Кампердайнское сражение: Победа британского флота над голландцами в 1797 году.

Введение

Крупнейшее военно-морское сражение во время Французских революционных войн

Битва при Кампердауне (известная на голландском языке как Zeeslag bij Kamperduin) — крупное военно-морское сражение, состоявшееся 11 октября 1797 года между британским Северным флотом под командованием адмирала Адама Дункана и флотом Батавской республики (голландским) под командованием вице-адмирала Яна де Винтера. Это сражение, наиболее значительное столкновение между британскими и голландскими силами во время Французских революционных войн, завершилось полной победой британцев, которые захватили одиннадцать голландских кораблей, не потеряв при этом ни одного своего. В 1795 году Голландская республика была завоевана армией Французской республики и реорганизована в Батавскую республику, зависимое от Франции государство. В начале 1797 года, после того как французский Атлантический флот понес тяжелые потери в неудачной зимней кампании, голландскому флоту было приказано усилить французский флот в Бресте. Однако встреча так и не состоялась; континентальные союзники не смогли воспользоваться мятежами на Спитхеде и Норе, которые парализовали британские силы на Ла-Манше и Северном море весной 1797 года. К сентябрю голландский флот под командованием де Винтера был блокирован британским Северным флотом под командованием Дункана в гавани Текселя. В начале октября Дункану пришлось вернуться в Ярмут за провизией, и де Винтер воспользовался этой возможностью, чтобы совершить короткий рейд в Северное море. Когда 11 октября голландский флот вернулся к голландскому побережью, Дункан ожидал его и перехватил де Винтера у прибрежной деревни Кампердуин. Атакуя голландскую боевую линию двумя разрозненными группами, корабли Дункана прорвали её в тылу и авангарде, после чего вступили в бой с голландскими фрегатами, выстроенными напротив. Сражение разделилось на две схватки: одна — к югу, или под ветер, где превосходящие силы британцев подавили голландский тыл, а другая — к северу, или по ветру, где более равный бой сосредоточился вокруг флагманских кораблей. Когда голландский флот попытался уйти в более мелкие воды, чтобы избежать британской атаки, британская подветренная дивизия присоединилась к бою по ветру и в конечном итоге вынудила к сдаче голландский флагман «Vrijheid» и десять других кораблей. Потеря флагмана заставила выжившие голландские корабли рассеяться и отступить, и Дункан отозвал британские корабли с призами для возвращения в Ярмут. По пути флот подвергся серии штормов, в результате которых два приза были потеряны, а один пришлось отбить, прежде чем остальные достигли Британии. Потери в обоих флотах были значительными, поскольку голландцы, как и британцы, предпочитали вести огонь по корпусам вражеских кораблей, а не по мачтам и такелажу, что привело к большим потерям среди британских экипажей, чем обычно бывало в сражениях с континентальными флотами. Голландский флот был разгромлен как самостоятельная боевая сила, потеряв десять кораблей и более 1100 человек. Когда британские войска вновь столкнулись с голландским флотом два года спустя в инциденте у Влитера, голландские моряки, столкнувшись с превосходящей британской огневой мощью, как это было при Кампердауне, и на фоне оранжистского восстания, покинули свои корабли и сдались в полном составе.

The Battle of Camperdown (known in Dutch as the Zeeslag bij Kamperduin) was a major naval action fought on 11 October 1797, between the British North Sea Fleet under Admiral Adam Duncan and a Batavian Navy (Dutch) fleet under Vice Admiral Jan de Winter. The battle, the most significant action between British and Dutch forces during the French Revolutionary Wars, resulted in a complete victory for the British, who captured eleven Dutch ships without losing any of their own. In 1795, the Dutch Republic had been overrun by the army of the French Republic and had been reorganised into the Batavian Republic, a French client state. In early 1797, after the French Atlantic Fleet had suffered heavy losses in a disastrous winter campaign, the Dutch fleet was ordered to reinforce the French at Brest. The rendezvous never occurred; the continental allies failed to capitalise on the Spithead and Nore mutinies that paralysed the British Channel forces and North Sea fleets during the spring of 1797. By September, the Dutch fleet under De Winter were blockaded within their harbour in the Texel by the British North Sea fleet under Duncan. At the start of October, Duncan was forced to return to Yarmouth for supplies, and De Winter used the opportunity to conduct a brief raid into the North Sea. When the Dutch fleet returned to the Dutch coast on 11 October, Duncan was waiting and intercepted De Winter off the coastal village of Camperduin. Attacking the Dutch line of battle in two loose groups, Duncan's ships broke through at the rear and van and were subsequently engaged by Dutch frigates lined up on the other side. The battle split into two mêlées, one to the south, or leeward, where the more numerous British overwhelmed the Dutch rear, and one to the north, or windward, where a more evenly matched exchange centred on the battling flagships. As the Dutch fleet attempted to reach shallower waters in an effort to escape the British attack, the British leeward division joined the windward combat and eventually forced the surrender of the Dutch flagship Vrijheid and of ten other ships. The loss of their flagship prompted the surviving Dutch ships to disperse and retreat, Duncan recalling the British ships with their prizes for the journey back to Yarmouth. En route, the fleet was struck by a series of gales and two prizes were wrecked and another had to be recaptured before the remainder reached Britain. Casualties in both fleets were heavy, for the Dutch followed the British practice of firing at the hulls of enemy ships rather than their masts and rigging, which caused higher losses among the British crews than they normally experienced against continental navies. The Dutch fleet was broken as an independent fighting force, losing ten ships and more than 1,100 men. When British forces confronted the Dutch Navy again two years later in the Vlieter Incident, the Dutch sailors, confronted with superior British firepower as they had been at Camperdown, and in the face of pro Orangist insurrection, abandoned their ships and surrendered en masse.

Предыстория

Зимой 1794–1795 годов, во время Французских революционных войн, войска Французской Республики захватили соседнюю Нидерландскую Республику. Французы затем реорганизовали страну в зависимое государство под названием Батавская Республика, и она присоединилась к Франции против союзников в войне Первой коалиции. Одним из важнейших активов Нидерландов, вышедших под контроль французов, был голландский флот. Голландский флот предоставил значительное усиление французским силам в северных европейских водах, которые базировались главным образом в Бресте на Атлантическом океане, а основным противником которых был флот Ла-Манша Королевского военно-морского флота. Расположение главной стоянки голландского флота у Техеля привело к реорганизации распределения британских военных кораблей в северных европейских водах, с новым акцентом на важность Северного моря. В связи с острой нехваткой личного состава и снаряжения в Королевском флоте и признанием других театров военных действий более приоритетными, из резерва были введены в строй небольшие, старые и плохо обслуживаемые корабли и размещены в портах Восточной Англии, преимущественно в порту Ярмут, под командованием адмирала Адама Дункана. 65-летний Дункан был ветераном Войны за австрийское наследство (1740–1748), Семилетней войны (1756–1763) и Американской революционной войны (1775–1783) и проявил себя с отличием и успехом во множестве сражений. Он также был известен своей физической силой и ростом: современник описывал его как «почти гигантского». Французский флот потерпел ряд сокрушительных поражений в первые годы войны, понеся большие потери в «Славном первом июня» 1794 года и во время «Круиза дю Гран Ивер» в январе следующего года. В конце 1796 года, по настоянию представителей Объединенных ирландцев (общества, целью которого было прекращение британского правления в Королевстве Ирландия), французский Атлантический флот предпринял масштабную попытку вторжения в Ирландию, известную как Экспедиция в Ирландию. Она также закончилась катастрофой: было потеряно двенадцать кораблей, и тысячи людей утонули в сильных зимних штормах. Не достигнув успеха, представители Объединенных ирландцев во главе с Вольфом Тоном обратились за поддержкой к новому Батавскому государству и получили обещание помощи в следующем году от объединенных французского и голландского флотов. Был разработан план объединения французского и голландского флотов и совместного нападения на Ирландию летом 1797 года. Тоун присоединился к штабу вице-адмирала Яна де Винтера на его флагмане «Врихейд» в Текселе, и 13 500 голландских солдат были подготовлены к операции, флот ожидал лишь подходящего момента, чтобы воспользоваться восточными ветрами и обойти британскую блокаду, пройдя по Ла-Маншу.

In the winter of 1794–1795, forces of the French Republic overran the neighbouring Dutch Republic during the French Revolutionary Wars. The French then reorganised the country as a client state named the Batavian Republic, and it joined France against the allies in the War of the First Coalition. One of the most important Dutch assets of which the French gained control was the Dutch Navy. The Dutch fleet provided a substantial reinforcement to the French forces in northern European waters, which were principally based at Brest on the Atlantic Ocean and whose main opponent was the Royal Navy's Channel Fleet. The location of the main anchorage of the Dutch fleet in the waters off the Texel prompted a reorganisation of the distribution of British warships in Northern European waters, with a new focus on the importance of the North Sea. With the Navy suffering severe shortages in men and equipment and with other theatres of war deemed more important, small, old and poorly maintained ships were activated from reserve and based in harbours in East Anglia, principally the port of Yarmouth, under the command of Admiral Adam Duncan. The 65 year old Duncan was a veteran of the wars of the War of the Austrian Succession (1740–1748), the Seven Years' War (1756–1763) and the American Revolutionary War (1775–1783) and had fought at numerous engagements with distinction and success. Standing at 6'4" (1,93m) he was also noted for his physical strength and size: a contemporary described him as "almost gigantic". The French Navy had suffered a series of one sided defeats in the opening years of the war, suffering heavy losses at the Glorious First of June in 1794 and during the Croisière du Grand Hiver the following January. In late 1796, after prompting from representatives of the United Irishmen (a society dedicated to ending British rule of the Kingdom of Ireland), the French Atlantic Fleet launched a large scale attempt to invade Ireland, known as the Expédition d'Irlande. This too ended in disaster, with twelve ships lost and thousands of men drowned in fierce winter gales. Their ambitions frustrated, the representatives of the United Irishmen, led by Wolfe Tone, turned to the new Batavian state for support and were promised assistance in the coming year by a united French and Dutch fleet. A plan was formulated to merge the French and Dutch fleets and attack Ireland together in the summer of 1797. Tone joined the staff of Vice Admiral Jan de Winter on his flagship Vrijheid in the Texel and 13,500 Dutch troops were equipped in preparation for the operation, the fleet waiting only for the best moment to take advantage of easterly winds and sweep past the British blockade and down the English Channel.

Мятеж в Спитхеде

Для Королевского флота первые годы войны были успешными, но вовлечение в глобальный конфликт создавало серьезную нагрузку на имеющееся оборудование, личный состав и финансовые ресурсы. Флот расширился с 134 кораблей в начале конфликта в 1793 году до 633 к 1797 году, а численность личного состава увеличилась с 45 000 до 120 000 человек, что стало возможным лишь благодаря практике комплектования, при которой похищали преступников, нищих и нежелательных призывников для принудительной службы в море. Заработная плата не повышалась с 1653 года, выплаты обычно задерживались на месяцы, продовольствие было отвратительным, отпуск на берег запрещался, а дисциплина была суровой. Список требований намеренно игнорировался по указанию первого лорда Адмиралтейства лорда Спенсера, и 16 апреля моряки ответили мятежом в Спитхеде: в основном мирной забастовкой, возглавляемой делегацией моряков с каждого корабля, которой было поручено вести переговоры с властями и поддерживать дисциплину. В течение месяца флот находился в состоянии тупика, пока лорду Хау не удалось добиться ряда улучшений в условиях службы, которые побудили бастующих вернуться к регулярной службе. Мятеж достиг почти всех своих целей: повышение заработной платы, отстранение непопулярных офицеров и улучшение условий для моряков, служивших в флоте Ла-Манша и, в конечном итоге, во всем флоте. Пока волнения продолжались в Спитхеде, Дункан поддерживал порядок в Северном флоте в Ярмуте исключительно силой своей личности. Когда матросы с его флагманского корабля, , поднялись на такелаж и разразились тремя «ура», подав заранее оговоренный сигнал к началу восстания 1 мая, Дункан сначала пригрозил пронзить предводителя мечом. Успокоенный своими подчиненными, он вместо этого собрал своих офицеров и королевских морских пехотинцев на борту корабля и двинулся к матросам на такелаже, требуя объяснить, что они делают. Его тон был настолько суров, что матросы замолчали и нерешительно вернулись в свои помещения, за исключением пятерых зачинщиков, которых он лично отчитал на своей палубе, прежде чем объявить всеобщее прощение и отпустить к исполнению обязанностей. На следующей неделе он собрал весь экипаж и потребовал узнать, будут ли они выполнять его приказы: в ответ команда назначила представителя, который извинился за свои действия, сказав: «Мы смиренно просим Вашу честь о прощении, с сердцами, полными благодарности, и слезами на глазах за обиду, которую мы нанесли достойнейшему из командиров, который был для нас как отец».

For the Royal Navy, the early years of the war had been successful, but the commitment to a global conflict was creating a severe strain on available equipment, men and financial resources. The navy had expanded from 134 ships at the start of the conflict in 1793, to 633 by 1797, and personnel had increased from 45,000 men to 120,000, an achievement possible only as a result of the impressment service, which abducted criminals, beggars and unwilling conscripts for compulsory service at sea. Wages had not been increased since 1653, and were usually months late, rations were terrible, shore leave forbidden, and discipline harsh. The list was deliberately ignored on the instructions of First Lord of the Admiralty Lord Spencer, and, on 16 April, the sailors responded with the Spithead Mutiny: a largely peaceful strike action led by a delegation of seamen from each ship tasked with negotiating with the authorities and enforcing discipline. For a month the fleet remained at stalemate, until Lord Howe was able to negotiate a series of improvements in conditions that induced the strikers to return to regular service. The mutiny had achieved almost all of its aims; increasing pay, removing unpopular officers, and improving conditions for the men serving in the Channel Fleet and, ultimately, the whole navy. While the upheaval continued at Spithead, Duncan had retained order in the North Sea Fleet at Yarmouth by the sheer force of his personality. When men from his flagship, , clambered up into the rigging and roared three cheers in a prearranged signal for the revolt to begin on 1 May, Duncan initially threatened to run the ringleader through with his sword. Calmed by his subordinates, he instead assembled his officers and the Royal Marines aboard his ship and advanced on the men in the rigging, demanding to know what they were doing. So fierce was his tone that the men fell silent and hesitantly returned to their quarters except for five ringleaders, whom he admonished personally on his quarterdeck before issuing a general pardon and dismissing them to their duty. The following week, he assembled all of the men and demanded to know whether they would follow his orders: in response, the crew nominated a spokesman, who apologised for their actions, saying, "we humbly implore your honour's pardon with hearts full of gratitude and tears in our eyes for the offense we have given to the worthiest of commanders who has proved a father to us".

Норе Мютини

Несмотря на первоначальный успех, Дункану не удалось удержать контроль в условиях более масштабного восстания, вспыхнувшего 15 мая среди кораблей, стоявших на Норе, вошедшего в историю как мятеж на Норе. Возглавляемый матросом по имени Ричард Паркер, мятежники с Норе быстро организовались и представляли собой серьезную угрозу для судоходства в устье Темзы. Дункана известили, что его флоту в Ярмуте может быть приказано атаковать мятежников, и, хотя он испытывал нежелание, ответил: "Я не уклонюсь от этого, если иного пути не останется". Позже Дункан писал: "Быть оставленным собственным флотом перед лицом врага – это позор, который, насколько я знаю, никогда прежде не случался с британским адмиралом, и я даже не мог себе представить подобного". Понимая, что выход голландского флота в Северное море в столь уязвимый момент может обернуться катастрофой для Британии, Дункан в течение трех дней удерживал позицию у Текселя, в течение которых ветер был идеальным для голландского рейда. Он маскировал свои два корабля, каждый день представляя их под разными флагами, и приказал фрегату подавать хаотичные, бессмысленные сигналы несуществующему британскому флоту за горизонтом. На четвертый день, когда условия для голландцев оставались идеальными, он встал на якорь со своей эскадрой в канале Марсдип и отдал приказ сражаться до полного затопления кораблей, тем самым блокируя проход. В обращении к своим людям он заявил: "Глубина здесь такова, что мой флаг будет продолжать развеваться над водой даже после того, как корабль и экипаж исчезнут". Ожидаемого нападения не последовало: голландская армия, которая должна была соединиться с флотом, оказалась неподготовленной, а вводящие в заблуждение сигналы Дункана убедили Де Винтера в том, что за горизонтом ждет крупный британский флот. Вскоре после этого ветер изменился, 10 июня к эскадре Дункана из Каналского флота присоединились еще шесть кораблей, а 13 июня прибыла русская эскадра.

Круиз Де Винтера

К середине августа 1797 года, после шести недель непрерывных восточных ветров, удерживавших его корабли в гавани, Де Винтер пришел к выводу, что попытка соединиться с французами в Бресте как первый этап вторжения в Ирландию нереальна, и отказался от этого плана. Помимо опасений относительно подготовки своих людей, Де Винтер беспокоился и об их верности: господство Франции над Батавской республикой и вынужденное участие страны в удаленных театрах военных действий вызывали недовольство среди голландцев. Хотя Де Винтер был убежденным республиканцем, сражавшимся во французской армии против Нидерландов с 1793 по 1795 год, поддержка дома Оранских оставалась сильной среди голландского населения и моряков флота. Вулф Тон в отчаянии писал: «Судьба Европы могла бы быть навсегда изменена… великий шанс упущен, и мы должны делать все, что в наших силах». Когда весть об этом решении дошла до Адмиралтейства, 1 октября они отозвали блокадный флот Дункана в Ярмут для ремонта; адмирал настоял на отправке части своих кораблей обратно к голландскому побережью через два дня под командованием капитана Генри Троллопа на HMS Russell, в сопровождении HMS Adamant и небольших кораблей Circe и с нанятым вооруженным катером Black Joke. Их прибытие у Текселя 6 октября совпало с отложенной экспедицией Де Винтера. Хотя некоторые источники, особенно во Франции, утверждают, что Де Винтер стремился вступить в бой с Дунканом, на самом деле он больше беспокоился о том, что его люди были деморализованы и неопытны из-за длительного пребывания в порту, и неохотно подчинился приказу батовского правительства провести короткий разведывательный выход в Южном Северном море в поисках слабых британских сил, которые можно было бы разгромить его флотом или заманить в опасные, мелководные воды голландского побережья. Он также мог надеяться возродить план усиления французских войск в Бресте, если ему удастся незамеченным пройти на запад по Ла-Маншу. Это мнение повторил Уильям Лэрд Клоуз в своей истории 1900 года, и ему последовал Ноэль Мостерт в 2008 году. В 1963 году Кристофер Ллойд приписал сигнал шхуне Speculator, за которой в течение нескольких часов последовали катера Active и Vestal, предоставившие подробные сведения о передвижениях Де Винтера. Все отчеты сходятся в том, как прибыл неизвестный корабль в Ярмут. Black Joke не был включен в список судов, претендующих на денежную награду за захваченные голландские корабли или на медаль «Морская генеральная служба», хотя и Active, и Speculator были в этом списке. Дункан отправил в Адмиралтейство заключительное сообщение: «Ветер сейчас северо-восточный, и я уверенно направлюсь к ним, и, если на то будет воля Божья, надеюсь их настичь. Эскадра под моим командованием подняла якоря, и я немедленно выйду в море». С момента отхода от Текселя Де Винтер не смог уйти от кораблей Троллопа: вечером 10 октября несколько голландских судов были отправлены, чтобы отогнать его эскадру, в то время как голландский флот стоял у Мааса, но не смог приблизиться к более быстрым британским кораблям. Тем временем, дальнейшие сообщения от Троллопа о передвижениях голландцев достигли Дункана, и он повернул свой флот на запад, следуя вдоль голландского побережья. Первое четкое наблюдение сообщил капитан Питер Халкетт с Circe, поднявшийся на мачту для лучшего обзора.

By the middle of August 1797, after six weeks of constant easterly winds that kept his ships trapped in their harbour, De Winter decided that an attempt to join the French at Brest as the first stage of an invasion of Ireland was impractical and he abandoned the plan. In addition to his concerns about the proficiency of his men, De Winter was also worried about their loyalty: the dominion of France over the Batavian Republic and the country's enforced participation in distant theatres of warfare were unpopular among the Dutch people. Although De Winter was an avowed republican, who had fought in the French Army against the Netherlands between 1793 and 1795, support for the House of Orange remained strong among the Dutch population and with the fleet's sailors. Wolfe Tone wrote in frustration that "The destiny of Europe might have been changed for ever . the great occasion is lost, and we must do as well as we can." When news of this decision reached the Admiralty, they recalled Duncan's blockade fleet to Yarmouth for a refit on 1 October; the admiral insisted on sending some of his ships back to the Dutch coast two days later under Captain Henry Trollope in HMS Russell, accompanied by HMS Adamant and the small ships , Circe and with the hired armed cutter Black Joke. Their arrival off Texel on 6 October coincided with De Winter's much delayed expedition. Although some sources, particularly in France, have claimed that De Winter was determined to bring Duncan to battle, in reality he was more concerned that his men were disaffected and inexperienced by their long stay in port, and had reluctantly acceded to orders from the Batavian government to conduct a brief sweep in the Southern North Sea in search of weak British forces that could be overwhelmed by his fleet or drawn into the dangerous shallow waters of the Dutch coastline. He may also have been hoping to resurrect the plan to augment the French at Brest if he was able to pass westwards down the English Channel undetected. and this was repeated by William Laird Clowes in his 1900 history. This view was followed in 2008 by Noel Mostert. In 1963, Christopher Lloyd ascribed the signal to the lugger Speculator, which was followed within hours by the cutters Active and Vestal who brought detailed accounts of De Winter's movements. All of the accounts agree on the manner in which the unknown vessel arrived at Yarmouth. Black Joke was not among the vessels listed as qualifying for either the prize money for the captured Dutch ships, nor for the Naval General Service Medal, though both Active and Speculator were.|group=Note Duncan sending the final message to the Admiralty: "The wind is now in the NE and [I] shall make good course over to them, and if it please God, hope to get at them. The squadron under my command are unmoored and I shall put to sea immediately." Since leaving the Texel, De Winter had been unable to escape from Trollope's ships: on the evening of 10 October, several Dutch vessels were detached to drive his squadron away while the Dutch fleet lay off the Maas, but could not close with the faster British vessels. Meanwhile, further messages from Trollope reporting the Dutch movements had reached Duncan and he turned his fleet west, following the Dutch coastline. The first clear sighting was reported by Captain Peter Halkett of Circe, who had climbed the mainmast to get a better view.

Атака Дункана

В 09:00 Дункан подал сигнал к подготовке к бою, а Де Винтер выстроил свои корабли в боевую линию, чтобы встретить британскую атаку в плотной оборонительной формации, идя на левом галсе курсом в северо-восточном направлении. Маневрируя к своим позициям, голландский флот приближался к берегу. Чтобы компенсировать это, Дункан приказал своим кораблям выстроиться в линию и идти на юго-восток левым галсом, чтобы ветер был прямо за кормой. Вскоре после этого, обеспокоенный тем, что голландцы могут выйти к берегу раньше, чем он успеет вступить с ними в бой, несмотря на его ироничное заявление, что "я намерен сражаться с кораблями на суше, если не смогу по морю", в 11:00 Дункан попытался устранить увеличивающиеся промежутки между своими кораблями, приказав более быстрым судам сбавить скорость и дождаться остальных. Затем он попытался восстановить линию на правом галсе, но понял, что голландский флот все еще сохраняет строй и ожидает британской атаки, продолжая приближаться к опасному побережью. Отменив предыдущие сигналы, Дункан приказал всему флоту повернуть к голландцам и атаковать напрямую, каждому кораблю – "идти на и вступить в бой с противником". Итогом приказов Дункана стало разделение его флота на два неравных отряда, каждый из которых в рассыпном строю двигался к голландской линии. Северный, или наветренный, отряд состоял из шести линейных кораблей третьего ранга, двух кораблей четвертого ранга и фрегата "Цирцея", которым было поручено повторять сигналы флагманского корабля "Венерабель", возглавлявшего отряд и шедшего в непосредственной близости позади. За двумя отрядами располагалась линия небольших судов, предназначенных для повторения сигналов Дункана, чтобы весь флот мог видеть его намерения. В 11:53 Дункан поднял сигнал о том, чтобы каждый корабль прошел сквозь голландскую линию и атаковал с противоположной стороны, но плохая погода помешала более дальним кораблям распознать сигнал.

Распад голландского тыла

В 12:05 Дункан поднял сигнал, приказывая своим кораблям вступить в ближний бой с противником. В то же время голландский корабль "Юпитер" под командованием контр-адмирала Германа Рейнтхеса, четвертый с южного конца линии, открыл огонь по быстро приближающемуся "Монарху". Нанеся удар по небольшому промежутку между кораблями, "Онслоу" обрушил шквальный огонь в борта обоих судов, а затем повернул, чтобы прижать свой корабль к борту флагманского корабля Рейнтхеса. В это же время голландский фрегат "Монниккендам" и бриг "Дафне" вышли из второй линии и попытались занять образовавшуюся брешь, созданную "Монархом", ведя огонь по британскому кораблю. Существуют разногласия относительно того, какой корабль сопровождал "Монниккендам" в этой атаке: Джеймс называет бриг "Аталанта", а Клоуз в сноске утверждает, что Джеймс ошибся и это был "Дафне". В ответ "Онслоу" открыл огонь по меньшим судам, уничтожив рулевое колесо фрегата и повредив такелаж, в результате чего фрегат отступил, а за ним и сильно поврежденный бриг. По одному из рассказов, на борту "Агинкурта" пролетел мимо палубы вражеский снаряд, и офицер вздрогнул, вызвав презрительный выкрик команды: "Опасности еще нет, сэр". Капитан "Агинкурта" Джон Уильямсон впоследствии был предан военному суду и уволен со службы. В возникшей суматохе хвост голландской линии распался на хаотичную схватку, в которой восемь британских линейных кораблей сражались с четырьмя голландскими кораблями и фрегатом "Монниккендам". Бой был настолько близок, что британские корабли рисковали открыть огонь друг по другу в условиях сильного дождя, плохой видимости и высокой волны. Голландский центр, состоявший из линейных кораблей "Брутус", "Лейден" и пятого ранга "Марс", под командованием контр-адмирала Йохана Блойса ван Треслонга, отступил от боя, подвергаясь лишь отдаленному огню из дивизии "Онслоу". Дункан первоначально намеревался прорвать линию между "Врийхейдом" и следующим кораблем "Штатен Генерал" под командованием контр-адмирала Сэмюэля Стори, но Стори обеспечил отсутствие промежутка между своим кораблем и флагманом, а их совместный огонь был настолько опасен для приближающегося "Венерабеля", что Дункан вместо этого прорвался за "Штатен Генерал", дважды прострелив борт корабля Стори и вызвав его замешательство, после чего вступил в бой с "Врийхейдом" с востока. Пока "Венерабель" уходил на юг, "Врийхейд" подвергся атаке с запада от "Ардента" под командованием капитана Ричарда Рандла Бургеса. Меньший британский корабль вскоре потерял более ста человек, включая убитого Бургеса, под огнем флагманского корабля Де Винтера и следующего корабля "Адмирала Тьерка Хиддеса Де Вриса". Прибытие "Венерабеля" к борту "Врийхейда" дало "Арденту" кратковременный передышку. Во время боя люди Бургеса "сражались как безумцы", в том числе жена одного из артиллеристов, которая настояла на том, чтобы присоединиться к мужу у орудия, пока ее ноги не были оторваны пушечным огнем. Для поддержки Дункана капитан Уильям Эссингтон с HMS "Триумф" и капитан сэр Томас Байард с HMS "Бедфорд" двинулись вперед в бой, "Триумф" приблизился к голландскому "Вассеннару" и открыл шквальный огонь, в то время как "Бедфорд" атаковал "Адмирала Тьерка Хиддеса Де Вриса" и "Геркулес". Британский флагман вскоре оказался в изоляции в центре голландского авангарда, одновременно сражаясь с "Врийхейдом", "Штатен Генерал", "Адмиралом Тьерком Хиддесом Де Врисом" и "Вассеннаром". Несмотря на подавляющее превосходство сил противника, Дункан продолжал упорно сражаться, британцам удалось вывести из строя двух противников, ранив капитана Дуитце Элкеса Хинкса с "Бесхермера", который дрейфовал на восток в замешательстве, а выстрелы с "Бедфорда" или "Триумфа" подожгли пороховой склад на "Геркулесе". Рассел, направляясь на север, чтобы присоединиться к атаке, столкнулся с потухшим "Геркулесом", экипаж которого выбросил за борт все боеприпасы во время пожара, чтобы предотвратить взрыв корабля. Корабль был беззащитен, и командир Руйссорт немедленно сдался. В течение часа Де Винтер продолжал сопротивление, "Директор" удерживал позицию у кормы "Врийхейда", неоднократно обстреливая его с кормы. К 15:00 все три мачты были сбиты, что затрудняло огонь правого борта, в то время как Де Винтер оставался единственным офицером, который не был ранен, стоя на своей разрушенной кормовой палубе и все еще отказываясь спускать флаг. Де Винтер вызвал корабельного плотника и приказал ему отремонтировать его баржу, чтобы адмирал мог передать командование другому кораблю и продолжить бой. Вместо этого он приказал своим кораблям взять под контроль захваченные призы и вернуться в Британию. Многие корабли были недостаточно укомплектованы из-за огромных потерь, которые они понесли: хирург Роберт Янг с "Ардента", наиболее пострадавшего из британских кораблей, работал более двенадцати часов без перерыва и позже писал:

At 12:05, Duncan raised the signal ordering his ships to engage the enemy closely. At the same time, the Dutch ship Jupiter, under Rear Admiral Hermanus Reijntjes, fourth from the southern end of the line, opened fire on the rapidly approaching Monarch. Striking the small gap between the ships, Onslow fired raking broadsides into both vessels and then turned to lay his ship alongside Reyntjes' flagship. As he did, the Dutch frigate Monnikkendam and the brig Daphné pulled out of the second line and attempted to fill the gap Monarch had created, firing into the British ship of the line as they did so. refn|There is disagreement as to the identity of Monnikkendams companion in this attack, with James naming the brig as Atalante while Clowes claims in a footnote that James was mistaken and that the ship was in fact Daphné. In response, Onslow opened fire on the smaller vessels, destroying the frigate's wheel and damaging the rigging, so that the ship fell back, followed later by the severely damaged brig. one anecdotal account reports that on board Agincourt a stray shot passed high over the deck and an officer was seen to flinch, drawing a scornful call from the crew that "There is no danger yet, sir". Agincourts captain John Williamson was subsequently court martialled and dismissed. In the confusion, the tail of the Dutch line disintegrated into a chaotic melee, with eight British ships of the line fighting four Dutch and the frigate Monnikkendam. So close was the action that the British ships found themselves at risk of firing into one another in the high seas, heavy rain and poor visibility. The Dutch centre, consisting of the ships of the line Brutus, Leijden and the fifth rate razee Mars, pulled away from the engagement behind them under Rear Admiral Johan Bloys van Treslong, coming under only distant fire from the ships of Onslow's division. Duncan had originally intended to break the line between Vrijheid and the next ship Staaten Generaal under Rear Admiral Samuel Story, but Story ensured that there was no gap between his vessel and the flagship to break through, and their combined fire was so dangerous to the advancing Venerable that Duncan instead cut through behind Staaten Generaal, raking Story's ship twice and causing it to drift off in confusion as Duncan engaged Vrijheid from the east. While Venerable had diverted south, Vrijheid had been attacked from the west by Ardent under Captain Richard Rundle Burges. The smaller British ship had soon suffered more than a hundred casualties, including Burges killed, under the combined fire of De Winter's flagship and the next ship ahead Admiraal Tjerk Hiddes De Vries. Only the arrival of Venerable alongside Vrijheid allowed Ardent a brief respite. During the fight, Burges' men "fought like maniacs", including the wife of one of the gunners who insisted on joining her husband at his gun, until her legs were torn off by cannon fire. To support Duncan, Captain William Essington of HMS Triumph and Captain Sir Thomas Byard of drove forward into the battle, Triumph coming close alongside the Dutch Wassenaar and opening a heavy fire while Bedford attacked Admiraal Tjerk Hiddes De Vries and Hercules. The British flagship was soon isolated in the midst of the Dutch van, engaging Vrijheid, Staaten General, Admiral Tjerk Hiddes De Vries and Wassenaar simultaneously. Despite the heavy odds Duncan continued to fight hard, the British succeeded in knocking out two opponents by wounding Captain Dooitze Eelkes Hinxt of Beschermer, which drifted eastwards in confusion, while shots from either Bedford or Triumph set a powder barrel on Hercules on fire. Russell, driving northwards to join the attack, encountered the now extinguished Hercules, whose crew had thrown all of their ammunition overboard during the fire to prevent the ship exploding. The ship was thus defenceless, Commander Ruijsoort surrendering immediately. For an hour De Winter continued his resistance, with Director holding station off the stern of Vrijheid and repeatedly raking it. By 15:00, all three masts had been brought down, obstructing the fire of the starboard battery, while De Winter was the only officer who remained uninjured, standing on his wrecked quarterdeck and still refusing to lower his colours. De Winter then summoned the ship's carpenter and ordered him to repair his barge, so that the admiral could transfer command to another ship and continue the battle. Instead he ordered his ships to ensure control of their prizes and to return to Britain. Many ships were now undermanned due to the terrible casualties they had suffered: surgeon Robert Young of Ardent, the worst hit of the British ships, worked for more than twelve hours without a break and later wrote:

"Со всех сторон ко мне обращались с мольбами о помощи раненые и умирающие, и слышались жалобные стоны и вопли от боли и отчаяния. В разгар этих мучительных сцен я смог сохранить хладнокровие и самообладание. Многие из самых тяжелораненых проявляли невероятное стоицизм; они были полны решимости не дрогнуть и, когда до них дошла весть о сокрушительной победе, они подняли приветственный крик и заявили, что не сожалеют о потере своих конечностей."|Цитируется в Peter Padfield, Nelson's War (1976)

Потери в битве были очень велики с обеих сторон, и историки, такие как Уильям Джеймс, отметили, что потери среди британских кораблей были пропорционально выше, чем при столкновении британских флотов с французскими или испанскими силами. Это объяснялось голландской тактикой, перенятой британцами, заключавшейся в стрельбе по корпусам вражеских кораблей, а не в попытках вывести из строя их мачты и такелаж, как это делали другие континентальные флоты. Наиболее пострадавшими из британских кораблей были те, что участвовали в первой волне атаки, такие как "Ардент" со 148 жертвами, "Монарх" со 136 и "Белликье" под командованием капитана Джона Инглиса со 103 жертвами, в то время как "Адамант" и "Агинкурт" избежали потерь, не потеряв ни одного убитого или раненого. Среди погибших был капитан Бургес с "Ардента" и два лейтенанта, а среди раненых - капитан Эссингтон с "Триумфа" и двенадцать лейтенантов. Многие британские корабли были сильно повреждены и набирали большое количество воды через поврежденные корпуса. Одним из наиболее пострадавших был "Венерабель", который пришлось полностью разобрать и перестроить после возвращения в Британию, прежде чем корабль снова был готов к активной службе. Голландские данные о потерях, особенно на захваченных кораблях, были неточными и лишь частично завершенными.

Возвратные поездки

На "Венерабеле" Дункан собрал всех моряков, способных присутствовать на церковной службе, чтобы "вознести благодарность Всемогущему Богу за все Его милости, ниспосланные на них и на него". В течение следующих 24 часов 66-летний Дункан оставался на дежурстве без перерыва, организуя рассеянный флот в его возвращении домой. Во второй половине дня 12 октября разразился шторм, который нанес дополнительный ущерб измученным кораблям и вызвал мощные потоки воды через многочисленные пробоины в корпусах. На голландских судах ситуация была особенно критической. Потери были значительно выше, особенно на "Вригейде", чем на британских кораблях, и небольшое число британских моряков, назначенных призовыми командами, не могли справиться в одиночку. В сильный ветер многие мачты рухнули на палубу, и огромное количество воды хлынуло в корпуса. Два других приза были потеряны для британского флота: "Монниккендам" был укомплектован призовой командой из 35 человек с "Боли", но отделился во время шторма и потерял оставшиеся мачты и реи. Команда установила временные мачты, но и они сломались, и корпус затопило на глубину 4 метра. 12 октября, осознавая скорый неизбежный исход, капитан приказал голландскому боцману выбросить корабль на голландское побережье у Вест-Каппеля. Местные лодки подошли к терпящему бедствие судну, и все находившиеся на борту были спасены, а 35 британских пленных доставлены в плавучую тюрьму во Флашинге. Сам корабль был разрушен до неузнаваемости и заброшен. Другой захваченный фрегат, "Амбускад", также был выброшен на берег в полузатопленном состоянии, и призовая команда попала в плен, но в этом случае корабль был поднят и впоследствии возвращен на голландскую службу.

Результаты

17 октября 1797 года хромой конвой Дункана начал прибывать в Ярмут, где его встретили с большими торжествами. Несколько кораблей отстали: три дрейфовали у Кентиш-Нок, еще три – в заливе Хосли, а несколько оставались в море из-за неблагоприятного северо-западного ветра. Вероятнее всего, эти рыцарские титулы, впервые упомянутые в официальных документах в декабре 1797 года без уточнения их характера, были пожалованы контр-адмиралом Питером Ренье мятежникам из эскадры Ост-Индии. Золотые медали были изготовлены и вручены капитанам, а обе палаты парламента выразили им благодарность за победу. Все первые лейтенанты были повышены в звании до командиров, а Дункан и Онслоу получили ценные церемониальные сабли стоимостью 200 и 100 гиней соответственно. 23 декабря король возглавил благодарственную процессию и церемонию в соборе Святого Павла в Лондоне, во время которой Дункан нес флаг Де Винтера с корабля "Врихейд", а Онслоу – флаг Рейнтхеса с корабля "Юпитер". За ними следовали Фэрфакс, Эссингтон, Митчелл, Блай, Уокер, Троллоп, Дрюри, О’Брайен, Грегори и Хотам, а также многочисленные моряки с флота. Пять десятилетий спустя в этом сражении были признаны заслуги, отмеченные планкой на Наградной медали Генеральной службы флота, которую по заявлению могли получить все британские участники, остававшиеся в живых в 1847 году. Не все отреагировали положительно: несколько капитанов Дункана подверглись критике за то, что не вступили в бой с противником быстро и решительно, в том числе капитан Уэллс с корабля "Ланкастер". Наиболее резкая критика обрушилась на капитана Джона Уильямсона с корабля "Ажинкур". "Ажинкур" почти не участвовал в сражении и не понес ни одного человеческого убытка. В результате Уильямсона обвинили в неисполнении служебных обязанностей капитан Хоппер из королевской морской пехоты "Ажинкура" и привлекли к военному суду 4 декабря 1797 года в Ширнессе на борту "Цирце" по обвинениям в "неповиновении сигналам и не вступлении в бой" и "трусости и нелояльности". По завершении судебного разбирательства 1 января 1798 года Уильямсон был признан виновным по первому обвинению и невиновным по второму, что привело к понижению в должности и запрету на дальнейшую службу на флоте. Однако Эдвард Пелхэм Брентон позже утверждал, что Уильямсон скрылся под вымышленным именем и продолжал получать пенсию в течение многих лет. Несколько офицеров были привлечены к ответственности, в том числе адмирал Блойс ван Треслонг, который был осужден военным судом и уволен со службы, хотя позже восстановлен, и командир Сутер с корабля "Батавиер", который был осужден и заключен в тюрьму. Кроме того, корабли голландской постройки имели более легкий корпус и более плоское дно, чем корабли других стран, поскольку они были спроектированы для работы в мелководных водах голландского побережья и поэтому были мало пригодны для океанских плаваний Королевского флота. Все призы были немедленно направлены на гаваньскую службу, и ни один из них не использовался в боевых действиях. Хотя призовому суду потребовалось несколько лет, чтобы определить размер призовых денег, которые будут присуждены за сражение, первоначальные оценки в 60 000 фунтов стерлингов оказались пессимистичными: Дункан и его люди в конечном итоге получили 150 000 фунтов стерлингов, хотя им пришлось защищать претензию российского флота от имени эскадры, которая подкрепляла Дункана в мае. Поскольку эта сила не принимала участия в сражении и считалась британскими командирами скорее обузой, чем преимуществом, претензия была отклонена, но судебные издержки и другие расходы уменьшили окончательную выплату. После получения первого взноса в размере 10 000 фунтов стерлингов Дункану была оказана уникальная честь – разрешение покупать акции на Лондонской фондовой бирже по цене 7/8 от рыночной.

On 17 October 1797, Duncan's limping convoy began to arrive at Yarmouth to be greeted with great celebrations. Several ships were delayed, with three wallowing off Kentish Knock, three more in Hosley Bay and several still at sea due to an adverse northwesterly wind. It is much more likely that these knighthoods, which first appear in formal records in December 1797 without their nature being specified, Similar pardons were awarded by Rear Admiral Peter Rainier to mutineers in the East Indies Squadron. Gold medals were created and presented to the captains and both Houses of Parliament voted their thanks for their victory. All first lieutenants were promoted to commander and Duncan and Onslow were presented with valuable presentation swords valued at 200 and 100 guineas each respectively. On 23 December, the King led a thanksgiving procession and ceremony in St Paul's Cathedral in London at which Duncan carried De Winter's flag from Vrijheid and Onslow carried Reijntjes' flag from Jupiter, followed by Fairfax, Essington, Mitchell, Bligh, Walker, Trollope, Drury, O'Bryen, Gregory and Hotham as well as numerous seamen from the fleet. Five decades later the battle was among the actions recognised by a clasp attached to the Naval General Service Medal, awarded upon application to all British participants still living in 1847. Not all of the reactions were positive: several of Duncan's captains were criticised for their failure to rapidly and decisively engage the enemy, including Captain Wells of Lancaster. The worst criticism fell on Captain John Williamson of Agincourt. Agincourt had been barely engaged in the battle and had suffered not one single casualty. As a result, Williamson was accused of failing to do his duty by Captain Hopper of Agincourt's Royal Marines and court martialled on 4 December 1797, at Sheerness aboard Circe, on the charges of "disobedience to signals and not going into action" and "cowardice and disaffection". At the conclusion of the trial on 1 January 1798, Williamson was found guilty of the first charge and not guilty of the latter, resulting in demotion to the bottom of the post captains list and prohibition from further naval service. but Edward Pelham Brenton later claimed that he had instead gone into hiding under an assumed name and continued to draw his pension for many years. Several officers were brought up on charges, including Admiral Bloys van Treslong who was convicted at court martial and dismissed the service although later reinstated, and Commander Souter of Batavier who was convicted and imprisoned. In addition, ships of Dutch construction had lighter hulls and flatter bottoms than ships of other nations as they were designed to operate off the shallow waters of the Dutch coast, and as a result they were of little use to the ocean going Royal Navy. All the prizes were immediately relegated to harbour duty, and none were used for front line service. Although the prize court took several years to determine the prize money that would be awarded for the battle, the initial estimates of £60,000 (the equivalent of £ as of ) proved pessimistic: Duncan and his men were eventually awarded £150,000 (the equivalent of £ as of ), although they were forced to defend a claim from the Russian Navy on behalf of the squadron that had reinforced Duncan in May. Since this force had played no part in the battle and had been considered a liability rather than a benefit by the British commanders, the claim was rejected, but legal fees and other claims reduced the eventual payment. Following the award of the first £10,000 instalment, Duncan was given the unique honour of permission to buy shares on the London Stock Exchange at 7/8 market price.

В популярной культуре

Капитан "Счастливый" Джек Обри, один из двух главных героев цикла книг об Обри и Матурине, написанных Патриком О'Брайаном и действие которых разворачивается в морском мире наполеоновских войн, по слухам, участвовал в битве при Кампердауне. В романе "Остров Отчаяния" (1978) он вспоминает, что был "[ ] мечман, служившим на нижней палубе "Ардента", 64-пушечного корабля, когда "Врихейд" убил или ранил сто сорок девять из четырехсот двадцати одного его сослуживцев и превратил "Ардент" почти в обломки: это, и все, что он слышал о голландцах, заполнило его уважением к их морскому мастерству и боевым качествам". В романе Уильяма Кинсолвинга "Мистер Кристиан" (1996) Флетчер Кристиан возвращается из Южных морей и получает ранение в битве при Кампердауне. Персонаж Джулиана Стоквина, Томас Кидд, появляется в битве при Кампердауне в романе "Бунт".