Склонность человека ко греху: конкуписенция и злое начало.

Введение

Склонность человека к греху

Похоть (от поздней латыни *concupiscentia*, от латинского глагола *concupisco*, от *con* – "с", здесь как усилитель, + *cupere* – "желать" + *sco* – глагольный суффикс, обозначающий начало процесса или состояния) – это страстное стремление, как правило, чувственного характера. В христианстве, особенно в католической и лютеранской теологии, похоть рассматривается как склонность человека к греху. В Библии Дуая-Реймса термин "похоть" встречается девять раз, а в Библии короля Якова – три раза. Это также один из английских переводов греческого слова ἐπιθυμία (*epithumia*), которое 39 раз встречается в Новом Завете. Невольное сексуальное возбуждение исследуется в "Исповеди" Августина, где он использует термин "похоть" для обозначения греховного вожделения.

Еврейская перспектива

В иудаизме существует раннее понятие йетцер хара (иврит: יצר הרע – "склонность ко злу"). Это склонность, заложенная в человечестве при сотворении мира, к совершению зла или нарушению воли Божьей. Йетцер хара – это не результат первородного греха, как в христианской теологии, а тенденция человечества к злоупотреблению естественными потребностями физического тела, необходимыми для выживания. Так, естественная потребность в пище превращается в чревоугодие, заповедь о продолжении рода – в сексуальный грех, потребность в отдыхе – в лень, и так далее. В иудаизме йетцер хара является естественной частью Божьего творения, и Бог предоставляет наставления и заповеди, чтобы помочь верующим овладеть этой склонностью. Эта доктрина была сформулирована в Сифре приблизительно в 200–350 гг. н.э. В еврейском учении считается, что человечество способно преодолеть йетцер хара. Следовательно, с точки зрения еврейского мировоззрения, человек может выбирать добро вместо зла, и это его долг – делать выбор в пользу добра (ср. Сифрей о Второзаконии, П. Экев 45, Кидд. 30b).

Августин

Невольное сексуальное возбуждение исследуется в "Исповеди" Августина, где он использует термин "concupiscentia" (похоть) для обозначения греховного вожделения, в результате чего человечество становится massa damnāta (массой погибели, осужденным народом) с существенно ослабленной, хотя и не уничтоженной, свободой воли. Когда Адам согрешил, человеческая природа претерпела изменение. Адам и Ева, посредством полового размножения, воспроизвели человеческую природу. Их потомки живут в грехе, проявляющемся в concupiscentia, термин, который Августин использовал в метафизическом, а не в психологическом смысле. Августин утверждал, что concupiscentia – это не сущность, а дурная склонность, лишение блага или рана. Он признавал, что сексуальная concupiscentia (libīdō) могла присутствовать в совершенной человеческой природе в раю, но лишь впоследствии стала неподвластной человеческой воле из-за непослушания первой пары воле Бога в первородном грехе. Согласно Августину (его позиция называется "реализмом"), все человечество реально присутствовало в Адаме, когда он согрешил, и, следовательно, все согрешили. Первородный грех, по мнению Августина, состоит в вине Адама, которую наследуют все люди.

Пелагий

Основная оппозиция исходила от монаха по имени Пелагий (354–420 или 440). Его взгляды стали известны как пелагианство. Хотя сочинения Пелагия не сохранились до наших дней, восемь канонов Карфагенского собора (418) содержали опровержения ошибок ранних пелагианцев. Из этих опровержений следует сильное сходство между пелагианцами и их еврейскими современниками в понимании склонности ко греху. Пелагианство приписывает человечеству способность выбирать между добром и злом, основываясь на их изначальной природе. Отвергая склонность ко греху, но признавая концепцию, схожую с йецер-харой, эти взгляды отрицали всеобщую потребность человечества в благодати.

Католическое учение

Катехизис Католической Церкви (ККЦ) учит, что Адам и Ева были установлены в изначальном "состоянии святости и справедливости" (ККЦ 375, 376, 398), свободных от склонности к страстям (ККЦ 377). Предестественное состояние, которым обладали Адам и Ева, даровало им множество прерогатив, которые, хотя и относились к естественному порядку, не были присущи человеческой природе как таковой. Главными из них были высокая степень влитого знания, телесное бессмертие и свобода от боли, а также неприкосновенность от злых побуждений или склонностей. Иными словами, низшая, или животная природа в человеке была совершенно подчинена контролю разума и воли, подчиненных Богу. Помимо этого, Католическая Церковь учит, что наши прародители были наделены также освящающей благодатью, посредством которой они были возвышены до сверхъестественного порядка. Однако, согрешив, Адам утратил это изначальное "состояние", не только для себя, но и для всего человечества (ККЦ 416). Согласно католической теологии, человек не утратил своих естественных способностей: грехом Адама он был лишен лишь божественных даров, на которые его природа не имела безусловного права: полного господства над своими страстями, избавления от смерти, освящающей благодати и созерцания Бога в будущей жизни. Бог Отец, чьи дары не были должны человеческому роду, имел право даровать их на тех условиях, которые Он желал, и сделать их сохранение зависимым от верности главы семьи. Князь может даровать наследственное достоинство при условии, что получатель остается верным, и в случае его мятежа это достоинство будет отнято у него и, как следствие, у его потомков. Однако неразумно предположить, что князь, из-за проступка, совершенного отцом, должен повелеть отрезать руки и ноги всем потомкам виновного сразу после их рождения. В результате первородного греха, по мнению католиков, человеческая природа не была полностью испорчена (в отличие от учения Лютера и Кальвина); скорее, человеческая природа была лишь ослаблена и ранена, подвержена невежеству, страданиям, власти смерти и склонности к греху и злу (ККЦ 405, 418). Эта склонность к греху и злу называется "похотью" (ККЦ 405, 418). Крещение, учит Катехизис, стирает первородный грех и обращает человека к Богу. Однако склонность к греху и злу сохраняется, и он должен продолжать бороться со склонностью к страстям (ККЦ 2520). Сегодня учение Католической Церкви о первородном грехе сосредотачивается больше на его последствиях, чем на его происхождении. Как намекнул кардинал Ратцингер в 1981 году, и как уточнил Папа Бенедикт XVI в 2008 году: "Как это произошло? Это остается неясным. Зло остается загадкой. Оно представлено в виде великих образов, как в 3-й главе Бытия, со сценой двух деревьев, змея, грешного человека: великий образ, который заставляет нас догадываться, но не может объяснить то, что само по себе нелогично".

The Catechism of the Catholic Church (CCC) teaches that Adam and Eve were constituted in an original "state of holiness and justice" (CCC 375, 376 398), free from concupiscence (CCC 377). The preternatural state enjoyed by Adam and Eve afforded endowments with many prerogatives which, while pertaining to the natural order, were not due to human nature as such. Principal among these were a high degree of infused knowledge, bodily immortality and freedom from pain, and immunity from evil impulses or inclinations. In other words, the lower or animal nature in man was perfectly subject to the control of reason and the will subject to God. Besides this, the Catholic Church teaches that our first parents were also endowed with sanctifying grace by which they were elevated to the supernatural order. By sinning, however, Adam lost this original "state", not only for himself but for all human beings (CCC 416). According to Catholic theology, man has not lost his natural faculties: by the sin of Adam he has been deprived only of the divine gifts to which his nature had no strict right: the complete mastery of his passions, exemption from death, sanctifying grace, and the vision of God in the next life. God the Father, whose gifts were not due to the human race, had the right to bestow them on such conditions as He wished and to make their conservation depend on the fidelity of the head of the family. A prince can confer a hereditary dignity on condition that the recipient remains loyal and that, in case of his rebelling, this dignity shall be taken from him and in consequence from his descendants. It is not, however, intelligible that the prince, on account of a fault committed by a father, should order the hands and feet of all the descendants of the guilty man to be cut off immediately after their birth. As a result of original sin, according to Catholics, human nature has not been totally corrupted (as opposed to the teachings of Luther and Calvin); rather, human nature has only been weakened and wounded, subject to ignorance, suffering, the domination of death, and the inclination to sin and evil (CCC 405, 418). This inclination toward sin and evil is called "concupiscence" (CCC 405, 418). Baptism, the Catechism teaches, erases original sin and turns a man back towards God. The inclination toward sin and evil persists, however, and he must continue to struggle against concupiscence (CCC 2520). Today, the Catholic Church's teaching on original sin focuses more on its results than on its origins. As Cardinal Ratzinger had intimated in 1981,Unreliable source: date=January 2024 and as Pope Benedict XVI clarified in 2008: "How did it happen? This remains obscure Evil remains mysterious. It is presented as such in great images, as it is in chapter 3 of Genesis, with that scene of the two trees, of the serpent, of sinful man: a great image that makes us guess but cannot explain what is itself illogical."

Методистское учение

Веслианская-арминийская теология методистских церквей, включая движение святости, учит, что люди, хотя и рождаются с первородным грехом, могут обратиться к Богу благодаря предупреждающей благодати и совершать добрые дела; эта предупреждающая благодать убеждает людей в необходимости нового рождения (первой работы благодати), посредством которого они оправдываются (прощаются) и возрождаются. После этого сознательный грех означает падение от благодати, однако человек может восстановить общение с Богом через покаяние. Когда верующий полностью освящается (вторая работа благодати), его первородный грех отмывается. Как сказано в Священном Писании: «Первородный грех – это грех, который развращает нашу природу и дает нам склонность ко греху. Действительные грехи – это грехи, которые мы совершаем каждый день до спасения, такие как ложь, клятвословие и воровство. Ненадлежащие грехи (или грехи, неправильно так называемые) относятся к "категории благостного небрежения, плодам немощи (забвения, недостатка знания и т.д.)". Джон Уэсли объясняет это следующим образом: хотя полностью освященный человек не свободен от искушений, "полностью освященный человек обладает явным преимуществом – чистым сердцем и полнотой присутствия Святого Духа, дающим силу противостоять искушению". Если человек отступает в результате совершения действительного греха, но затем возвращается к Богу, он должен покаяться и вновь пройти полное освящение, согласно веслианской арминийской теологии.

Сравнение католического взгляда с лютеранскими, реформистскими и англиканскими взглядами

Основное различие между католической теологией и лютеранской, реформированной и англиканской теологией в вопросе о похоти (concupiscence) заключается в том, можно ли считать её грехом по самой своей природе. Католическая Церковь учит, что, хотя похоть весьма склонна приводить к греху, сама по себе она грехом не является. Скорее, это "растопка для греха", которая "не может навредить тем, кто не даёт на неё согласия" (ККЦ 1264). Это различие тесно связано с различными традициями понимания первородного греха. Лютеранская, реформированная и англиканская теология утверждает, что изначальная, догреховная природа человечества представляла собой врождённую склонность к добру; особая связь Адама и Евы с Богом была обусловлена не каким-то сверхъестественным даром, а самой их природой. Следовательно, в этих традициях грехопадение не было уничтожением сверхъестественного дара, оставляя природу человека свободной для действия, а скорее – искажением самой этой природы. Поскольку нынешняя природа человека повреждена по сравнению с изначальной, следует, что она не добра, а зла (хотя некоторое благо всё же может сохраняться). Таким образом, в этих традициях похоть сама по себе является злом. В Тридцати девяти статьях Церкви Англии говорится, что "Апостол признаёт, что похоть и страсть сами по себе имеют природу греха". В отличие от этого, католицизм, хотя и утверждает, что изначальная природа человека хороша (ККЦ 374), учит, что даже после потери этого дара после грехопадения человеческую природу нельзя назвать злой, поскольку она остаётся естественным творением Бога. Несмотря на то, что люди совершают грехи, католическая теология учит, что сама человеческая природа не является причиной греха, хотя, соприкасаясь с грехом, она может порождать новые грехи. Различие во взглядах распространяется и на взаимосвязь между похотью и первородным грехом. Ещё одна причина расхождения взглядов католиков с лютеранами, реформатами и англиканами на похоть заключается в их позиции относительно греха в целом. Магистериальные реформаторы учили, что человек может быть виновным в грехе, даже если он не совершён добровольно; католическая Церковь и методистская Церковь, напротив, традиционно считают, что человек виновен в грехе только тогда, когда грех совершается по своей воле. Схоласты и магистериальные реформаторы придерживаются разных взглядов на вопрос о том, что является добровольным, а что нет: католические схоласты считали эмоции любви, ненависти, симпатии и антипатии актами воли или выбором, в то время как ранние протестантские реформаторы не считали их таковыми. Согласно католической позиции, что человеческие настроения являются актами воли, греховные настроения являются добровольными. По мнению магистериальных реформаторов, поскольку эти настроения невольны, некоторые грехи также невольны. Некоторые деноминации могут связывать похоть с "греховной природой человека", чтобы отличить её от конкретных греховных поступков.

The primary difference between Catholic theology and Lutheran, Reformed and Anglican theologies on the issue of concupiscence is whether it can be classified as sin by its own nature. The Catholic Church teaches that while it is highly likely to cause sin, concupiscence is not sin itself. Rather, it is "the tinder for sin" which "cannot harm those who do not consent" (CCC 1264). This difference is intimately tied with the different traditions on original sin. Lutheran, Reformed, and Anglican theology holds that the original prelapsarian nature of humanity was an innate tendency to good; the special relationship Adam and Eve enjoyed with God was due not to some supernatural gift, but to their own natures. Hence, in these traditions, the Fall was not the destruction of a supernatural gift, leaving humanity's nature to work unimpeded, but rather the corruption of that nature itself. Since the present nature of humans is corrupted from their original nature, it follows that it is not good, but rather evil (although some good may still remain). Thus, in these traditions, concupiscence is evil in itself. The Thirty nine Articles of the Church of England state that "the Apostle doth confess, that concupiscence and lust hath of itself the nature of sin". By contrast, Catholicism, while also maintaining that humanity's original nature is good (CCC 374), teaches that even after this gift was lost after the Fall, human nature still cannot be called evil, because it remains a natural creation of God. Despite the fact that humans sin, Catholic theology teaches that human nature itself is not the cause of sin, although once it comes into contact with sin it may produce more sin. The difference in views also extends to the relationship between concupiscence and original sin. Another reason for the differing views of Catholics with Lutherans, Reformed, and Anglicans on concupiscence is their position on sin in general. The Magisterial Reformers taught that one can be guilty of sin even if it is not voluntary; the Catholic Church and the Methodist Church, by contrast, traditionally hold that one is guilty of sin only when the sin is voluntary. The Scholastics and magisterial reformers have different views on the issue of what is voluntary and what is not: the Catholic Scholastics considered the emotions of love, hate, like and dislike to be acts of will or choice, while the early Protestant reformers did not. By the Catholic position that one's attitudes are acts of will, sinful attitudes are voluntary. By the magisterial reformer view that these attitudes are involuntary, some sins are involuntary as well. Some denominations may relate concupiscence to "humanity's sinful nature" in order to distinguish it from particular sinful acts.

Чувственность

Фома Аквинский в XIII веке описал два аспекта "чувственности": вожделения (инстинкты стремления и избегания) и гнева (инстинкты соперничества, агрессии и самозащиты). С первыми связаны эмоции радости и печали, любви и ненависти, желания и отвращения; с последними – отвага и страх, надежда и отчаяние, гнев.

Исламский

Аль-Газали в XI веке рассматривал страстное желание с исламской точки зрения в своей книге «Kimiya yi sa’ādat» (Алхимия счастья), а также упоминал об этом в книге «Избавитель от заблуждений». В этой книге, среди прочего, он обсуждает, как согласовать душу, подверженную страстям, и душу, подверженную гневу, уравновешивая их для достижения счастья. Страстное желание связано с арабским термином «нафс».