Крепость Хвангсоксан состояла из протяженных стен, опоясывавших гору Хвангсок, и в ней размещался гарнизон в несколько тысяч солдат под командованием генералов Чо Чондо и Квак Чжуна. Когда Като Киёмаса осадил гору с армией «Правых» и атаковал ночью при полной луне, корейцы пали духом и отступили, понеся 350 убитыми и ранеными. Однако, несмотря на успешную осаду, дальнейшего продвижения за пределы провинции Кёнсан не последовало.

Первое корейское и минское контрнаступление

После начала второго вторжения император Мин был в ярости из-за полного провала мирных переговоров и обрушил свой гнев на многих их главных сторонников, особенно на Ши Сина, военного министра, который был отстранен от должности и заключен в тюрьму (он умер несколько лет спустя в заключении). Главный переговорщик, Шэнь Вэйцзин, был казнен. Син Цзе, главный комиссар Ляодунской области, был назначен новым военным министром, а Ян Хао – новым главным надзирателем по делам Кореи; сам Син Цзе также оставался в Корее на протяжении всей войны. Руководство Мин быстро перебросило многие подразделения, дислоцированные вблизи корейской границы.

Битва при Джиксане

После непрерывного продвижения по суше японцы планировали атаковать Хансеонг к концу августа или началу сентября 1597 года. Однако эти планы были сорваны обороной войск Мин в районе Джиксана (современный Чхонан). Войска под командованием Курода Нагамасы составляли авангард Правой армии и двинулись к Хансеону, что вызвало серьёзную обеспокоенность при дворе. Несколько генералов Мин, находившихся в Корее, предложили двору отвести войска до получения подкреплений, но чиновники Мин отклонили предложение генералов и приказали им дать бой. Таким образом, главнокомандующий войсками Мин в то время, Ма Гуй, направил генерала Цзе Шэна и ещё трёх генералов с элитной кавалерией для противостояния японским войскам. Битва при Джиксане остановила японское наступление на север. Согласно корейским источникам, войска Мин столкнулись с авангардом Курода Нагамасы в окрестностях Джиксана. В первый день они отбили небольшую разведывательную группу. На второй день произошло серьёзное столкновение, в результате которого японцы были отброшены. 16 октября 1597 года войско Курода Нагамасы численностью 5000 человек прибыло в Джиксан, где уже находилось 6000 солдат Мин. Войска Куроды атаковали противника, и вскоре к ним присоединились основные силы армии, увеличив численность японских войск до 30 000. Несмотря на значительное численное превосходство, японцы не смогли нанести существенный урон из-за превосходной брони войск Мин. По словам Куроды и Мори Хидемото, их огнестрельное оружие не могло пробить железные щиты, использовавшиеся китайскими солдатами, а доспехи последних были по крайней мере частично пуленепробиваемыми. Битва продолжалась до наступления темноты, после чего обе стороны отступили. Курода предпринял ночную атаку, используя тактику «журавлиного клюва», чтобы раздавить противника в клещи. Атака провалилась и переросла в бегство, к которому присоединилось 2000 кавалеристов Мин. Джиксан стал самой дальней точкой, до которой японцы продвинулись к Хансеону (Сеулу) во время второго вторжения.

Битва при Мёнгняне

После поражения в Чильчеолляне король Сончжо немедленно восстановил И Суньсина в должности. И Суньсин быстро вернулся в Йеосу, где обнаружил, что большая часть его флота уничтожена. И Суньсин реорганизовал флот, который теперь состоял из тринадцати кораблей, оставленных Бэ Солем в Чильчеолляне, и примерно 200 человек. 26 октября 1597 года в проливе Мёнгнян И Суньсин столкнулся с крупным японским флотом, насчитывавшим около 133 военных кораблей, поддерживаемых дополнительно 200 судами снабжения. Используя узкий проход, И Суньсин выстроил свои корабли в боевой порядок, не позволив японскому флоту воспользоваться своим численным превосходством. Битва при Мёнгняне завершилась победой Кореи, и И Суньсин вновь взял инициативу в морских сражениях в свои руки. Корейцы не потеряли ни одного корабля, уничтожили около 30 японских боевых кораблей и серьезно повредили еще 30 (часто упоминаемое число 333 кораблей в японском флоте включает в себя суда снабжения, которые не считаются боевыми кораблями). Битва при Мёнгняне считается величайшей битвой И Суньсина, во многом благодаря огромному дисбалансу сил. Однако даже после победы флот Чосона все еще уступал по численности оставшимся японским военно-морским силам, поэтому адмирал И отступил в Желтое море, чтобы пополнить запасы и получить больше пространства для маневренной обороны. После отступления корейского флота японский флот предпринял высадку на западном побережье Кореи, вблизи некоторых островов уезда Йонгван.

Осада Ульсана

К 29 января 1598 года объединенные войска Чосона и Мин одержали победу при Джиксане и оттеснили японцев дальше на юг. После известия о поражении при Мёнгняне, Като Киёмаса и его отступающая армия разграбили Кёнчжу, бывшую столицу Объединенной Силлы. Японские войска подвергли город разграблению, многие артефакты и храмы были разрушены, наиболее примечательным из которых был буддийский храм Булгукса. Войска Мин и Чосон продолжали беспокоить японские силы, которые затем отступили еще южнее, в Ульсан – гавань, являвшуюся важным японским торговым постом столетие назад, и которую Като выбрал в качестве стратегического опорного пункта. Контроль И Сунсина над прибрежными районами Чолла не позволял судам снабжения достигать западной части Корейского полуострова, куда впадают многочисленные крупные притоки. Лишенные провизии и подкреплений, японские войска были ограничены прибрежными крепостями, известными как вадзё, которые они все еще контролировали. Наступающие войска Мин попытались воспользоваться этой ситуацией, напав на Ульсан. Эта осада стала первым крупным наступлением войск Мин во второй фазе войны. Усилия японского гарнизона Ульсана (около 7000 человек) были в основном сосредоточены на его укреплении в преддверии ожидаемой атаки. Като Киёмаса передал командование и оборону базы Като Ясумасе, Куки Хиротаке, Асано Нагаёси и другим, после чего сам отправился в Сосаэнгпо близ Ульсана. Первое нападение армии Мин 29 января 1598 года застало японскую армию врасплох, и большая часть ее все еще находилась за пределами недостроенных стен Ульсана. Общая численность войск составила около 36 000 человек, и с помощью синчижонов и хвача они почти смогли захватить крепость, но подкрепления под общим командованием Мори Хидэмото переправились через реку, чтобы помочь осажденному гарнизону. Несмотря на острую нехватку припасов, командующий Мин Ма Гуй пришел к выводу, что ситуация складывается не в пользу союзников, поскольку из окрестностей продолжали прибывать все новые и новые японские войска, и силы союзников быстро теряли численное превосходство. Поздней ночью Ма Гуй решил отдать приказ об организованном отступлении союзных войск, но вскоре воцарилась путаница, усугубленная сильным дождем и беспокоящими атаками японцев. Главный надзиратель Ян Хао запаниковал и поспешно отправился в Хансон, оставив армию позади. Общее отступление быстро превратилось в хаотичное бегство, которым японцы немедленно воспользовались, атаковав отступающие войска Мин и Чосон. Отступающие войска Мин и Чосон понесли потери в 20 000 человек.

Осада Санчхона

В Сунчхоне Кониси Юкинага оборонял замок Сунчхон вместе с 13 700 японскими солдатами. Общая численность войск Мин и Чосон, предпринявших попытку захвата, составила 43 000 человек, но их атаки были отбиты после трех неудачных штурмов, в результате чего они понесли потери в 800 человек.

Смерть Хидэёси

Осенью 1598 года, после успешной защиты Кореи в битвах при Сачхоне, Ульсане и Сунчхоне, силы Мин, Чосона и Японии оказались в состоянии военного тупика на юге полуострова. После смерти Тоётоми Хидэёси 18 сентября 1598 года, Совет Пяти Старейшин в конце октября отдал приказ о выводе всех войск из Кореи. Совет сохранил смерть Хидэёси в тайне, чтобы поддержать боевой дух армии.

Битва при Норянге

Битва при Норянге была последним морским сражением в войне. Японский флот, состоявший примерно из 500 кораблей под командованием Шимазу Ёсихиро, был собран и готовился соединиться с заблокированным флотом Кониси Юкинага, чтобы вместе отступить через Пусан обратно в Японию. Корейский флот под командованием И Сунсина обнаружил флот Шимазу, стоявший на якоре в узком проливе Норян. Учитывая сложную географию местности, генерал Мин Чэнь Линь, возглавлявший Дэн Цзилуна и И Сунсина, предпринял внезапное нападение на японский флот под покровом темноты 16 декабря 1598 года, используя пушки и огненные стрелы. К рассвету более половины японского флота было рассеяно и уничтожено. Во время преследования оставшихся японских кораблей погибли И Сунсин и Дэн Цзилун. Несмотря на значительные потери, битва стала крупной тактической победой корейских войск, в результате которой было уничтожено более половины японского флота и погибли тысячи японских солдат. Стратегически японцы достигли своей цели, позволив Кониси Юкинага, который ранее находился в блокаде войсками Мин и Кореи, покинуть свою крепость 16 декабря со своими людьми и отступить без сопротивления, пройдя через южную оконечность острова Намхэ, избежав Норянгского пролива и сражения, ценой предательства своих соратников – японских генералов. Кониси Юкинага, Шимазу Ёсихиро, Като Киёмаса и другие японские генералы Левой армии собрались в Пусане и 21 декабря отплыли в Японию. Последние поврежденные корабли прибыли в Японию 24 декабря, положив конец шестилетней войне.

Послевоенные переговоры

Поскольку остров Цусима сильно пострадал от потери торговли с Кореей в результате вторжений, Со Ёситоси из клана Со, доминировавшего тогда в Цусиме, возглавил мирные переговоры со стороны Японии. В 1599 году он отправил четыре мирные миссии в Чосон для нормализации отношений. Первые три были захвачены и отправлены непосредственно в Пекин китайскими войсками, но четвертая, в 1601 году, добилась от корейского двора обещания нормализовать отношения после возвращения оставшихся корейских пленников. Поскольку войска династии Мин продолжали оставаться в Корее после вывода японских войск, основным стимулом для Чосона к нормализации отношений с Японией стало выведение китайских солдат с их территории. Сами китайцы из династии Мин причиняли значительный ущерб, и их присутствие продолжало оказывать давление на национальную экономику и инфраструктуру Чосона. В ответ на просьбу Чосона, Ёситоси оперативно освободил нескольких корейских пленников и в 1603–1604 годах помог корейским посланникам репатриировать еще 3000 человек, организовав переговоры в Киото с Токугава Иэясу, к тому времени сёгуном Японии. В ходе дальнейших дипломатических переговоров о мирных отношениях Чосон в 1606 году расширил свои требования и потребовал, чтобы сёгун написал официальное письмо с просьбой о мире и выдал японских солдат, осквернивших королевские гробницы Чосона вблизи Хансона. Понимая, что сёгунат никогда не согласится на такое требование, Со Ёситоси отправил поддельное письмо и группу преступников вместо него; острая необходимость изгнать войска династии Мин побудила Чосон принять это и отправить своего эмиссара в 1608 году. Результатом стало возвращение корейских пленников и восстановление дипломатических и торговых отношений между двумя странами.

Последующие действия и выводы

Японские вторжения стали первыми региональными войнами в Восточной Азии, в которых участвовали крупные армии, вооруженные современным оружием. В ходе конфликта регулярно задействовались японские армии численностью до 200 000 человек, китайские армии династии Мин – 80 000 человек, а также постоянно находились в строю сотни тысяч корейских войск. Эти вторжения стали вызовом существующему китайскому миропорядку на двух уровнях: военном, поскольку война поставила под сомнение статус Китая Мин как ведущей военной державы в Восточной Азии, и политическом, поскольку война продемонстрировала готовность Китая оказывать помощь в защите своих вассальных государств.

Потери и прибыли

Вопреки намерениям Тоётоми Хидэёси, расходы на японские вторжения в Корею значительно ослабили власть клана Тоётоми в Японии. После смерти Хидэёси его младший сын Тоётоми Хидэёри стал главой клана Тоётоми. Однако потери, понесенные различными даймё во время кампании, стали одним из факторов, способствовавших дисбалансу власти в Японии после войны. Поскольку даймё Кюсю и западного Хонсю (частично из-за географического удобства) предоставили большую часть сил, использованных во время корейского конфликта, это ослабило альянс, поддерживавший Хидэёси, в преддверии борьбы с войсками Токугава Иэясу, базировавшимися преимущественно на востоке (который сам никогда не отправлял войска в Корею). Токугава объединил Японию и стал сёгуном в 1603 году, после решающей битвы при Секигахара против коалиции, состоявшей в основном из даймё с запада. Китай Мин также понес значительное финансовое бремя из-за своей роли в защите Кореи, одновременно ведя несколько других конфликтов в то же десятилетие. Сокращение налоговых поступлений, дезертирство войск, приток иностранного серебра, вызвавший неожиданные проблемы в китайской экономике, плохой контроль за зернохранилищами и неблагоприятные погодные условия в конечном итоге привели к падению династии Мин. Династия Мин была окончательно побеждена лидером повстанцев Ли Цзычэном. С помощью У Сангуя, бывшего генерала Мин, маньчжуры разгромили Ли и установили свое правление над Китаем в 1644 году. Однако китайско-центричная система дани, которую защищали Мин, продолжала поддерживаться Цинь, и в конечном итоге война привела к сохранению статус-кво – восстановлению торговли и нормализации отношений между всеми тремя сторонами. Учитывая, что конфликт велся исключительно на корейской земле, Корея понесла наибольшие потери среди трех участников. Страна потеряла значительную часть своей военной мощи и гражданского населения, множество объектов культурного наследия были повреждены или разрушены, а многие ее технологические достижения были разграблены. Во многих отношениях вторжения оказались более разрушительными, чем любое другое событие в истории страны (даже, возможно, более разрушительными, чем Корейская война). Полуостров потерял 66% от довоенной площади пахотных земель, что серьезно подорвало аграрную экономику Кореи. Значительные потери исторических архивов, культурных и научных артефактов (таких как водные часы Ча гюк ру) и квалифицированных ремесленников привели к упадку корейской науки. Основные королевские дворцы Кёнбоккун, Чхандоккун и Чханъёнккун были сожжены, а Токсугун использовался в качестве временного дворца. Бэкчон (корейцы низшего социального ранга) воспользовались отсутствием внутренней безопасности, вызванным вторжениями, и подожгли чханне (корейские правительственные учреждения), где хранились переписные книги. Уничтожение земельных и переписных реестров затруднило фискальное восстановление, поскольку на них основывались налогообложение и трудовая повинность. Правительство было вынуждено торговать чинами и титулами в обмен на зерно, используя практику, известную как напсок погван (назначение через зерновые взносы). Всего погибло более 100 000 японцев.

В Китае война была использована в политических целях для вдохновения националистического сопротивления японскому империализму в 20-м веке. В китайской академической среде историки относят эту войну к "Трем великим карательным кампаниям" императора Ванли. Современные китайские историки часто приводят эти кампании в качестве примера дружбы между Китаем и Кореей. В Корее война является исторической основой корейского национализма и, как и в Китае, вдохновляла и использовалась в политических целях для подстрекательства националистического сопротивления японскому империализму в 20-м веке. В ходе конфликта Корея приобрела нескольких национальных героев, в том числе И Сунсина и Чэнь Линя (основателя клана Гвандон Цзинь). Современные антияпонские настроения в Корее можно проследить до японских вторжений 1592 года, хотя основная причина коренится в более поздних событиях, особенно в трудностях, пережитых корейцами во время японского правления Кореей с 1910 по 1945 год. Широко распространенная партизанская война, которую вели различные армии праведников, возглавлявшие гражданское сопротивление корейцев против японского вторжения, оказала значительное влияние на представления корейского народа об общности и идентичности. Вторжения и последующие усилия местной знати по сплочению простого народа оказали решающее влияние на восприятие национальной идентичности в Корее, поскольку зафиксировано, что знать отправляла множество писем и деклараций против японских захватчиков и призывала к объединению корейского народа на основе общей корейской истории, культуры и убеждений.

Международная осведомленность

Несмотря на значительный интерес к войне в Восточной Азии, японские вторжения в Корею недостаточно изучены на Западе. Многие учебники истории посвящают этой войне лишь несколько строк. За исключением работы Тернбулла "Самурайское вторжение: Корейская война Японии 1592–98" (2002), других полных академических исследований на эту тему на английском языке не существует. Хотя это и верно, Джеймс Мердок и Джордж Сансом достаточно подробно освещали эту тему в своих общих исторических обзорах Японии – "История Японии" (1903) и "История Японии" (1958) соответственно. Генри Киссинджер также упоминает этот конфликт в своей книге "Мировой порядок" (2014).