Введение

Румынский писатель, журналист и политик

Михаил Садовяну (; иногда упоминается как Михаи Садовяну; 5 ноября 1880 – 19 октября 1961) был румынским романистом, писателем рассказов, журналистом и политическим деятелем, дважды занимавшим должность исполняющего обязанности главы государства коммунистической республики (1947–1948 и 1958). Один из самых плодовитых румынских писателей, он известен прежде всего своими историческими и приключенческими романами, а также произведениями о природе. Автор, чья карьера охватила пять десятилетий, Садовяну был одним из первых сотрудников традиционалистского журнала Sămănătorul, прежде чем прославиться как писатель-реалист и приверженец попуранистского течения, представленного журналом Viața Românească. Его книги, получившие высокую оценку критиков за их изображение извечной отчужденности и природного изобилия, обычно разворачиваются в историческом регионе Молдавии, опираясь на темы средневековой и ранней новой истории Румынии. Среди них – Neamul Șoimăreștilor («Семейство Шоимэрешть»), Frații Jderi («Братья Йдеры») и Zodia Cancerului («Под знаком Рака»). С помощью произведений Venea o moară pe Siret («Мельница плыла по Сирету»), Baltagul («Топор») и ряда других художественных работ Садовяну расширяет свою панораму до современной истории и адаптирует свой стиль к психологическому роману, натурализму и социальному реализму. Традиционалист, чьи взгляды на жизнь сочетались с национализмом и гуманизмом, Садовяну в межвоенный период переходил от правых к левым политическим силам, будучи депутатом парламента. Примыкая к Народной партии, Национальной аграрной партии и Национальной либеральной партии Братиану, он был редактором левых газет Adevărul и Dimineața и подвергся ожесточенной критике со стороны крайне правых. После Второй мировой войны Садовяну стал политическим союзником Румынской коммунистической партии. Он писал в поддержку Советского Союза и сталинизма, вступил в Общество дружбы с Советским Союзом и принял социалистический реализм. Многие его тексты и выступления, включая политический роман Mitrea Cocor и знаменитый лозунг Lumina vine de la Răsărit («Свет приходит с Востока»), также рассматриваются как пропаганда в пользу коммунизации. Будучи одним из основателей Общества румынских писателей, а затем президентом Союза румынских писателей, Садовяну также был членом Румынской академии с 1921 года и лауреатом Ленинской премии мира 1961 года. Он также был Великим Мастером румынского масонства в 1930-х годах. Отец Профиры и Пола Миху Садовяну, которые также сделали карьеру писателей, он был шурином литературного критика Изабелы Садовяну Эван.

Ранние годы

Садовеану родился в Пашкани, в западной Молдавии. Его отцовская семья происходила из юго-западной части Старого Королевства, в Ольтении. Место их происхождения, Садова, дало им выбранную фамилию (букв. "из Садовой"), которую семья приняла лишь в 1891 году. Отец Михаила, Александру Садовеану (ум. 1921), был юристом, которого литературный критик Джордж Кэлинеску описал как "бородатого и состоятельного человека"; мать Михаила, Профира, урождённая Урсаки (или Урсаки; ум. 1895), происходила из рода молдавских пастухов, все члены которого, как вспоминал писатель, были неграмотными. Литературный историк Тудор Виану полагает, что этот контраст региональных и социальных идентичностей сыграл роль в формировании автора, открыв ему путь к "румынской универсальности", но отмечает, что на протяжении всей своей карьеры Садовеану оставался особенно тесно связанным со своими молдавскими корнями. У Михаила был брат, также по имени Александру, жена которого, Изабела Морцун, получила образование в Швейцарии и была литературным критиком (позже известная как Садовеану Эван, она была двоюродной сестрой социалистического деятеля Василе Морцуна). Другой его брат, Василе Садовеану, был инженером-агрономом. С 1887 года Садовеану посещал начальную школу в Пашкани. Его любимый учитель, господин Бусуйок, впоследствии послужил вдохновением для одного из его самых известных рассказов – "Домну Трандафир" ("Господин Трандафир"). В свободное от учебы время юный Садовеану много времени проводил, исследуя родной край пешком, охотясь, рыбача или просто созерцая природу. Он также проводил каникулы в родной деревне матери, Вершены. Во время своих путешествий Садовеану посещал крестьян, и впечатление от их отношения к власти, по мнению критиков, сформировало его взгляды на общество. Вскоре после этого эпизода юный Садовеану отправился завершать среднее образование в Фэлтичени и в Национальном лицее в Яссах. В Фэлтичени он учился в одном классе с будущими писателями Эудженом Ловинеску и И. Драгославом, но, потеряв интерес к учебе, не смог получить перевод в следующий класс, прежде чем в итоге окончил школу с отличием. Однако его первые литературные опыты относятся к следующему году. В 1897 году рассказ-зарисовка под названием "Домнишоара М дин Фэлтичени" ("Мисс М из Фэлтичени"), подписанный "Михай дин Пашкани" ("Михай из Пашкани"), был успешно принят к публикации в бухарестском сатирическом журнале Dracu. Однако Садовеану был недоволен программой Денсусяну и критиковал все румынское символистское движение, которое представлял этот журнал. Он начал посещать богемное общество в столице, где приступил к работе над своими первыми повестями и решил зарабатывать на жизнь профессиональным писателем. В следующем году Садовеану был призван в румынскую армию, служил охранником недалеко от Тыргу-Окны и, вдохновленный этим опытом, написал свои первые произведения социальной критики. Первоначально Садовеану жили в доме, ранее принадлежавшем знаменитому молдавскому сказителю Иону Крянгэ, прежде чем они заказали строительство нового здания, известного своим окружающим садом Grădina Liniștii ("Сад тишины"). Из его сыновей, Димитрий Садовеану стал художником.

Sămănătorul, Viața Românească и литературный дебют

После получения приглашения от поэта Штефана Октавиана Иосифа в 1903 году Садовеану публиковал свои работы в традиционалистском журнале «Sămănătorul», возглавляемом в то время историком и критиком Николаем Иоргой. К тому времени он также сотрудничал с газетой «Voința Națională», издаваемой Национальной либеральной партией и управляемой политиком Винтилой Брэтьяну. С декабря того же года газета публиковала с продолжением «Șoimii» («Ястребы») – расширенную версию «Frații Potcoavă», с предисловием историка Василе Пырвана. После 1906 года он примкнул к группе, сформировавшейся вокруг «Viața Românească», к которой присоединилась и его сестра-в-законе Изабела. Благодаря своим последующим публикациям в «Viața Românească» Садовеану стал особенно известен как рассказчик охотничьих историй, но также вызвал споры, когда молодая писательница Констанца Марино Моску обвинила его в плагиате её работ в своём сериальном романе «Мариана Видрашку», который был прекращён и впоследствии в значительной степени забыт. 1904 год стал годом фактического дебюта Садовеану: он опубликовал четыре отдельные книги, включая «Șoimii», «Povestiri» («Рассказы»), «Dureri înăbușite» («Подавленные боли») и «Crâșma lui Moș Petcu» («Трактир старика Петку»). Это стало началом плодотворной литературной карьеры, охватывающей более полувека, и его сотрудничества с издательством «Editura Minerva», в то время как влиятельный и стареющий критик Титу Майореску, лидер консервативного литературного общества «Junimea», дал положительный отзыв о «Povestiri» и успешно предложил его на премию Румынской академии в 1906 году. В эссе 1908 года Майореску включил Садовеану в число величайших румынских писателей. По словам Виану, Майореску видел в Садовеану и других молодых писателях триумф своей теории о «народной» форме реализма, концепцию, которую мыслитель «Junimea» отстаивал в своих эссе ещё с 1882 года. Садовеану позже признал, что Иорге, Майореску и особенно культурному деятелю Константину Бану и поэту «Sămănătorul» Джорджу Кошбуку помогли ему завоевать интерес публики и коллег. Журнал, изначально являвшийся рупором традиционалистов, основанным Александру Влахуцей и Джорджем Кошбуком, вместе с Иоргой провозгласил своей целью создание «национальной культуры», освобождённой от иностранного влияния. Однако, по мнению Кэлинеску, эта амбициозная цель проявилась лишь в «значительном культурном влиянии», поскольку журнал оставался эклектичным местом, объединявшим сельских традиционалистов «национального направления» и приверженцев космополитических течений, таких как символизм. Кэлинеску и Виану согласны с тем, что «Sămănătorul» во многом был проводником старых принципов, установленных «Junimea». Виану также утверждает, что вклад Садовеану в литературный круг был основным оригинальным художественным элементом в его истории, и приписывает Иосифу точное предвидение того, что в период литературного «кризиса» именно Садовеану привнесёт инновации. Он продолжал публиковаться впечатляющими темпами: в 1906 году он вновь передал в печать четыре отдельных тома. Нану писал об этом периоде: «Это канцелярия, набитая литераторами, никакой работы не ведётся, люди курят, пьют кофе, создают мечты, стихи и прозу [ ].» Вдохновлённый кровавым исходом восстания, а также усилиями Харета по просвещению крестьянства, Садовеану, по сообщениям, вызвал подозрение у полиции, когда опубликовал пособия по самопомощи, предназначенные для трудолюбивых земледельцев, что стало формой социальной активности и даже привело к официальному расследованию. Михаил Садовеану стал профессиональным писателем в 1908–1909 годах, после присоединения к Румынскому обществу писателей, созданному в предыдущем году поэтами Цинцинатом Павелеску и Димитрием Ангелом, и избрания его президентом в сентябре того же года. В том же году он, Иосиф и Ангел вместе с писателем Эмилем Гэрлеану основали «Cumpăna» – ежемесячный журнал, направленный против эклектизма Овидия Денсусяну и школы «Junimea» (журнал прекратил существование к 1910 году). В то время он стал заметной фигурой среди группы интеллектуалов, встречавшихся в бухарестском кафе «Kübler». В 1910 году он также был назначен руководителем Национального театра Яссы, должность, которую он занимал до 1919 года. В ноябре 1911 года он ушёл с поста в Союзе писателей, его заменил Гэрлеану, но продолжал участвовать в его управлении в качестве члена комитета и цензора. Садовеану вновь был призван в армию во время Второй Балканской войны 1913 года, когда Румыния столкнулась с Болгарией. Достиг звания лейтенанта, после чего провёл короткий период на фронте. Серия его публикаций того времени включает «Neamul Șoimăreștilor» (1915). В то время он был переизбран президентом Общества писателей, с временными полномочиями, которые истекли в 1918 году, когда Румыния подписала мир с Центральными державами. К нему присоединился Топырчану, только что освобождённый из лагеря для военнопленных в Болгарии, и вместе они основали журнал «Însemnări Literare». В XIX веке здесь располагалась резиденция политика Михаила Когэлничану, а во время войны – композитора Джорджа Энеску.

Творческая зрелость и начало политической карьеры

В 1921 году Садовеану был избран действительным членом Румынской академии; в то время он возобновил свои контакты с журналом Viața Românească: вместе с Гарабетом Ибраилеану и другими он вошел в его межвоенный круг, а в журнале часто публиковались отрывки из его романов (некоторые из которых изначально были изданы полностью его издательством). Его дом стал местом встреч многих деятелей культуры, среди которых писатели Топирчану, Гала Галакцион, Отилия Казимир, Ионель и Пэсторел Теодореану, Димитрие Д. Пэтреску, а также дирижер Серджиу Челибидаке, аристократ и мемуарист Георге Юрге Негрилешти и сатирик Раду Космин. Несмотря на проблемы со здоровьем, Садовеану часто путешествовал по Румынии, посещая местные достопримечательности, вдохновлявшие его творчество: румынские православные монастыри Агапия и Вэратек, а также крепость Нямец. В 1926 году, после периода колебаний, Садовеану примкнул к Народной партии, где его друг, поэт Октавиан Гога, был активным деятелем. На всеобщих выборах 1927 года он был избран депутатом Палаты от округа Бихор в Трансильвании, а после выборов 1931 года занял место в Сенате от округа Яссы. В правительстве Национальной крестьянской партии Николае Йорги Садовеану был президентом Сената. Параллельно он начал сотрудничать с левой ежедневной газетой Adevărul. К тому времени Садовеану был связан с масонством, что было зафиксировано организацией в 1928 году, хотя, вероятно, он состоял в ней с 1926 или 1927 года. Достигнув 33-й степени и возглавив масонскую ложу имени Димитрия Кантемира в Яссах, он столкнулся с тем, что сторонники радикальных правых организовали публичные сожжения его книг. Скандал продолжался несколько лет, и Садовеану поддерживали его друзья из литературного сообщества, в том числе Топирчану, находившийся в больнице и выразивший свою поддержку незадолго до смерти от рака печени. В сентябре 1937 года в знак солидарности и признания заслуг Ясский университет присвоил Садовеану степень почётного доктора. Михаил Садовеану отошел от политики в конце 1930-х – начале 1940-х годов, когда Румынией руководили последовательные правые диктатуры. Он оказал некоторую поддержку королю Каролу II и его Национальному фронту Возрождения, которые пытались помешать приходу к власти более радикальной фашистской организации «Железная гвардия». Карол лично назначил его членом сокращенного корпоративного Сената. В 1940 году официальное издательство Editura Fundațiilor Regale опубликовало первый том его «Opere» («Сочинений»). После публикации последней части «Frații Jderi» в 1942 году Садовеану вновь уединился в деревне, в любимом районе Ариеш, где построил шале и церковь; в этом уединении были созданы его «Povestirile de la Bradu Strâmb» («Рассказы с Кривого Дуба»). В эти годы шестидесятилетний писатель познакомился с Валерией Митру, молодой журналисткой-феминисткой, на которой женился после недолгого ухаживания.

Коммунистическая система и политический подъем

После прихода к власти коммунистического режима в Румынии, Садовяну поддержал новые власти и перешел от собственной версии реализма к официально одобренному социалистическому реализму (см. Социалистический реализм в Румынии). Это также положило начало его сотрудничеству с Румынским обществом дружбы с Советским Союзом (ARLUS), спонсируемым Советским Союзом, которое возглавлял биолог и врач Константин Ион Пархон. Выступая хозяином для официальных советских посланников Андрея Вышинского и Владимира Кеменова во время их визитов в конце 1944 года, он вскоре после этого стал президентом «Литературно-философской секции» АРЛУСа (заместителями были Михаи Ралея и Перпесициус). В феврале 1945 года он присоединился к Пархону, Энеску, лингвисту Александру Розетти, композитору Джорджу Энеску, биологу Траяну Сэвулеску и математику Димитрию Помпею в протесте против культурной политики премьер-министра Николае Рэдеску и его кабинета – одном из ряда шагов, направленных на дискредитацию Рэдеску, не являвшегося коммунистом, и вынуждение его покинуть власть. Вместе с Ионом Пасом, Гала Галактионом, Хорией Делеану, Октавом Ливезеану и Н. Д. Кочеа, Садовяну редактировал еженедельный литературный журнал ассоциации Veac Nou, начиная с июня 1946 года. О литературных и политических изменениях Садовяну стало известно широкой общественности в марте 1945 года, когда он прочитал лекцию о советском лидере Иосифе Сталине в конференц-зале Бухареста. Его выступление получило название «Lumina vine de la Răsărit» и вскоре стало синонимом попыток улучшить имидж сталинизма в Румынии. В конце года АРЛУС опубликовал текст его лекции в виде отдельного издания. По приглашению Советской академии наук, они посетили празднование 220-летия ее основания, а также научно-исследовательские институты, колхозы и детские сады, в частности встретившись с Николаем Цициным, агрономом, пользовавшимся расположением Сталина. По возвращении он написал другие вызывающие споры тексты и произнес лекции, полные похвал советской системе. В том же году издательство ARLUS Editura Cartea Rusă опубликовало его перевод «Записок охотника» Ивана Тургенева. На своей первой сессии (декабрь 1946 года) законодательный орган избрал его своим президентом. В то время он проживал в Чиорогарле, получив виллу, ранее принадлежавшую Памфилу Шейкару, журналисту, чья поддержка фашистских режимов сделала его нежелательным, и который покинул Румынию. Это решение было расценено оппозиционной Национальной крестьянской партией как свидетельство политической коррупции, а пресса партии назвала Садовяну «Графом Чиорогарлы». В 1948 году, после свержения румынского короля Михая I членами партии БПД и установления коммунистического режима, Садовяну достиг самых высоких должностей, когда-либо предоставлявшихся румынскому писателю, и получил значительные материальные блага. В 1947–1948 годах он, наряду с Пархоном, Штефаном Войтеком, Георгием Стере и Ионом Никули, был членом Президиума Народной Республики, избранного законодательным органом, в котором доминировала БПД. Он также сохранил свое место в академии, которая в то время подвергалась коммунистической чистке, и вместе с несколькими другими просоветскими интеллектуалами был избран в Президиум Академии.

Характеристики

Личность и опыт Садовяну сыграли важную роль в формировании его литературного стиля. После женитьбы в 1901 году Михаил Садовяну перенял образ жизни, который Калинеску определил как "патриархальный". Признанный, как и его коллега-эпиграммист Пэсторел Теодореану, ценителем изысканной кухни, Садовяну любил румынскую кухню и румынское вино. Этот выбор образа жизни соответствовал его литературным интересам: наряду с уединенным и суровым бытом его главных героев (что Калинеску связывал с предполагаемым стремлением писателя к "возвращению к патриархальным временам"), творчество Садовяну отличается образами первозданного изобилия и, в частности, пышными описаниями ритуальных пиров, охотничьих выездов и рыбалки. Калинеску полагал, что значимость этих описаний в отдельных произведениях со временем возрастала, и что автор, отказавшись от лиризма, использовал их как "средство для чувственного наслаждения плотью и формами, которые природа предлагает человеку". Он добавил, что эстетика Садовяну напоминает искусство Золотого века в Голландии: "Можно сказать, что Садовяну воссоздает в современной Молдавии [ ] Голландию винных кувшинов и кухонных столов, уставленных дичью и рыбой". Традиционалист Гарабет Ибраилеану, говоря о поэтическом отношении Садовяну к природе, даже утверждал, что оно "превзошло саму природу". Напротив, модернист Эуген Ловинеску резко критиковал изображение Садовяну первобытного ландшафта, утверждая, что, несмотря на обращение к реализму, его соперник был обязан романтизму и субъективности. По мнению критика Иона Симута, позиция Ловинеску была частично оправдана тем, что Садовяну никогда полностью не отказался от традиционализма "Сэмынэторул". В отличие от Ловинеску, Виану считал эти черты "вовсе не вредными для гармонии [искусства Садовяну]". Литературный критик Иоан Станомир отмечал, что используемый Михаилом Садовяну румынский язык, особенно в его исторических романах, отличался "многословием" и контрастировал с его известной немногословностью и, казалось бы, горечью. Он характеризовался использованием архаизмов и изобретательным подходом к румынской лексике. Часто заимствуя сюжетные линии и средства выразительности у средневековых и ранних нововременных молдавских летописцев, таких как Ион Некулче и Мирон Костин, автор творчески вплетал в текст несколько местных диалектов и стилей речи, избегая простого подражания историческому языку. В его книгах, обычно повествованных от третьего лица, часто отсутствует или почти отсутствует диалектальная разница между речью рассказчика и голосами персонажей. По словам Калинеску, Садовяну обладает "огромной способностью к аутентичной речи", подобной той, что была у Караджале и Иона Крянгэ. Развивая наблюдения нескольких критиков, которые в целом высоко оценивали поэтические качества прозы Садовяну, Крохмэлничану подробно рассказал о роли молдавского романиста в переосмыслении литературного языка. Этот вклад был впервые отмечен в начале XX века, когда Титу Майореску похвалил Садовяну за адаптацию его стиля письма к социальной среде и обстоятельствам его повествований. Однако Виану отмечает, что в поздних произведениях Садовяну появляется больше неологизмов, особенно в тех частях, где голос рассказчика отстранен от сюжета. Еще одним объединяющим элементом в творчестве Садовяну является обращение к литературным типам. Уже в 1904 году Майореску похвалил молодого рассказчика за точное изображение персонажей из повседневной жизни и обстановки. Тюдор Виану подчеркнул, что, в отличие от большинства его предшественников-реалистов, Садовяну представил открыто сочувствующее изображение крестьянского характера, как "высшего типа человека, героя". Он добавил: "Простые, в том смысле, что ими движут немногие побуждения, совпадающие с фундаментальными инстинктами человечества, они в целом загадочны". В этом ключе Садовяну создает образы народных мудрецов, чьи взгляды на жизнь носят гуманистический характер и часто противопоставляются рационалистическим принципам западной культуры. Друг Садовяну, Джордж Топирчану, комментируя этот аспект, считал, что творчество Садовяну выходит за рамки "более интеллектуального [и] более искусственного" понятия "типов", и что "он создает [ ] людей". Основной темой его последуственных работ, по мнению Сандквиста, был "архаичный мир, где крестьяне и помещики были свободными людьми с равными правами" (или, по словам Симута, "утопия архаического героизма"). Топирчану говорил о "парадоксальном открытии, что [Садовяну] – наш величайший поэт со времен Эминеску". Михаил Садовяну также формировал свои традиционалистские взгляды на литературу, изучая румынский фольклор, который он рекомендовал своим коллегам в качестве источника вдохновения во время своей речи в Румынской академии в 1923 году. Повесть "Нэлука" ("Явление") сосредоточена на супружеском конфликте между двумя стариками, каждый из которых пытается скрыть позор своего прошлого. Джордж Калинеску отмечает, что, особенно в "Нэлуке", Садовяну начинает исследовать основной прием своего творчества, который заключается в "намеке на тлеющие страсти [через] созерцательное дыхание, в котором он вызывает статичный элемент: пейзажи или застывшие картины природы". По мнению Калинеску, этот стилистический выбор оказал "пагубное влияние" на произведения Садовяну и сделал "Дурине ынэбушите" ("Подавленные страдания") "возможно, самым слабым" из его сборников рассказов. Наемный работник в "Слуга" ("Слуга") не может отомстить своему жестокому работодателю в нужный момент; в "Дой фечори" ("Два сына") боярин начинает испытывать привязанность к своему незаконнорожденному сыну, которого, тем не менее, обрек на низкое положение. Однако он упрекал писателя в "определенной монотонности", утверждая, что Садовяну стал использовать эти приемы практически во всех своих поздних работах. Иногда они сталкивают мораль малообразованных людей с суровой властью: крестьянин упорно верит, что объединение Валахии и Молдавии в 1859 году должно было обеспечить превосходство его класса; молодая женщина из низших слоев общества становится объектом любви боярина, но выбирает жизнь на свободе; румынский солдат дезертирует из армии после того, как ему приказали искупаться. В "Ла нои, ла Виишоара" ("У нас, в Виишоаре") жизнь старика деградирует до фанатизма и жадности, до такой степени, что он обрекает свою жену на голодную смерть. Положительное изображение Садовяну гайдуков как принципиально честных разбойников, борющихся с феодальной несправедливостью, воспроизводит стереотипы, встречающиеся в румынском фольклоре, и в основном присутствует в некоторых рассказах через (иногда повторяющихся) героических персонажей: Василе Великий, Козма Рэкоаре, Лицэ Флоря и т. д. В повести "Бордеений" ("Жители землянки") он показывает эксцентриков и отшельников, над которыми доминирует мрачная фигура Санду Фалибога, разбойников, бегущих от любой государственной власти, которых комментаторы сравнивают с поселенцами Америки. Лепэдату, нежеланный ребенок, говорит за всю группу: "Что я мог бы делать [ ] везде, где есть большие ярмарки и много людей? Мне было бы лучше с домашним скотом; с ним я вырос и с ним я лажу". Романтизируя неясные события ранней средневековой истории в "Времури де бежени" ("Времена бегства", 1907), Садовяну рисует импровизированную самооборону беженцев, их последний бой против кочующих татар. Относительно рассказов этой серии, Калинеску подчеркивает, что Садовяну в основном интересуется изображением мужчин и женщин, оторванных от цивилизации, которые смотрят на элементы вестернизации лишь с "удивлением": "Литература Садовяну – высшее выражение дикого инстинкта". По мнению критика, в более поздних работах Садовяну отошел от изображения изоляции как бегства примитивов в свой управляемый мир, к "утончению душ, потревоженных цивилизацией". Некоторые из ранних рассказов, Крохмэл...

Хану Анкутей, Шойми и Неамул Шоймаррештилор

Новелла «Хану Анкуцеи» («Гостиница Анкуцеи»), описанная Джорджем Кэлинеску как «шедевр жизнерадостного идиллизма и варварской утончённости», представляет собой историю-в-рамках, выдержанную в духе средневековых аллегорий, таких как «Декамерон» Джованни Боккаччо и «Кентерберийские рассказы» Джеффри Чосера. В ней пересказываются истории путников, встречающихся в одноимённой гостинице. Значительная часть повествования посвящена обсуждению кулинарных предпочтений и обмену рецептами, а также общему контрасту между цивилизацией и простым укладом жизни: в одном из эпизодов купец, прибывший с Лейпцигской ярмарки, удивляет остальных персонажей, рассказывая о более экономных методах и технических новшествах Западной Европы. Садовеану использовал ту же повествовательную технику в своём романе «Soarele în baltă» («Солнце в омуте»), который, по мнению Кэлинеску, отличается «более изощрённым стилем». Роман сосредоточен на ранних событиях из жизни Никоаре, развивая сюжет, согласно которому он и его брат Александру были братьями князя Иоана Водэ чел Кумплит, за казнь которого они пытались отомстить. Текст также повествует об их попытке захватить и убить Иеремию Голию, боярина, чьё предполагаемое предательство привело к пленению князя Иоана, и чья дочь Илинка становится пленницей братьев. Кэлинеску описал роман «Șoimii» как «всё ещё неуклюжий», отметив, что Садовеану только начинал экспериментировать с этим жанром. По мнению Кэлинеску, роман «в некоторой степени более цельный с эпической точки зрения», но не соблюдает условности приключенческого романа, который он стремится имитировать.

Зодия Рак и Нунта Домницей Руксандра

Действие романа Садовеану «Зодия Рака», его поздней исторической работы, разворачивается в конце XVII века, во время третьего правления молдавского князя Георгия Дуки. Калинеску считает его «обладающим превосходным художественным уровнем». Роман завершается поражением и гибелью Алеку по приказу Дуки. Параллельно рассказывается о визите аббата де Маренна, католического священника и французского посла, который знакомится и подруживается с Русетом. Эта встреча – еще одна возможность для Садовеану показать доброжелательный, но неполный обмен менталитетами между Западной и Восточной Европой. В различных эпизодах романа де Маренн поражается повсеместной дикой природе малонаселенной Молдавии и, в частности, изобилию ресурсов, которые она предоставляет. В одном абзаце, который Джордж Калинеску считает ключом к пониманию книги, Садовеану пишет: «Любопытный взгляд [де Маренна] был постоянно удовлетворен. Здесь царила пустыня одиночества, о существовании которой его друзья во Франции даже не могли догадываться, несмотря на все богатство их воображения; ибо на противоположном конце цивилизации порой можно найти вещи, которые остались неизменными с момента сотворения мира, сохраняя свою таинственную красоту». Затем повествование фокусируется на битве при Финте и осаде Сучавы, где валашско-трансильванские войска отбили наступление молдавско-казацких сил, переломили ход событий, вторглись вглубь Молдавии и возвели на трон Георгия Стефана. Садовеану также создает любовную историю между Руксандрой и бояром Богданом, чье соперничество с Тимофеем заканчивается убийством последнего. И в «Зодии Рака», и в «Свадьбе госпожи Руксандры» автор допускает значительные вольности с историческими фактами. Помимо смерти Тимофея от руки Богдана, в последнем произведении используются вымышленные или неверные имена некоторых персонажей, а мускулистый и усатый Георгий Стефан изображен худым и бородатым. Аналогично, в «Зодии Рака» Садовеану выдумывает персонажа Гвидо Челести, заменяющего фактического францисканского лидера Яссы при дворе Дуки, Барионе да Монте Ротондо. В первом томе, озаглавленном «Ученичество Ионуца», одноименные братья Ждеря, союзники Стефана и друзья его сына Александра, неоднократно сражаются с врагами своего господина. Это начало Bildungsroman, повествующего о младшем из Ждеря, Ионуце Черном, охваченном любовью к госпоже Насте, похищенной татарами. Он отправляется на ее спасение, но узнает, что она предпочла самоубийство жизни в рабстве. Калинеску, считавший эти тома свидетельством перехода Садовеану к каноническим элементам приключенческих романов, назвал их «замечательными», но подчеркнул, что повествование может вызывать «ощущение спотыкания, вялого течения», а развязка – быть «довольно мрачной». Вторая книга серии, «Белый источник», переплетает жизнь братьев Ждеря с жизнью семьи Стефана: правитель женится на византийской принцессе Марии Мангупской, а Симион Ждеря влюбляется в Марушку, предположительно, незаконнорожденную дочь Стефана. Ключевыми эпизодами повествования являются похищение Марушки бояром, ее пленение в Ягеллонской Польше и ее спасение братьями Ждеря. В заключительном цикле 1942 года, «Люди его господства», братья защищают свои родовые права и своего господина от османских захватчиков и колеблющихся бояр, разгромив первых в битве при Васлуе. В книгах о Ждерях, вновь разворачивающихся на фоне примитивизма и природного изобилия, также встречаются эпизоды жестокого ужаса. Калинеску предполагает, что они изображены «с ленивым самодовольством», как будто подчеркивая, что медленный темп и монументальный масштаб истории принижают значение личных трагедий. Второстепенный персонаж, утверждающий, что обладает даром предвидения, готовит собственные похороны. За «Венею мельницы на Сирете» (1925) Садовеану получил широкое признание критиков. Боярин Александру Филотти влюбляется в дочь мельника Ануцу, которую он обучает и представляет в высшем обществе. Красивая молодая девушка также привлекает внимание сына Филотти, Кости, и крестьянина Василия Бребу. В конце концов, охваченный ревностью, Бребу убивает предмет своей любви. Джордж Калинеску пишет, что столь благоприятный прием был не вполне заслужен, утверждая, что роман «бесцветен», что он основан на ранних рассказах писателя и не достиг своей цели – изобразить «разрушающееся боярдство». Написанная всего за 30 дней на основе предыдущих набросков, непоколебимая решимость Витории является центральным аспектом этого тома. Калинеску, который считает эту книгу одной из лучших работ Садовеану, хвалит ее «замечательное мастерство» и «незабываемые диалоги», но тем не менее отмечает, что поиски Липана, «подобные детективным», и его «упрямство» являются слабыми местами повествования. Крохмэлничану называет «Топором» одним из «капительных произведений» мировой литературы, утверждая, что одна лишь эта книга способна воссоздать «целую пастушескую цивилизацию». Корнис Попе, который считает эту книгу «шедевром Садовеану», также отмечает, что она «переосмыслила тему преступления и наказания». Внимание привлекает и сочувственное изображение гуцулов, немногочисленного славянского народа, как древнего племени, которому угрошает культурная ассимиляция. Другие путевые заметки Садовеану включают репортаж «Люди и места» и рассказ о его путешествиях по Бессарабии («Бессарабские дороги»). Калинеску увидел в этом тексте «фантастическое видение всего водного мира», сочетающее в себе пессимизм, подобный пессимизму Артура Шопенгауэра, с «спокойным кайфом» (наркотическим оцепенением), и таким образом иллюстрирующее «великую радость участия в преобразованиях материи, поедания и позволения быть съеденным». Одним из основных выводов Садовеану является то, что в Голландии не хватает «истинных и ярких чудес». Существует книга о Второй Балканской войне («44 дня в Болгарии») и рассказ о годах, проведенных в начальной школе, «Господин Трандафир». Несмотря на искушение уничтожить все личные заметки, Садовеану писал и хранил большое количество дневников, которые так и не были опубликованы при его жизни. Дом таинственных азиатских народов, Скифия Садовеану особенно заметна как фон для его романов «Увар» и «Ночи святой Иоанны». В первом из них представлен его одноименный персонаж, якут, подвергнутый тщательному изучению русского офицера. По словам Тудора Виану, фантастический роман 1933 года «Золотая ветвь» частично вдохновлен византийской литературой и является свидетельством формы гуманизма, найденной в восточной философии. Марсель Корнис Попе относит его к «мифическим поэтическим повествованиям Садовеану, которые исследуют онтологию и символику истории». Сам писатель признал, что эзотерическая природа книги была вдохновлена его принадлежностью к масонству, символику которого она частично отражала. и, как «последний Декен», является хранителем древних тайных наук, освоенных даками и древними египтянами. Этот роман часто интерпретируется как взгляд Садовеану на вклад даков в румынскую культуру. Серия второстепенных романов и рассказов Садовеану межвоенных лет также включает в себя набор преимущественно городских произведений, которые, по мнению Калинеску, напоминают работы Оноре де Бальзака, но развиваются в «регрессивные» тексты с «лирической интригой». Садовеану изображает культурного, но скучающего боярина Лая Кантакюзина и его растущую привязанность к скромной молодой женщине, Дарии Мазу. В «Деле Евгении Костеа» чиновник кончает жизнь самоубийством, чтобы избежать преследования, и его судьба повторяется его дочерью, ввергнутой в отчаяние характером отчима и иррациональной ревностью матери. «Демон юности», который, по мнению Калинеску, является «самым очаровательным» в этой серии, рассказывает о Натанаиле, студенте, бросившем университет и разработавшем мо...

Противостояние фашизму и поддержка короля Кароля

В 1930-х годах, после работы во главе левой газеты "Адевэрул", принадлежавшей еврейским предпринимателям, Садовеану подвергся нападкам со стороны правых, которые утверждали, что он отказался от своих националистических убеждений. Таким образом, Садовеану стал объектом пресс-кампании в антисемитской и фашистской прессе, в частности в Sfarmă Piatră Ничифора Крэйника и изданиях, связанных с Железной гвардией. В первом из них выражали сожаление по поводу его предполагаемого "предательства" национального дела. Овидиу Пападима изобразил Садовеану как жертву еврейских манипуляций, приравнял его связь с масонством к поклонению дьяволу, высмеивал его полноту, а сам Крэйник сравнил писателя со своим персонажем, вероломным Иеремией Голией. "Порунка Времий" часто называл его Жидовеану (от "жидов" – пренебрежительное название "еврея"), изображал как агента "иудейского коммунизма", движимого "развратом", и призывал общественность преследовать писателя и закидывать его камнями. Издание также протестовало против отказа властей Фэлтичени лишить Садовеану звания почетного гражданина, а также против присвоения ему почетной докторской степени Ясским университетом и, устами романиста Н. Креведии, даже предлагало писателю покончить с собой, используя охотничье ружье. В 1937 году "Порунка Времий" поздравила ультранационалистов, организовавших публичные сожжения произведений Садовеану в Южной Добрудже и Хунедоаре, а также неизвестных лиц, присылавших писателю посылки с разорванными экземплярами его книг. В апреле 1937 года кампания против Садовеану вызвала возмущение ряда общественных деятелей, которые опубликовали "Обращение интеллектуалов", подписанное Ливиу Ребреану, Эудженом Ловинеску, Петру Грозой, Виктором Эфтимиу, Джорджем Топирчану, Захарией Станку, Демостеном Ботезом, Александру Ал. Филиппиде, Константином Балмушем и другими. По мнению Корниса Поупа, неприязнь Садовеану к крайне правым можно обнаружить в "Creanga de aur", которая служит "политической притчей, противопоставляющей архаичную крестьянскую цивилизацию растущей угрозе фашизма". В другом месте, заявив, что не намерен принимать во внимание своих критиков, Садовеану определил себя как противника как нацистской Германии, так и любой пропаганды "национал-социалистического режима в нашей стране". Последующая поддержка Садовеану авторитарного короля Карола II и его корпоративистской организации, Национального фронта Возрождения, привела к его участию в культе личности монарха. В 1940 году он воздал похвалу правителю в официальном журнале Revista Fundațiilor Regale, что побудило политического оппонента Карола, психолога Николае Мэргинеану, назвать Садовеану и его соавторов "негодяями". Возобновление его мандата в Сенате было милостью Карола, оказанной также Джорджу Энеску, философу Лучиану Блага, ученым Эмилю Раковицэ и Юлиу Хатиегану и ряду других общественных деятелей. Согласно Зильберу, Садовеану мотивировал свой отказ тем, что письмо следовало адресовать не Антонеску, а королю Михаю I. "Калейдоскоп" также называет Ясский погром 1941 года "нашим позором" и хвалит тех, кто ему противостоял.

Партнерство с коммунистами

После лекции Lumina vine de la Răsărit Садовеану стал известен своими положительными отзывами о коммунизации и коллективизации. В частности, Садовеану высоко оценил один из ключевых столпов сталинизма – советскую Конституцию 1936 года. В 1945 году, утверждая, что его "озарили" "аргументы Сталина", он призвал общественность прочитать этот документ за его "искренность"; в другом месте он уподоблял чтение конституции "мистическому откровению". Адриан Чиориану описывает это как "поручение" от ARLUS, в то время, когда группа распространяла бесплатные переводы советской конституции. Энтузиазм его текстов проявился и в публичном поведении: по словам его коллеги по ARLUS Йоргу Йордана, Садовеану был взволнован во время советской поездки 1945 года, проливая слезы радости при посещении детского сада в сельской местности. Участвуя в выборах 1946 года, Садовеану возложил вину за проблемы румынских крестьян, включая сильную засуху того года, на старый политический класс в целом. Критика морального выбора Садовеану также сосредоточена на том, что, ведя роскошный образ жизни, он оставался равнодушным к преследованиям и тюремному заключению многих его современников и коллег-интеллектуалов в жестоких условиях. Пережив чистку в Румынской академии, как отмечает Чиориану, Садовеану согласился работать с недавно продвинутыми "второстепенными фигурами, нужными новому режиму", такими как поэт Думитру Теодор Некулуца и историк Михаил Роллер. В качестве официального лица Садовеану даже подписывал смертные приговоры, вынесенные коммунистическими трибуналами. Позже Садовеану упомянул своего бывшего коллегу, национал-крестьянского деятеля Иона Михалаке, заявив, что его прежний аграристский подход к политике сделал его "нелепой фигурой". Ему также приписывают помощь Джорджу Кэлинеску в публикации романа "Scrinul negru", выступив посредником между ним и коммунистическим лидером Георге Георгиу-Дежем. Чиориану видит в этих заявлениях свидетельство того, что, стремясь порвать со своим прошлым, Садовеану причислял себя к социалистическим интеллектуалам, "готовым поддаться неописуемому очарованию и размаху коммунистической утопии", но, возможно, на самом деле был "мотивирован страхом". Парафразируя коммунистическую лексику, Станомир описывает писателя как одну из "буржуазных" личностей, ставших "сочувствующими" коммунистам, и утверждает, что заявление Садовеану о его давней симпатии к "народной демократии" положило начало "паттерну хамелеонизма". Другие полагают, что фракция Садовеану в масонстве, включавшая сторонников крайне левых взглядов Михая Ралеа и Александру Клаудиана и официально поддерживавшая эволюционный социализм, была естественным партнером коммунистов, вплоть до одобрения собственного государственного подавления. Описывая "обращение писателя к филосоветству" как "чисто контекстуальное", другие высказывания Садовеану также демонстрировали, возможно, намеренную двусмысленность, как, например, в лекции 1952 года, которую он прочитал перед молодыми писателями, посещавшими контролируемую партией Школу литературы, где он косвенно отрицал, что писатель может быть создан кем-либо, кроме "Бога или Матери-Природы".