Введение
Социально-теологическая концепция
Протестантская трудовая этика, также известная как кальвинистская трудовая этика или пуританская трудовая этика, – это концепция трудовой этики в социологии, экономике и истории. Она подчеркивает, что следование ценностям, проповедуемым протестантской верой, особенно кальвинизмом, приводит к усердию, дисциплине и бережливости. Впервые этот термин был введен в 1905 году пионером социологии Максом Вебером в его книге «Протестантская этика и дух капитализма». Вебер утверждал, что протестантская этика и ценности, наряду с кальвинистскими доктринами аскетизма и предопределения, способствовали подъему и распространению капитализма. Подобно тому, как священники и специалисты, заботящиеся о людях, считаются призванными (или получившими «призвание от Бога») к своей работе, согласно протестантской трудовой этике и простой работник обладает благородным призванием, которое он может реализовать, посвятив себя своему делу. Эта книга является одной из самых влиятельных и часто цитируемых в социологии, хотя выдвинутый в ней тезис вызывает споры с момента публикации. В противовес Веберу, историки, такие как Фернан Бродель и Хью Тревор-Ропер, утверждают, что протестантская трудовая этика не создала капитализм, а капитализм развивался в католических общинах еще до Реформации. Историк Лоренс Р. Ианнаконе писал, что «самой заметной особенностью тезиса о протестантской этике является отсутствие эмпирических подтверждений». Эту концепцию часто считают важной для формирования самосознания обществ Северной, Центральной и Северо-Западной Европы, а также Соединенных Штатов Америки.
Теория Вебера
После поездки в Америку Вебер разработал свою теорию протестантской этики, которая охватывала не только отношение к работе, но и более широкие аспекты. Сторонники этой этики верили, что успех и благополучие (например, достигнутые благодаря упорному труду) служат подтверждением божественного замысла в земной жизни: теодицеей успеха; это оправдывало религиозные и социальные действия, направленные на дальнейшее накопление богатства. В противоположность этому, те, кто не разделял данную этику, полагали, что оправдание Бога произойдет через дарование богатства и счастья в загробной жизни: теодицеей страдания. Эти убеждения формировали ожидания, поведение и культуру в целом.
Основы протестантской теологии
Согласно этой теории, протестанты, начиная с Мартина Лютера, понимали мирский труд как обязанность, приносящую пользу как отдельному человеку, так и обществу в целом. Таким образом, католическая идея добрых дел преобразилась для протестантов в обязательство постоянно и усердно трудиться как знак Божьей благодати. В то время как католицизм учит, что добрые дела необходимы католикам как естественное проявление принятой ими веры, и что вера без дел мертва и бесплодна, кальвинистские богословы утверждали, что спасение обретут лишь те, кому было предопределено быть спасенными. Для протестантов спасение – это дар от Бога; это протестантское учение о sola gratia. В свете того, что спасение является даром благодати, протестанты рассматривали труд как управление, вверенное им Богом. Таким образом, протестанты трудились не ради спасения, а видели в труде средство благословлять других. Усердие и бережливость считались двумя важными проявлениями ответственного управления тем, что Бог им дал. Протестанты были привлечены этими качествами и стремились к ним. В Библии можно найти множество богословских примеров, подтверждающих трудовую этику. В Ветхом Завете их предостаточно, например, Божья заповедь в Исходе 20:8–10: «Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней трудись и делай все дела твои, а седьмой день – суббота Господу Богу твоему». Другой пример из Книги Притчей в Ветхом Завете: «Немного поспишь, немного подремлешь, немного полентяжничаешь, и бедность придет на тебя, как разбойник, а нужда – как вооруженный человек» (Притчи 4:5). В Новом Завете также много примеров, таких как притча о десяти талантах в Евангелии от Луки. Апостол Павел во Втором послании к фессалоникийцам сказал: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь».
Поддержка
В конце 20-го века работы Лоуренса Харрисона, Сэмюэля П. Хантингтона и Дэвида Ландеса возродили интерес к тезису Вебера. В статье, опубликованной 8 июня 2003 года в газете "Нью-Йорк Таймс", Нилл Фергюсон, используя данные Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), заявил, что "опыт Западной Европы за последние четверть века неожиданно подтверждает протестантскую этику", а именно, что люди в современных протестантских странах Западной Европы в среднем работают меньше часов, чем в католических странах или в Соединенных Штатах, из-за ослабления активного протестантизма.
Индивидуальные лица
Существуют исследования, посвященные существованию и влиянию так называемой протестантской этики на личность. Исследование, проведенное в Университете Гронингена, показывает, что безработные протестанты значительно хуже переживают психологически, чем население в целом.
Соединенные Штаты
Первоначальные колонии Новой Англии в 1677 году были преимущественно протестантскими по происхождению и отличались трудолюбием и уважением к законам. Пастор Джон Старк пишет, что протестантская трудовая этика "породила множество мифов о протестантизме, кальвинизме, предназначении и капитализме. По сей день многие полагают, что протестанты усердно работают, чтобы заслужить спасение". Есть основания полагать, что протестантская трудовая этика настолько глубоко укоренилась в американской культуре, что люди могут не замечать её проявлений. В силу исторической роли протестантизма в Соединенных Штатах, бывает сложно отделить успехи страны от этики, которая, возможно, сыграла значительную роль в её развитии.
Контраст с этикой теологии процветания
В 2020 году Тшилидзи Марвала утверждал, что принципы протестантской этики важны для развития Африки и должны быть секуляризованы и использованы как альтернатива этике христианства процветания, которое проповедует чудеса как основу развития. В недавней статье Бенджамин Кирби согласен с тем, что влияние теологии процветания, особенно в нео-пятидесятнических движениях, затрудняет проведение параллелей, во-первых, между взаимосвязью современного пятидесятничества и неолиберального капитализма, а во-вторых, между взаимосвязью кальвинистского аскетизма и современного капитализма, которая интересовала Вебера. Тем не менее, Кирби подчеркивает непреходящую актуальность анализа Вебера, предлагая концепцию "нового избирательного сродства" между современным пятидесятничеством и неолиберальным капитализмом, и предполагая, что нео-пятидесятнические церкви могут служить инструментом для внедрения неолиберальных экономических процессов, например, стимулируя прихожан к предпринимательской деятельности и формированию ответственного гражданского сознания.
Историческая значимость
Австрийский политический экономист Йозеф Шумпетер утверждал, что капитализм возник в Италии в XIV веке, а не в протестантских регионах Европы. Датский макроэкономист Томас Барнебек Андерсен и др. обнаружили, что местоположение монастырей католического ордена цистерцианцев, и особенно их плотность, тесно коррелирует с этой трудовой этикой в последующие века; девяносто процентов этих монастырей были основаны до 1300 года нашей эры. Экономист Джозеф Хенрих обнаружил, что эта корреляция сохраняется вплоть до XXI века. Другие факторы, способствовавшие дальнейшему развитию европейской рыночной экономики, включали укрепление прав собственности и снижение транзакционных издержек с упадком и монетизацией феодализма, а также рост реальной заработной платы после эпидемий бубонной чумы. Социолог Родни Старк отметил, что "в критический период экономического развития эти северные центры капитализма были католическими, а не протестантскими", а Реформация была еще в далеком будущем. Кроме того, он подчеркнул выводы других историков, указав, что по сравнению с католиками протестанты "не имели большей вероятности занимать высокие капиталистические должности", что католическая Европа не отставала в своем промышленном развитии от протестантских регионов, и даже Вебер писал, что "полностью развитый капитализм возник в Европе" задолго до Реформации. Как заявил британский историк Хью Тревор-Ропер, представление о том, что "крупномасштабный промышленный капитализм был идеологически невозможен до Реформации, опровергается простым фактом его существования". Французский историк Фернан Бродель писал, что "все историки" выступали против "слабой теории" протестантской этики, хотя и не смогли полностью опровергнуть ее "окончательно". Бродель продолжает отмечать, что "северные страны заняли место, которое ранее долго и блестяще занимали старые капиталистические центры Средиземноморья. Они ничего не изобрели, ни в технологиях, ни в управлении бизнесом". Историк Лоуренс Р. Ианнаконе писал, что "иронично, но наиболее заметной особенностью тезиса о протестантской этике является отсутствие эмпирических подтверждений", ссылаясь на работу шведского экономического историка Курта Самуэльссона, согласно которой "экономический прогресс не коррелировал с религией, либо был временным образом несовместим с тезисом Вебера, либо фактически противоречил модели, предложенной Вебером". Однако они также отмечают, что период между Лютером (1500) и Пруссией во время франко-прусской войны (1870–71) из-за ограниченности доступных данных рассматривается как "черный ящик", и возможны лишь "поверхностные обсуждения и анализ".
Современный эффект
В исследовании 2021 года утверждается, что ценности, представленные протестантской этикой, разработанной Максом Вебером, не связаны исключительно с протестантизмом, а с фазой модернизации экономического развития. Вебер наблюдал эту фазу развития в регионах, где доминировали протестанты во время его наблюдений. Исходя из этих наблюдений, он пришел к выводу, что мирской аскетизм, выражающийся в предпочтении труда и умеренности в жизни, соотносится с протестантизмом. Однако голландские экономисты-менеджеры Аннемик Шилпзанд и Элке де Йонг утверждают, что эта система ценностей связана с фазой модернизации экономического развития региона и, следовательно, в принципе может быть обнаружена у представителей любой религии или у нерелигиозных людей. Исследование 2013 года, охватившее 44 европейские страны, показало, что религиозное наследие стран объясняет половину различий в трудовой этике между странами Европы, что больше, чем влияние модернизации, в то время как такие факторы, как доход, образование, религия и (в другом исследовании) секуляризация, объясняют относительно немногое. Тем не менее, исследование показало, что протестантское наследие на самом деле наименее коррелировало с сильной трудовой этикой, в то время как наибольшую корреляцию демонстрировали мусульманское, затем православное и, наконец, католическое наследие. Исследование 2009 года, проведенное в 32 преимущественно развитых странах, не выявило различий в трудовой этике между католиками и протестантами после корректировки на демографические и страновые факторы; однако оно обнаружило существенные подтверждения эффекта социальной этики, например, католического акцента на производстве внутри семьи и личных контактах: «Протестантские ценности формируют тип личности, которая прилагает больше усилий для взаимного социального контроля, все более критически относится к институтам, меньше связана с близким кругом семьи и друзей и придерживается более однородных ценностей (что в конечном итоге работает) в пользу анонимных рынков, поскольку они облегчают правоприменение и безличный обмен». Схожий результат был получен в анализе Западной Европы 2003 года, проведенном Рисом. Пересмотр протестантской этики Вебера показывает, что для долгосрочного экономического роста важнее не большая склонность отдельных протестантов к сбережениям и труду, а скорее то, как взаимодействовала группа протестантов по сравнению с группой католиков. |author=Ulrich Blum, Leonard Dudley|title=Religion and Economic Growth: Was Weber Right? – Journal of Evolutionary Economics|source=Vol 11, issue 2, pp. 217