Введение

Классификация народных сказок типа «Сказка о сыне медведя» (link=no) относится к аналогичной группе повествований, которые, согласно диссертации К.К. Лайтмана 1910 года, представляют собой сказочный материал, переработанный для создания первой части англосаксонской поэмы «Беовульф» – истории о родстве Гренделя. Панцер собрал более 200 аналогичных сказок, преимущественно из Евразии. Другие исследователи добавили еще примеры из разных стран мира. Мотив «Сын медведя» (B635.1) проявляется лишь в общих чертах и не всегда надежно. Исключения составляют версии «Жан де Л’Урс» и сказка братьев Гримм «Сильный Ганс» или "". «Беовульф» не указывает прямо на медвежье происхождение своего героя, но его имя и огромная сила тесно связывают его с этим животным. Большинство сказок официально классифицируются как сказки типа 301 по системе Аарне-Томпсона-Утера, «Три украденные принцессы», или как ATU типа 650A, «Сильный Джон» или «Старкер Ханс».

Основные характеристики

Исследования, сравнивающие поэму «Беовульф» со «Сказкой о сыне медведя», выявляют следующие общие черты: герой воспитывается медведем или является его потомком и обладает медвежьей силой. Он и его спутники должны охранять жилище от монстра (который, по определению Панцера, именуется "Der Dämon im Waldhaus"). Спутники терпят поражение, но герой ранит чудовище, заставляя его бежать. Преследуя его, герой спускается в подземное царство или подземный мир. Герой часто сталкивается со вторым кругом врагов. К другим общим элементам относятся плененная принцесса, предательство близкого друга или союзника героя, а также магическое оружие. Некоторые из этих элементов находят параллели в истории о Гренделе в «Беовульфе», другие – нет.

Параллельные элементы

Некоторые черты в «Сказке о сыне медведя», которые рассматриваются как параллельные в «Беовульфе», будут рассмотрены подробнее ниже.

Предательство

Элемент предательства (F601.3) проявляется в сказочной версии (см. Жан де л'Орс) следующим образом: после того, как герой спускается в подземный мир и спасает принцессу, его предают его спутники, которые вместо того, чтобы поднять его на веревке, либо перерезают ее, либо отпускают, и он падает на дно. Параллель этому в "Беовульфе" (по мнению Панцера и Чемберса) заключается в том, что после того, как датчане увидели кровь, поднимающуюся из озера Гренделя, они ждут до третьего часа дня (ноны), а затем оставляют героя у озера.

Волшебное оружие .

Герой в "Сказке о сыне медведя" может обладать магическим мечом (мотив D1081, обычно встречающимся в Типе 301A) или посохом (Тип 301B). Если точнее, магический меч, подаренный герою принцессой, более характерен для Типа 301A (типа "золотой плод"), но обычно в нем отсутствует мотив "сына медведя". Тяжелая железная палка, выкованная им самим, – оружие героя в сказке "Жан де Л'Урс" (Жан Медвежий сын), которая относится к Типу 301B. Это подтверждается примерами сказок и анализом символики, представленным Делару.

Отрезанная рука Гренделя

Что касается того, что Беовульф оторвал Гренделю руку, Роберт А. Баракат отметил, что в сказке о сыне медведя "Хуан дель Осо" (испанская версия Жана де л’Орс) подобного эпизода не встречается. Это объясняется тем, что в тексте нет упоминаний о "каких-либо физических повреждениях, нанесенных [Хуаном] дьяволу" во время поединка в рукопашную. Однако, впоследствии Хуан отрубил дьяволу одно ухо своим оружием. В качестве фольклорного аналога отрубленной руке Гренделя исследователи обращаются к кельтской (ирландской) сказке типа "Рука и дитя". Эта параллель была отмечена еще в XIX веке несколькими авторами, но Карлу Вильгельму фон Сидоу обычно приписывают углубленный анализ, обративший на это внимание.

Следы крови.

Беовульф определяет логово Гренделя, следуя по следу крови. Хотя в "Сказке о сыне медведя" это прямо не отражено, герой способен выследить противника до норы в земле (или колодца), и предполагается наличие следов крови. Чемберс обнаружил, что исландская "Сказка о сыне медведя" под названием "Бярндренгур" ("Медвежий мальчик") точно повторяет этот мотив: Медвежий мальчик и его спутники следуют по кровавому следу гиганта, которого схватили за бороду, но который вырвался.

История и восприятие

В своем монументальном исследовании "Исследования по истории германской саги, часть I: Беовульф", он стремился доказать, что "Беовульф" является англосаксонской переработкой VIII века мотива "Сын медведя", который существовал с древнейших времен и был широко распространен. Позднее гипотеза Панцера о "Беовульфе" была поддержана У. В. Лоуренсом и Р. В. Чемберсом, которые уточнили и развили ее. Джон Ф. Викри, который обратился к этому тезису в 2009 году, отметил, что на момент его написания около 40 лет не было практически никаких исследований, посвященных фольклорным истокам "Беовульфа". Дж. Р. Р. Толкин проявлял большой интерес к идее о сказке о сыне медведя, лежащей в основе "Беовульфа", и указал на несколько незначительных, но показательных черт, подтверждающих это предположение: грубость и ненасытность Беовульфа, сила его хватки и его отказ использовать оружие против Гренделя. Он также рассматривал Унферта как связующее звено между фольклором и легендой, его (скрытые) роли кузнеца и вероломного друга, стоящие за его даром Беовульфу "лезвия на рукояти", которое оказывается бесполезным. Однако критики тезиса Панцера утверждают, что многие эпизоды, которые он считает специфическими для истории о сыне медведя, на самом деле являются общими элементами фольклора, и что более близкий аналог "Беовульфа" следует искать в кельтской мифологии и истории о "Чудовищной руке".

Североамериканские примеры

В списке Панцера не было ни одного североамериканского примера, однако известно, что сказания о «медвежьем сыне» распространились среди коренного населения Северной Америки, и считается, что они имеют европейское происхождение, примером чему служит история народа ассинибойн, опубликованная Робертом Х. Лоуи в 1909 году под названием «Подземное путешествие». Поэтому была выдвинута более развернутая гипотеза, согласно которой прототипом Артура является мифологический Арктур – «хранитель медведя» из созвездийных легенд. Одиссей – медведь как темная, звериная сторона родительского архетипа. Их потомство, изображенное Толкином в «Селлическом заклинании» как «нелюдимый, неповоротливый мальчик, медленно усваивающий язык этой земли», представляет собой не социализированного ребенка. А в подземной борьбе, как утверждал Геза Рохайм, мы находим отражение первичной сцены, заключенной в младенческом бессознательном.