Дом голода: Повесть и рассказы Дамбудзо Маречеры

Введение

Дом голода (1978) – это повесть / сборник рассказов зимбабвийского писателя Дамбудзо Маречеры (1952–1987), его первая опубликованная книга, вышедшая через три года после окончания университета и за десять лет до его смерти. Иногда с подзаголовком «Рассказы», это произведение фактически представляет собой сборник, состоящий из одной повести объёмом около 80 страниц («Дом голода») и девяти рассказов, дополняющих её. В совокупности эти небольшие тексты отражают видение автором (преимущественно жизни в трущобах) Родезии (в частности, периода правления Иэна Смита в стране, которая впоследствии обрела независимость и стала Зимбабве), при этом небольшая часть более коротких произведений изображает опыт африканского эмигранта в Великобритании (в основном в Оксфордском университете, где учился Маречера).

Содержание и восприятие

Книга обычно описывается как "вульгарная", "непристойная", "похотливая", "морально предосудительная", "неуважительная", "печально известная", "жестокая" и "насильственная", но также как "честная" и "прекрасная". Особенность коллажной прозы Маречеры широко обсуждается и используется. Комментируя полуавтобиографический характер книги, Эйприл МакКаллум сказала: "Дебютный роман Маречеры "Дом голода" – это продукт жизни в Оксфорде, где он ночевал на улице, подвергался избиениям со стороны хулиганов и полицейских и боролся с алкоголизмом, в той же степени, как и описываемой им Родезии. "Голод" в названии книги относится не только к буквальному голоду, который терзал постнезависимую Зимбабве в то время, но подразумевает более глубокий и метафорический голод души – пустое томление и опустошенность в национальном сознании, стремящемся к большему, но сдерживаемому бедностью и коррупцией". Впервые опубликованная с признанием критиков в 1978 году (Heinemann African Writers Series, no. 207), "Дом голода" в следующем году разделила премию Guardian Fiction Prize с "Ночью в Тунисе" Нила Джордана. На церемонии награждения, проявив свой типичный нетрадиционный и деструктивный характер, Маречера бросал тарелки в присутствующих. Поскольку книга так ярко описывает опыт взросления в трущобах Хараре, Джеймс Карри (его бывший издатель в качестве редактора Heinemann Educational Books) назвал ее "шокирующей книгой". Хелон Хабила назвал первую строку книги ("Я собрал вещи и ушел") "самой крутой вступительной фразой в африканской литературе", а также "достаточно точным отражением жизни писателя". Романист Дрю Джонсон в 2009 году сказал: "Способность Маречеры удивлять и брать врасплох могла бы вызвать зависть у любого автора детективных триллеров, но здесь она полностью оторвана от сюжета. Удивление достигается таким образом, что я не знаю, как это объяснить или с чем сравнить – это просто искренне неожиданно. "Дом голода" шокировал меня не тем, что принес новости о какой-то жестокости, – литература с каждого континента и эпохи сделала это более или менее обыденным, – а тем, что я был шокирован словами на странице, книгой в моих руках. Маречера, казалось, обрушивался на меня всем своим арсеналом, но с огромным мастерством. Казалось, его жизнь была поставлена на карту в его словах, и пока я читал, моя тоже". Мишель Декер пишет: "Сатира Маречеры [в "Доме голода"] опирается на формальный и стилистический режим, пропитанный тем самым хаосом и гротеском, которые критикуют его тексты, сознательно отчуждая читателя на всех уровнях содержания и формы. Содержание: откровенные изображения сексуальности, домашнего насилия, пьянства и нецензурной лексики; форма: разрозненный, хаотичный нарратив с точки зрения в основном неприятных персонажей. Писательство Маречеры ощущается скорее как переживание чужого кошмара, чем как сатира – демоны персонажей каким-то образом становятся твоими, но ты, возможно, никогда не поймешь, почему ты (или они) так страдаете. Была ли эта эстетика самодовольным европейским импортом или революционным африканским антинационалистическим новшеством, зависело от того, кого вы спрашивали". С которой Маречера изначально был связан и ради которой он вернулся в Зимбабве в 1982 году, якобы на пять недель, вскоре столкнулся с проблемами, когда автор поссорился с продюсером.

The book is typically described as "vulgar", "obscene", "lewd", "morally objectionable", "irreverent", "notorious", "brutal," and "violent", but also as "honest" and "beautiful". Marechera's distinctive collage prose is discussed and utilized frequently. Commenting on the semi autobiographical nature of the book, April McCallum has said: "Marechera's debut The House of Hunger is as much a product of being down and out in Oxford, sleeping rough, being beaten up by thugs and policeman alike and struggling with alcoholism, as it is of the Rhodesia it describes The 'hunger' of the book's title does not refer only to the literal starvation which was ravaging post independent Zimbabwe at the time. Rather it implies a more far reaching and metaphorical hunger of the soul – the vacuous yearning and emptiness within the national consciousness, aspiring for more but held back by poverty and corruption." First published to critical acclaim in 1978 (Heinemann African Writers Series, no. 207), The House of Hunger the following year was joint winner — alongside Neil Jordan's Night In Tunisia — of the Guardian Fiction Prize. At the award ceremony, with typically unconventional and disruptive behaviour, Marechera threw plates at his fellow guests. Because it was so vivid about the experience of growing up in slum conditions in Harare, James Currey (his former publisher as editorial director of Heinemann Educational Books) has described it as "a shocking book". Helon Habila has called the book's opening line ("I got my things and left") "the coolest opening line in African fiction", as well as being "a fair summary of the writer's life." Novelist Drew Johnson said in 2009: "Marechera's knack for surprise and ambush would be the envy of any airport thriller writer, yet here it's entirely divorced from plot. Surprise is managed in a way that I don't know how to explain or what exactly to compare it to—it's just genuinely unexpected. The House of Hunger shocked me, not because it brought me the news about some bit of brutality or another—literature from every continent and era has made that more or less routine—but because I was shocked by the words on the page, the book in my hands. Marechera seemed to be coming at me with everything, yet with an enormous artistry. His life seemed to be at stake in his words and, while I was reading, so did mine." Michelle Decker has written, "Marechera's satire [in The House of Hunger] relies on a formal and stylistic mode heavily imbued with the very chaos and grotesquery that his texts criticize, deliberately alienating the reader at every level of content and form. Content: sordid representations of sexuality, domestic abuse, drunkenness, and profanity; form: a disjointed, chaotic narrative from the perspective of mostly unlikeable characters. Marechera's writing feels less like satire than the experience of being forced to relive someone else's nightmare—the characters' demons have somehow become yours, but you may never be able to decipher why you (or they) are being so tormented. Whether this aesthetic was a self indulgent, European import or a revolutionary, antinationalist African innovation depended on whom you asked." with which Marechera was initially involved, and for which he returned to Zimbabwe in 1982 ostensibly for five weeks, soon ran into trouble when the author fell out with the producer.

Избранные издания

1978: Серия африканских писателей Хайнемана (№ 207), первое издание; 2009: Heinemann, второе издание; 1978: Pantheon, американское издание в твердом переплете.