Введение

Работа по политической философии Джона Локка «Два трактата о правлении» (полное название: «Два трактата о правлении: в первом – разоблачены и опровергнуты ложные принципы и основания сэра Роберта Филмера и его последователей; во втором – очерк об истинном происхождении, пределах и целях гражданского правления») – произведение политической философии, опубликованное анонимно в 1689 году Джоном Локком. Первый трактат критикует патриархализм, представляя собой построчное опровержение «Патриарха» Роберта Филмера, в то время как Второй трактат излагает идеи Локка о более цивилизованном обществе, основанном на естественных правах и теории общественного договора. Книга является ключевым основополагающим текстом в теории либерализма. Эта публикация контрастирует с более ранними политическими работами самого Локка. В «Двух трактатах о правлении», написанных в 1660 году, Локк защищает весьма консервативные позиции, однако он так и не опубликовал их. В 1669 году Локк был соавтором «Фундаментальных конституций Каролины», которые поддерживали аристократию, рабство и крепостное право. Существуют споры относительно того, насколько «Фундаментальные конституции Каролины» отражают собственную философию Локка, а насколько – взгляды лордов-владельцев колонии; документ был юридическим актом, составленным, подписанным и скрепленным печатями восьми лордов-владельцев, которым Карл II передал колонию. В этом контексте Локк был лишь наемным секретарем, выполнявшим работу, подобную составлению завещания юристом.

Исторический контекст

Король Англии Яков II (VII Шотландии) был свергнут в 1688 году союзом парламентариев и штатгальдера Нидерландов Вильгельма III Оранского-Нассау (Вильгельма Оранского), который в результате взошел на английский трон как Вильгельм III Английский. Он правил совместно с Марией II, будучи протестантами. Мария была дочерью Якова II и имела веские основания претендовать на английский трон. Это событие теперь известно как Славная революция, также называемая революцией 1688 года. Локк утверждает во "Введении" к "Двум трактатам о правлении", что целью его работы является оправдание восхождения Вильгельма III на трон, однако Питер Ласлетт предполагает, что основная часть текста была завершена в период с 1679 по 1680 год (и впоследствии пересматривалась до тех пор, пока Локк не был вынужден покинуть страну в 1683 году). По мнению Ласлетта, Локк писал свои "Два трактата о правлении" во время кризиса исключения, который был направлен на то, чтобы предотвратить восхождение Якова II на трон. Энтони Эшли Купер, 1-й граф Шафтсбери, наставник, покровитель и друг Локка, представил законопроект, но он не был принят. Ричард Эшкрафт, опираясь на предположение Ласлетта о том, что "Два трактата о правлении" были написаны до революции, возразил, что партия Шафтсбери не выступала за революцию во время кризиса исключения. Он полагает, что их деятельность больше связана с революционными заговорами, окружавшими то, что впоследствии стало известно как заговор Рай-хауса. Локк, Шафтсбери и многие другие были вынуждены бежать в изгнание; некоторые, такие как Сидни, были даже казнены за государственную измену. Локк осознавал опасность своей работы и не признавал авторство при жизни.

История публикаций

Впервые "Два трактата" были опубликованы анонимно в декабре 1689 года (в соответствии с типографскими нормами того времени, на титульном листе была указана дата 1690 год). Локк был недоволен многочисленными ошибками и пожаловался издателю. На протяжении всей своей жизни он стремился переиздать "Два трактата" в форме, более точно отражающей их первоначальный замысел. Питер Ласлетт, один из ведущих исследователей творчества Локка, предположил, что Локк предъявлял к типографам более высокие требования к "совершенству", чем позволяли технологии того времени. Как бы то ни было, первое издание действительно было полно ошибок. Второе издание оказалось еще хуже, к тому же оно печаталось на дешевой бумаге и продавалось бедным слоям населения. Третье издание было значительно улучшено, но Локк все равно посчитал его неудовлетворительным. Он вручную исправил третье издание и поручил своим друзьям публикацию четвертого, поскольку умер до того, как оно было выпущено. "Два трактата" начинаются с предисловия, в котором Локк излагает свои цели, а также упоминает, что более половины его первоначального рукописа, занимавшего место между Первым и Вторым трактатами, безвозвратно утеряно. Питер Ласлетт утверждает, что, хотя Локк, возможно, и добавлял или изменял некоторые части в 1689 году, он не вносил никаких изменений, чтобы компенсировать недостающий раздел; он отмечает, например, что Первый трактат обрывается на середине предложения. В 1691 году "Два трактата" были переведены на французский язык Давидом Маззелем, французским гугенотом, жившим в Нидерландах. В этом переводе отсутствовали "Предисловие" Локка, весь Первый трактат и первая глава Второго трактата (в которой обобщались выводы Локка, представленные в Первом трактате). Именно в таком виде работа Локка переиздавалась во Франции в XVIII веке, и именно с ней были знакомы Монтескье, Вольтер и Руссо. Единственное американское издание XVIII века было напечатано в 1773 году в Бостоне; оно также исключало все эти разделы. Других американских изданий до XX века не было.

Основные идеи

Два трактата разделены на Первый трактат и Второй трактат. Первоначальное название Второго трактата, по всей видимости, было просто «Книга II», что соответствовало названию Первого трактата — «Книга I». Однако перед публикацией Локк придал ему большее значение, (поспешно) добавив отдельную титульную страницу: «Рассуждение о истинном происхождении, пределах и целях гражданского правления». Первый трактат посвящен опровержению взглядов сэра Роберта Филмера, в особенности его труда «Патриарха», в котором утверждалось, что гражданское общество основано на патриархализме, освященном божественной властью. Локк последовательно разбирает аргументы Филмера, оспаривает его доказательства, взятые из Священного Писания, и высмеивает их как лишенные смысла, пока не приходит к заключению, что никакое правительство не может быть оправдано ссылкой на божественное право королей. Второй трактат излагает теорию гражданского общества. Локк начинает с описания естественного состояния, представляющего собой картину, гораздо более устойчивую, чем состояние «войны всех против всех» у Томаса Гоббса, и утверждает, что все люди созданы равными в естественном состоянии Богом. Исходя из этого, он объясняет гипотетическое возникновение собственности и цивилизации, подчеркивая, что единственными легитимными являются правительства, основанные на согласии народа. Следовательно, любое правительство, правящее без согласия народа, теоретически может быть свергнуто.

Первый трактат

Первый трактат – это развернутая критика «Патриарха» сэра Роберта Филмера. Аргументация Локка строится по двум направлениям: во-первых, он подрывает библейское обоснование, которое Филмер предложил для своей теории, а во-вторых, доказывает, что принятие теории Филмера неизбежно ведет к рабству (и абсурду). Локк выбрал Филмера в качестве своей цели, по его словам, из-за его репутации и потому, что он «продвинул этот аргумент [jure divino] дальше всех и, как считается, довел его до совершенства» (1-й тр., § 5). Текст Филмера представлял собой аргумент в пользу божественно установленной, наследственной, абсолютной монархии. По мнению Филмера, библейский Адам в роли отца обладал неограниченной властью над своими детьми, и эта власть передавалась из поколения в поколение. Локк критикует это по нескольким причинам. Признавая, что отцовство дает определенную власть, он утверждает, что она возникает лишь в момент зачатия и, следовательно, не может быть передана детям, поскольку только Бог способен сотворить жизнь. Власть отца над детьми не является абсолютной, как полагает Филмер; Локк указывает на совместную власть родителей над детьми, о которой упоминается в Библии. Во Втором трактате Локк вновь обращается к обсуждению родительской власти. (Оба этих обсуждения привлекли внимание современных феминисток, таких как Кэрол Патеман.) Филмер также утверждал, что абсолютная власть Адама проистекала из его владения всем миром. Локк отвечает, что мир изначально был в общем владении (тема, к которой он вернется во Втором трактате). Но даже если это не так, он утверждает, что дар Бога Адаму распространялся только на землю и животных, но не на людей. Ни Адам, ни его наследник не могли использовать этот дар для порабощения человечества, поскольку естественный закон запрещает доводить сограждан до отчаяния, если у человека есть достаточный избыток для обеспечения собственной безопасности. И даже если бы эта благотворительность не предписывалась разумом, продолжает Локк, такая стратегия установления господства лишь доказывает, что основа правительства – согласие. Локк намекает в Первом трактате, что доктрина божественного права королей (jure divino) в конечном итоге приведет к падению всех правительств. В своей заключительной главе он спрашивает: «Кто наследник?» Если Филмер прав, то во всем мире должен быть только один законный король – наследник Адама. Но поскольку невозможно установить истинного наследника Адама, ни одно правительство, исходя из принципов Филмера, не может требовать от своих членов повиновения правителям. Следовательно, Филмер должен признать, что люди обязаны повиноваться своим нынешним правителям. Локк пишет:

Я думаю, он первый политик, который, притворяясь, что устанавливает правительство на его истинном основании и укрепляет троны законных правителей, когда-либо заявил миру, что тот, кто правит высшей властью, каким бы путем он ее ни получил, и есть истинный король; иными словами, королевская и высшая власть по праву принадлежит тому, кто может захватить ее любыми средствами; и если это и значит быть истинным королем, то мне интересно, как он пришел к мысли об узурпаторе или где он его найдет. (1-й тр., § 79)

Локк завершает Первый трактат, исследуя историю, изложенную в Библии, и историю мира после этого; он приходит к выводу, что нет никаких доказательств в поддержку гипотезы Филмера. По мнению Локка, ни один король никогда не утверждал, что его власть основана на том, что он является наследником Адама. Локк утверждает, что именно Филмер является новатором в политике, а не те, кто отстаивает естественное равенство и свободу человека.

Второй трактат

Во Втором трактате Локк развивает ряд заметных тем. Он начинается с описания естественного состояния, в котором люди не связаны обязательствами повиноваться друг другу, но каждый сам является судьей того, что требует естественный закон. В нем также рассматриваются вопросы завоевания и рабства, собственности, представительного правления и права на революцию.

Завоевание и рабство

Гл. 4 («О рабстве») и гл. 16 («О завоевании») являются источником некоторой путаницы: первая предоставляет оправдание рабству, которое, тем не менее, не может быть удовлетворено, и таким образом представляет собой аргумент против этого института, вторая касается прав завоевателей, которые Локк стремится оспорить. В риторике Англии XVII века противники растущей власти королей утверждали, что страна движется к состоянию рабства. Локк, следовательно, с иронией спрашивает, при каких условиях такое рабство могло бы быть оправдано. Он отмечает, что рабство не может возникнуть на основе договора (который стал основой политической системы Локка). Быть рабом – значит находиться под абсолютной, произвольной властью другого; поскольку люди не обладают этой властью даже над самими собой, они не могут продать или иным образом передать ее другому. Тот, кто заслуживает смерти, то есть нарушивший закон природы, может быть порабощен. Однако это лишь продолжение состояния войны (2 Тр., § 24), и даже тот, кто справедливо находится в рабстве, не обязан повиноваться. Предоставляя оправдание рабству, он делает недействительными все его существующие формы. Более того, поскольку подчиниться рабству нельзя, существует моральное предписание – стремиться сбросить и избежать его, когда бы оно ни угрожало. Большинство исследователей считают, что именно эту мысль Локк хотел донести относительно рабства: подчинение абсолютной монархии является нарушением закона природы, поскольку человек не имеет права порабощать себя. Легитимность английского короля зависела от (каким-то образом) демонстрации происхождения от Вильгельма Завоевателя: право завоевания, следовательно, было темой, полной конституционных коннотаций. Локк не утверждает, что все последующие английские монархи были незаконными, но делает их право на власть зависящим исключительно от одобрения народа. Локк сначала утверждает, что агрессоры в несправедливой войне, очевидно, не могут претендовать на право завоевания: все, что они отняли, может быть возвращено, как только лишенные возможности этого сделают это. Это право сохраняют и их дети, поэтому давняя узурпация не становится законной со временем. Остальная часть главы посвящена рассмотрению прав, которые мог бы иметь справедливый завоеватель. Аргументация строится в негативном ключе: Локк предлагает одну из возможных властей завоевателя, а затем показывает, что на самом деле этой властью он не может обладать. Он не получает власти над теми, кто завоевывал вместе с ним, поскольку они не вели войну несправедливо: таким образом, какое бы другое право ни имел Вильгельм в Англии, он не мог претендовать на королевство над своими соотечественниками-норманами по праву завоевания. Подчиненные находятся под деспотической властью завоевателя, но только те, кто непосредственно участвовал в сражениях. Те, кто находился под властью побежденного агрессора, не переходят под власть победившего агрессора. У них не было возможности совершить несправедливый поступок, и поэтому они не могли предоставить эту возможность своим правителям: агрессор, следовательно, не действовал как их представитель, и их нельзя наказывать за его действия. И хотя завоеватель может захватить личность побежденного агрессора в несправедливой войне, он не может захватить его имущество: он не может довести до нищеты невинную жену и детей злодея за чужие несправедливые поступки. Хотя имущество технически принадлежит побежденному, его невинные иждивенцы имеют право, которое справедливый завоеватель должен уважать. Он не может захватить больше, чем побежденный мог бы потерять, а последний не имел права разорять своих иждивенцев. (Однако он может требовать и получать репарации за ущерб, причиненный войной, при условии, что это оставит достаточно средств для обеспечения выживания иждивенцев агрессора). Таким образом, Локк достигает двух целей. Во-первых, он нейтрализует претензии тех, кто видит источник всей власти в Вильгельме I и его праве на завоевание. В отсутствие каких-либо других оснований для власти (например, первородства Фильмера от Адама, божественного помазания и т. д.), все короли должны основывать свою власть на согласии управляемых. Во-вторых, он значительно снижает стимул к завоеванию, поскольку даже в справедливой войне добыча ограничивается личностями побежденных и репарациями, достаточными лишь для покрытия военных расходов, и даже в этом случае только в том случае, если территория агрессора способна выдержать такие расходы (то есть это никогда не может быть прибыльным предприятием). Само собой разумеется, что простого утверждения о том, что добыча является справедливой компенсацией за справедливую войну, недостаточно, чтобы сделать это правдой, по мнению Локка.

Собственность

Во Втором трактате Локк утверждает, что гражданское общество было создано для защиты собственности. Говоря это, он опирается на этимологический корень слова "собственность" – латинское proprius, или то, что принадлежит кому-либо, включая самого себя (ср. французское propre). Таким образом, под "собственностью" он подразумевает "жизнь, свободу и имущество". Утверждая, что политическое общество было учреждено для лучшей защиты собственности, он полагает, что оно служит частным (и не политическим) интересам своих членов: оно не способствует благу, которое может быть реализовано лишь в сообществе с другими (например, добродетели). Для того чтобы эта концепция работала, индивиды должны обладать некоторой собственностью вне общества, то есть в естественном состоянии: государство не может быть единственным источником собственности, определяя, кому что принадлежит. Если цель правительства – защита собственности, то последняя должна существовать независимо от него. Фильмер утверждал, что даже если бы естественное состояние существовало (что он отрицал), все было бы общим: не могло бы быть частной собственности, а следовательно, не было бы справедливости или несправедливости (несправедливость понимается как обращение с чужим имуществом, свободой или жизнью, как со своим собственным). Томас Гоббс придерживался того же мнения. Локк, таким образом, представляет собой объяснение того, как материальная собственность могла возникнуть в отсутствие правительства. Он начинает с утверждения, что каждый человек, по крайней мере, "владеет" собой, хотя, строго говоря, человек был создан Богом, и мы являемся собственностью Бога; это вытекает из того, что каждый человек свободен и равен в естественном состоянии. Следовательно, каждый должен также владеть своим трудом: отказать человеку в его труде – значит сделать его рабом. Таким образом, можно брать вещи из общего запаса благ, прикладывая к ним свой труд: яблоко на дереве никому не полезно – его нужно сорвать, чтобы съесть, – и сбор этого яблока делает его своим. В другом аргументе Локк утверждает, что мы должны допустить возникновение частной собственности, чтобы все человечество не умерло от голода, несмотря на щедрость мира. Человеку должно быть позволено есть, и, следовательно, съеденное должно принадлежать ему (чтобы он мог отказать другим в праве его использовать). Яблоко, безусловно, его, когда он глотает его, когда он жует его, когда он кусает его, когда он подносит его ко рту и т. д.: оно стало его, как только он смешал с ним свой труд (сорвав его с дерева). Это пока не объясняет, почему индивиду разрешено брать из общего запаса природы. Существует необходимость делать это, чтобы есть, но это еще не устанавливает, почему другие должны уважать его собственность, особенно когда они находятся в такой же нужде. Локк заверяет своих читателей, что естественное состояние – это состояние изобилия: можно брать из общего запаса, если оставить а) достаточно и б) столь же хорошее для других, и поскольку природа щедра, можно брать все, что можно использовать, не лишая кого-либо другого. Кроме того, можно брать только столько, сколько можно использовать до того, как оно испортится. Таким образом, существуют два условия относительно того, что можно брать: "достаточно и столь же хорошее" и "неиспорченность". Золото не гниет. Точно так же серебро и любой другой драгоценный металл или драгоценный камень. Более того, они бесполезны, их эстетическая ценность не учитывается. Можно накапливать их столько, сколько угодно, или брать их в обмен на еду. По молчаливому согласию человечества они становятся формой денег (один принимает золото в обмен на яблоки, предполагая, что кто-то другой примет это золото в обмен на пшеницу). Таким образом, можно избежать ограничения, связанного с порчей, продав все, что накоплено, до того, как оно испортится; таким образом, ограничения на приобретение исчезают. Таким образом, Локк утверждает, что полноценная экономическая система может, в принципе, существовать в естественном состоянии. Следовательно, собственность может предшествовать существованию правительства, и, следовательно, общество может быть посвящено защите собственности.

Представительское правительство

Локк не требовал республики. Скорее, Локк полагал, что законный договор может легко существовать между гражданами и монархией, олигархией или какой-либо смешанной формой правления (2-я Т., сек. 132). Локк использует термин "Общественное благо" для обозначения "не демократии или какой-либо формы правления, а любого независимого сообщества" (сек. 133) и утверждает, что "в какой бы форме ни находилось Общественное благо, правящая власть должна руководствоваться объявленными и принятыми законами, а не внезапными указаниями и неопределенными решениями" (сек. 137).

Однако Локк проводит различие между исполнительной властью (например, монархией), которая является "властью, постоянно действующей" (сек. 144) и обязана непрерывно исполнять закон, и законодательной властью, которая представляет собой "высшую власть в Общественном благе" (сек. 134) и не обязана действовать постоянно (сек. 153). Более того, правительства получают полномочия по согласию индивида, "то есть согласия большинства, выражаемого либо непосредственно, либо через избранных ими представителей" (сек. 140).

Его представления о правах народа и роли гражданского правительства оказали значительную поддержку интеллектуальным движениям как Американской, так и Французской революций.

Право революции

Концепция права на революцию была также воспринята Джоном Локком в «Двух трактатах о правлении» как часть его теории общественного договора. Локк утверждал, что согласно естественному праву все люди обладают правом на жизнь, свободу и собственность; согласно общественному договору, народ вправе поднять восстание против правительства, когда оно действует против интересов граждан, чтобы заменить его правительством, служащим интересам граждан. В некоторых случаях Локк считал революцию своим долгом. Таким образом, право на революцию по сути являлось гарантом против тирании. Локк подтвердил прямое право на революцию в «Двух трактатах о правлении»: «Когда законодатели стремятся отнять и уничтожить собственность народа или поработить его произвольной властью, они объявляют войну народу, который тем самым освобождается от дальнейшего повиновения и остается на защиту, которую Бог предоставил всем людям от силы и насилия. Следовательно, когда законодательная власть нарушает это основополагающее правило общества и, движимая честолюбием, страхом, глупостью или коррупцией, пытается захватить себе или передать кому-либо другому абсолютную власть над жизнью, свободой и имуществом народа, этим нарушением доверия она лишается власти, которую народ вверил ей для совершенно иных целей, и эта власть возвращается народу, который имеет право восстановить свою изначальную свободу» (сек. 222).

Великобритания

Хотя «Два трактата» получили широкую известность во второй половине XVIII века, при публикации они оставались несколько в тени. В период с 1689 по 1694 год было опубликовано около 200 трактатов и памфлетов, посвященных легитимности Славной революции. Три из них упоминали Локка, два из которых были написаны его друзьями. В отличие от этого, когда Гоббс опубликовал «Левиафана» в 1651 году, сразу же последовали десятки текстов в ответ на него. Как объясняет Марк Голди: «“Левиафан” был монолитным и неизбежным явлением для политических писателей в Англии эпохи Реставрации, в то время как в первой половине XVIII века “Два трактата” не обладали таким же влиянием». Хотя «Два трактата» не стали популярными до 1760-х годов, идеи, содержащиеся в них, начали приобретать значение еще в начале века. По словам Голди, «решающим моментом был 1701 год», а «поводом послужила Кентская петиция». Последовавшая за этим памфлетная война стала одним из первых случаев, когда идеи Локка были использованы в публичных дебатах, в частности, Даниэлем Дефо. Идеи Локка не остались без критики, и, например, периодический журнал The Rehearsal развернул «последовательную и изощренную атаку» на «Два трактата», поддерживая идеологию патриархализма. Патриархализм не только оставался легитимной политической теорией в XVIII веке, но, как показали Дж. Г. А. Покок и другие, наряду с ним значительную роль играли гражданский гуманизм и классический республиканизм. Покок утверждал, что «Два трактата» Локка оказали очень незначительное влияние на британскую политическую теорию; он утверждает, что никакой контрактной революции не произошло. Скорее, он считает эти другие, устоявшиеся традиции гораздо более важными для британской политики XVIII века. В середине XVIII века авторитет Локка как политического философа внезапно возрос. Например, его идеи были использованы сторонниками американских колоний во время дебатов о Законе о гербовом сборе 1765–66 годов. Маргинализированные группы, такие как женщины, диссентеры и те, кто выступал за отмену работорговли, обращались к локковским идеалам. Но одновременно, как описывает Голди, «начал нарастать ветер сомнений в авторитете Локка, перерастая в бурю. Чувство, что философия Локка была неверно истолкована, все больше перерастало в убеждение в ее ошибочности». К 1790-м годам Локка связывали с Руссо и Вольтером, обвиняя его в американской и французской революциях, а также в предполагаемой секуляризации общества. К 1815 году портрет Локка был снят из Колледжа Христа, его альма-матер (позже он был возвращен на видное место и в настоящее время висит в обеденном зале колледжа).

Северная Америка

Влияние Локка в период американской революции остаётся предметом споров. Хотя легко указать на конкретные случаи цитирования его «Двух трактатов о правлении», степень воспринятия идеалов Локка и роль, которую они сыграли в американской революции, далеко не очевидны. Эхо «Двух трактатов» слышится во фразах Декларации независимости и в трудах Сэмюэля Адамса, направленных на завоевание поддержки восстания. О влиянии Локка Томас Джефферсон писал: «Бэкон, Локк и Ньютон – я считаю их тремя величайшими людьми, когда-либо жившими, без исключения, и теми, кто заложил основу для тех надстроек, которые были возведены в физических и моральных науках». Колонисты часто ссылались на «Комментарии Блэкстоуна к законам Англии», которые синтезировали политическую философию Локка с традицией общего права. Луи Харц, писавший в начале XX века, считал само собой разумеющимся, что Локк был политическим философом революции. Этот взгляд был оспорен Бернардом Бейлином и Гордоном С. Вудом, которые утверждали, что революция была не борьбой за собственность, налоги и права, а скорее «макиавеллистским усилием сохранить “добродетель” юной республики от разлагающих сил английской политики». Гарри Уиллс, напротив, утверждает, что революцию двигали не традиции Локка и не классического республиканизма, а скорее шотландская моральная философия – политическая система, основанная на понимании общества как на дружбе, чувствительности и сдержанных страстях. Они утверждают, что нет противоречия между идеями Локка и классическим республиканизмом. Идеи Локка не избежали критики: Говард Зинн утверждал, что его трактат «игнорировал существующее неравенство в отношении собственности. И как люди могут обладать по-настоящему равными правами при столь существенной разнице в богатстве?», а другие критиковали его трудовую теорию собственности.

Споры относительно толкования

Политическую философию Локка часто сравнивают и противопоставляют «Левиафану» Томаса Гоббса. Мотивация в обоих случаях – самосохранение, при этом Гоббс утверждает о необходимости абсолютного монарха для предотвращения войны «всех против всех», присущей анархии, а Локк полагает, что защиту жизни, свободы и собственности можно достичь посредством парламентской процедуры, которая защищает, а не нарушает права человека. Лео Штраус и К. Б. Макферсон подчеркивают преемственность их мысли. По их мнению, Локк и Гоббс описывают атомистического человека, в значительной степени движимого гедонистическим материалистическим накопительством. Локк в интерпретации Штрауса – это не что иное, как Гоббс «в овечьей шкуре». К. Б. Макферсон в своей «Политической теории присваивающего индивидуализма» утверждал, что Локк создает условия для неограниченного приобретения и присвоения собственности сильными мира сего, порождая вопиющее неравенство. Правительство – защитник интересов капиталистов, в то время как «трудящийся класс [не] считается обладающим интересами». В отличие от Макферсона, Джеймс Талли не находит доказательств того, что Локк конкретно выступал за капитализм. В своей книге «Рассуждение о собственности» Талли описывает взгляд Локка на человека как на социального зависимого, с христианскими убеждениями и богоданным долгом заботиться о других. Поясняя взгляд Локка, Талли утверждает, что собственность принадлежит общине как общественное достояние, но становится «частной» до тех пор, пока владелец собственности, или, точнее, «хранитель», служит общине. Цукерт полагает, что Талли приписывает Локку права и обязанности, которых там просто нет. Хьюлер отмечает, что Локк явно осуждал правительственные привилегии для богатых, в отличие от критики Макферсона, направленной против капитализма, но также отвергал субсидии для помощи бедным, в отличие от апологетики социальной справедливости Талли. Кембриджская школа политической мысли, возглавляемая Квентином Скиннером, Дж. Г. А. Пококом, Ричардом Эшкрафтом и Питером Ласлеттом, использует историческую методологию для определения места Локка в политическом контексте его времени. Однако они также ограничивают его значимость рамками этого времени. Эшкрафт представляет Локка на стороне растущего купеческого класса в противостоянии аристократии. Нил Вуд относит Локка к защитникам аграрных интересов, а не интересов промышленной буржуазии. Джером Хьюлер и Майкл П. Цукерт рассматривают Локка в более широком контексте его творчества и исторического влияния. Локк помещен в меняющиеся религиозные, философские, научные и политические условия Англии XVII века. Оспаривая использование современной концепции «экономического человека» для описания взгляда Локка на человеческую природу, Хьюлер подчеркивает «добродетель трудолюбия» протестантской Англии Локка. Продуктивный труд – это земная функция или призвание человека, установленное Богом и необходимое для самосохранения. Защита государством прав собственности гарантирует безопасность результатов труда, то есть «плодов труда». Запрет Локка на неправедное богатство, будь то для влиятельного дворянства или расточителей, – это не отсутствие у Локка прозорливости относительно проблем на поздних стадиях либерализма, а применение равной защиты закона ко всем индивидам. Хьюлер, опираясь на «Опыты Локка о законах природы», показывает, что разум – это фундаментальная добродетель, поддерживающая все продуктивные добродетели и ведущая к процветанию или счастью человека в аристотелевском смысле.