Пелагианство: Раннее христианское богословие свободы воли.

Введение

Ранняя неортодоксальная христианская теологическая позиция

Пелагианство – это христианская теологическая позиция, утверждающая, что грехопадение не запятнало человеческую природу и что люди, благодаря божественной благодати, обладают свободной волей для достижения человеческого совершенства. Пелагий (ок. 355 – после 418 гг.), аскет и философ с Британских островов, учил, что Бог не может повелевать верующим совершать невозможное, и, следовательно, должно быть возможно исполнить все божественные заповеди. Он также утверждал, что наказывать одного человека за грехи другого несправедливо, поэтому младенцы рождаются без вины. Пелагий не признавал никаких оправданий для греховного поведения и учил, что все христиане, независимо от своего социального положения, должны жить безупречной, безгрешной жизнью. В значительной степени определение "пелагианства" было сформировано его оппонентом, Августином, и точные определения остаются размытыми. Несмотря на значительную поддержку, которую пелагианство имело в христианском мире того времени, особенно среди римской элиты и монахов, оно подверглось критике со стороны Августина и его сторонников, придерживавшихся противоположных взглядов на благодать, предопределение и свободную волю. Августин одержал победу в споре с пелагианами; пелагианство было окончательно осуждено на Карфагенском соборе в 418 году и считается еретическим Римско-католической и Восточной православной церквями. На протяжении многих веков термин "пелагианство" в различных формах использовался для обвинения в ереси христиан, придерживающихся неортодоксальных убеждений, однако некоторые современные исследования предлагают иную точку зрения.

Предыстория

В течение четвертого и пятого веков Церковь переживала стремительные изменения, вызванные константиновским переходом к христианству. Многие римляне обращались в христианство, но не всегда искренне. С прекращением преследований перед христианами встала новая проблема: как избежать отступничества и формального принятия государственной религии, сохранив при этом чувство неотложности, которое ранее вызывалось гонениями. Для многих решением стало обращение к христианскому аскетизму. Раннее христианство отличалось теологическим разнообразием. В то время как западное христианство учило, что смерть является следствием грехопадения, сирийская традиция, представленная такими деятелями II века, как Феофил и Ириней, утверждала, что смертность предшествовала падению. Около 400 года доктрина первородного греха только начала формироваться в западном христианстве, восходя к учению Киприана о необходимости крещения младенцев за грех Адама. Другие христиане, следуя Оригену, полагали, что младенцы рождаются с грехом из-за своих ошибок в предыдущей жизни. Руфин Сирийский, прибывший в Рим в 399 году в качестве посланника Иеронима, придерживался сирийской традиции, утверждая, что человек был создан смертным и что каждый человек несет наказание только за свои собственные грехи. Пелагий (ок. 355 – ок. 420) был аскетом-мирянином, вероятно, родом с Британских островов, переехавшим в Рим в начале 380-х годов. Подобно Иерониму, Пелагий критиковал растущую распущенность среди христиан, вместо этого продвигая более высокие моральные стандарты и аскетизм. Он выступал против манихейства из-за его фатализма и детерминизма, отстаивая возможность безгрешной жизни. Хотя Пелагий проповедовал отказ от земных богатств, его идеи стали популярны среди части римской элиты. Историк Питер Браун утверждал, что пелагианство привлекало "мощную центробежную тенденцию в римской аристократии – склонность к рассредоточению, формированию сети небольших групп, каждая из которых стремилась стать элитой, каждая стремилась возвыситься над своими соседями и соперниками – обычными представителями высшего класса Рима". Влиятельный римский чиновник Паулин Ноланский был близок к Пелагию и пелагианскому писателю Юлиану Экланскому, а бывший римский аристократ Целестий был назван Джеральдом Боннером "настоящим апостолом так называемого пелагианского движения". Многие идеи, продвигаемые Пелагием, были широко распространены в современном христианстве и поддерживались такими авторитетами, как Иоанн Златоуст, Афанасий Александрийский, Иероним и даже ранний Августин.

During the fourth and fifth centuries, the Church was experiencing rapid change due to the Constantinian shift to Christianity. Many Romans were converting to Christianity, but they did not necessarily follow the faith strictly. As Christians were no longer persecuted, they faced a new problem: how to avoid backsliding and nominal adherence to the state religion while retaining the sense of urgency originally caused by persecution. For many, the solution was adopting Christian asceticism. Early Christianity was theologically diverse. While Western Christianity taught that death was the result of the fall of man, a Syrian tradition, including the second century figures Theophilus and Irenaeus, asserted that mortality preceded the fall. Around 400, the doctrine of original sin was just emerging in Western Christianity, deriving from the teaching of Cyprian that infants should be baptized for the sin of Adam. Other Christians followed Origen in the belief that infants are born in sin due to their failings in a previous life. Rufinus the Syrian, who came to Rome in 399 as a delegate for Jerome, followed the Syrian tradition, declaring that man had been created mortal and that each human is only punished for his own sin. Pelagius (c. 355–c. 420) was an ascetic layman, probably from the British Isles, who moved to Rome in the early 380s. Like Jerome, Pelagius criticized what he saw as an increasing laxity among Christians, instead promoting higher moral standards and asceticism. He opposed Manicheanism because of its fatalism and determinism and argued for the possibility of a sinless life. Although Pelagius preached the renunciation of earthly wealth, his ideas became popular among parts of the Roman elite. Historian Peter Brown argued that Pelagianism appealed "to a powerful centrifugal tendency in the aristocracy of Rome—a tendency to scatter, to form a pattern of little groups, each striving to be an elite, each anxious to rise above their neighbours and rivals—the average upper‐class residents of Rome." The powerful Roman administrator Paulinus of Nola was close to Pelagius and the Pelagian writer Julian of Eclanum, and the former Roman aristocrat Caelestius was described by Gerald Bonner as "the real apostle of the so called Pelagian movement". Many of the ideas Pelagius promoted were mainstream in contemporary Christianity, advocated by such figures as John Chrysostom, Athanasius of Alexandria, Jerome, and even the early Augustine.

Пелагианский спор

В 410 году Пелагий и Келестий бежали из Рима на Сицилию, а затем в Северную Африку из-за разграбления Рима вестготами. На Карфагенском соборе 411 года Келестий обратился к епископу Аврелию с просьбой о рукоположении, но вместо этого был осужден за свои взгляды на грех и первородный грех. Келестий защищался, утверждая, что вопрос о первородном грехе все еще обсуждается, и его убеждения были ортодоксальными. Его взгляды на благодать не упоминались, хотя Августин (который не присутствовал) позже утверждал, что Келестий был осужден из-за "аргументов против благодати Христовой". В отличие от Келестия, Пелагий отказался отвечать на вопрос о том, был ли человек создан смертным, и за пределами Северной Африки именно учения Келестия стали основными объектами осуждения. В 412 году Августин прочитал "Комментарий к Посланию к Римлянам" Пелагия и назвал его автора "высокоразвитым христианином". Августин поддерживал дружеские отношения с Пелагием до следующего года, первоначально осуждая лишь учения Келестия и считая свой спор с Пелагием академическим. Иероним критиковал пелагианство за утверждение о возможности безгрешной жизни и связывал его с другими признанными ересями, включая оригенизм, йовинианство, манихейство и присциллианизм. Ученый Майкл Ракетт отметил, что связь между пелагианством и оригенизмом "сомнительна", но оказала влияние. Иероним также не соглашался с твердым взглядом Пелагия на свободу воли. В 415 году он написал "Диалог против Пелагиан", чтобы опровергнуть пелагианские утверждения. Историк Вольф Либесчуц, отметив, что Иероним также был аскетом и критиком земных богатств, предположил, что его мотивом для противостояния пелагианству была зависть к успеху Пелагия. В 415 году посланник Августина Оросий выдвинул обвинения против Пелагия на соборе в Иерусалиме, которые были переданы в Рим для рассмотрения. В том же году галликские епископы, находящиеся в изгнании Герос Арльский и Лазарь Эксский, обвинили Пелагия в ереси, ссылаясь на отрывки из "Liber de 13 capitula" Келестия. Пелагий защищался, отвергнув учения Келестия, что привело к его оправданию на Синоде в Диосполе, близ Лода, что стало ключевым поворотным моментом в споре. После вынесения приговора Августин убедил два синода в Северной Африке осудить пелагианство, решения которых были частично подтверждены папой Иннокентием I. В январе 417 года, незадолго до своей смерти, Иннокентий отлучил Пелагия и двух его последователей от церкви. Преемник Иннокентия, Зосим, отменил приговор против Пелагия, но изменил свое решение под давлением африканских епископов. Позже пелагианство было осуждено на Карфагенском соборе в 418 году, после чего Зосим издал трактат (Epistola tractoria), отлучающий от церкви как Пелагия, так и Келестия. В решении суда специально отмечалось, что пелагианство подрывает роль духовенства и епископата. В то время учения Пелагия пользовались значительной поддержкой среди христиан, особенно среди аскетов. Значительная часть христианского мира никогда не слышала о доктрине Августина о первородном грехе. Восемнадцать итальянских епископов, включая Юлиана Экланумского, выступили против осуждения Пелагия и отказались следовать трактату Зосима. Многим из них позднее пришлось искать убежища у греческих епископов Феодора Мопсуэстийского и Нестория, что привело к обвинениям в том, что под несторианским спором о христологии скрываются ошибки Пелагия. И пелагианство, и несторианство были осуждены на Эфесском соборе в 431 году. После того как его сторонники были осуждены или вынуждены переехать на Восток, пелагианство перестало быть жизнеспособной доктриной на латинском Западе. Несмотря на неоднократные попытки подавить пелагианство и подобные учения, некоторые последователи все еще были активны в Остроготском королевстве (493–553), особенно в Пицене и Далмации во время правления Теодориха Великого. Сообщалось также, что пелагианство было популярно в Британии, поскольку Герман Оксерский совершил по крайней мере один визит (в 429 году), чтобы осудить эту ересь. Некоторые ученые, в том числе Ноуэлл Майрс и Джон Моррис, предположили, что в Британии пелагианство рассматривалось как нападение на римский упадок и коррупцию, но эта идея не получила широкого признания.

In 410, Pelagius and Caelestius fled Rome for Sicily and then North Africa due to the Sack of Rome by Visigoths. At the 411 Council of Carthage, Caelestius approached the bishop Aurelius for ordination, but instead he was condemned for his belief on sin and original sin. Caelestius defended himself by arguing that this original sin was still being debated and his beliefs were orthodox. His views on grace were not mentioned, although Augustine (who had not been present) later claimed that Caelestius had been condemned because of "arguments against the grace of Christ". Unlike Caelestius, Pelagius refused to answer the question as to whether man had been created mortal, and, outside of Northern Africa, it was Caelestius' teachings which were the main targets of condemnation. In 412, Augustine read Pelagius' Commentary on Romans and described its author as a "highly advanced Christian". Augustine maintained friendly relations with Pelagius until the next year, initially only condemning Caelestius' teachings, and considering his dispute with Pelagius to be an academic one. Jerome attacked Pelagianism for saying that humans had the potential to be sinless, and connected it with other recognized heresies, including Origenism, Jovinianism, Manichaeanism, and Priscillianism. Scholar Michael Rackett noted that the linkage of Pelagianism and Origenism was "dubious" but influential. Jerome also disagreed with Pelagius' strong view of free will. In 415, he wrote Dialogus adversus Pelagianos to refute Pelagian statements. Noting that Jerome was also an ascetic and critical of earthly wealth, historian Wolf Liebeschuetz suggested that his motive for opposing Pelagianism was envy of Pelagius' success. In 415, Augustine's emissary Orosius brought charges against Pelagius at a council in Jerusalem, which were referred to Rome for judgement. The same year, the exiled Gallic bishops Heros of Arles and Lazarus of Aix accused Pelagius of heresy, citing passages in Caelestius' Liber de 13 capitula. Pelagius defended himself by disavowing Caelestius' teachings, leading to his acquittal at the Synod of Diospolis in Lod, which proved to be a key turning point in the controversy. Following the verdict, Augustine convinced two synods in North Africa to condemn Pelagianism, whose findings were partially confirmed by Pope Innocent I. In January 417, shortly before his death, Innocent excommunicated Pelagius and two of his followers. Innocent's successor, Zosimus, reversed the judgement against Pelagius, but backtracked following pressure from the African bishops. Pelagianism was later condemned at the Council of Carthage in 418, after which Zosimus issued the Epistola tractoria excommunicating both Pelagius and Caelestius. Concern that Pelagianism undermined the role of the clergy and episcopacy was specifically cited in the judgement. At the time, Pelagius' teachings had considerable support among Christians, especially other ascetics. Considerable parts of the Christian world had never heard of Augustine's doctrine of original sin. Eighteen Italian bishops, including Julian of Eclanum, protested against the condemnation of Pelagius and refused to follow Zosimus' Epistola tractoria. Many of them later had to seek shelter with the Greek bishops Theodore of Mopsuestia and Nestorius, leading to accusations that Pelagian errors lay beneath the Nestorian controversy over Christology. Both Pelagianism and Nestorianism were condemned at the Council of Ephesus in 431. With its supporters either condemned or forced to move to the East, Pelagianism ceased to be a viable doctrine in the Latin West. Despite repeated attempts to suppress Pelagianism and similar teachings, some followers were still active in the Ostrogothic Kingdom (493–553), most notably in Picenum and Dalmatia during the rule of Theoderic the Great. Pelagianism was also reported to be popular in Britain, as Germanus of Auxerre made at least one visit (in 429) to denounce the heresy. Some scholars, including Nowell Myres and John Morris, have suggested that Pelagianism in Britain was understood as an attack on Roman decadence and corruption, but this idea has not gained general acceptance.

Свободная воля и первородный грех

Идея о том, что Бог создал что-либо или кого-либо, изначально злым, показалась Пелагию манихейской. Пелагий учил, что люди свободны от бремени первородного греха, поскольку возлагать вину за чужие поступки на кого-либо было бы несправедливо. Согласно пелагианству, люди были созданы по образу Божьему и наделены совестью и разумом, чтобы различать добро и зло, а также способностью совершать правильные поступки. Если бы "грех" был неизбежен, его нельзя было бы считать грехом. По мнению Пелагия, доктрина первородного греха недостаточно подчеркивала человеческую способность к самосовершенствованию, что вело либо к отчаянию, либо к безответственному упованию на прощение. Он также утверждал, что многие молодые христиане успокаивались ложной уверенностью в своем спасении, что ослабляло их христианскую практику. Пелагий полагал, что преступление Адама сделало людей смертными и подало плохой пример, но не повредило их природу, тогда как Келестий зашел еще дальше, утверждая, что Адам был создан смертным изначально. Он даже не признавал, что первородный грех внушил людям страх смерти, как утверждал Августин. Вместо этого Пелагий учил, что благочестивые христиане могут преодолеть страх смерти, и что смерть может быть избавлением от трудов, а не наказанием. И Пелагий, и Келестий рассуждали, что Богу не подобает повелевать невозможным, и поэтому каждый человек сохраняет абсолютную свободу воли и полную ответственность за свои действия. Пелагий не признавал никаких ограничений свободы воли, включая необходимость, принуждение или природные ограничения. Он считал, что твердая вера в свободу воли – наилучшая мотивация для изменения поведения.

Грех и добродетель

По учению Пелагия, грех не был неизбежным следствием падшей человеческой природы, но возник из свободного выбора и плохих привычек; через многократное совершение греха человек мог развратить свою природу и поработить себя греху. Пелагий считал, что Бог дал человеку Ветхий Завет и Моисеев Закон, чтобы противостоять этим укоренившимся дурным привычкам, и когда со временем это ослабло, Бог открыл Новый Завет. Однако, поскольку Пелагий полагал, что человек всегда имеет возможность выбрать правильное действие в любой ситуации, теоретически было возможно (хотя и редко) жить безгрешной жизнью. Иисус Христос, Который в христианском учении считается человеком, прожившим жизнь без греха, был высшим примером для пелагианцев, стремящихся к совершенству, но были и другие люди, свободные от греха, включая некоторых известных язычников и особенно еврейских пророков. Это противоречило взглядам Августина и ортодоксального христианства, которые учили, что Иисус был единственным человеком, свободным от греха. Пелагий признавал заместительное искупление Иисуса за грехи человечества и очищающую силу крещения, но не придавал этим аспектам особого значения. Пелагий учил, что способность человека поступать правильно – это дар Божий, а также Божественное откровение, пример и учение Иисуса. Дальнейшее духовное развитие, включая веру в христианство, зависело от личного выбора, а не от Божественной благодати. Пелагий не допускал никаких оправданий греха и утверждал, что христиане должны быть подобны церкви, описанной в Послании к Ефесянам 5:27, – «без пятна и морщины». Вместо того чтобы признавать врожденную несовершенность человека или утверждать, что высокие нравственные стандарты могут быть применимы только к элите, Пелагий учил, что все христиане должны стремиться к совершенству. Как и Йовиниан, Пелагий учил, что супружеская жизнь не уступает монашеству, но с той оговоркой, что все христиане, независимо от жизненных обстоятельств, призваны к определенной форме аскетизма. Пелагий учил, что недостаточно просто называть себя христианином и следовать заповедям Писания; необходимо также активно совершать добрые дела и развивать добродетель, отличая себя от тех, кто был «христианами только по имени», и что христиане должны быть выдающимися и безупречными в своем поведении. В частности, он подчеркивал важность чтения Священного Писания, соблюдения религиозных заповедей, милосердия, ответственности за свои поступки, скромности и умеренности. Пелагий учил, что истинная добродетель не проявляется внешне в социальном статусе, а является внутренним духовным состоянием. Он прямо призывал богатых христиан делиться своим имуществом с бедными. (Августин критиковал призыв Пелагия к перераспределению богатства.)

In the Pelagian view, by corollary, sin was not an inevitable result of fallen human nature, but instead came about by free choice and bad habits; through repeated sinning, a person could corrupt their own nature and enslave themself to sin. Pelagius believed that God had given man the Old Testament and Mosaic Law in order to counter these ingrained bad habits, and when that wore off over time God revealed the New Testament. However, because Pelagius considered a person to always have the ability to choose the right action in each circumstance, it was therefore theoretically possible (though rare) to live a sinless life. Jesus Christ, held in Christian doctrine to have lived a life without sin, was the ultimate example for Pelagians seeking perfection in their own lives, but there were also other humans who were without sin—including some notable pagans and especially the Hebrew prophets. This view was at odds with that of Augustine and orthodox Christianity, which taught that Jesus was the only man free of sin. Pelagius did teach Jesus' vicarious atonement for the sins of mankind and the cleansing effect of baptism, but placed less emphasis on these aspects. Pelagius taught that a human's ability to act correctly was a gift of God, as well as divine revelation and the example and teachings of Jesus. Further spiritual development, including faith in Christianity, was up to individual choice, not divine benevolence. Pelagius accepted no excuse for sin, and argued that Christians should be like the church described in Ephesians 5:27, "without spot or wrinkle". Instead of accepting the inherent imperfection of man, or arguing that the highest moral standards could only be applied to an elite, Pelagius taught that all Christians should strive for perfection. Like Jovinian, Pelagius taught that married life was not inferior to monasticism, but with the twist that all Christians regardless of life situation were called to a kind of asceticism. Pelagius taught that it was not sufficient for a person to call themselves a Christian and follow the commandments of scripture; it was also essential to actively do good works and cultivate virtue, setting themselves apart from the masses who were "Christian in name only", and that Christians ought to be extraordinary and irreproachable in conduct. Specifically, he emphasized the importance of reading scripture, following religious commandments, charity, and taking responsibility for one's actions, and maintaining modesty and moderation. Pelagius taught that true virtue was not reflected externally in social status, but was an internal spiritual state. He explicitly called on wealthy Christians to share their fortunes with the poor. (Augustine criticized Pelagius' call for wealth redistribution.)

Крещение и суд

Поскольку в пелагианском учении грех считался преднамеренным, и люди несут ответственность только за свои поступки, младенцы в пелагианстве считались невинными, а некрещеные младенцы не обрекались на ад. Подобно раннему Августину, пелагианцы верили, что младенцы отправляются в чистилище. Хотя Пелагий отвергал необходимость крещения младенцев для очищения от первородного греха, он все же поддерживал эту практику, полагая, что она способствует их духовному росту через более тесную связь с Иисусом. Для взрослых крещение было существенным, поскольку являлось способом получения прощения личных грехов и начала новых отношений с Богом. После смерти взрослых судили по их деяниям и бездействиям, и они были обречены на вечный огонь, если не оправдали ожиданий: "не за зло, которое они совершили, а за добро, которое не совершили". Он не признавал чистилище возможным местом для взрослых. Хотя Пелагий утверждал, что путь праведности открыт для всех, на практике лишь немногие могли следовать ему и обрести спасение. Как и многие средневековые теологи, Пелагий считал, что внушение страха ада часто необходимо для побуждения христиан к следованию своей вере, когда внутренней мотивации недостаточно или она отсутствует.

Сравнение

Значительное влияние на Пелагия оказало восточное христианство, которое придерживалось более позитивного взгляда на человеческую природу, и классическая философия, из которой он заимствовал идеи личной автономии и самосовершенствования. После того как ранее он приписывал своё обращение в христианство утраченному трактату «Гортензий» Цицерона, Августин обвинил идею добродетели Пелагия в «цицеронианстве», возражая против идеологии автора диалога за чрезмерный акцент на роли человеческого разума и воли. Хотя его учение о первородном грехе было новым, взгляды Пелагия на благодать, свободную волю и предопределение были схожи с позициями современных грекоязычных богословов, таких как Ориген, Иоанн Златоуст и Иероним. Теолог Кэрол Харрисон отметила, что пелагианство представляет собой «радикально отличную альтернативу западным представлениям о человеке, человеческой ответственности и свободе, этике и природе спасения», которая могла бы возникнуть, если бы Августин не одержал победу в пелагианском споре. По мнению Харрисон, «пелагианство – это попытка защитить справедливость Бога, сохранить целостность человеческой природы, сотворенной Богом, и обязанность, ответственность и способность человека достичь жизни совершенной праведности». Однако это достигается за счет принижения человеческой слабости и представления «о действии Божьей благодати как о чём-то лишь внешнем». По мнению исследователя Ребекки Уивер, «главным отличием Пелагия было его убеждение в неограниченной свободе выбора, дарованной Богом и не подверженной изменению грехом или обстоятельствами».

Определение

То, что Августин назвал «пелагианством», было скорее его собственным построением, чем изобретением Пелагия. По мнению Томаса Шека, пелагианство – это ересь, отрицающая учение Католической церкви о первородном грехе, или, точнее, убеждения, осужденные как еретические в 417 и 418 годах. В своем исследовании Али Боннер (преподаватель Кембриджского университета) обнаружила, что не существовало ни одного человека, придерживавшегося всех доктрин «пелагианства», и не было единого пелагианского движения, хотя эти выводы оспариваются. Боннер утверждала, что две ключевые идеи, продвигаемые Пелагием, заключались в «добродетельности человеческой природы и действенной свободе воли», хотя обе эти идеи высказывались другими христианскими авторами еще с 360-х годов. Поскольку Пелагий не был автором этих идей, она предложила относить их к аскетическому движению, а не использовать термин «пелагианство». Позднее христиане использовали «пелагианство» как оскорбление по отношению к богословски ортодоксальным христианам, чьи позиции вызывали у них несогласие. Историк Эрик Нельсон определил истинное пелагианство как отрицание первородного греха или отрицание влияния первородного греха на способность человека избегать греха. Даже в современной научной литературе термин «пелагианство» не имеет четкого и последовательного определения.

Пелагианство и августинианство

Учения Пелагия о человеческой природе, божественной благодати и грехе противоречили учениям Августина, который объявил Пелагия «врагом благодати Божией». Августин разделил то, что он называл пелагианством, на три еретических положения: «считать, что Бог искупает людей в соответствии с какой-то шкалой человеческих заслуг; полагать, что некоторые люди действительно способны жить без греха; думать, что потомки первых согрешивших людей рождаются невинными». В писаниях Августина Пелагий является символом гуманизма, исключающего Бога из спасения человека. Пелагианство сформировало идеи Августина в оппозиции к его собственным представлениям о свободной воле, благодати и первородном грехе, и значительная часть труда «О граде Божьем» посвящена опровержению аргументов Пелагия. Другое существенное различие между этими мыслителями заключалось в том, что Пелагий подчеркивал повиновение Богу из страха перед адом, что Августин считал рабством. Напротив, Августин утверждал, что христиане должны быть мотивированы радостью и благословениями Святого Духа и считал, что совершать правое дело из неправильных побуждений – это предательство. По мнению Августина, вся заслуга за добродетели и добрые дела принадлежит только Богу, и иное утверждение ведет к гордыне, которая является основой греха. Как отмечает Питер Браун, «для восприимчивого человека V века манихейство, пелагианство и взгляды Августина не были столь разделены, как нам кажется сейчас: они представлялись бы ему точками на большой окружности проблем, поднятых христианской религией». Иоанн Кассиан выступал за средний путь между пелагианством и августинизмом, в котором человеческая воля не отрицается, но представляется непостоянной, больной и слабой, а Иероним занимал умеренную позицию в отношении безгрешности. В Галлии так называемые «полупелагианцы» не соглашались с Августином в вопросе предопределения (но признавали три пелагианских доктрины еретическими) и были обвинены Августином в том, что их соблазняли пелагианские идеи. По словам Али Боннера, крестовый поход против пелагианства и других ересей сузил диапазон допустимых мнений и ограничил интеллектуальную свободу классического Рима. В вопросах благодати и, особенно, предопределения, именно идеи Августина, а не Пелагия, были новыми.

Pelagius' teachings on human nature, divine grace, and sin were opposed to those of Augustine, who declared Pelagius "the enemy of the grace of God". Augustine distilled what he called Pelagianism into three heretical tenets: "to think that God redeems according to some scale of human merit; to imagine that some human beings are actually capable of a sinless life; to suppose that the descendants of the first human beings to sin are themselves born innocent". In Augustine's writings, Pelagius is a symbol of humanism who excluded God from human salvation. Pelagianism shaped Augustine's ideas in opposition to his own on free will, grace, and original sin, and much of The City of God is devoted to countering Pelagian arguments. Another major difference in the two thinkers was that Pelagius emphasized obedience to God for fear of hell, which Augustine considered servile. In contrast, Augustine argued that Christians should be motivated by the delight and blessings of the Holy Spirit and believed that it was treason "to do the right deed for the wrong reason". According to Augustine, credit for all virtue and good works is due to God alone, and to say otherwise caused arrogance, which is the foundation of sin. According to Peter Brown, "For a sensitive man of the fifth century, Manichaeism, Pelagianism, and the views of Augustine were not as widely separated as we would now see them: they would have appeared to him as points along the great circle of problems raised by the Christian religion". John Cassian argued for a middle way between Pelagianism and Augustinianism, in which the human will is not negated but presented as intermittent, sick, and weak, and Jerome held a middle position on sinlessness. In Gaul, the so called "semi Pelagians" disagreed with Augustine on predestination (but recognized the three Pelagian doctrines as heretical) and were accused by Augustine of being seduced by Pelagian ideas. According to Ali Bonner, the crusade against Pelagianism and other heresies narrowed the range of acceptable opinions and reduced the intellectual freedom of classical Rome. When it came to grace and especially predestination, it was Augustine's ideas, not Pelagius', which were novel. Belief Pelagianism AugustinianismFall of man Sets a bad example, but does not affect human nature Every human's nature is corrupted by original sin, and they also inherit moral guilt Free will Absolute freedom of choice Original sin renders men unable to choose goodStatus of infantsBlameless Corrupted by original sin and consigned to hell if unbaptizedSin Comes about by free choiceInevitable result of fallen human natureForgiveness for sin Given to those who sincerely repent and merit it Part of God's grace, disbursed according to his will SinlessnessTheoretically possible, although unusualImpossible due to the corruption of human natureSalvationHumans will be judged for their choicesSalvation is bestowed by God's gracePredestinationRejectedGod decides who is saved and prevents them from falling away However, it is disputed if Augustine taught double predestination. According to Nelson, Pelagianism is a solution to the problem of evil that invokes libertarian free will as both the cause of human suffering and a sufficient good to justify it. By positing that man could choose between good and evil without divine intercession, Pelagianism brought into question Christianity's core doctrine of Jesus' act of substitutionary atonement to expiate the sins of mankind. For this reason, Pelagianism became associated with nontrinitarian interpretations of Christianity which rejected the divinity of Jesus, as well as other heresies such as Arianism, Socinianism, and mortalism (which rejected the existence of hell). Augustine argued that if man "could have become just by the law of nature and free will . amounts to rendering the cross of Christ void". He argued that no suffering was truly undeserved, and that grace was equally undeserved but bestowed by God's benevolence. Augustine's solution, while it was faithful to orthodox Christology, worsened the problem of evil because according to Augustinian interpretations, God punishes sinners who by their very nature are unable not to sin. The Augustinian defense of God's grace against accusations of arbitrariness is that God's ways are incomprehensible to mere mortals. Yet, as later critics such as Gottfried Wilhelm Leibniz asserted, asking "it is good and just because God wills it or whether God wills it because it is good and just? ", this defense (although accepted by many Catholic and Reformed theologians) creates a God centered morality, which, in Leibniz' view "would destroy the justice of God" and make him into a tyrant.

Вера | Пелагианство | Августинианство
------- | -------- | --------
Падение человека | Подает плохой пример, но не влияет на человеческую природу | Человеческая природа каждого испорчена первородным грехом, и они также наследуют моральную вину
Свободная воля | Абсолютная свобода выбора | Первородный грех делает людей неспособными выбирать добро
Состояние младенцев | Безгрешны | Испорчены первородным грехом и обречены на ад, если не крещены
Грех | Происходит по свободному выбору | Неизбежное следствие падшей человеческой природы
Прощение грехов | Дается тем, кто искренне раскаивается и заслуживает его | Часть Божьей благодати, даруемой по Его воле
Безгрешность | Теоретически возможна, хотя и необычна | Невозможна из-за испорченности человеческой природы
Спасение | Люди будут судимы за свой выбор | Спасение даруется благодатью Божией
Предопределение | Отвергается | Бог решает, кто спасен, и предотвращает их отступление. Однако оспаривается, учил ли Августин двойному предопределению.

По мнению Нельсона, пелагианство – это решение проблемы зла, которое апеллирует к либертарианской свободной воле как к причине человеческих страданий и достаточному благу, чтобы оправдать их. Утверждая, что человек может выбирать между добром и злом без божественного вмешательства, пелагианство поставило под сомнение основную христианскую доктрину об искупительном акте Иисуса для искупления грехов человечества. По этой причине пелагианство стало ассоциироваться с нетринитарными толкованиями христианства, отвергающими божественность Иисуса, а также с другими ересями, такими как арианство, социнианство и смертоубийство (отвергающее существование ада). Августин утверждал, что если бы человек «мог стать праведным по закону природы и свободной воле… это равносильно обесцениванию креста Христова». Он утверждал, что никакие страдания не были по-настоящему незаслуженными, а благодать также незаслуженна, но дарована благосклонностью Бога. Решение Августина, хотя и верное ортодоксальной христологии, усугубило проблему зла, поскольку, согласно августинианским толкованиям, Бог наказывает грешников, которые по самой своей природе не могут не грешить. Августинианская защита Божьей благодати от обвинений в произволе заключается в том, что пути Господни непостижимы для смертных. Однако, как позже утверждал Готфрид Вильгельм Лейбниц, вопрос «хорошо ли и справедливо, потому что Бог этого хочет, или Бог хочет этого, потому что это хорошо и справедливо?», эта защита (хотя и принятая многими католическими и реформированскими богословами) создает мораль, ориентированную на Бога, которая, по мнению Лейбница, «уничтожит справедливость Бога» и сделает Его тираном.

Пелагианство и иудаизм

Одно из важнейших различий между христианством и иудаизмом заключается в том, что первое традиционно учит оправданию верой, а второе – тому, что человек обладает свободой выбора следовать божественному закону. Утверждая об отсутствии первородного греха и о способности человека выбирать между добром и злом, пелагианство отстаивало позицию, близкую к иудаизму. Пелагий положительно отзывался о евреях и иудаизме, рекомендуя христианам изучать закон Ветхого Завета (то есть Танаха) – симпатия, редко встречающаяся в христианстве после Павла. Августин первым обвинил пелагианство в "иудействовании", что стало распространенной критикой в его адрес. Однако, хотя современная раввинская литература склонна придерживаться пелагианских взглядов на ключевые вопросы, и можно утверждать, что раввины разделяли мировоззрение Пелагия, в иудаизме существовали и меньшинства (например, ессеи), которые придерживались идей, более близких к идеям Августина. В целом, еврейская мысль не акцентировала внимание на свободе воли, а подчеркивала благость Бога в Его откровении Торы.

Полупелагианский спор

Решение спора о Пелагиане привело к новому спору в южной Галлии в V и VI веках, ретроспективно названному ошибочным термином «полупелагианство». «Полупелагианцы» признавали осуждение Пелагия, верили в необходимость благодати для спасения и были последователями Августина. Спор вращался вокруг различных толкований стиха 1 Тимофею 2:4: «Ибо то хорошо и угодно пред Богом, Спасителем нашим, Который хочет, чтобы все люди спаслись и пришли к познанию истины». Августин и Просперий Аквитанский полагали, что воля Божья всегда эффективна и что некоторые не будут спасены (то есть выступали против всеобщего примирения). Их оппоненты, опираясь на традицию восточного христианства, утверждали, что августиновское предопределение противоречит этому библейскому отрывку. Кассиан, труды которого дошли до нас, утверждал о предшествующей благодати, которую человек может принять или отвергнуть. Другим полупелагианцам приписывали подрыв существенной роли Божьей благодати в спасении и утверждение о промежуточном положении между августинизмом и пелагианством, хотя эти предполагаемые сочинения больше не сохранились. На Оранском соборе в 529 году, созванном и председательствуемом августинианцем Кесарием Арльским, полупелагианство было осуждено, однако и августиновские идеи не были приняты полностью: синод отстаивал синергизм, идею о том, что человеческая свобода и Божья благодать действуют совместно ради спасения. Христиане часто использовали термин «пелагианство» как оскорбление, чтобы обвинить оппонента в отрицании Божьей благодати и впадении в ересь. Позднее августинцы критиковали тех, кто признавал значимую роль человеческой свободы воли в собственном спасении, называя их тайными «пелагианами» или «полупелагианцами».

Рукописи Пелагия

В средние века труды Пелагия были популярны, но обычно приписывались другим авторам, особенно Августину и Иерониму. Комментарий Пелагия к Посланию к Римлянам распространялся под двумя псевдонимными версиями: "Псевдо-Иероним" (копировался до 432 года) и "Псевдо-Примасий", переработанный Кассиодором в шестом веке для удаления "пелагианских ошибок", которые Кассиодор в нём обнаружил. В средние века он считался работой Иеронима. Эразм Роттердамский издал этот комментарий в 1516 году в составе собрания сочинений Иеронима. Эразм признал, что работа на самом деле не принадлежит Иерониму, и отметил, что не знает имени её автора. Эразму нравился комментарий, поскольку он соответствовал общепринятой интерпретации Павла в греческой традиции. Богослов XIX века Жак Поль Минье заподозрил, что автором является Пелагий, а Уильям Инс установил авторство Пелагия ещё в 1887 году. Оригинальная версия комментария была обнаружена и опубликована Александром Саутером в 1926 году. По данным французского исследователя Фр., трактат Пелагия "О христианской жизни" был вторым по популярности произведением в средние века (после "Града Божьего" Августина) после Библии и литургических текстов.

Современные ответы

Джон Роулз был критиком пелагианства, отношение, которое он сохранил даже после того, как стал атеистом. Его антипелагианские идеи повлияли на его книгу «Теория справедливости», в которой он утверждал, что различия в продуктивности между людьми являются результатом «моральной случайности» и, следовательно, неравенство в богатстве незаслуженно. В отличие от этого, пелагианская позиция заключается в том, что человеческие страдания в значительной степени являются следствием греха и, следовательно, заслужены. По словам Нельсона, многие современные социальные либералы следуют Роулзу, а не более ранней либеральной пелагианской традиции. Конфликт между Пелагием и учением Августина был постоянной темой в творчестве Энтони Берджесса, в таких книгах, как «Заводной апельсин», «Земные силы», «Видение крепостей» и «Семена желания».