Введение

Корейский национализм (hangul=한국 국민주의) можно рассматривать в двух различных контекстах. Один охватывает различные движения в истории, направленные на сохранение корейской культурной идентичности, истории и этнической принадлежности (или "расы"). Этот этнический национализм в основном сформировался в противодействии иностранным вторжениям и господству. Второй контекст касается изменений, произошедших в корейском национализме после разделения в 1945 году. Сегодня преобладает первый из них. Термин "чистая кровь" относится к вере в то, что корейцы – это чистая раса, происходящая от единого предка. Возникнув в период сопротивления колониальному правлению, эта идея дала корейцам ощущение этнической однородности и национальной гордости, а также потенциально могла стать катализатором расовой дискриминации и предрассудков. Преобладающая форма национализма в Южной Корее, как правило, носит романтический характер (в особенности этнический или "расовый"), а не гражданский. Эта форма романтического национализма часто конкурирует с более формальной и структурированной гражданской национальной идентичностью и ослабляет её. Недостаток государственного национализма (то есть патриотизма) у южнокорейцев проявляется по-разному. Например, нет национального праздника, посвященного исключительно государству, и многие южнокорейцы не знают точной даты основания своей страны (то есть 15 августа 1948 года). Романтический этнический национализм также имеет большое значение в Северной Корее, однако, в отличие от Южной Кореи, гражданский и этнический национализм не конкурируют, а сосуществуют и взаимно усиливают друг друга. Это объясняется спонсируемой государством идеологией Чучхе, которая использует этническую идентичность для укрепления государственной власти и контроля. В Южной Корее корейский национализм в основном разделяется на два направления: "этнический национализм", основанный на вере в общность крови и принадлежность к "корейской родине", и антиимпериалистический "либеральный национализм", формирующий политический левоцентристский лагерь.

История

Исторически центральными целями корейского националистического движения были продвижение и защита древней корейской культуры и национальной идентичности от иностранного влияния, а также поддержка движения за независимость во время японского правления. Для достижения политической и культурной автономии необходимо было прежде всего преодолеть культурную зависимость Кореи. Поэтому националистическое движение требовало восстановления и сохранения традиционной корейской культуры. Крестьянское движение "Донхак" (Восточное учение), также известное как Донхаковская крестьянская революция, начавшееся в 1870-х годах, можно рассматривать как раннюю форму корейского националистического движения сопротивления иностранному влиянию. Ему на смену пришло движение "Праведная армия", а затем серия корейских движений сопротивления, которые в определенной степени привели к нынешнему положению двух корейских государств.

Национальные движения сопротивления

Национализм в Корее в конце XIX века представлял собой форму движения сопротивления, однако с существенными различиями между севером и югом. С момента вторжения иностранных держав в конце XIX века корейцам приходилось формировать свою идентичность, противопоставляя себя иностранцам. На протяжении последнего столетия они были свидетелями и участниками широкого спектра националистических действий, но все они были той или иной формой сопротивления иностранному влиянию. В период колониального правления корейские националисты продолжали борьбу за независимость, сражаясь против Императорской Японии в Корее, Китае, особенно в Маньчжурии и собственно Китае, а также в Дальневосточной России. Они создавали «правительства в изгнании», армии и подпольные организации для борьбы с Императорской Японией повсюду, где она находилась.

Разделение Кореи

Корея была разделена по 38-й параллели на север и юг странами-союзниками в 1945 году в рамках разоружения Японии, и это разделение сохраняется до сих пор. Этот раздел поддерживается враждебными режимами, противоположными идеологиями и мировой политикой; он усугубляется различным пониманием национальной идентичности, обусловленным уникальной историей, политическими системами, классовой структурой и гендерными ролями, которые пережили корейцы по обе стороны границы. В результате корейский национализм в конце XX века был пронизан разделением между Севером и Югом. Каждый режим провозглашает свою собственную, отличную от режима на другой стороне, форму национализма, которая, тем не менее, стремится охватить весь Корейский полуостров.

Корейское воссоединение

Что касается корейского национализма, воссоединение двух Корей является тесно связанным вопросом. Этнический национализм, широко распространенный в корейском обществе, вероятно, сыграет значительную роль в процессе объединения, если оно произойдет. Как утверждает Ги Ук Шин, "этническое сознание не только легитимизирует стремление к объединению, но и может стать общей основой, особенно на ранних этапах процесса объединения, необходимой для обеспечения плавной интеграции двух систем". Корейское воссоединение (hangul=남북통일) подразумевает гипотетическое будущее объединение Северной и Южной Кореи под единым правительством. В 1990-х годах Южная Корея проводила политику "солнечного луча" в отношении Севера, основанную на надежде, что однажды обе страны вновь объединятся. Процесс в этом направлении был начат исторической совместной декларацией "Север-Юг" от 15 июня 2000 года, в которой обе страны договорились работать над мирным воссоединением в будущем. Однако на этом пути существует ряд препятствий, связанных с существенными политическими и экономическими различиями между двумя странами, а также с позицией других государств, таких как Китай, Россия и Соединенные Штаты. Необходимо будет преодолеть краткосрочные проблемы, такие как большой приток беженцев с Севера на Юг и первоначальная экономическая и политическая нестабильность.

Спор о Лианкур Рокс

Спор о скалах Лианкурт продолжается с конца Второй мировой войны после того, как Соединенные Штаты отклонили претензии Кореи на передачу суверенитета над островами Лианкурт-Рокс, известными как Докдо или Токто (독도/獨島, буквально "одинокий остров") в корейском языке и Такэсима в японском, Корее в 1951 году. С 1954 года южнокорейцы администрируют острова, но разногласия с обеих сторон, связанные с национализмом и застарелой исторической враждебностью, привели к нынешнему тупику. Усугубляет эту проблему политическое давление со стороны консервативных политиков и националистических групп как в Южной Корее, так и в Японии, стремящихся к более напористой территориальной политике. С введением Конвенции ООН по морскому праву 1994 года Южная Корея и Япония начали определять свои новые морские границы, особенно в перекрывающихся районах в Японском море (Восточном море), где некоторые границы исключительной экономической зоны (ИЭЗ) были расположены на расстоянии менее [указать расстояние]. Напряженность возросла в 1996 году, когда оба правительства объявили об ИЭЗ, включающей остров, что привело к резкому ухудшению отношений между Японией и Южной Кореей. Это не только осложнило двусторонние отношения, но и усилило националистические настроения с обеих сторон. Несмотря на смену поколений и течение времени, институционализация корейской коллективной памяти приводит к тому, что молодые корейцы испытывают антипатию к Японии, если не большую, чем старшее поколение. Для корейцев "историческая память и чувство хан (горестной обиды) глубоко укоренены и могут влиять на отношения Кореи с соседями, союзниками и противниками способами, которые трудно предсказать, опираясь на модели принятия решений, основанные на реалистичной политике или других геостратегических или экономических соображениях". В связи с колониальным прошлым Кореи, защита острова стала эквивалентна защите национального государства и его национальной идентичности. Ценность и важность территории не ограничиваются ее физическими размерами, но также включают в себя психологическую ценность как источника суверенитета и идентичности. Вызванные восприятием сильной несправедливости и унижения, корейские националистические настроения вовлечены в этот спор. Сам остров стал символом южнокорейской национальной идентичности и гордости, что делает его еще более сложным вопросом для разрешения. Претензии Южной Кореи на остров имеют эмоциональную составляющую, выходящую за рамки материальной значимости, и уступка Японии по этому вопросу будет расценена как компромисс с суверенитетом всего полуострова. Спор приобрел форму национальной обиды, а не просто территориального спора. Правительство Южной Кореи также сыграло роль в разжигании национализма в этом споре. Президент Ро Му Хён начал свою речь об отношениях между Кореей и Японией в апреле 2006 года с прямого заявления: "Остров – наша земля" и "для корейцев остров является символом полного восстановления суверенитета". Вопрос об острове явно связан с защитой национального государства, которое когда-то было отнято Японией. Президент Ро подчеркнул эту мысль еще раз, сказав: "Докдо для нас – это не просто вопрос, касающийся территориальных прав на крошечные острова, а является символом завершения несправедливой главы в нашей истории с Японией и полной консолидации суверенитета Кореи". Поставив вопрос о скалах Лианкурт "в контекст исправления исторических записей между Кореей и Японией" и "защиты суверенитета [Кореи]", компромисс становится невозможным. Как сказал французский теоретик Эрнест Ренан, "Когда речь идет о национальных воспоминаниях, горе имеет большее значение, чем триумфы, поскольку оно налагает обязанности и требует общих усилий". Спор о скалах Лианкурт повлиял на восприятие корейцев и японцев друг друга. Согласно опросу 2008 года, проведенному Gallup Korea и Японским исследовательским центром, 20% корейцев испытывали дружественные чувства к Японии, а 36% японцев – к Корее. На вопрос о причине их неприязни, большинство корейцев упомянули территориальный спор об острове, а японцы – антияпонские настроения в Корее. Это контрастирует с опросом 2002 года (после чемпионата мира по футболу 2002 года), проведенным газетами Chosun Ilbo и Mainichi Shimbun, где 35% корейцев и 69% японцев имели дружелюбное отношение к другой стране.

Антиамериканские настроения

Антиамериканизм в Корее возник с момента первых контактов между двумя странами и продолжался после разделения Кореи. Как в Северной, так и в Южной Корее антиамериканизм после Корейской войны был сосредоточен на присутствии и поведении американских военнослужащих (USFK), особенно обостряясь из-за громких происшествий или преступлений, совершенных военнослужащими США, включая изнасилования и нападения, среди прочего. Инцидент на шоссе Янчжу в 2002 году особенно разжег антиамериканские настроения. Продолжающееся военное присутствие США в Южной Корее, особенно на гарнизоне Йонсан (расположенном на базе, ранее использовавшейся Императорской японской армией во время колониального периода Кореи) в центре Сеула, остаётся предметом споров. Хотя протесты возникали в связи с конкретными инцидентами, они часто отражают более глубокие исторические обиды. Роберт Хэтэуэй, директор программы по Азии в Центре Уилсона, отмечает: "Рост антиамериканских настроений как в Японии, так и в Южной Корее следует рассматривать не только как реакцию на американскую политику и действия, но и как отражение более глубоких внутренних тенденций и процессов, происходящих в этих азиатских странах". Корейский антиамериканизм после войны подогревался американской оккупацией, присутствием войск USFK и поддержкой авторитарного режима Пак Чон Хи, а также тем, что воспринималось как одобрение США жестоких методов, применявшихся во время резни в Кванджу. Выступая в Центре Уилсона, Кэтрин Мун, по словам Хэтэуэя, предположила, что "антиамериканизм также является коллективным выражением накопившихся обид, которые во многих случаях скрывались десятилетиями", но, несмотря на "явные публичные проявления гнева в отношении Соединенных Штатов, большинство корейцев всех возрастов поддерживают продолжение американского альянса".

Маньчжурский и Гандоский споры

Исторические корейские претензии на Маньчжурию восходят к концу династии Чосон. В конце династии Чосон было принято писать о древних землях Когурё, что выражало ностальгию по северу. В начале XX века корейские националистические историки, такие как Шин Чхэхо, выступали за полное объединение Корейского полуострова и Маньчжурии с целью восстановления древних земель Дангуна. Сегодня ирредентистские корейские националистические историки утверждают, что Маньчжурия (ныне известная как Северо-Восточный Китай), в частности Гандо (известный в Китае как Цзяндао) – регион, граничащий с Китаем, Северной Кореей и Россией, и являющийся местом расположения Корейской автономной префектуры Яньбянь – должна быть частью Кореи, основываясь на древнем контроле Гочжосона, Когурё и Балхэ над этой территорией. Термин «Великая Корея», иногда используемый в националистических трудах, обычно включает в себя эти регионы, а также обстоятельства Конвенции о Гандо 1909 года, которая передала эту территорию под китайский контроль. Хотя маньчжурские претензии не получили официального внимания в Южной Корее, претензии на Гандо стали предметом законопроекта, представленного в 2004 году, в период, когда Китай заявлял, что Балхэ и Когурё были «государствами меньшинств» в составе Китая, и связанный с этим спор достиг своего пика. Законодательство, предложенное 59 южнокорейскими законодателями, должно было объявить Конвенцию о Гандо, подписанную во время японского правления, «недействительной». Позже в том же году обе страны достигли договоренности о том, что их правительства воздержатся от дальнейшего участия в историческом споре.

Этнический национализм

Этнический национализм акцентирует внимание на происхождении и расе. У многих корейцев, как в Северной, так и в Южной Корее, этническая принадлежность понимается в расовом ключе, через понятие "крови", и обычно рассматривается как ключевой фактор в определении "корейскости" в современной корейской националистической мысли. В Южной Корее этнический национализм имеет такую значимость, что его описывают как часть гражданской религии страны.

Важность крови

Термин «чистая кровь» относится к убеждению, что корейцы – это чистая раса, происходящая от единого предка. Впервые получив распространение в период сопротивления колониальному правлению, идея о чистокровности дала корейцам стимул для развития чувства этнической однородности и национальной гордости, а также могла стать катализатором расовой дискриминации и предрассудков. В качестве способа сопротивления колониальному правлению, Шин Чхаехо опубликовал свою книгу «Чосон Сангоса» в 1920-х годах, утверждая, что корейское происхождение восходит к королевству Когурё, образованному в результате смешения потомков Дангун Чосона и королевства Пуё. Это способствовало формированию чувства этнической однородности, которое и сегодня остаётся важным фактором в политике и внешних отношениях обеих Корей. Опрос, проведённый в 2006 году, показал, что 68,2% респондентов считают «кровь» наиболее важным критерием определения корейской нации, а 74,9% согласились с утверждением, что «корейцы – все братья и сёстры, независимо от места жительства и идеологии». Опрос, проведённый Институтом политических исследований Асана в 2015 году, выявил, что лишь 5,4% южнокорейцев в возрасте до двадцати лет считают северокорейцев людьми, связанными с ними кровными узами. Также было установлено, что только 11% южнокорейцев ассоциируют Северную Корею с корейцами, в то время как большинство людей связывают её с такими понятиями, как армия, война или ядерное оружие. Кроме того, большинство южнокорейцев выразили более сильное чувство «близости» к американцам и китайцам, чем к северокорейцам.

Националистическая историография

Шин Чхаехо был первым историком, который сосредоточился на корейском минджоке (민족, 民族, "раса" или этническая принадлежность) или Кёре (겨레) и изложил историю Кореи как историю минджока. В английском языке нет прямого эквивалента слову "минджок", хотя комментаторы предлагают "расу" и "этническую принадлежность" в качестве наиболее близких аналогов. Для Шин минджок и история взаимно определяли друг друга, и, как он пишет в предисловии к "Докса Силлон", "если отвергнуть минджок, не будет и истории". Шин подчеркнул древность истории корейского минджока, возвысил статус полулегендарной фигуры Дангуна как изначального предка корейского народа и определил местонахождение основного минджока – Пуё. Шин сформулировал представление о корейской нации как об исторически определённой общности минджока или этнической группе. В попытке противостоять спорному северо-восточному проекту Китая и последовавшим за ним спорам вокруг Когурё, правительство Южной Кореи в 2007 году включило в свои учебники информацию об основании Кочосона в 2333 году до нашей эры.

Журналы

Дикон, Крис (2023). Вечный онтологический кризис: национальный раскол, устойчивая тревожность и дискурсивные отношения Южной Кореи с Японией. Европейский журнал международных отношений, doi:10.1177/13540661221143925.

Академический/образовательный

Ли, Чонг Сик (1963). Политика корейского национализма (Беркли: University of California Press). Также может быть найдена в качестве главы в книге "Власть и прошлое: коллективная память и международные отношения". Представлена на мероприятии "Отношения между США и Кореей в XXI веке: вызовы и перспективы", Вашингтон, округ Колумбия.