Введение

Библейский пророк, ученик Илии.

Микая (Mīḵāyəhū "Кто подобен Яхве?"), сын Имлы, — пророк в еврейской Библии. Он один из четырех учеников Илии и не следует путать с Михеем, пророком из Книги Михея.

Пророчество

События, предшествовавшие появлению Михея, описаны в 1 Царств 22:1–12. В 1 Царств 22:1–4 Иосафат, царь Иуды, отправляется навестить царя Израиля (определенного позднее, в 1 Царств 22:20, как Ахав), и спрашивает, пойдет ли он с ним, чтобы захватить Рамот-Галаад, который находился под властью царя Арама. Иосафат, иудей, просит Ахава, израильтянина: «Сначала спроси о слове Господа» (1 Царств 22:5). Ахав созывает своих пророков и спрашивает, следует ли ему идти в бой против Рамот-Галаада. Пророки ответили, сказав царю Израиля идти в бой, заявив, что Господь (Адонай) отдаст Рамот-Галаад в руку царя (1 Царств 22:6). Иосафат спрашивает, есть ли другие пророки, у которых можно узнать слово Господа (YHWH). Ахав упоминает Михею, сына Имлы, но выражает неприязнь к нему, потому что его прежние (1 Царств 20:13–43) пророчества не были в его пользу (1 Царств 22:7–8). Посланник отправляется, чтобы привести Михею к царю и передать его пророчество. Посланник говорит Михее, чтобы тот дал благоприятное пророчество Ахаву (1 Царств 22:12–13). Михей отвечает посланнику, что будет говорить все, что скажет ему Господь (1 Царств 22:14). Михей предстает перед царем Израиля, и на вопрос, должен ли Ахав идти в бой при Рамот-Галааде, Михей сначала отвечает пророчеством, подобным пророчеству других пророков, но в насмешливой форме (1 Царств 22:15б). Затем Ахав допрашивает Михею и настаивает, чтобы он говорил только правду во имя Господа. Тогда Михей произносит истинное пророчество, в котором изображает собрание Яхве с небесным воинством. На этом собрании Яхве спрашивает, кто склонит Ахава к битве, чтобы он погиб (1 Царств 22:19–20). Дух выходит вперед и предлагает «быть духом лжи в устах пророков» (1 Царств 22:22). Следовательно, пророчества других пророков были результатом действия духа лжи. Седекия, вождь 400 пророков, говоривших в пользу Ахава, ударяет Михею и утверждает, что через него говорит Бог. В результате пророчества Михея Ахав приказал заключить Михею в темницу до его возвращения с битвы невредимым (1 Царств 22:27). Возможно, обеспокоенный пророчеством, Ахав переоделся в битве, вместо того чтобы возглавить свои войска открыто как царь. Однако Ахав был убит в бою, когда его случайно поразила стрела. Пророчество Михея исполнилось, вопреки словам 400 лжепророков, которые все побуждали Ахава к нападению, предсказывая победу. Этот же рассказ записан и во 2 Паралипоменон, главе 18.

Раввинское толкование

Вавилонский Талмуд (в. Sanhedrin 89a) признает, что описанная сцена буквально произошла на небесах. В отличие от этого, Иуда Халеви (Кузари 3.73) рассматривал "пророчество" как пример риторики самого пророка. Эта риторика очевидна из контраста синтаксиса, используемого для прорицания: "слово Господне" и "дух Господень" (2 Паралипоменон 18:23, 27). Давид Кимхи утверждает, что "пророчество истинно по определению", дух Господень часто представляется как иррациональная и эмоциональная реакция, в отличие от слова Господня, и, следуя за Иудой Халеви, также критически оценивает, что Михей мог сам создать эту яркую сцену, используя поэтическую драматизацию, чтобы напугать и убедить Ахава – "не то, чтобы он видел это, и не то, чтобы он слышал это". В отношении 1 Царств 22:19–23, Радак прибегает к более смелой стратегии, чтобы избежать рациональной дилеммы, которая никогда не беспокоила раввинов. В этом отрывке пророк Михей, отвечая на ложных пророков Ахава, предсказывавших военный успех против Арама, описывает видение о том, как Бог посылает "духа лжи", чтобы ввести царя в заблуждение. Радак отвергает раввинское мнение (в. Sanh. 89a) о том, что эта сцена произошла на небесах, утверждая, что Бог не мог послать ложное пророчество, поскольку "пророчество истинно по определению". Вместо этого он утверждает, что Михей на самом деле сконструировал эту яркую сцену, используя поэтическую драматизацию (divre meliza derekh haza'at devarim), чтобы напугать Ахава и тем самым склонить его на свою сторону. Псевдо-Эпифаний ("Opera", ii. 245) называет Михея ефремлянином. Спутав его с Михеем, сыном Имлы (1 Царств xxii. 8 и далее), он утверждает, что Михей, за его неблагоприятное пророчество, был убит по приказу Ахава, сброшенный со скалы, и похоронен в Морати (Марот?; Мих. 1:12), рядом с кладбищем Енакимов (Ένακεὶμ – перевод Септуагинты; Мих. 1:10). Согласно "Gelilot Ereẓ Yisrael" (цитируется в "Seder ha Dorot", i. 118, Варшава, 1889), Михей был похоронен в Кесиле, городе в южной Иудее (Иис. Нав. 15:30). Душа Навофа была духом лжи, которому было позволено обмануть Ахава и привести его к смерти.

Современная научная интерпретация

Михей пророчествует так, как будто он присутствовал на собрании между Яхве и небесным воинством. Майкл Куган из Гарварда сравнил пророчество Михея с пророчествами других пророков, включая видение Исаии о Божественном совете (Исаия 6:1–8). В Иеремии 23 Яхве предостерегает от лжепророчеств. Однако Куган утверждал, что, в отличие от Исаии 6 и Иеремии 23, в 1 Царств 22 действия Яхве, допускающие произнесение лжепророчества, обдуманны и намеренны. Похоже, что у Яхве есть скрытый мотив – смерть Ахава, в данном случае в битве при Рамоте-Гилеаде. Р. В. Л. Моберли из Даремского университета рассмотрел пророчество Михея в работе «Лжёт ли Бог своим пророкам? История Микаи бен Имлы как лакмусовая проверка». В своей статье Моберли описал древнееврейское пророчество как «реляционный, вовлекающий язык, стремящийся к ответу». Моберли поставил под вопрос честность Яхве, особенно в отношении целостности и концепции любящего и прощающего Бога. Динамика зависимости и воля Господа, коренящаяся в предведении, раскрывается в 1 Царств 21:27–29.

Небесный тронный зал

Это пророчество, вероятно, является самым ранним примером в еврейской Библии изображения небесного царского трона. Неясно, отражает ли небесный трон личные убеждения Михеи или является описанием придворных пророков Ахава, не полностью дискредитируя их, в отличие от пророка Седекии бен Хенааны, который ударил Михею после его непопулярного пророчества (1 Царств 22:24). Голос, исходящий с небесного трона, выражает заботу о народе, в то время как реакция Ахава, земного царя, сосредоточена на себе. Это отражает разницу в этих двух подходах, что является характерной чертой библейских текстов, написанных после изгнания.