Феминистская география: Теория и практика

Введение

Подход в области человеческой географии, применяющий теории, методы и критику феминизма.

Феминистская география – это поддисциплина человеческой географии, которая использует теории, методы и критику феминизма для изучения человеческой среды, общества и географического пространства. Феминистская география возникла в 1970-х годах, когда участницы женского движения призвали академическое сообщество учитывать женщин как создателей и объекты академических исследований. Однако ранние возражения против концепции «географии женщин» утверждали, что гендерные роли в основном объясняются гендерным неравенством. Тем не менее, Форд и Грегсон утверждают, что идея гендерных ролей исходит из статической социальной теории, которая сужает фокус исключительно на женщинах и изображает их как жертв, что приводит к упрощенному пониманию пространственных отношений. Вместо этого они утверждают, что концепция «географии женщин» позволяет показать, как пространственные ограничения и разделение влияют на формирование положения женщин в обществе. В 2004 году теоретик Эдвард Саид подверг критике идею географических пространств в контексте, где действия, связанные с гендерными практиками репрезентации, конструируются посредством доминирующих идеологических убеждений. В ответ феминистские географы утверждают, что искажения гендерных ролей и недооценка феминистского движения показывают, что вызовы современности, связанные с колониальным наследием, заключаются в ограничении пространственных возможностей для женщин. Таким образом, феминистская география основывается на принципе, согласно которому гендер должен рассматриваться и развиваться в контексте пространства.

Социалистическая феминистская география

Социалистическая феминистская география, теоретически находящаяся под влиянием марксизма и социалистического феминизма, стремится объяснить неравенство, взаимосвязь между капитализмом и патриархатом, а также взаимозависимость географии, гендерных отношений и экономического развития при капитализме. Социалистическая феминистская география сосредоточена на вопросах снижения гендерного неравенства, вызванного патриархатом и капитализмом, и преимущественно изучает пространственную сегрегацию, гендерное пространство и локальность. Неопределенность в отношении адекватной артикуляции гендерного и классового анализа является ключевым теоретическим предметом дискуссий в области социалистической феминистской географии. Например, при анализе замужних иммигранток из материкового Китая, проживающих в Нью-Йорке, женщины остаются основным объектом анализа, а гендер – основным социальным отношением. Однако социалистические феминистские географы также признают, что на опыт и положение женщин после миграции влияют и многие другие факторы, такие как класс. Первоначально социалистические феминистские географы работали преимущественно на городском уровне: англо-американские феминистские географы фокусировались на социальном и пространственном разделении пригородного жилья и оплачиваемой занятости. Это рассматривалось как жизненно важное для повседневного и поколенческого развития и поддержания традиционных гендерных отношений в капиталистических обществах. Социалистические феминистские географы также анализируют, каким образом влияние географических различий на гендерные отношения не только отражает, но и частично определяет местные экономические изменения. Книга Сьюзан Хэнсон и Джеральдин Пратт "Гендер, работа и пространство", например, демонстрирует, как географические элементы, такие как организация рабочих мест, распределение ресурсов и планировка городской и сельской среды, способствуют формированию и усилению гендерного неравенства в сфере труда.

Феминистские географии различий

Феминистская география различий – это подход в феминистской географии, который фокусируется на конструировании гендерных идентичностей и различий между женщинами. Он исследует гендер и представления о природе посредством культурных, постструктуралистских, постколониальных и психоаналитических теорий, а также трудов женщин разных рас, лесбиянок, геев и женщин из стран третьего мира. В рамках этого подхода феминистские географы акцентируют внимание на изучении микрогеографии тела, мобильных идентичностей, дистанции, разделения и пространства, воображаемых географий, колониализма и постколониализма, а также окружающей среды или природы. С конца 1980-х годов многие географы-феминистки перешли к трем новым направлениям исследований: категориям пола между мужчинами и женщинами, формированию гендерных отношений и идентичностей, и различиям между релятивизмом и ситуативным знанием. Во-первых, феминистские географы подвергли сомнению и расширили категории пола между мужчинами и женщинами. Благодаря этому они также начали изучать различия в конструировании гендерных отношений в зависимости от расы, этнической принадлежности, возраста, религии, сексуальной ориентации и национальности, уделяя особое внимание женщинам, находящимся на пересечении различных осей различий. Во-вторых, для лучшего понимания того, как формируются и усваиваются гендерные отношения и идентичности, феминистские географы обратились к более широкому спектру социальной теории и культуры. Опираясь на эту теоретическую базу, феминистские географы получили возможность более полно обсуждать и анализировать влияние постструктуралистских и психоаналитических теорий на множественную идентификацию. В-третьих, различие между релятивизмом и ситуативным знанием является ключевой темой для обсуждения. В ходе этих дискуссий феминистские географы нашли способы согласовать частичные перспективы с приверженностью политическим действиям и социальным преобразованиям.

Проблемы феминистской географии

Линда Макдауэлл и Джоанна П. Шарп, обе основоположницы феминистской географии и ученые, описывают борьбу за признание в академической среде, утверждая, что "[это была] долгая борьба за признание в географии как дисциплины, в которой гендерные отношения являются центральным организующим фактором как материального, так и символического миров, а также теоретической базы дисциплины". Географы-феминистки сталкиваются с различными трудностями в академической среде. Во-первых, идеи, возникшие в феминистском дискурсе, часто воспринимаются как само собой разумеющиеся, когда их принимает более широкое сообщество, тем самым делая феминистскую географию невидимой. Кроме того, феминистская география считается единственной областью географии, где гендер рассматривается явно, что позволяет основной дисциплине дистанцироваться от феминистских вызовов. Наконец, внутри этой области некоторые географы полагают, что феминистская практика полностью интегрирована в академическую среду, что делает феминистскую географию устаревшей. Проблемы феминистской географии также коренятся в самой этой области. Эпистемология феминистской географии утверждает, что позиция и личный опыт географов имеют такое же значение для исследований, как и сам объект исследования. Таким образом, географам-феминисткам необходимо поддерживать разнообразие идентичностей для полноценного участия в дисциплине. Линда Пик и Гилл Валентайн отмечают, что, хотя феминистская география рассматривает гендерные вопросы в более чем двадцати пяти странах мира, исследования в этой области в основном проводятся белыми женщинами-учеными из учреждений в странах Глобального Севера. Таким образом, феминистская география сталкивается не только с барьерами, укорененными в академической среде, но и с недостатком разнообразия внутри самой области. Географы-феминистки опираются на широкий спектр социальных и культурных теорий, включая психоанализ и постструктурализм, для более глубокого понимания того, как формируются и усваиваются гендерные отношения и идентичности. Это привело к фундаментальному переосмыслению гендера, а также к противоречиям и возможностям, которые представляет собой кажущаяся нестабильность и постоянное повторение гендерных норм на практике. Акцент на множественных идентичностях и влияние постструктуралистских и психоаналитических теорий позволили географам-феминисткам вступить в диалог с другими направлениями критической географии. Однако этот открытый диалог также привел к усилению напряженности между географами в Соединенных Штатах и географами в Великобритании. Теоретические разногласия среди географов-феминисток стали более заметными, чем в прошлом, но с 1994 года национальные различия между американскими и британскими географами начали уменьшаться, поскольку обе стороны движутся в новых направлениях. В статье утверждалось, что площадки для выгула собак являются "пространствами, поощряющими изнасилование", и местом разгульной культуры собачьего изнасилования и системного угнетения "угнетенной собаки", посредством чего можно измерить и проанализировать отношение людей к обеим проблемам, используя теорию чернокожей феминистской криминологии. В статье предполагалось, что это может дать представление о том, как отучить мужчин от сексуального насилия и фанатизма. Статья впоследствии была отозвана. Этот обман подвергся критике как неэтичный и злонамеренный, а также как провокация расовой ненависти и женоненавистничество, и критики обмана предположили, что авторы обмана исказили процесс рецензирования.

Linda McDowell and Joanne P. Sharp, both foundational feminist geographers and scholars, describe the struggle of gaining recognition in academia, saying that "[it has been] a long struggle to gain recognition within geography as a discipline that gender relations are a central organizing feature both of the material and symbolic worlds and of the theoretical basis of the discipline." Feminist geographers struggle in academia in a variety of ways. Firstly, ideas that originate from feminist discourse are often seen as commonsense once the wider field accepts them, thereby rendering geography that is explicitly feminist invisible. Furthermore, feminist geography is understood to be the only subfield of geography where gender is explicitly addressed, permitting the wider discipline to disengage from feminist challenges. Finally, within the field, some geographers believe that feminist practice has been fully integrated into the academy, making feminist geography obsolete. Challenges of feminist geography are also embedded in the subfield itself. The epistemology of feminist geography argues that the positionalities and lived experiences of the geographers are as central to scholarship as what is being researched. In this way, feminist geographers must maintain diverse identities to fully engage with the discipline. Linda Peake and Gill Valentine point out that, while feminist geography has addressed gender issues in more than twenty five countries across the world, scholarship in the field of feminist geography is primarily conducted by white female scholars from institutions in the Global North. In this way, feminist geography faces not only barriers rooted in the academy but a lack of diversity in its own field. Feminist geographers draw upon a broad range of social and cultural theory, including psychoanalysis and post structuralism, to develop a fuller understanding of how gender relations and identities are shaped and assumed. This has led to the fundamental rethinking of gender and the contradictions and possibilities presented by the seeming instability and insistent repetitions of gender norms in practice. The focus on multiple identifications and the influence of post structuralist and psychoanalytic theories has allowed feminist geographers to enter into dialogue with other strands of critical geography. This open dialogue, however, has also allowed tensions to build between geographers in the United States and geographers in Great Britain. Theoretical differences among feminist geographers are more obvious than in the past, but since 1994, the national differences between America and British geographers have begun to diminish as both parties pursue new directions. The paper proposed that dog parks are "rape condoning spaces", and a place of rampant canine rape culture and systemic oppression against "the oppressed dog" through which human attitudes to both problems can be measured and analyzed by applying black feminist criminology. The paper suggested that this could provide insight into training men out of sexual violence and bigotry. The paper has since been retracted. The hoax has been criticized as unethical and mean spirited, as well as race baiting and misogynist and critics of the hoax have suggested that the hoaxers misrepresented the process of peer review.