Продуктивность словообразования в лингвистике: современное состояние.

Введение

Текущий уровень восприимчивости словообразовательного процесса

В лингвистике продуктивность – это степень, в которой говорящие на языке используют тот или иной грамматический процесс, особенно в словообразовании. Она сопоставляет грамматические процессы, находящиеся в активном употреблении, с менее употребительными, которые склонны к лексикализации. Как правило, проверка продуктивности связана с определением того, какие грамматические формы будут использованы при образовании новых слов: именно эти формы, как правило, преобразуются в другие с помощью продуктивных процессов.

Примеры на английском языке

В стандартном английском языке формирование форм претерита и причастия прошедшего времени глаголов посредством аблаута (как в случае германских сильных глаголов, например, sing–sang–sung) больше не считается продуктивным. Новые глаголы, образуемые в английском языке, в подавляющем большинстве используют "слабое" (правильное) окончание -ed для образования прошедшего времени и причастия прошедшего времени (например, spammed, e-mailed). Аналогично, единственным явно продуктивным окончанием множественного числа является -(e)s; оно встречается у подавляющего большинства исчисляемых существительных в английском языке и используется для образования множественного числа неологизмов, таких как FAQs и Muggles. Окончание -en, напротив, больше не является продуктивным и встречается лишь в словах oxen, children и ныне редком brethren (как множественное число от brother). Поскольку эти старые формы могут казаться неправильными современному уху, процессы регуляризации могут приводить к их исчезновению: brethren в настоящее время заменяется более регулярной формой brothers, за исключением случаев, когда речь идет о религиозных орденах. Похоже, что многие сильные глаголы были полностью утрачены в период перехода от древнеанглийского к среднеанглийскому языку, возможно, потому, что они звучали архаично или просто перестали быть понятными. Однако в обоих случаях периодически возникали исключения. Ложная аналогия с другими глаголами привела к тому, что dug стало восприниматься как "правильная" форма претерита и причастия прошедшего времени от dig (в Библии короля Иакова в 1611 году предпочитали digged), и более поздние примеры, такие как snuck от sneak и dove от dive, также приобрели популярность. В некоторых диалектах американского английского также используется нестандартное drug как прошедшее время от drag.

Значение

Поскольку использование для создания новых (неустоявшихся) структур является наиболее явным доказательством функционирования грамматического процесса, свидетельством, к которому чаще всего обращаются при установлении продуктивности, является появление новых форм, соответствующих тому, что можно ожидать от данного процесса. Многие исследователи ограничивают вышеприведенное определение, исключая из него использование грамматического процесса, не приводящее к созданию новой структуры. Таким образом, на практике и, для многих, в теории, продуктивность – это степень, в которой говорящие используют определенный грамматический процесс для формирования новых структур. Продуктивный грамматический процесс определяет открытый класс, допускающий появление новых слов или форм. Непродуктивные грамматические процессы можно рассматривать как действующие в рамках закрытых классов: они остаются в языке и могут включать в себя очень распространенные слова, но не пополняются и могут быть утрачены со временем или в результате регуляризации, превращаясь в то, что теперь представляется правильной формой. Продуктивность, как было сказано выше и подразумевается в уже рассмотренных примерах, является вопросом степени, и существует ряд областей, в которых это можно продемонстрировать. Как показывает современный пример с формой *snuck* от *sneak*, то, что казалось непродуктивным на протяжении десятилетий или даже веков, может внезапно обрести определенную степень продуктивности, причем это может происходить в одних диалектах или социолектах, но не в других, или в определенных частях словарного запаса, но не во всех. Некоторые модели очень редко продуктивны, другие могут использоваться говорящим несколько раз в год или месяц, в то время как другие (особенно синтаксические процессы) могут использоваться продуктивно десятки или сотни раз в день. Не редкость, когда несколько моделей с аналогичными функциями оказываются сопоставимо продуктивными, что ставит говорящего в затруднение при выборе формы – например, лучше ли сказать, что вкус или цвет, похожий на изюм, – *raisinish*, *raisiny*, *raisinlike* или даже *raisinly*? Также бывает очень трудно определить, когда конкретное употребление является продуктивным, а когда человек использует форму, которая уже была усвоена как единое целое. Предположим, читатель сталкивается с незнакомым словом, например *despisement* («презрение»). Читатель может применить словообразовательный процесс «глагол + -ment» для полного понимания слова, и это будет своего рода продуктивное использование. Это будет по существу независимо от того, использовал ли автор тот же процесс продуктивно при создании термина, или он/она узнал(а) эту форму из предыдущего употребления (как большинство англоговорящих узнали слово *government*, например), и больше не нуждается в продуктивном применении процесса для использования слова. Аналогично, использование говорящим или писателем слов, таких как *raisinish* или *raisiny*, может включать в себя продуктивное применение правил «существительное + -ish» и «существительное + -y», или не включать, и то же самое относится к пониманию этих слов слушателем или читателем. Однако постороннему наблюдателю, или даже самому говорящему и слушателю, не всегда будет ясно, была ли форма уже усвоена и применялись ли правила, или нет.

Since use to produce novel (new, non established) structures is the clearest proof of usage of a grammatical process, the evidence most often appealed to as establishing productivity is the appearance of novel forms of the type the process leads one to expect, and many people would limit the definition offered above to exclude use of a grammatical process that does not result in a novel structure. Thus in practice, and, for many, in theory, productivity is the degree to which speakers use a particular grammatical process for the formation of novel structures. A productive grammatical process defines an open class, one which admits new words or forms. Non productive grammatical processes may be seen as operative within closed classes: they remain within the language and may include very common words, but are not added to and may be lost in time or through regularization converting them into what now seems to be a correct form. Productivity is, as stated above and implied in the examples already discussed, a matter of degree, and there are a number of areas in which that may be shown to be true. As the modern example of snuck from sneak shows, what has apparently been non productive for many decades or even centuries may suddenly come to some degree of productive life, and it may do so in certain dialects or sociolects while not in others, or in certain parts of the vocabulary but not others. Some patterns are only very rarely productive, others may be used by a typical speaker several times a year or month, whereas others (especially syntactic processes) may be used productively dozens or hundreds of times in a typical day. It is not atypical for more than one pattern with similar functions to be comparably productive, to the point that a speaker can be in a quandary as to which form to use —e. g., would it be better to say that a taste or color like that of raisins is raisinish, raisiny, raisinlike, or even raisinly? It can also be very difficult to assess when a given usage is productive or when a person is using a form that has already been learned as a whole. Suppose a reader comes across an unknown word such as despisement meaning "an attitude of despising". The reader may apply the verb+ment noun formational process to understand the word perfectly well, and this would be a kind of productive use. This would be essentially independent of whether or not the writer had also used the same process productively in coining the term, or whether he or she had learned the form from previous usage (as most English speakers have learned government, for instance), and no longer needed to apply the process productively in order to use the word. Similarly a speaker or writer's use of words like raisinish or raisiny may or may not involve productive application of the noun+ish and noun+y rules, and the same is true of a hearer or reader's understanding of them. But it will not necessarily be at all clear to an outside observer, or even to the speaker and hearer themselves, whether the form was already learnt and whether the rules were applied or not.

Примеры на других языках

Одно исследование, посвященное употреблению голландского суффикса -heid (сопоставимого с -ness в английском языке), выдвигает гипотезу о том, что -heid порождает два типа абстрактных существительных: обозначающие понятия и обозначающие состояния вещей. Исследование показывает, что референциальная функция -heid характерна для слов с наименьшей частотой употребления, а концептуальная функция – для слов с наибольшей частотой употребления. Утверждается, что частоупотребительные образования с суффиксом -heid хранятся в ментальном лексиконе, в то время как редкоупотребительные слова и неологизмы производятся и понимаются по правилам.