Введение
Пьер де ла Ру (ок. 1452 – 20 ноября 1518) – франко-фламандский композитор и певец эпохи Возрождения. Его имя также встречается под вариантами Пирссон, Пиршон и его топонимическое указание, когда оно есть, в различных формах: де Платеа, де Роборе или де Вико. Современник Жоскена Депре, долгое время связанный с музыкальной капеллой Габсбургской Бургундии, он входит в число наиболее известных и влиятельных композиторов нидерландской полифонической школы в период вокруг 1500 года, наряду с Агриколой, Брумелем, Компером, Исааком, Обрехтом и Вербеке.
Pierre de la Rue (c. 1452 – 20 November 1518) was a Franco Flemish composer and singer of the Renaissance. His name also appears as Piersson or variants of Pierchon and his toponymic, when present, as various forms of de Platea, de Robore, or de Vico. A member of the same generation as Josquin des Prez, and a long associate of the Habsburg Burgundian musical chapel, he ranks with Agricola, Brumel, Compère, Isaac, Obrecht, and Weerbeke as one of the most famous and influential composers in the Netherlands polyphonic style in the decades around 1500.
Ранние годы
Ла Ру, вероятно, родился в Турне, в современной Бельгии, и, скорее всего, получил образование в соборе Нотр-Дам, который располагал значительным музыкальным учреждением. Возможно, он был сыном Жана де ла Ру, мастера-иллюминатора из города Турне. Хотя никаких записей о его детстве не сохранилось, в архивах собора Святой Гудулы в Брюсселе упоминается Петер ван дер Стратен (фламандский эквивалент его имени) в 1469–1470 годах как взрослый (тенор) певец; считается весьма вероятным, что это был он. В 1471 году он был в Генте, в Якобскерке, в качестве певца по совместительству, оплачиваемого из вспомогательного фонда собора, что позволяет предположить, что его приглашали для специальных исполнений полифонии. Впоследствии в 1472 году он был нанят в Ньивпурте, в церкви Onze Lieve Vrouw, вероятно, первоначально на временной основе, но к концу года церковные власти приняли его на более постоянную работу. К 1477/78 году он там больше не работал, поскольку его имя исчезло из бухгалтерской книги. Его местонахождение в 1480-х годах известно не очень хорошо, хотя есть сведения о том, что он работал в месте под названием "Сент-Од" (дата и город неизвестны), а также, возможно, в соборе в Камбре. В предыдущих биографиях Ла Ру помещали в Сиену, Италия, между 1483 и 1485 годами; однако было установлено, что "Ла Ру" в этих записях был другим певцом. Пьер де ла Ру, вероятно, никогда не посещал Италию, что делает его одним из немногих выдающихся франко-фламандских композиторов этого поколения, которые туда не ездили. В 1489 году ему заплатили от братства Пресвятой Девы Марии в 'с-Гертогенбосе, снова как "Питер ван дер Стратен", и документ указывает, что он прибыл из Кёльна, следовательно, он, очевидно, некоторое время проработал в Германии тенором. Он оставался в братстве в 'с-Гертогенбосе до 1492 года, после чего одновременно стал полноправным членом братства и присоединился к придворной капелле Священного Римского императора Максимилиана. Он оставался на службе у Габсбургов и в придворной капелле до конца своей жизни.
Большая часовня
Гранде-шапель, музыкальное заведение бургундского двора Габсбургов, уже обладало выдающейся историей к тому времени, как Филипп Красивый унаследовал его в 1494 году. Это было центральное учреждение Бургундской школы, место, где работали такие композиторы, как Дюфаи и Буснуа, и оставили значительное музыкальное наследие. Музыка Окегема также недавно была скопирована в манускрипты, связанные с этим кругом, непосредственно перед наймом Ла Ру. Кроме того, музыка композиторов, пользовавшихся покровительством предыдущих герцогов Бургундии, таких как Карл Смелый – Адриен Бассен, Жиль Жоай, Хайн ван Гизегем и Роберт Мортон – вероятно, все еще исполнялась и изучалась. Это была внушительная музыкальная организация, не уступающая по качеству папской капелле в Риме, и ее качество продолжало расти в XVI веке с появлением таких композиторов, как Марбриан де Орто, Никола Шампион, Жиль Ренго, Антониус Дивитис и Александр Агрикола. Именно в этой музыкальной среде Ла Ру достиг полного расцвета как композитор. После поступления в Гранде-шапель он совершил две поездки в Испанию. Во время второй поездки, в 1506 году, он потерпел кораблекрушение в Ла-Манше и провел три месяца при дворе Генриха VII Английского. После двух лет службы у Хуаны Кастильской – Хуаны Безумной – он вернулся в Нидерланды в 1508 году, вероятно, из-за того, что Хуана была вынуждена отречься от власти (ее муж, Филипп, умер от тифа в 1506 году). Хуана была безутешна, не могла расстаться с телом умершего мужа и сошла с ума; причины, по которым Ла Ру оставался при ней так долго, неизвестны, но вполне возможно, что его мрачная, глубоко выразительная музыка была одним из немногих источников утешения для нее. К тому же, к нему относились с почетом. Хуана назначила его главным капелланом, главой капеллы, и платила ему вдвое больше, чем другим певчим; оплата труда певчих, по-видимому, была одним из немногих административных вопросов, с которыми она могла справиться в период своего безумия. Во время своих путешествий с Гранде-шапель он познакомился со многими другими франко-фламандскими композиторами, работавшими в то же время (например, с Жоскеном, Исааком и Робертом де Февеном), и эти встречи, возможно, также сыграли решающую роль в формировании его стиля.
Выход на пенсию и смерть
Между 1508 и 1514 годами двор оставался в Мехелене и Брюсселе, редко отправляясь в поездки. Считается, что это были наиболее плодотворные годы для Ла Ру как композитора, поскольку у него было больше свободного времени и он избежал тягот путешествий по Европе. Вскоре после того, как Карл V достиг совершеннолетия в 1515 году, двор возобновил свои перемещения; Ла Ру вышел в отставку вскоре после обширного турне по всем городам в северных областях империи Карла. Вероятно, он покинул свою должность во время одного из визитов придворной капеллы в Кортрейк в мае или июне 1516 года. Он оставался там до своей смерти чуть более чем через два года. Хотя его эпитафия намекает на возможность того, что он мог работать при дворах во Франции и Венгрии в какой-то период, других подтверждающих свидетельств не найдено; однако в 1470-х и 1480-х годах в его биографии остаются пробелы: например, местонахождение "Святой Оды" до сих пор неизвестно. Ла Ру был относительно богат к моменту смерти, особенно для певца, не принадлежавшего к аристократии, и детали его завещания, а также последующие события, связанные с его исполнением, сохранились в подробностях. Его душеприказчики обнаружили в его покоях сундуки с деньгами, а также он получал значительный доход от своих бенефиций, которые он распределял между многими, включая родственников, благотворительные организации, хоры и учреждения; он также распорядился, чтобы в течение месяца после его смерти ежедневно служили заупокойные мессы, а затем еще 300 месс в различных соборах. Он просил похоронить его слева от алтаря в церкви в Кортрейке, хотя точное место захоронения больше не найдено, а эпитафия сохранилась лишь в нескольких частично противоречивых копиях. Его эпитафия характеризует его как бережливого и добродетельного человека, не "предающегося преступлениям Венеры" (как, например, композитор Николас Гомберт, отправленный на галеры за домогательство к хористу, Гизелин Данкертс, уволенный из хора Сикстинской капеллы за излишнюю склонность к женщинам, или Жиль Жоай, написавший мессу на основе имени своей любимой проститутки). Ла Ру, по-видимому, пользовался уважением и симпатией коллег на протяжении всей своей карьеры.
Общий характер
Ла Ру написал мессы, мотеты, Магнификаты, обработки Плача и шансоны – разнообразный репертуар, отражающий его статус ведущего композитора одного из самых прославленных музыкальных центров Европы, в окружении столь же талантливых современников. Некоторые исследователи полагают, что он сочинял музыку лишь последние 20 лет своей жизни, преимущественно во время службы при императорском дворе; однако точная датировка его произведений затруднена, хотя группировки по приблизительной хронологии установить возможно. Стилистически его творчество ближе к Жоскену, чем к любому другому композитору того времени. Более того, случаи ошибочного авторства сомнительных произведений встречаются в отношении его работ как в одну, так и в другую сторону. Тем не менее, стиль Ла Ру обладает рядом уникальных черт. Он отдавал предпочтение чрезвычайно низким вокальным диапазонам, опускаясь порой до до или даже ниже – к си-бемолю под басовой линией; он использовал больше хроматизмов, чем большинство его современников, и его музыка насыщена диссонансами. Он также нарушал протяженные, плотные текстуры, вставляя контрастные пассажи для двух голосов, прием, использовавшийся также Оккегемом и Жоскеном. Он одним из первых стал регулярно расширять вокальный состав с привычных четырех до пяти или шести голосов. Одна из его месс для шести голосов, Missa Ave sanctissima Maria, представляет собой шестиголосный канон – технически сложный прием, напоминающий некоторые работы Оккегема. Это также самая ранняя известная шестиголосная месса. Каноническое письмо – особенно важная черта стиля Ла Ру, и он прославился именно этим. Он предпочитал создавать каноны значительной сложности, избегая простого подражания. Вторая из двух его месс на мелодию L'homme armé начинается и заканчивается канонами мензурации – канонами, в которых все голоса исполняют один и тот же материал, но в разном темпе; это еще один пример контрапунктической виртуозности, достойный Жоскена или Оккегема. Действительно, Ла Ру порой, казалось, сознательно соперничал с более известным Жоскеном. Заключительный Agnus Dei этой мессы – единственный известный канон мензурации для четырех голосов всей эпохи, где все четыре голоса исполняют одну и ту же мелодию. Ла Ру написал шесть произведений, полностью построенных на каноне от начала до конца, включая две мессы, три мотета и шансон; еще три мессы, два мотета и три шансона основаны на каноне, но содержат и свободные разделы; кроме того, существует множество других произведений, включающих канонические фрагменты. В использовании канонов он, возможно, испытал влияние Матфея Пипеляра, автора ранней канонической мессы, с которой Ла Ру почти наверняка был знаком, поскольку она входила в репертуар габсбургской придворной капеллы.
Масса
Ла Ру также был одним из первых, кто тщательно использовал технику пародии, пронизывая ткань мессы музыкой, взятой из всех голосов существующего источника. В некоторых его мессах используется техника cantus firmus, но редко в строгой форме; он чаще предпочитал технику парафразы, при которой монофонический исходный материал украшается и перемещается между голосами. Ла Ру написал одну из самых ранних сохранившихся полифонических реквием-месс, и она является одной из его самых известных работ. В отличие от более поздних реквиемов, она включает полифонические обработки только интроита, кирии, тракта, оффертория, санктуса, агнуса и причастия – "Dies Iræ", часто являющийся центральным элементом в более поздних реквиемах, был добавлен позднее. Это соответствовало обычной литургической практике в Галльской Франции и регионе Северной Европы, где он работал. Эта месса, в большей степени, чем многие другие, акцентирует внимание на низких регистрах голосов, и даже на самых низких из них.
Мотеты и шансоны
Сохранилось двадцать пять мотетов Ла Ру. Большинство из них написаны для четырех голосов. Хотя в них используется имитация, эта техника чаще встречается внутри разделов и фраз, а не в их начале, в отличие от стиля Джоскуина. Еще одной характерной стилистической особенностью мотетов Ла Ру является использование остинато, которые могут представлять собой отдельную ноту, интервал или последовательность нот. Помимо этого, он использует зародышевые мотивы – небольшие, легко узнаваемые паттерны, из которых выводятся более крупные мелодические единицы, придающие композиции единство. В целом, мотеты сложны с точки зрения контрапункта, при этом каждая партия обладает выразительным характером, как у Окегема. Это особенно заметно в ранних произведениях, которые, вероятно, испытали влияние старшего композитора. Более половины мотетов посвящены Деве Марии. Ла Ру был первым композитором, написавшим Магнификат на каждый из восьми ладов, а также создал шесть отдельных обработок марианского антифона Salve regina. Вероятно, это ранние работы.
Песни
Его тридцать шансонов демонстрируют разнообразие стилей: некоторые близки к позднему бургундскому стилю (как, например, у Эйна ван Гизегема или Жиля Беншуа), а другие написаны в более современной имитационной полифонической манере. Поскольку Ла Ру никогда не бывал в Италии, он не перенял итальянский стиль фроттолы, характеризующийся лёгкими гомофоническими текстурами (которые Жоскен так мастерски использовал в своих популярных произведениях "El Grillo" и "Scaramella"), и который так восхитил его современников.