Первородный грех в христианском учении о природе человека

Введение

Христианское учение о человеческой природе

Первородный грех – это христианское учение, согласно которому люди, в силу самого факта рождения, наследуют поврежденную природу со склонностью к греховному поведению, нуждающуюся в возрождении. Библейское основание для этого верования обычно находят в Книге Бытия, глава 3 (история изгнания Адама и Евы из Эдемского сада), в Псалме 51:5 («Я был рожден в беззаконии, и во грехе зачала меня мать моя»), и в Послании апостола Павла к Римлянам, 5:12–21 («Потому что, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом – смерть, так и смерть перешла во всех людей, потому что все согрешили»). Эта вера начала формироваться в III веке, но окончательно оформилась в трудах Августина Гиппонского (354–430 гг. н.э.), который впервые использовал выражение «первородный грех» (peccatum originale). Под влиянием Августина, Карфагенские соборы (411–418 гг. н.э.) и Оранжский собор (529 г. н.э.) включили теологические размышления о первородном грехе в официальный лексикон Церкви. Протестантские реформаторы, такие как Мартин Лютер и Иоанн Кальвин, отождествляли первородный грех с похотью (или «влечением к греху»), утверждая, что он сохраняется даже после крещения и полностью лишает человека свободы творить добро, полагая, что первородный грех подразумевает утрату свободы воли, за исключением возможности грешить. Движение янсенистов, объявленное Римско-католической церковью еретическим в 1653 году, также утверждало, что первородный грех уничтожает свободу воли. В противовес этому, Католическая церковь утверждает, что «Крещение, даруя жизнь благодати Христовой, стирает первородный грех и обращает человека к Богу, но последствия для природы, ослабленной и склонной ко злу, остаются в человеке и призывают его к духовной брани».
Псалом 51:5: «Вот, я во грехе рожден был, и во грехе зачала меня мать моя»;
Послание апостола Павла к Римлянам, 5:12–21: «Потому что, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом – смерть, так и смерть перешла во всех людей, потому что все согрешили».

Книга Бытия, глава 3, история о Эдемском саду, не связывает половые отношения с непослушанием Адама и Евы, и змей не отождествляется с сатаной, также в тексте не упоминаются слова «грех», «преступление», «бунт» или «вина»; слова Псалма 51:5 звучат так: «Вот, я во грехе рожден был, и во грехе зачала меня мать моя», однако, хотя говорящий возводит свою греховность к моменту своего зачатия, мало что подтверждает идею о том, что это должно было относиться ко всему человечеству. В то время как апостол Павел в Послании к Римлянам пишет, что «через одного человека (то есть Адама) грех вошел в мир», он не имеет в виду, что Бог наказывает последующие поколения за деяния Адама, но что история Адама является репрезентативной для всего человечества.

Иудаизм второго храма

Первые писания, в которых обсуждался первородный грех, совершенный Адамом и Евой, были ранними еврейскими текстами периода Второго Храма. В этих писаниях отсутствует представление о том, что грех изначально присущ человеку или передается по наследству с момента зачатия. Скорее, Адам рассматривается преимущественно как героическая фигура и первый праотец. Более приниженные обсуждения истоков греха сосредотачиваются на историях о Каине или сынах Божьих, упомянутых в Книге Бытия, главе 6. Несмотря на отсутствие концепции первородного греха, к I веку нашей эры ряд текстов уже обсуждали роль Адама и Евы как первых согрешивших. Книга Премудрости Соломона утверждает, что «Бог сотворил человека для бессмертия, но смерть вошла в мир от зависти диавола» (2:23–24). Книга Сираха (Екклесиаст) описывает, что «грех начался с женщины, и через нее все должны умереть» (25:24). Хотя этот перевод может навести на мысль о доктрине первородного греха, он также подвергается критике именно по этой причине. И 4 Ездры, и 2 Варуха отвергли идею наследственной передачи греха от Адама, отдавая предпочтение индивидуальной ответственности за грех. Несмотря на то, что в этих текстах смерть представляется пришедшей ко всем людям через Адама, они также утверждают, что в конечном итоге каждый человек несет ответственность за свои собственные грехи, и что Бог осуждает грех конкретного человека, а не грех Адама и Евы. Ян Макфарланд утверждает, что именно в контексте этого иудаизма следует лучше понимать рассуждения Павла о грехопадении Адама.

Пол .

Писания Павла имели чрезвычайно важное значение для развития учения о первородном грехе. Павел использует многие из тех же выражений, что встречаются в 4 Ездры и 2 Варуха, например, связь между Адамом и смертью. Павел также подчеркивает индивидуальную ответственность человека за свои грехи, описывая преобладание смерти над всеми "потому что все согрешили" (Римлянам 5:12). В течение первого века после написания посланий Павла христиане мало писали об истории грехопадения или об Адаме и Еве в более широком смысле. Лишь с появлением трудов авторов, таких как Иустин Мученик и Тациан, во второй половине второго века и далее, начинается более активное обсуждение истории падения Адама в письменной форме.

Греческие отцы до Августина

Юстин Мученик, христианский апологет и философ II века, был первым христианским автором, который обсудил историю падения Адама после апостола Павла. В трудах Юстина отсутствует понятие первородного греха, и ответственность за грех лежит на том, кто его совершил. В своем "Диалоге с Трифоном" Юстин писал: "Христос пострадал и был распят за род человеческий, который, со времен Адама, попал во власть смерти и пребывал в заблуждении, внушенном змеем, каждый человек совершая зло по своей собственной вине" (глава 86) и "Люди были созданы подобными Богу, свободными от боли и смерти, при условии, что они соблюдают Его заповеди и будут признаны достойными быть названными Его сынами, однако, подобно Адаму и Еве, сами на себя навели смерть" (глава 124). Ириней был одним из ранних отцов, к которому обращался Августин в вопросах учения о первородном грехе, хотя он не считал грех Адама столь тяжким, как это понимала более поздняя традиция, и не был вполне уверен в его последствиях. Одной из повторяющихся тем у Иринея является его взгляд на Адама, как на ребенка, который, совершив прегрешение, лишь преждевременно вкусил от древа познания. Климент Александрийский в конце II века действительно утверждал, что грех наследуется от Адама, но не объяснил, каким образом. Ориген Александрийский придерживался представления, схожего с, но не тождественного первородному греху. Для Оригена книга Бытия была преимущественно аллегорическим повествованием. С другой стороны, он также верил в предсуществование души и полагал, что люди от природы склонны к греху из-за проступков, совершенных в их предсуществовании. Ориген первым приводит цитату из Римлянам 5:12–21, отвергая существование греховного состояния, унаследованного от Адама. По мнению Оригена, грех Адама служит примером, которому подражает все человечество, но не является врожденным. В ответ на теории Оригена и отвергая их, Мефодий Олимпский отверг предсуществование души и аллегорическую интерпретацию Бытия, и в результате стал первым, кто описал события жизни Адама как "Падение". Греческие отцы стали подчеркивать космическое измерение Падения, а именно, что с Адама люди рождаются в падшем мире, но при этом твердо верили в то, что человек, даже падший, свободен. Таким образом, они не учили, что люди лишены свободы воли и вовлечены в полную испорченность, что является одним из пониманий первородного греха среди лидеров Реформации. В этот период гностики проповедовали учения о человеческой испорченности и врожденной греховной природе человеческой плоти, и ортодоксальные христианские писатели прилагали значительные усилия для противодействия им. Христианские апологеты настаивали на том, что будущий Божий суд над человечеством подразумевает, что человечество должно обладать способностью жить праведно.

Justin Martyr, a 2nd century Christian apologist and philosopher, was the first Christian author to discuss the story of Adam's fall after Paul. In Justin's writings, there is no conception of original sin and the fault of sin lies at the hands of the individual who committed it. In his Dialogue with Trypho, Justin wrote "The Christ has suffered to be crucified for the race of men who, since Adam, were fallen to the power of death and were in the error of the serpent, each man committing evil by his own fault" (chapter 86) and "Men[ ] were created like God, free from pain and death, provided they obeyed His precepts and were deemed worthy by Him to be called His sons, and yet, like Adam and Eve, brought death upon themselves" (chapter 124). Irenaeus was an early father appealed to by Augustine on the doctrine of original sin, although he did not believe that Adam's sin was as severe as later tradition would hold and he was not wholly clear about its consequences. One recurring theme in Irenaeus is his view that Adam, in his transgression, is essentially a child who merely partook of the tree ahead of his time. Clement of Alexandria in the late 2nd century did propose that sin was inherited from Adam, but did not say how. Origen of Alexandria had a notion similar to, but not the same as original sin. To Origen, Genesis was largely a story of allegory. On the other hand, he also believed in the pre existence of the soul, and theorized that individuals are inherently predisposed to committing sin on account of the transgressions committed in their pre worldly existence. Origen is the first to quote Romans 5:12–21, rejecting the existence of a sinful state inherited from Adam. To Origen, Adam's sin sets an example that all humanity partakes in, but is not inherently born into. Responding to and rejecting Origen's theories, Methodius of Olympus rejected the pre existence of the soul and the allegorical interpretation of Genesis, and in the process, was the first to describe the events of Adam's life as the "Fall". Greek Fathers would come to emphasize the cosmic dimension of the Fall, namely that since Adam, human beings are born into a fallen world, but held fast to belief that man, though fallen, is free. They thus did not teach that human beings are deprived of free will and involved in total depravity, which is one understanding of original sin among the leaders of the Reformation. During this period the doctrines of human depravity and the inherently sinful nature of human flesh were taught by Gnostics, and orthodox Christian writers took great pains to counter them. Christian apologists insisted that God's future judgment of humanity implied humanity must have the ability to live righteously.

Латинские отцы до Августина

Тертуллиан, возможно, первый, кто поверил в наследственную передачу греха, сделал это на основе теории трандуцианства. Он предложил это, чтобы помочь объяснить происхождение души, согласно которой душа каждого человека происходит от душ его двух родителей, и, следовательно, поскольку каждый в конечном итоге является потомком Адама через половое размножение, души человечества частично происходят от души Адама – единственной, непосредственно созданной Богом, и, будучи грешной душой, души человечества, полученные от нее, также грешны. Киприан, напротив, считал, что люди рождаются уже виновными в грехе, и он первым связал свое представление об изначальной вине с крещением младенцев. Киприан пишет, что младенец «рождается, не совершив никакого греха, кроме того, что, рожденный по плоти, по примеру Адама, он с самого рождения подвергается заражению первой смерти». Еще одним текстом, утверждающим связь между первородным грехом и крещением младенцев, было Манихейское письмо к Меноху, хотя его подлинность оспаривается. Также был Кирилл Иерусалимский, который считал, что люди рождаются свободными от греха, но при этом полагал, что, достигнув зрелости, человечество естественным образом склонно к греху. Амвросий принял идею наследственного греха, также связав ее, как и Киприан, с крещением младенцев, но, в отличие от более ранних сторонников передаваемого греха, он утверждал, что грех Адама был исключительно его собственной виной, в его стремлении к равенству с Богом, а не виной дьявола. Современником Амвросия был Амвросиастр, который первым представил перевод Римлянам 5:12, заменив выражение о том, что все находятся в смерти «потому что все согрешили», на «в Нем все согрешили». Основная формулировка первородного греха Августином была основана на неверном переводе Римлянам 5:12. Этот неверный перевод стал основой для полного развития Августином доктрины первородного греха, и Августин ссылался на Амвросиастра как на источник. Некоторые экзегеты до сих пор оправдывают доктрину первородного греха, основываясь на более широком контексте Римлянам 5:12–21. Иларий Пуатье не сформулировал четко концепцию первородного греха, хотя и предвосхитил взгляды Августина, поскольку он заявил, что все человечество причастно к падению Адама.

Tertullian, perhaps the first to believe in hereditary transmission of sin, did so on the basis of the traducian theory. He posited to help explain the origins of the soul, which stated that each individual's soul was derived from the soul of their two parents, and therefore, because everyone is ultimately a descendant of Adam through sexual reproduction, the souls of humanity are partly derived from Adam's own soul – the only one directly created by God, and as a sinful soul, the derived souls of humanity, too, are sinful. Cyprian, on the other hand, believed that individuals were born already guilty of sin, and he was the first to link his notion of original guilt with infant baptism. Cyprian writes that the infant is "born has not sinned at all, except that carnally born according to Adam, he has contracted the contagion of the first death from the first nativity." Another text to assert the connection between original sin and infant baptism was the Manichaen Letter to Menoch, although it is of disputed authenticity. In addition was Cyril of Jerusalem, who thought humans were born free of sin, but he also believed that, as adults, humanity was naturally biased towards sinning. Ambrose accepted the idea of hereditary sin, also linking it, like Cyprian, to infant baptism, but as a shift from earlier proponents of a transmitted sin, he argued that Adam's sin was solely his own fault, in his attempt to attain equality with God, rather than the fault of the devil. One contemporary of Ambrose was Ambrosiaster, the first to introduce a translation of Romans 5:12 that substituted the language of all being in death "because all sinned" to "in him all sinned". Augustine's primary formulation of original sin was based on a mistranslation of Romans 5:12. This mistranslation would act as the basis for Augustine's complete development of the doctrine of original sin, and Augustine would quote Ambrosiaster as the source. Some exegetes still justify the doctrine of original sin based on the wider context of Romans 5:12–21. Hilary of Poitiers did not clearly articulate a concept of original sin, though anticipates the views of Augustine, as he declared that all humanity is implicated in Adam's downfall.

Августин

Августин Гиппонский (354–430) учил, что грех Адама передается через сладострастие, или "пагубное стремление". Августин считал первородный грех необъяснимым, учитывая понимание того, что Адам и Ева были "созданы с совершенной природой", что не объясняет, как в них возникло злое желание. Адам и Ева, посредством полового размножения, воссоздали человеческую природу. Их потомки живут в грехе, в форме сладострастия, термин, который Августин использовал в метафизическом, а не в психологическом смысле. Августин настаивал, что сладострастие – это не "существо", а "дурное качество", лишение блага или рана. Он признал, что сексуальное сладострастие (либидо) могло присутствовать в совершенной человеческой природе в раю, и что лишь позже оно стало непослушным человеческой воле в результате непослушания первой пары воле Бога в первородном грехе. По мнению Августина (называемого "Реализмом"), все человечество реально присутствовало в Адаме, когда он согрешил, и поэтому все согрешили. Согласно Августину, первородный грех состоит из вины Адама, которую унаследовали все люди. Хотя ранние христианские авторы учили о физической смерти, моральной слабости и склонности ко греху в первородном грехе, Августин был первым, кто добавил концепцию унаследованной вины (реатуса) от Адама, в силу которой младенец был обречен на вечное проклятие при рождении. Августин придерживался традиционного взгляда, что свободная воля была ослаблена, но не уничтожена первородным грехом, пока он не обратился в 412 году н.э. к стоическому взгляду, что у человечества нет свободной воли, кроме как грешить, в результате его антипелагианского взгляда на крещение младенцев. Августин изложил свое объяснение в ответ на свое понимание пелагианства, которое утверждало, что люди сами по себе, без необходимой помощи Божьей благодати, способны вести нравственно хорошую жизнь, тем самым отрицая как важность крещения, так и учение о том, что Бог является дарителем всего хорошего. Согласно этому пониманию, влияние Адама на других людей было лишь плохим примером. Августин считал, что последствия греха Адама передаются его потомкам не через пример, а через сам факт рождения от этого предка. Раненая природа приходит в душу и тело нового человека от его родителей, которые испытывают либидо (или сладострастие). Августин считал, что именно человеческое размножение является способом передачи. Он не обвинял, однако, саму сексуальную страсть, но духовное сладострастие, присутствующее в человеческой природе, душе и теле, даже после крещения. Христианские родители передают свою раненую природу детям, потому что они рождают их, а не "возрождают". Августин использовал цицероновскую стоическую концепцию страстей, чтобы интерпретировать учение Павла о всеобщем грехе и искуплении. С этой точки зрения, и само сексуальное желание, и другие телесные страсти были следствием первородного греха, в котором чистые чувства были поражены пороком и стали непослушными человеческому разуму и воле. Пока они несут угрозу господству разума над душой, они представляют собой моральное зло, но поскольку они не предполагают согласия, их нельзя назвать грехами. Человечество освободится от страстей, и чистые чувства будут восстановлены только тогда, когда все грехи будут смыты и закончены, то есть в воскресении мертвых. Августин считал, что некрещеные младенцы попадают в ад как следствие первородного греха. Латинские отцы церкви, последовавшие за Августином, приняли его позицию, которая стала ориентиром для латинских богословов в Средние века. В позднем средневековом периоде некоторые богословы продолжали придерживаться взглядов Августина. Другие утверждали, что некрещеные младенцы не испытывают никакой боли: не осознавая, что лишены блаженного видения, они наслаждаются естественным, а не сверхъестественным счастьем. Начиная с 1300 года, некрещеные младенцы часто считались обитающими в "лиме". В Катехизисе Католической Церкви, 1261, говорится: "Что касается детей, умерших без Крещения, Церковь может лишь доверить их милости Божией, как она делает это в своих похоронных обрядах для них. Действительно, великая милость Бога, желающего, чтобы все люди спаслись, и нежность Иисуса к детям, которая побудила его сказать: "Пусть дети приходят ко Мне, не препятствуйте им", позволяют нам надеяться, что есть путь спасения для детей, которые умерли без Крещения. Тем более настоятелен призыв Церкви не препятствовать малым детям приходить к Христу через дар святого Крещения". Но теория Лима, хотя и "никогда не вошла в догматические определения Магистериума, остается возможной теологической гипотезой". Августин также определил мужское семя как средство, посредством которого первородный грех стал наследуемым, оставив лишь Иисуса Христа, зачатого без семени, свободным от греха, передаваемого от Адама через половой акт. Эта точка зрения была повторена вплоть до 1930 года папой Пием XI в его Casti connubii: "Естественное зарождение жизни стало путем смерти, посредством которого первородный грех передается детям".

Augustine of Hippo (354–430) taught that Adam's sin is transmitted by concupiscence, or "hurtful desire", Augustine found the original sin inexplicable given the understanding that Adam and Eve were "created with perfect natures" which would fail to explain how the evil desire arose in them in the first place. Adam and Eve, via sexual reproduction, recreated human nature. Their descendants now live in sin, in the form of concupiscence, a term Augustine used in a metaphysical, not a psychological sense. Augustine insisted that concupiscence was not "a being" but a "bad quality", the privation of good or a wound. He admitted that sexual concupiscence (libido) might have been present in the perfect human nature in paradise, and that only later it became disobedient to human will as a result of the first couple's disobedience to God's will in the original sin. In Augustine's view (termed "Realism"), all of humanity was really present in Adam when he sinned, and therefore all have sinned. Original sin, according to Augustine, consists of the guilt of Adam that all humans inherit. Although earlier Christian authors taught the elements of physical death, moral weakness, and a sin propensity within original sin, Augustine was the first to add the concept of inherited guilt (reatus) from Adam whereby an infant was eternally damned at birth. Augustine held the traditional view that free will was weakened but not destroyed by original sin until he converted in 412 AD to the Stoic view that humanity had no free will except to sin as a result of his anti Pelagian view of infant baptism. Augustine articulated his explanation in reaction to his understanding of Pelagianism that would insist that humans have of themselves, without the necessary help of God's grace, the ability to lead a morally good life, thus denying both the importance of baptism and the teaching that God is the giver of all that is good. According to this understanding, the influence of Adam on other humans was merely that of bad example. Augustine held that the effects of Adam's sin are transmitted to his descendants not by example but by the very fact of generation from that ancestor. A wounded nature comes to the soul and body of the new person from their parents, who experience libido (or concupiscence). Augustine's view was that human procreation was the way the transmission was being effected. He did not blame, however, the sexual passion itself, but the spiritual concupiscence present in human nature, soul and body, even after baptismal regeneration. Christian parents transmit their wounded nature to children, because they give them birth, not the "re birth". Augustine used Ciceronian Stoic concept of passions, to interpret Paul's doctrine of universal sin and redemption. In that view, also sexual desire itself as well as other bodily passions were consequence of the original sin, in which pure affections were wounded by vice and became disobedient to human reason and will. As long as they carry a threat to the dominion of reason over the soul they constitute moral evil, but since they do not presuppose consent, one cannot call them sins. Humanity will be liberated from passions, and pure affections will be restored only when all sin has been washed away and ended, that is in the resurrection of the dead. Augustine believed that unbaptized infants go to hell as a consequence of original sin. The Latin Church Fathers who followed Augustine adopted his position, which became a point of reference for Latin theologians in the Middle Ages. In the later medieval period, some theologians continued to hold Augustine's view. Others held that unbaptized infants suffered no pain at all: unaware of being deprived of the beatific vision, they enjoyed a state of natural, not supernatural happiness. Starting around 1300, unbaptized infants were often said to inhabit the "limbo of infants". The Catechism of the Catholic Church, 1261 declares: "As regards children who have died without Baptism, the Church can only entrust them to the mercy of God, as she does in her funeral rites for them. Indeed, the great mercy of God who desires that all men should be saved, and Jesus' tenderness toward children, which caused him to say, 'Let the children come to me, do not hinder them', allow us to hope that there is a way of salvation for children who have died without Baptism. All the more urgent is the Church's call not to prevent little children coming to Christ through the gift of holy Baptism." But the theory of Limbo, while it "never entered into the dogmatic definitions of the Magisterium[ ] remains[ ] a possible theological hypothesis". Augustine also identified male semen as the means by which original sin was made heritable, leaving only Jesus Christ, conceived without semen, free of the sin passed down from Adam through the sexual act. This sentiment was echoed as late as 1930 by Pope Pius XI in his Casti connubii: "The natural generation of life has become the path of death by which original sin is communicated to the children."

Ответ Пелагия

Теолог Пелагий крайне негативно отреагировал на теорию первородного греха Августина. Пелагий считал оскорблением для Бога предположение о том, что люди могут рождаться изначально греховными или предрасположенными ко греху, и полагал, что душа создается Богом в момент зачатия и, следовательно, не может быть заражена грехом, поскольку является исключительно плодом Божественного творения. Адам не принес в мир изначальный грех, но принес смерть. Более того, Пелагий утверждал, что грех распространяется через подражание, а не через наследственную передачу. Пелагий выдвинул еще один довод против идеи передачи греха: поскольку взрослые крестятся и очищаются от греха, их дети не могут унаследовать грех, которого изначально не было у родителей.

Кассиан

В трудах Иоанна Кассиана, Конференция XIII повествует о том, как мудрый монах Черемон, о котором он пишет, ответил на недоумение, вызванное его собственным утверждением, что «человек, даже если он изо всех сил стремится к благу, всё же не может овладеть добром, если не приобрел его лишь даром Божественной милости, а не усилиями своего труда» (глава 1). В главе 11 Кассиан представляет Черемона, говорящего о случаях Павла-преследователя и Матфея-мытаря как о затруднениях для тех, кто утверждает, что «начало свободной воли находится в нашей власти», а о случаях Закхея и доброго разбойника на кресте – как о затруднениях для тех, кто утверждает, что «начало нашей свободной воли всегда обусловлено вдохновением Божьей благодати». И заключает он: «Таким образом, благодать Божия и свободная воля кажутся противоположными друг другу, но в действительности находятся в гармонии, и мы заключаем из учения о благе, что должны иметь их обе, иначе, если лишить человека одного из них, мы можем показаться нарушившими догмат веры Церкви: ибо когда Бог видит, что мы склонны к добру, Он встречает нас, направляет и укрепляет: «Как скоро услышит вопль твой, тотчас ответит тебе»; и: «Призови Меня в день скорби, и Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня». И опять же, если Он видит, что мы не расположены или остыли, Он пробуждает наши сердца полезными увещеваниями, посредством которых в нас либо обновляется, либо формируется добрая воля». Кассиан не принял идею о всеобщей испорченности, на которой настаивал Мартин Лютер. Он учил, что человеческая природа падшая или поврежденная, но не полностью. Августин Казидей отмечает, что при этом Кассиан «прямо утверждает, что Божья благодать, а не человеческая свободная воля, ответственна за ‘всё, что относится к спасению’ – даже за веру». Кассиан указывал, что люди по-прежнему обладают нравственной свободой и имеют возможность выбрать путь к Богу. Колм Луибхед говорит, что, по мнению Кассиана, бывают случаи, когда душа делает первый небольшой шаг, но, по мнению Кассиана, по словам Казидея, любые искры доброй воли, которые могут существовать, но не вызваны непосредственно Богом, совершенно недостаточны, и только прямое Божественное вмешательство обеспечивает духовный прогресс; и Лорен Пристас утверждает, что «для Кассиана спасение, от начала и до конца, является следствием Божьей благодати».

In the works of John Cassian , Conference XIII recounts how the wise monk Chaeremon, of whom he is writing, responded to puzzlement caused by his own statement that "man even though he strive with all his might for a good result, yet cannot become master of what is good unless he has acquired it simply by the gift of Divine bounty and not by the efforts of his own toil" (chapter 1). In chapter 11, Cassian presents Chaeremon as speaking of the cases of Paul the persecutor and Matthew the publican as difficulties for those who say "the beginning of free will is in our own power", and the cases of Zaccheus and the good thief on the cross as difficulties for those who say "the beginning of our free will is always due to the inspiration of the grace of God", and as concluding: "These two then; viz., the grace of God and free will seem opposed to each other, but really are in harmony, and we gather from the system of goodness that we ought to have both alike, lest if we withdraw one of them from man, we may seem to have broken the rule of the Church's faith: for when God sees us inclined to will what is good, He meets, guides, and strengthens us: for 'At the voice of thy cry, as soon as He shall hear, He will answer thee'; and: 'Call upon Me', He says, 'in the day of tribulation and I will deliver thee, and thou shalt glorify Me'. And again, if He finds that we are unwilling or have grown cold, He stirs our hearts with salutary exhortations, by which a good will is either renewed or formed in us." Cassian did not accept the idea of total depravity, on which Martin Luther was to insist. He taught that human nature is fallen or depraved, but not totally. Augustine Casiday states that, at the same time, Cassian "baldly asserts that God's grace, not human free will, is responsible for 'everything [that] pertains to salvation' – even faith". Cassian pointed out that people still have moral freedom and one has the option to choose to follow God. Colm Luibhéid says that, according to Cassian, there are cases where the soul makes the first little turn, but in Cassian's view, according to Casiday, any sparks of goodwill that may exist, not directly caused by God, are totally inadequate and only direct divine intervention ensures spiritual progress; and Lauren Pristas says that "for Cassian, salvation is, from beginning to end, the effect of God's grace".

Реакция церкви

Против идеи Августина о первородном грехе, которую он развил в полемике с пелагианством, возникло быстрое сопротивление. После долгой и ожесточенной борьбы несколько соборов, особенно Второй Оранжский собор в 529 году, подтвердили общие принципы учения Августина в западном христианстве. Однако, хотя Западная Церковь осудила Пелагия, она не приняла учение Августина целиком, и, хотя авторитет Августина признавался, его интерпретировали в свете трудов таких авторов, как Кассиан. Некоторые последователи Августина отождествляли первородный грех с похотью в психологическом смысле, но святой Ансельм Кентерберийский оспорил это отождествление в XI веке, определив первородный грех как «лишение праведности, которой должен был обладать каждый человек», тем самым отделив его от похоти. В XII веке отождествление первородного греха с похотью поддерживали Пётр Ломбард и другие, но оно было отвергнуто ведущими богословами следующего столетия, в особенности Фомой Аквинским. Аквинский разграничил сверхъестественные дары Адама до грехопадения и то, что было лишь естественным, и утверждал, что именно первые были утрачены – привилегии, позволявшие человеку держать низшие способности в подчинении разуму и направлять их к сверхъестественной цели. Даже после грехопадения человек сохранил свои естественные способности разума, воли и страстей. Строгие взгляды, вдохновленные Августином, сохранялись среди францисканцев, хотя наиболее выдающиеся францисканские богословы, такие как Дунс Скот и Уильям Оккамский, исключили элемент похоти и отождествили первородный грех с утратой освящающей благодати. Восточное христианское богословие с самого начала подвергало сомнению западноевропейские представления о первородном грехе и не поддерживает идею наследственной вины.

Трентский собор

Трентский собор (1545–1563), не вынося решений по вопросам, вызывавшим споры среди католических теологов, осудил учение о том, что при крещении не удаляется вся сущность греха, а лишь отменяется или не вменяется в вину, и постановил, что помысел, остающийся после крещения, не является истинным и подлинным "грехом" в крещенном, но лишь именуется грехом в том смысле, что он происходит от греха и склоняет к греху. В 1567 году, вскоре после завершения Трентского собора, папа Пий V, выйдя за рамки решений Трента, утвердил разграничение, предложенное Фомой Аквинским, между природой и сверхъестественным в состоянии Адама до грехопадения, осудил отождествление первородного греха с помыслом и одобрил точку зрения, согласно которой некрещеные могут обладать правильным использованием воли. В Католической энциклопедии сказано: "Хотя первородный грех уничтожается крещением, помысел все же остается в крещенном; следовательно, первородный грех и помысел не могут быть одним и тем же, как полагали ранние протестанты (см. Трентский собор, сессия V, канон V)."

Современные богословы

Сорен Кьеркегор, Пол Тиллих и Рейнхольд Нибур полагали, что доктрина первородного греха не обязательно связана с каким-либо актом непослушания первых людей; скорее, грехопадение описывает экзистенциальное положение каждого человека. Карл Барт отверг понятия первородной вины и первородной испорченности, считая их детерминистскими и подрывающими человеческую ответственность; вместо этого, как отметил Лок, он предложил "альтернативное понимание первородного греха (Ursünde), основанное на идее, что Бог видит, обращается и имеет дело с человечеством как с единым целым из-за всеобщего непослушания". Для Барта Адам не передал грех как испорченность. В ответ на проблему Августина о необъяснимости первородного греха Лок утверждает, что Бог не является первопричиной зла, а первопричинами зла являются созданные Им свободные агенты, которые добровольно выбирают зло.

Послесоборные события

Вскоре после Второго Ватиканского собора библейский богослов Герберт Хааг задал вопрос: "Упоминается ли первородный грех в Писании?". Согласно его экзегезе, Бытие 2:25 указывает на то, что Адам и Ева были созданы изначально лишенными божественной благодати, изначальной благодати, которой они никогда не имели и тем более не могли потерять из-за последующих событий, описанных в Библии. С другой стороны, поддерживая преемственность в Библии относительно отсутствия претернатальных даров (dona praeternaturalia) в связи с искушением змеем, Хааг не упоминает о разрыве, связанном с потерей доступа к дереву жизни. Бытие 2:17 утверждает, что тот, кто съест плод с дерева познания добра и зла, несомненно умрет, и наречие указывает на то, что, избегая этого выбора, у человека была бы возможность, но не уверенность, получить доступ к другому дереву. Поэтому в 1970 году латиноамериканский библеист Карлос Местерс задался вопросом, является ли "Эдем золотым веком или стимулом к действию", протологией или эсхатологией, ностальгией по идеализированному прошлому или надеждой на то, что еще предстоит произойти, как утверждается в Откровении 2:7 и 22:2. Некоторые предостерегают от излишне буквального толкования Книги Бытия, главы 3. Они учитывают, что "Бог имел Церковь в уме еще до сотворения мира" (как в Ефесянам 1:4), а также в 2 Тимофею 1:9: "свое намерение и благодать, дарованную нам во Христе Иисусе до начала времен". В своей книге "В начале", опубликованной в 1986 году, папа Бенедикт XVI назвал термин "первородный грех" "вводящим в заблуждение и неточным". Бенедикт не требует буквального толкования Бытия или происхождения зла, но пишет: "Как это было возможно, как это случилось? Это остается неясным. Зло остается загадкой. Оно представлено в ярких образах, как в главе 3 Книги Бытия, с видением двух деревьев, змея и греховного человека".

Лютеранство

Лютеранские церкви учат, что первородный грех "является корнем и источником всех фактических грехов".

Восточное христианство

Восточная православная и византийская обрядовая Восточная католическая церковь рассматривает первородный грех как происходящий от дьявола, «ибо дьявол грешит от начала (1 Иоанна 3:8)». Восточная церковь никогда не разделяла представления Августина Гиппонского о первородном грехе и наследственной вине. Церковь не интерпретирует «первородный грех» как связанный с передаваемой виной, но с передаваемой смертностью. Поскольку Адам согрешил, все человечество разделяет не его вину, но то же наказание. Восточные Церкви принимают учения Иоанна Кассиана, как и католические церкви Востока и Запада, отвергая доктрину тотальной испорченности, уча, что человеческая природа «пала», то есть подверглась извращению, но не полностью. Августин Казидей утверждает, что Кассиан «прямо заявляет, что Божья благодать, а не человеческая свободная воля, ответственна за «все, что относится к спасению» – даже за веру». Кассиан указывает, что люди по-прежнему обладают моральной свободой и имеют возможность выбрать путь к Богу. Колм Луибхед говорит, что согласно Кассиану, есть случаи, когда душа делает первый небольшой поворот: «Как из зараженного источника естественно течет зараженный поток, так и от отца, зараженного грехом и, следовательно, смертного, естественно происходит потомство, зараженное грехом, как и он, и смертное, как и он». Православная церковь в Америке четко разграничивает «павшую природу» и «падшего человека», что подтверждается ранним учением Церкви, роль которой состоит в том, чтобы выступать в качестве катализатора, ведущего к истинному или внутреннему искуплению. Каждый человек, рожденный на этой земле, носит в себе неискаженный образ Божий. В восточно-христианском понимании явно отрицается, что человечество унаследовало вину или падшую природу от кого-либо; скорее, человечество наследует последствия греха и падшую среду: «хотя человечество несет последствия первоначального, или первого, греха, оно не несет личной вины, связанной с этим грехом. Адам и Ева виновны в своем сознательном поступке; мы несем последствия, главная из которых – смерть». Взгляды восточного христианства расходятся в отношении того, свободна ли Мария от всякого фактического греха или вожделения. Некоторые патристические источники предполагают, что она была очищена от греха во время Благовещения, в то время как литургические свидетельства единогласно утверждают, что она всецело свята с момента своего зачатия.

The Eastern Orthodox and Byzantine Rite Eastern Catholic Churches' version of original sin is the view that sin originates with the Devil, "for the devil sins from the beginning (1 John iii. 8)". The Eastern Church never subscribed to Augustine of Hippo's notions of original sin and hereditary guilt. The church does not interpret "original sin" as having anything to do with transmitted guilt but with transmitted mortality. Because Adam sinned, all humanity shares not in his guilt but in the same punishment. The Eastern Churches accept the teachings of John Cassian, as do Catholic Churches Eastern and Western, in rejecting the doctrine of total depravity, by teaching that human nature is "fallen", that is, depraved, but not totally. Augustine Casiday states that Cassian "baldly asserts that God's grace, not human free will, is responsible for 'everything [that] pertains to salvation' – even faith". Cassian points out that people still have moral freedom and one has the option to choose to follow God. Colm Luibhéid says that according to Cassian, there are cases where the soul makes the first little turn, "As from an infected source there naturally flows an infected stream, so from a father infected with sin, and consequently mortal, there naturally proceeds a posterity infected like him with sin, and like him mortal." The Orthodox Church in America makes clear the distinction between "fallen nature" and "fallen man" and this is affirmed in the early teaching of the church whose role it is to act as the catalyst that leads to true or inner redemption. Every human person born on this earth bears the image of God undistorted within themselves. In the Eastern Christian understanding, it is explicitly denied that humanity inherited guilt or a fallen nature from anyone; rather, humanity inherits sin's consequences and a fallen environment: "while humanity does bear the consequences of the original, or first, sin, humanity does not bear the personal guilt associated with this sin. Adam and Eve are guilty of their willful action; we bear the consequences, chief of which is death." The view of Eastern Christianity varies on whether Mary is free of all actual sin or concupiscence. Some Patristic sources imply that she was cleansed from sin at the Annunciation, while the liturgical references are unanimous that she is all holy from the time of her conception.

Англиканство

Оригинальные формулы Церкви Англии также сохраняют реформатское понимание первородного греха. В Тридцати девяти статьях, статья IX "О первородном или врожденном грехе" гласит:

Однако более поздние доктринальные заявления (например, доклад 1938 года "Доктрина в Церкви Англии") допускают более широкий спектр понимания этой доктрины. В докладе 1938 года резюмируется: человек по природе своей способен к общению с Богом, и только через такое общение он может стать тем, кем был создан. "Первородный грех" указывает на то, что с момента, предшествующего, по-видимому, любому осознанному выбору, человек лишен этого общения и, оставшись на собственные силы и под влиянием окружающей среды, не может достичь своего предназначения как дитя Божье.

Церковь Иисуса Христа Святых последних дней

Церковь Иисуса Христа Святых последних дней (Церковь СПД) отвергает доктрину первородного греха. Вторая статья веры Церкви гласит: «Мы верим, что люди будут наказаны за свои собственные грехи, а не за преступление Адама». Основатель Церкви, Джозеф Смит, учил, что люди обладают по своей сути божественной природой и что они были не только святы в предземном состоянии, но и имеют потенциал к вечному прогрессу, чтобы стать подобными Богу. Святые последних дней рассматривают это как отвержение доктрины первородного греха и всякого представления о наследуемой греховности. Дети до восьми лет считаются невинными и, следовательно, не нуждаются в крещении. Считается, что дети, умершие до достижения восьмилетнего возраста, будут спасены в высшей степени Царства Небесного. В Книге Моисея, входящей в состав Священных Писаний Церкви, говорится, что Господь сказал Адаму: «Дети твои зачаты в грехе». Апостол Брюс Р. Макконки пояснил, что это означает, что дети «родились в мире, полном греха».

Шведборджианство

В шведборгианстве экзегеза первых 11 глав Книги Бытия из "Первой Церкви" рассматривает Адама не как отдельного человека. Скорее, он является символическим представлением "Древнейшей Церкви", имевшей более непосредственную связь с небесами, чем все последующие церкви. Взгляд Сведенборга на первородный грех называется "наследственным злом", которое передается из поколения в поколение. Оно не может быть полностью искоренено отдельным человеком, но может быть ослаблено, когда человек преобразует свою жизнь, и таким образом несёт ответственность только за свои собственные грехи.

Квакерство

Большинство квакеров (также известных как Религиозное общество друзей), включая основателя квакеризма Джорджа Фокса, верят в учение о внутреннем свете, учение, утверждающее, что "Божье есть в каждом человеке". Это привело к распространенному убеждению среди многих либеральных и универсалистских квакеров, связанных с Генеральной конференцией друзей и Ежегодным собранием Великобритании, опирающемуся на идеи квакера Руфуса Джонса и других, что люди не обременены первородным грехом, а изначально добры, и в доктрину всеобщего примирения, то есть в то, что все люди в конечном итоге будут спасены и примирены с Богом. Однако это отрицание учения о первородном грехе или необходимости спасения не разделяется большинством консервативных или евангельских квакеров, связанных с Объединенным собранием друзей или Международной церковью евангельских друзей. Хотя более консервативные и евангельские квакеры также верят в учение о внутреннем свете, они толкуют его в соответствии с доктриной первородного греха, а именно, что люди могут либо услышать, либо не услышать голос Бога внутри себя и быть спасенными, а те, кто не слышит, не будут спасены.