Габриэль Форе: Жизнь и творчество французского композитора

Введение

Французский композитор, музыкант и педагог (1845–1924)

Габриэль Урбен Фауре (gabʁi.ɛl yʁbɛ̃ foʁe; 12 мая 1845 – 4 ноября 1924) – французский композитор, органист, пианист и педагог. Он был одним из выдающихся французских композиторов своего поколения, и его музыкальный стиль оказал влияние на многих композиторов XX века. Среди его наиболее известных произведений – «Павана», «Реквием», «Сицилиана», ноктюрны для фортепиано и песни «Après un rêve» и «Clair de lune». Хотя его самые известные и доступные композиции, как правило, относятся к раннему периоду творчества, Фауре создал многие из своих наиболее высоко оцененных работ в поздние годы, в более сложном гармоническом и мелодическом стиле. Фауре родился в образованной, но не особенно музыкальной семье. Его талант проявился в раннем детстве. В девять лет он был отправлен в музыкальный колледж École Niedermeyer в Париже, где его обучали церковному органисту и хормейстеру. Среди его учителей была Камилла Сен-Санс, которая стала его другом на всю жизнь. После окончания колледжа в 1865 году Фауре зарабатывал скромный доход, работая органистом и преподавателем, что оставляло ему мало времени для сочинения. Когда он достиг успеха в зрелом возрасте, заняв важные должности органиста церкви Мадлен и директора Парижской консерватории, ему все равно не хватало времени для композиции; он уезжал за город на летние каникулы, чтобы сосредоточиться на творчестве. К концу жизни он был признан во Франции ведущим французским композитором своего времени. В 1922 году в Париже был организован беспрецедентный национальный музыкальный триумф в его честь, во главе с президентом Французской Республики. За пределами Франции музыка Фауре потребовала десятилетий, чтобы получить широкое признание, за исключением Великобритании, где у него было много поклонников при жизни. Музыка Фауре рассматривается как связующее звено между концом романтизма и модернизмом второй четверти XX века. К моменту его рождения Шопен все еще сочинял, а ко времени смерти Фауре уже звучали джаз и атональная музыка Второй венской школы. «Словарь музыки и музыкантов» (Grove Dictionary of Music and Musicians), в котором он описывается как самый прогрессивный композитор своего поколения во Франции, отмечает, что его гармонические и мелодические инновации повлияли на преподавание гармонии последующим поколениям. В течение последних двадцати лет жизни он страдал от прогрессирующей глухоты. В отличие от очарования его ранней музыки, его произведения этого периода иногда неуловимы и сдержанны по характеру, а порой – бурные и страстные.

Gabriel Urbain Fauré (ɡabʁi.ɛl yʁbɛ̃ foʁe; 12 May 1845 – 4 November 1924) was a French composer, organist, pianist and teacher. He was one of the foremost French composers of his generation, and his musical style influenced many 20th century composers. Among his best known works are his Pavane, Requiem, Sicilienne, nocturnes for piano and the songs "Après un rêve" and "Clair de lune". Although his best known and most accessible compositions are generally his earlier ones, Fauré composed many of his most highly regarded works in his later years, in a more harmonically and melodically complex style. Fauré was born into a cultured but not especially musical family. His talent became clear when he was a young boy. At the age of nine, he was sent to the École Niedermeyer music college in Paris, where he was trained to be a church organist and choirmaster. Among his teachers was Camille Saint Saëns, who became a lifelong friend. After graduating from the college in 1865, Fauré earned a modest living as an organist and teacher, leaving him little time for composition. When he became successful in his middle age, holding the important posts of organist of the Église de la Madeleine and director of the Paris Conservatoire, he still lacked time for composing; he retreated to the countryside in the summer holidays to concentrate on composition. By his last years, he was recognised in France as the leading French composer of his day. An unprecedented national musical tribute was held for him in Paris in 1922, headed by the president of the French Republic. Outside France, Fauré's music took decades to become widely accepted, except in Britain, where he had many admirers during his lifetime. Fauré's music has been described as linking the end of Romanticism with the modernism of the second quarter of the 20th century. When he was born, Chopin was still composing, and by the time of Fauré's death, jazz and the atonal music of the Second Viennese School were being heard. The Grove Dictionary of Music and Musicians, which describes him as the most advanced composer of his generation in France, notes that his harmonic and melodic innovations influenced the teaching of harmony for later generations. During the last twenty years of his life, he suffered from increasing deafness. In contrast with the charm of his earlier music, his works from this period are sometimes elusive and withdrawn in character, and at other times turbulent and impassioned.

Ранние годы

Фурэ родился в Памье, Арьеж, на юге Франции, пятым сыном и младшим из шести детей Туссана Оноре Фурэ (1810–85) и Марии Антуанетты Элен Лялен Лапрад (1809–87). По словам биографа Жана Мишеля Некту, род Фурэ восходит к XIII веку в этой части Франции. Семья когда-то владела значительными земельными угодьями, но к XIX веку её состояние уменьшилось. Дед композитора по отцовской линии, Габриэль, был мясником, а его сын стал учителем. В 1829 году родители Фурэ поженились. Его мать была дочерью незнатного дворянина. Он был единственным из шести детей, проявившим музыкальный талант; четверо его братьев сделали карьеру в журналистике, политике, армии и государственной службе, а его сестра вела традиционную жизнь жены государственного служащего. Когда его отца назначили директором École Normale d'Instituteurs, педагогического колледжа, в Монгази, недалеко от Фуа, в 1849 году, Фурэ вернулся жить с семьёй. При школе была часовня, которую Фурэ вспоминал в последний год своей жизни:
«Я рос довольно тихим и послушным ребенком в местности необычайной красоты. Но единственное, что я действительно отчетливо помню, – это гармониум в той маленькой часовне. Каждый раз, когда я мог вырваться, я бежал туда и наслаждался игрой. Я играл ужасно – без какого-либо метода, совершенно без техники, но помню, что был счастлив; и если это и есть призвание, то это очень приятное чувство».
Старая слепая женщина, приходившая послушать и дать мальчику совет, рассказала его отцу о музыкальном даре Фурэ. Как и Джонсон; Орледж также определяет его как «члена Ассамблеи Арьежа»; Некту описывает его как «высокопоставленного государственного служащего в Палате депутатов (или Palais législatif, как она называлась во Второй империи)». Кто-то услышал, как Фурэ играет, и посоветовал Туссану Оноре отправить его в École de Musique Classique et Religieuse (Школу классической и религиозной музыки), более известную как École Niedermeyer de Paris, которую Луи Нидермейер организовывал в Париже. После года размышлений отец Фурэ согласился и в октябре 1854 года взял девятилетнего мальчика в Париж. Благодаря стипендии от епископа своей епархии, Фурэ поступил в школу-интернат и проучился там 11 лет. Режим был строгим, комнаты мрачными, еда посредственной, а школьная форма – сложной. В старости Фурэ вспоминал: «После окончания уроков он подходил к фортепиано и открывал нам произведения мастеров, от которых строгий классический характер нашей учебной программы держал нас в стороне, и которые, к тому же, в те далекие годы были малоизвестны. Мне тогда было 15 или 16 лет, и с этого времени возникла почти сыновняя привязанность, огромное восхищение, непрекращающаяся благодарность, которую я испытывал к нему на протяжении всей жизни». Сен-Санс был очень доволен успехами своего ученика и помогал ему, чем мог; Некту отмечает, что на каждом этапе карьеры Фурэ «тень Сен-Санса можно считать само собой разумеющейся». Близкая дружба между ними продолжалась до самой смерти Сен-Санса, шестьдесят лет спустя. Фурэ получил множество призов во время учебы в школе, в том числе премию за композицию за «Кантик Жана Расина» (Cantique de Jean Racine, Op. 11), самое раннее из его хоровых произведений, вошедшее в постоянный репертуар.

Fauré was born in Pamiers, Ariège, in the south of France, the fifth son and youngest of six children of Toussaint Honoré Fauré (1810–85) and Marie Antoinette Hélène Lalène Laprade (1809–87). According to the biographer Jean Michel Nectoux, the Fauré family dates to the 13th century in that part of France. The family had at one time been substantial landowners, but by the 19th century its means had become reduced. The composer's paternal grandfather, Gabriel, was a butcher whose son became a schoolmaster. In 1829 Fauré's parents married. His mother was the daughter of a minor member of the nobility. He was the only one of the six children to display musical talent; his four brothers pursued careers in journalism, politics, the army and the civil service, and his sister had a traditional life as the wife of a public servant. When his father was appointed director of the École Normale d'Instituteurs, a teacher training college, at Montgauzy, near Foix, in 1849, Fauré returned to live with his family. There was a chapel attached to the school, which Fauré recalled in the last year of his life:
I grew up, a rather quiet well behaved child, in an area of great beauty. But the only thing I remember really clearly is the harmonium in that little chapel. Every time I could get away I ran there – and I regaled myself. I played atrociously no method at all, quite without technique, but I do remember that I was happy; and if that is what it means to have a vocation, then it is a very pleasant thing.|

An old blind woman, who came to listen and give the boy advice, told his father of Fauré's gift for music. as does Johnson; Orledge similarly identifies him as "the member of the Assembly for Ariège"; Nectoux describes him as "a senior civil servant in the Chamber of Deputies (or Palais législatif as it was known in the Second Empire)";|group= n heard Fauré play and advised Toussaint Honoré to send him to the École de Musique Classique et Religieuse (School of Classical and Religious Music), better known as the École Niedermeyer de Paris, which Louis Niedermeyer was setting up in Paris. After reflecting for a year, Fauré's father agreed and took the nine year old boy to Paris in October 1854. Helped by a scholarship from the bishop of his home diocese, Fauré boarded at the school for 11 years. The régime was austere, the rooms gloomy, the food mediocre, and the required uniform elaborate.|group= n The musical tuition, however, was excellent. Fauré recalled in old age, "After allowing the lessons to run over, he would go to the piano and reveal to us those works of the masters from which the rigorous classical nature of our programme of study kept us at a distance and who, moreover, in those far off years, were scarcely known. At the time I was 15 or 16, and from this time dates the almost filial attachment the immense admiration, the unceasing gratitude I [have] had for him, throughout my life." Saint Saëns took great pleasure in his pupil's progress, which he helped whenever he could; Nectoux comments that at each step in Fauré's career "Saint Saëns's shadow can effectively be taken for granted." The close friendship between them lasted until Saint Saëns died sixty years later. Fauré won many prizes while at the school, including a premier prix in composition for the Cantique de Jean Racine, Op. 11, the earliest of his choral works to enter the regular repertory.

Органист и композитор

По окончании школы Нидермейер, Фурэ был назначен органистом в церкви Святого Спасителя в Ренне, в Бретани. Он занял эту должность в январе 1866 года. В течение четырех лет в Ренне он пополнял свой доход, обучая частных учеников и давая «бесчисленные уроки фортепиано». Постоянно подталкиваемый Сен-Сансом, он продолжал сочинять, но ни одно из его произведений этого периода не сохранилось. Ему было скучно в Ренне, и у него сложились напряженные отношения с приходским священником, который справедливо сомневался в религиозных убеждениях Форе. Почти сразу же, при скрытой поддержке Сен-Санса, он получил должность помощника органиста в церкви Нотр-Дам-де-Клиньянкур, на севере Парижа. Он оставался там лишь несколько месяцев. С началом Франко-прусской войны в 1870 году он добровольно поступил на военную службу. Он участвовал в действиях по снятию осады Парижа и сражался при Ле-Бурже, Шампиньи и Кретейле. Он был награжден Военным крестом. После поражения Франции в войне с Пруссией, с марта по май 1871 года в Париже разгорелся короткий, но кровопролитный конфликт во время Коммуны. Композиции Форе этого периода не отражали смятение и кровопролитие. Некоторые его коллеги, включая Сен-Санса, Гуно и Франка, создавали элегии и патриотические оды. Форе этого не делал, но, по словам его биографа Джессики Дюшен, его музыка приобрела «новую мрачность, темное ощущение трагедии, особенно заметное в его песнях этого периода, таких как L'Absent, Seule! и La Chanson du pêcheur». Когда Форе вернулся в Париж в октябре 1871 года, он был назначен хормейстером в церкви Сен-Сюльпис под руководством композитора и органиста Шарля Мари Видора. Во время некоторых служб Видор и Форе одновременно импровизировали на двух органах церкви, пытаясь застать друг друга врасплох неожиданными сменами тональности. Среди других членов были Жорж Бизе, Эммануэль Шабрие, Винсент д’Инди, Анри Дюпарк, Сезар Франк, Эдуар Лало и Жюль Массне. В 1874 году Форе стал секретарем общества. В 1874 году Форе перешел из Сен-Сюльписа в церковь Мадлен, исполняя обязанности заместителя главного органиста Сен-Санса во время его многочисленных гастрольных поездок. Некоторые поклонники музыки Форе выражают сожаление о том, что, несмотря на сорокалетнюю профессиональную игру на органе, он не оставил ни одной сольной композиции для этого инструмента. Он был известен своими импровизациями, и Сен-Санс говорил о нем, что он был «превосходным органистом, когда хотел». Форе предпочитал фортепиано органу, на котором играл лишь ради стабильного дохода. 1877 год был важным для Форе как в профессиональном, так и в личном плане. В январе его первая скрипичная соната была исполнена на концерте Société Nationale с большим успехом, что стало поворотным моментом в его композиторской карьере в возрасте 31 года. В марте Сен-Санс покинул Мадлен, его сменил на посту органиста Теодор Дюбуа, его хормейстер; Форе был назначен на смену Дюбуа. Чтобы отвлечь Форе, Сен-Санс взял его в Веймар и представил Францу Листу. Этот визит пробудил у Форе любовь к путешествиям, которой он предавался до конца жизни. Они часто исполняли в качестве коронного номера свое совместное произведение, ироничные «Воспоминания о Байрейте». Эта короткая, энергичная пьеса для фортепиано в четыре руки пародирует темы из «Кольца». Форе восхищался Вагнером и хорошо знал его музыку, но он был одним из немногих композиторов своего поколения, не подвергшихся влиянию вагнеровской музыки.

On leaving the École Niedermeyer, Fauré was appointed organist at the Church of Saint Sauveur, at Rennes in Brittany. He took up the post in January 1866. During his four years at Rennes he supplemented his income by taking private pupils, giving "countless piano lessons". At Saint Saëns's regular prompting he continued to compose, but none of his works from this period survive. He was bored at Rennes and had an uneasy relationship with the parish priest, who correctly doubted Fauré's religious conviction. Almost immediately, with the discreet aid of Saint Saëns, he secured the post of assistant organist at the church of Notre Dame de Clignancourt, in the north of Paris. He remained there for only a few months. On the outbreak of the Franco Prussian War in 1870 he volunteered for military service. He took part in the action to raise the siege of Paris, and saw action at Le Bourget, Champigny and Créteil. He was awarded a Croix de Guerre. After France's defeat by Prussia, there was a brief, bloody conflict within Paris from March to May 1871 during the Commune. Fauré's compositions from this period did not overtly reflect the turmoil and bloodshed. Some of his colleagues, including Saint Saëns, Gounod and Franck, produced elegies and patriotic odes. Fauré did not, but according to his biographer Jessica Duchen, his music acquired "a new sombreness, a dark hued sense of tragedy evident mainly in his songs of this period including L'Absent, Seule! and La Chanson du pêcheur." When Fauré returned to Paris in October 1871, he was appointed choirmaster at the Église Saint Sulpice under the composer and organist Charles Marie Widor. During some services, Widor and Fauré improvised simultaneously at the church's two organs, trying to catch each other out with sudden changes of key. Other members included Georges Bizet, Emmanuel Chabrier, Vincent d'Indy, Henri Duparc, César Franck, Édouard Lalo and Jules Massenet. Fauré became secretary of the society in 1874. In 1874 Fauré moved from Saint Sulpice to the Église de la Madeleine, acting as deputy for the principal organist, Saint Saëns, during the latter's many absences on tour. Some admirers of Fauré's music have expressed regret that although he played the organ professionally for four decades, he left no solo compositions for the instrument. He was renowned for his improvisations, and Saint Saëns said of him that he was "a first class organist when he wanted to be". Fauré preferred the piano to the organ, which he played only because it gave him a regular income. The year 1877 was significant for Fauré, both professionally and personally. In January his first violin sonata was performed at a Société Nationale concert with great success, marking a turning point in his composing career at the age of 31. In March, Saint Saëns retired from the Madeleine, succeeded as organist by Théodore Dubois, his choirmaster; Fauré was appointed to take over from Dubois. To distract Fauré, Saint Saëns took him to Weimar and introduced him to Franz Liszt. This visit gave Fauré a liking for foreign travel, which he indulged for the rest of his life. They frequently performed as a party piece their joint composition, the irreverent Souvenirs de Bayreuth. This short, up tempo piano work for four hands sends up themes from The Ring. Fauré admired Wagner and had a detailed knowledge of his music, but he was one of the few composers of his generation not to come under Wagner's musical influence.

Средние годы

В 1883 году Форе женился на Мари Фремие, дочери известного скульптора Эммануэля Фремие. Нексу комментирует, что Мари была "лишена красоты, остроумия и состояния – узкая и холодная", но отмечает, что "несмотря ни на что, [Форе] все еще испытывал к ней нежность". Брак был теплым, но Мари, по словам Нексу, была "домоседкой", не разделяла желания мужа посещать светские мероприятия и стала обижаться на его частые отлучки, неприязнь к домашней жизни – "horror du domicile" – и любовные связи, оставаясь дома. У Форе и его жены было двое сыновей. Первый, родившийся в 1883 году, Эммануэль Фурэ Фремие (Мари настояла на сочетании своей фамилии с фамилией Форе), второй сын, Филипп, родившийся в 1889 году, стал писателем; его произведения включали истории, пьесы и биографии отца и деда. Современники согласны, что Форе был чрезвычайно привлекателен для женщин; по словам Дюшена, "его победы в парижских салонах были многочисленны". После романтической привязанности к певице Эмме Бардак, начавшейся примерно в 1892 году, и затем к композитору Аделе Мэддисон, в 1900 году Форе встретил пианистку Маргариту Хассельманс, дочь Альфонса Хассельманса. Это привело к отношениям, которые продолжались до конца жизни Форе. Он содержал ее в парижской квартире, и она открыто выступала в роли его спутницы. Чтобы обеспечить семью, Форе большую часть времени посвящал проведению ежедневных служб в Мадлен и урокам фортепиано и гармонии. Его композиции приносили ему незначительный доход, поскольку издатель выкупал их полностью, выплачивая ему в среднем 60 франков за песню, и Форе не получал роялти. В этот период он написал несколько масштабных произведений, помимо множества фортепианных пьес и песен, но уничтожил большинство из них после нескольких исполнений, сохранив лишь некоторые фрагменты для повторного использования мотивов. После первого исполнения в 1888 году священник, отвечавший за богослужение, сказал композитору: "Нам не нужны эти новшества: репертуар Мадлен и так достаточно богат". В молодости Форе был очень жизнерадостным; друг писал о его "молодецкой, даже несколько детской, веселости". С тридцати лет он страдал приступами депрессии, которые он описывал как "сплин", возможно, впервые вызванными расторжением помолвки и отсутствием успеха как композитора. Виннаретта де Сей Монбельяр, всегда бывшая хорошим другом Форе, пригласила его в Венецию, где у нее был палаццо на Гранд-канале. Он восстановил душевные силы и снова начал сочинять, написав первую из пяти своих "Мелодий Венеции" на стихи Верлена, чью поэзию он продолжал восхищаться, несмотря на неудачу с оперой. Примерно в это время или вскоре после этого началась связь Форе с Эммой Бардак; по словам Дюшена, "впервые, в конце сорока лет, он испытал полноценные, страстные отношения, которые продолжались несколько лет". Его основные биографы согласны, что этот роман вдохновил всплеск творчества и новую оригинальность в его музыке, что проявилось в вокальном цикле "La bonne chanson". Форе написал "Свиту Долли" для фортепианного дуэта между 1894 и 1897 годами и посвятил ее дочери Бардак, Элен, известной как "Долли". В 1890-х годах финансовое положение Форе улучшилось. Когда в 1892 году умер Эрнест Гиро, профессор композиции в Парижской консерватории, Сен-Санс призвал Форе подать заявку на вакантную должность. Преподавательский состав Консерватории считал Форе опасно современным, и ее директор, Амбруаз Тома, заблокировал назначение, заявив: "Форе? Никогда! Если он будет назначен, я ухожу в отставку". Однако Форе был назначен на другую должность Гиро – инспектором музыкальных консерваторий во французских провинциях. Ему не нравились длительные поездки по стране, связанные с этой работой, но должность давала ему стабильный доход и позволила отказаться от преподавания частным ученикам. В 1896 году Амбруаз Тома умер, и Теодор Дюбуа занял пост директора Консерватории. Форе сменил Дюбуа на посту главного органиста Мадлен. Уход Дюбуа имел дальнейшие последствия: Массне, профессор композиции в Консерватории, ожидал, что ему придется сменить Тома, но переоценил свои возможности, настаивая на пожизненном назначении. Его отклонили, и когда вместо него назначили Дюбуа, Массне в ярости ушел в отставку. На его место назначили Форе. Он преподавал многим молодым композиторам, включая Мориса Равеля, Флорана Шмитта, Шарля Кошлена, Луи Обера, Жана Роже Дюкасса, Джорджа Энеску, Поля Ладмираля, Альфредо Казеллу и Надию Буланже. Он помогал им использовать эти навыки таким образом, чтобы это соответствовало талантам каждого ученика. Жан Роже Дюкасс позже писал: "Берусь за то, над чем работают ученики, и вызываю правила формы, о которой идет речь, и ссылаюсь на примеры, всегда взятые у мастеров". Равель всегда помнил открытость Форе как преподавателя. Получив "Струнный квартет" Равеля без особого энтузиазма, Форе попросил через несколько дней снова взглянуть на рукопись, сказав: "Я мог ошибаться". Музыковед Анри Прюньер писал: "То, что Форе развивал у своих учеников, – это вкус, гармоническая чувствительность, любовь к чистым линиям, неожиданным и красочным модуляциям; но он никогда не давал им [рецептов] для сочинения в своем стиле, и поэтому они все искали и находили свои собственные пути во многих различных и часто противоположных направлениях". К произведениям Форе последних лет века относятся музыка к английской премьере пьесы Мориса Метерлинка "Пеллеас и Мелисанда" (1898) и "Прометей" – лирическая трагедия, написанная для амфитеатра в Безье. Написанная для исполнения на открытом воздухе, эта работа рассчитана на огромные инструментальные и вокальные силы. Ее премьера в августе 1900 года имела большой успех, и она была возобновлена в Безье в следующем году и в Париже в 1907 году. Версия с оркестровкой для оперных театров стандартного размера была поставлена в Парижской опере в мае 1917 года и впоследствии получила более сорока представлений в Париже. С 1903 по 1921 год Форе регулярно писал музыкальную критику для "Le Figaro", роли, в которой он чувствовал себя некомфортно. Нексу пишет, что природная доброта и широта взглядов Форе предрасполагали его подчеркивать положительные аспекты произведения. Дюбуа, который подвергся резкой критике, ускорил выход на пенсию и немедленно ушел в отставку. На его место назначили Форе, и при поддержке французского правительства он радикально изменил администрацию и учебный план. Он назначил независимых внешних судей для определения кандидатов на поступление, экзамены и конкурсы, что вызвало гнев преподавателей, которые оказывали предпочтение своим частным ученикам; чувствуя себя лишенными значительного дополнительного дохода, многие из них ушли в отставку. Недовольные члены старой гвардии прозвали Форе "Робеспьером", поскольку он модернизировал и расширил спектр музыки, преподаваемой в Консерватории. Как пишет Нексу, "там, где царили Обер, Галеви и особенно Мейербер, теперь стало возможным исполнить арию Рамо или даже Вагнера – до сих пор запрещенное имя в стенах Консерватории". Учебный план был расширен, чтобы охватить полифонию эпохи Возрождения и произведения Дебюсси. Как только заканчивался учебный год, в последние дни июля, он покидал Париж и проводил два месяца, до начала октября, в отеле, обычно у одного из швейцарских озер, чтобы сосредоточиться на сочинении. К произведениям этого периода относятся его лирическая опера "Пенелопа" (1913) и некоторые из его наиболее характерных поздних песен (например, цикл "La chanson d'Ève", Op. 95, завершенный в 1910 г.) и фортепианных пьес ("Ноктюрны" № 9–11; "Баркаролы" № 7–11, написанные между 1906 и 1914 годами). В том же году группа молодых композиторов во главе с Равелем и Кошленом порвала с "Société Nationale de Musique", которая под председательством Винсента д'Инди стала реакционной организацией, и создала новую группу, "Société musicale indépenda...".

In 1883 Fauré married Marie Fremiet, the daughter of a leading sculptor, Emmanuel Fremiet. Nectoux comments that Marie was "without beauty, wit or a fortune narrow and cold", but records that "in spite of everything [Fauré] still felt a tenderness towards her". The marriage was affectionate, but Marie was, in Nectoux's phrase, "a stay at home", and she did not share her husband's wish to go out in the evenings, and became resentful of his frequent absences, his dislike of domestic life – "horreur du domicile" – and his love affairs, while she remained at home. Fauré and his wife had two sons. The first, born in 1883, Emmanuel Fauré Fremiet (Marie insisted on combining her family name with Fauré's), The second son, Philippe, born in 1889, became a writer; his works included histories, plays, and biographies of his father and grandfather. Contemporary accounts agree that Fauré was extremely attractive to women; in Duchen's phrase, "his conquests were legion in the Paris salons." After a romantic attachment to the singer Emma Bardac from around 1892, followed by another to the composer Adela Maddison, in 1900 Fauré met the pianist Marguerite Hasselmans, the daughter of Alphonse Hasselmans. This led to a relationship which lasted for the rest of Fauré's life. He maintained her in a Paris apartment, and she acted openly as his companion. To support his family, Fauré spent most of his time in running the daily services at the Madeleine and giving piano and harmony lessons. His compositions earned him a negligible amount, because his publisher bought them outright, paying him an average of 60 francs for a song, and Fauré received no royalties. During this period, he wrote several large scale works, in addition to many piano pieces and songs, but he destroyed most of them after a few performances, only retaining a few movements in order to re use motifs. After its first performance, in 1888, the priest in charge told the composer, "We don't need these novelties: the Madeleine's repertoire is quite rich enough." As a young man Fauré had been very cheerful; a friend wrote of his "youthful, even somewhat child like, mirth." From his thirties he suffered bouts of depression, which he described as "spleen", possibly first caused by his broken engagement and his lack of success as a composer. Winnaretta de Scey Montbéliard, always a good friend to Fauré, invited him to Venice, where she had a palazzo on the Grand Canal. He recovered his spirits and began to compose again, writing the first of his five Mélodies de Venise, to words by Verlaine, whose poetry he continued to admire despite the operatic debacle. About this time, or shortly afterwards, Fauré's liaison with Emma Bardac began; in Duchen's words, "for the first time, in his late forties, he experienced a fulfilling, passionate relationship which extended over several years". His principal biographers all agree that this affair inspired a burst of creativity and a new originality in his music, exemplified in the song cycle La bonne chanson. Fauré wrote the Dolly Suite for piano duet between 1894 and 1897 and dedicated it to Bardac's daughter Hélène, known as "Dolly". During the 1890s Fauré's fortunes improved. When Ernest Guiraud, professor of composition at the Paris Conservatoire, died in 1892, Saint Saëns encouraged Fauré to apply for the vacant post. The faculty of the Conservatoire regarded Fauré as dangerously modern, and its head, Ambroise Thomas, blocked the appointment, declaring, "Fauré? Never! If he's appointed, I resign." However, Fauré was appointed to another of Guiraud's posts, inspector of the music conservatories in the French provinces. He disliked the prolonged travelling around the country that the work entailed, but the post gave him a steady income and enabled him to give up teaching amateur pupils. In 1896 Ambroise Thomas died, and Théodore Dubois took over as head of the Conservatoire. Fauré succeeded Dubois as chief organist of the Madeleine. Dubois' move had further repercussions: Massenet, professor of composition at the Conservatoire, had expected to succeed Thomas, but had overplayed his hand by insisting on being appointed for life. He was turned down, and when Dubois was appointed instead, Massenet resigned his professorship in fury. Fauré was appointed in his place. He taught many young composers, including Maurice Ravel, Florent Schmitt, Charles Koechlin, Louis Aubert, Jean Roger Ducasse, George Enescu, Paul Ladmirault, Alfredo Casella and Nadia Boulanger. His own part came in helping them make use of these skills in the way that suited each student's talents. Roger Ducasse later wrote, "Taking up whatever the pupils were working on, he would evoke the rules of the form at hand and refer to examples, always drawn from the masters." Ravel always remembered Fauré's open mindedness as a teacher. Having received Ravel's String Quartet with less than his usual enthusiasm, Fauré asked to see the manuscript again a few days later, saying, "I could have been wrong". The musicologist Henry Prunières wrote, "What Fauré developed among his pupils was taste, harmonic sensibility, the love of pure lines, of unexpected and colorful modulations; but he never gave them [recipes] for composing according to his style and that is why they all sought and found their own paths in many different, and often opposed, directions." Fauré's works of the last years of the century include incidental music for the English premiere of Maurice Maeterlinck's Pelléas et Mélisande (1898) and Prométhée, a lyric tragedy composed for the amphitheatre at Béziers. Written for outdoor performance, the work is scored for huge instrumental and vocal forces. Its premiere in August 1900 was a great success, and it was revived at Béziers the following year and in Paris in 1907. A version with orchestration for normal opera house sized forces was given at the Paris Opéra in May 1917 and received more than forty performances in Paris thereafter. From 1903 to 1921, Fauré regularly wrote music criticism for Le Figaro, a role in which he was not at ease. Nectoux writes that Fauré's natural kindness and broad mindedness predisposed him to emphasise the positive aspects of a work. Dubois, who became the subject of much censure, brought forward his retirement and stepped down at once. Appointed in his place, and with the support of the French government, Fauré radically changed the administration and curriculum. He appointed independent external judges to decide on admissions, examinations and competitions, a move which enraged faculty members who had given preferential treatment to their private pupils; feeling themselves deprived of a considerable extra income, many of them resigned. Fauré was dubbed "Robespierre" by disaffected members of the old guard as he modernised and broadened the range of music taught at the Conservatoire. As Nectoux puts it, "where Auber, Halévy and especially Meyerbeer had reigned supreme it was now possible to sing an aria by Rameau or even some Wagner – up to now a forbidden name within the Conservatoire's walls". The curriculum was broadened to range from Renaissance polyphony to the works of Debussy. As soon as the working year was over, in the last days of July, he would leave Paris and spend the two months until early October in a hotel, usually by one of the Swiss lakes, to concentrate on composition. His works from this period include his lyric opera, Pénélope (1913), and some of his most characteristic later songs (e. g., the cycle La chanson d'Ève, Op. 95, completed in 1910) and piano pieces (Nocturnes Nos. 9–11; Barcarolles Nos. 7–11, written between 1906 and 1914). In the same year a group of young composers led by Ravel and Koechlin broke with the Société Nationale de Musique, which under the presidency of Vincent d'Indy had become a reactionary organisation, and formed a new group, the Société musicale indépendante. While Fauré accepted the presidency of this society, he also remained a member of the older one and continued on the best of terms with d'Indy; his sole concern was the fostering of new music. The turn of the 20th century saw a rise in the popularity of Fauré's music in Britain, and to a lesser extent in Germany, Spain and Russia. He visited England frequently, and an invitation to play at Buckingham Palace in 1908 opened many other doors in London and beyond. He was in London for the premiere of Elgar's First Symphony in 1908 and dined with the composer. Elgar later wrote to their mutual friend Frank Schuster that Fauré "was such a real gentleman – the highest kind of Frenchman and I admired him greatly." Composers from other countries also loved and admired Fauré. In the 1880s Tchaikovsky had thought him "adorable"; Albéniz and Fauré were friends and correspondents until the former's early death in 1909; Richard Strauss sought his advice; and in Fauré's last years, the young American Aaron Copland was a devoted admirer. He remained in France for the duration of the war. When a group of French musicians led by Saint Saëns tried to organise a boycott of German music, Fauré and Messager dissociated themselves from the idea, though the disagreement did not affect their friendship with Saint Saëns. Fauré did not recognise nationalism in music, seeing in his art "a language belonging to a country so far above all others that it is dragged down when it has to express feelings or individual traits that belong to any particular nation." Nonetheless, he was aware that his own music was respected rather than loved in Germany. In January 1905, visiting Frankfurt and Cologne for concerts of his music, he had written, "The criticisms of my music have been that it's a bit cold and too well brought up! There's no question about it, French and German are two different things."

Последние годы и наследие

В 1920 году, в возрасте 75 лет, Фурэ вышел на пенсию из Консерватории из-за прогрессирующей глухоты и слабости. Некто пишет: «В старости он достиг своего рода безмятежности, не утратив своей замечательной духовной живости, но отдалившись от чувственности и страсти произведений, написанных им между 1875 и 1895 годами». Он работал над этим произведением в течение года, завершив его 11 сентября 1924 года, менее чем за два месяца до своей смерти, работая до поздней ночи, чтобы успеть закончить его. Премьера квартета состоялась уже после его смерти; он отказался от предложения исполнить его в частном порядке в последние дни жизни, так как его слух ухудшился настолько, что музыкальные звуки воспринимались им крайне искажённо. Фурэ умер в Париже от пневмонии 4 ноября 1924 года в возрасте 79 лет. Ему были устроены государственные похороны в церкви Мадлен, и он похоронен на кладбище Пасси в Париже. После смерти Фурэ Консерватория отказалась от его новаторства и стала сопротивляться новым музыкальным тенденциям, а его собственная гармоническая практика стала рассматриваться как предел допустимой современности, за который студентам выходить не следовало. Поколение студентов, родившихся между войнами, отвергло эту устаревшую точку зрения, обратившись за вдохновением к Бартоку, Второй Венской школе и новейшим произведениям Стравинского. В 1945 году, в честь столетия со дня рождения композитора, музыковед Лесли Орри написал в журнале The Musical Times: «Более глубокий, чем Сен-Санс, более разносторонний, чем Лало, более спонтанный, чем д’Инди, более классический, чем Дебюсси, Габриэль Фурэ – непревзойденный мастер французской музыки, совершенное отражение нашего музыкального гения». Возможно, когда английские музыканты лучше познакомятся с его творчеством, эти слова Роже Дюкасса покажутся не чрезмерной похвалой, а лишь справедливой оценкой его заслуг.

Музыка

Аарон Копланд писал, что хотя произведения Форе можно разделить на обычные "ранние", "средние" и "поздние" периоды, между его первым и последним стилями нет столь же резкой разницы, как у многих других композиторов. Копланд обнаружил предвестия позднего Форе даже в самых ранних его работах, а следы раннего Форе – в произведениях зрелости: «Темы, гармонии, форма остались в сущности неизменными, но с каждой новой работой они становились всё свежее, более личными, более глубокими». В последние годы жизни Форе разработал композиционные приёмы, предвосхитившие атональную музыку Шёнберга, а позднее, ещё более сдержанно, обращался к техникам джаза. Дюшен отмечает, что ранние работы, такие как «Кантик Жана Расина», находятся в традиции французского романтизма XIX века, однако его поздние произведения столь же современны, как и работы его учеников. На Форе, особенно в ранний период, повлияли не только Шопен, но и Моцарт и Шуман. Авторы «The Record Guide» (1955), Саквилл-Уэст и Шоу Тейлор, писали, что Форе у Моцарта научился сдержанности и красоте формы, у Шопена – тональной свободе и протяжённым мелодическим линиям, «а у Шумана – внезапным находкам, которыми изобилуют его разработки, и тем кодам, в которых целые части освещаются кратко, но волшебно». Его творчество основывалось на глубоком понимании гармонической структуры, которое он получил в École Niedermeyer у преемника Нидермейера, Гюстава Лефевра. По мнению Саквилл-Уэста и Шоу Тейлора, поздние работы Форе лишены лёгкого очарования его ранней музыки: «очаровательная романтическая гармония, которая всегда надёжно опиралась на одну тональность, позже уступила место строго монохромному стилю, полному энагармонических сдвигов, создающему впечатление одновременного использования нескольких тональных центров».

Вокальная музыка

Фауре считается одним из мастеров французской художественной песни, или мелоди. Два года спустя критик Сэмюэл Лэнгфорд писал о Форе: "Пожалуй, более уверенно, чем кто-либо другой в мире, он владел даром создавать песню как единое целое, с устойчивой интенсивностью настроения, делавшей её подобной единой мысли". В статье 2011 года пианист и писатель Рой Ховат и музыковед Эмили Килпатрик написали:
"Его преданность мелоди прослеживается на протяжении всей карьеры, от вечно свежей "Le papillon et la fleur" 1861 года до мастерского цикла L'horizon chimérique, написанного шестьдесят лет и более чем через сто песен позже. Песни Форе сейчас составляют основу репертуара для студентов и профессионалов, исполняемые в консерваториях и концертных залах по всему миру". По мнению Копленда, ранние песни, написанные в 1860-х и 1870-х годах под влиянием Гуно, за исключением таких отдельных произведений, как "Après un rêve" или "Au bord de l'eau", мало предвещают будущего художника. С выходом второго тома из шестидесяти собранных песен, написанных в течение следующих двух десятилетий, по мнению Копленда, появились первые зрелые образцы "настоящего Форе". Он называл "Les berceaux", "Les roses d'Ispahan" и особенно "Clair de lune" "такими красивыми и совершенными, что они проникли даже в Америку", и обращал внимание на менее известные мелодии, такие как "Le secret", "Nocturne" и "Les présents". Он также писал, что "La bonne chanson" была его самой спонтанной композицией, и Эмма Бардак каждый день пела ему только что написанный материал. "Реквием", Op. 48, впервые исполненный в 1888 году, был написан не в память о конкретном человеке, а, по словам Форе, "для собственного удовольствия". Его описывают как "колыбельную смерти" из-за его преимущественно мягкого звучания. Фауре опустил "Dies irae", хотя упоминание о дне суда появляется в "Libera me", которую он, как и Верди, добавил к обычному литургическому тексту. На протяжении многих лет Фауре перерабатывал "Реквием", и в настоящее время существует множество различных исполнительских версий, от самой ранней, для небольшого состава, до окончательной редакции с полным оркестром. Оперы Форе не вошли в постоянный репертуар. "Прометей" – более забытая из двух, с небольшим количеством постановок за столетие и более. Копланд считал "Пенелопу" (1913) увлекательным произведением и одной из лучших опер, написанных со времен Вагнера; однако он отметил, что музыка в целом "явно не театральна". В редких случаях, когда пьеса ставилась на сцене, критическое мнение обычно хвалило музыкальное качество партитуры, но расходилось в оценках драматической эффективности произведения. Когда опера была впервые представлена в Лондоне в 1970 году в студенческой постановке Королевской академии музыки, Питер Хейворт писал: "Партитура, предлагающая богатые награды внимательному слушателю, тем не менее может оказаться неэффективной в театре. Большая часть музыки слишком сдержанна, чтобы быть театрально выразительной". Однако после постановки в 2006 году на фестивале в Вексфорде Иэн Фокс написал: "Пенелопа Форе – настоящая редкость, и, хотя прекрасной музыки ждали, стало сюрпризом, насколько уверенным был театральный штрих композитора".

Fauré is regarded as one of the masters of the French art song, or mélodie. Two years later the critic Samuel Langford wrote of Fauré, "More surely almost than any writer in the world he commanded the faculty to create a song all of a piece, and with a sustained intensity of mood which made it like a single thought". In a 2011 article the pianist and writer Roy Howat and the musicologist Emily Kilpatrick wrote:
His devotion to the mélodie spans his career, from the ever fresh "Le papillon et la fleur" of 1861 to the masterly cycle L'horizon chimérique, composed sixty years and more than a hundred songs later. Fauré's songs are now core repertoire for students and professionals, sung in conservatories and recital halls throughout the world.|

In Copland's view, the early songs, written in the 1860s and 1870s under the influence of Gounod, except for isolated songs such as "Après un rêve" or "Au bord de l'eau", show little sign of the artist to come. With the second volume of the sixty collected songs written during the next two decades, Copland judged, came the first mature examples of "the real Fauré". He instanced "Les berceaux", "Les roses d'Ispahan" and especially "Clair de lune" as "so beautiful, so perfect, that they have even penetrated to America", and drew attention to less well known mélodies such as "Le secret", "Nocturne", and "Les présents". He also wrote that La bonne chanson was his most spontaneous composition, with Emma Bardac singing back to him each day's newly written material. The Requiem, Op. 48, first performed in 1888, was not composed to the memory of a specific person but, in Fauré's words, "for the pleasure of it." It has been described as "a lullaby of death" because of its predominantly gentle tone. Fauré omitted the Dies irae, though reference to the day of judgment appears in the Libera me, which, like Verdi, he added to the normal liturgical text. Fauré revised the Requiem over the years, and a number of different performing versions are now in use, from the earliest, for small forces, to the final revision with full orchestra. Fauré's operas have not found a place in the regular repertoire. Prométhée is the more neglected of the two, with only a handful of performances in more than a century. Copland considered Pénélope (1913) a fascinating work, and one of the best operas written since Wagner; he noted, however, that the music is, as a whole, "distinctly non theatrical." On the rare occasions when the piece has been staged, critical opinion has generally praised the musical quality of the score, but has varied as to the dramatic effectiveness of the work. When the opera was first presented in London in 1970, in a student production by the Royal Academy of Music, Peter Heyworth wrote, "A score that offers rich rewards to an attentive ear can none the less fail to cut much ice in the theatre. Most of the music is too recessive to be theatrically effective." However, after a 2006 production at the Wexford Festival, Ian Fox wrote, "Fauré's Pénélope is a true rarity, and, although some lovely music was anticipated, it was a surprise how sure the composer's theatrical touch was."

Произведения для фортепиано

Основные наборы фортепианных произведений Форе – тринадцать ноктюрнов, тринадцать баркаролль, шесть импромтю и четыре вальса-капризы. Эти наборы создавались на протяжении десятилетий его карьеры и отражают эволюцию его стиля от непритязательного юношеского очарования до финальной загадочной, но порой пылкой саморефлексии, пройдя через бурный период в его зрелые годы. В фортепианных произведениях часто используются арпеджированные пассажи, мелодия переплетается между руками, и присутствуют аппликатуры, естественные для органистов. Это делает их сложными для исполнения некоторыми пианистами. Даже такой виртуоз, как Лист, говорил, что музыка Форе дается ему с трудом. Джонс и Моррисон просто отмечают, что Лист считал эту музыку "слишком трудной". Ранние фортепианные произведения явно находятся под влиянием Шопена. Еще большее влияние оказал Шуман, чью фортепианную музыку Форе ценил превыше всего. По мнению Копланда, именно с шестым Ноктюрном Форе окончательно освободился от влияния предшественников. В своей фортепианной музыке, как и в большинстве своих произведений, Форе отказывался от виртуозности в пользу классической ясности, часто ассоциируемой с французской традицией.

Оркестровые и камерные произведения

Фауре не проявлял особого интереса к оркестровке и порой просил своих бывших учеников, таких как Жан Роджер Дюкасс и Шарль Кошлен, оркестровать его концертные и театральные произведения. По словам Нексу, обычно сдержанный оркестровый стиль Форе отражает "определенную эстетическую установку: идея тембра не была определяющей в его музыкальном мышлении". Он не был склонен к показным сочетаниям тембров, которые считал либо проявлением самолюбования, либо маскировкой недостатка истинного музыкального изобретения. Дебюсси восхищался лаконичностью оркестровки Форе, находя в ней ту прозрачность, к которой он стремился в своем балете Jeux 1913 года; Пуленк, напротив, описал оркестровку Форе как "свинцовый инструментальный хаос". Наиболее известными оркестровыми произведениями Форе являются сюиты Masques et bergamasques (на основе музыки к драматическому представлению или комическому дивертисменту), которые он оркестровал сам, Dolly, оркестрованная Анри Рабо, и Pelléas et Mélisande, созданная на основе музыки к пьесе Мэтерлинка; сценическая версия была оркестрована Кошленом, но сам Форе переработал оркестровку для опубликованной сюиты. К его другой камерной музыке относятся два квинтета для фортепиано, две сонаты для виолончели, две сонаты для скрипки, трио для фортепиано и струнный квартет. Копланд (писал в 1924 году, до завершения струнного квартета) считал второй квинтет (в до миноре, опус 115) шедевром Форе: "чистый источник духовности, чрезвычайно классический, настолько далекий от романтического темперамента" и "необыкновенное произведение по любым меркам, эфирное и потустороннее, с темами, которые, кажется, постоянно устремляются ввысь".

Записи

В период с 1905 по 1913 год Фурэ создавал фортепианные роли со своей музыкой для нескольких компаний. В период с 1898 по 1905 год было сделано свыше ста записей музыки Форе, преимущественно песен, с несколькими короткими камерными произведениями в исполнении таких артистов, как певцы Жан Ноте и Поль Плансон, а также музыканты Жак Тибо и Альфред Корто. К 1920-м годам на пластинках появились записи ряда популярных песен Форе, включая "Après un rêve" в исполнении Ольги Хейли, и "Automne" и "Clair de lune" в исполнении Нинон Валли́н. В 1930-х годах более известные исполнители записывали произведения Форе, в том числе Жорж Тиль ("En prière"), а также Жак Тибо и Альфред Корто (Соната для скрипки № 1 и Берцеза). "Сицилиана" из оперы "Пеллеас и Мелисанда" была записана в 1938 году. К 1940-м годам в каталогах появилось еще несколько произведений Форе. В декабре 1945 года Джон Калшоу отметил записи фортепианных произведений в исполнении Кэтлин Лонг (включая Ноктюрн № 6, Баркароль № 2, «Тема и вариации», Op. 73, и Балладу Op. 19 в оркестровой версии под управлением Бойда Нила), Реквием под управлением Эрнеста Бурмаука и семь песен в исполнении Мэгги Тейт. Музыка Форе стала чаще появляться в выпусках звукозаписывающих компаний в 1950-х годах. В «Руководстве по пластинкам» 1955 года были перечислены Фортепианный квартет № 1, Квинтет для фортепиано № 2, Струнный квартет, обе Скрипичные сонаты, Соната для виолончели № 2, две новые записи Реквиема, а также полные циклы песен «La bonne chanson» и «La chanson d'Ève». В эпоху LP и, особенно, CD звукозаписывающие компании сформировали обширный каталог музыки Форе в исполнении французских и не французских музыкантов. Несколько современных записей музыки Форе получили признание, завоевав призы на ежегодных конкурсах, организованных журналами Gramophone и BBC. Записи основных оркестровых произведений Форе были сделаны под управлением дирижеров, таких как Мишель Плассон (1981) и Ян Паскаль Тортелье (1996). Все основные камерные произведения Форе были записаны с участием таких исполнителей, как Квартет Изаи, Domus, Поль Тортелье, Артур Грюмо и Джошуа Белл. Полные произведения для фортепиано соло были записаны Кэтрин Стотт (1995), Полом Кросли (1984–85) и Лукасом Дебаргом (2021–2022), а также значительные наборы основных фортепианных произведений от Жермен Тиссенс-Валентин, Жан-Филиппа Колляра (1982–84), Паскаля Роже (1990) и Кун Ву Пайка (2002). Все песни Форе были записаны на CD, включая полный сборник (2005) с участием аккомпаниатора Грэма Джонсона и солистов Жана-Поля Фушекура, Фелисити Лотт, Джона Марка Эйнсли и Дженнифер Смит, среди прочих. Реквием и более короткие хоровые произведения также широко представлены на дисках. Опера «Пенелопа» была записана дважды, с участием Регины Креспин (1956) и Джесси Норман (1981) в главных ролях, под управлением соответственно Дезире-Эмиля Ингельбрехта и Шарля Дютуа. Опера «Прометей» не была записана полностью, но обширные фрагменты были записаны под руководством Роджера Норрингтона (1980).

Fauré made piano rolls of his music for several companies between 1905 and 1913. Well over a hundred recordings of Fauré's music were made between 1898 and 1905, mostly of songs, with a few short chamber works, by performers including the singers Jean Noté and Pol Plançon and players such as Jacques Thibaud and Alfred Cortot. By the 1920s a range of Fauré's more popular songs were on record, including "Après un rêve" sung by Olga Haley, and "Automne" and "Clair de lune" sung by Ninon Vallin. In the 1930s better known performers recorded Fauré pieces, including Georges Thill ("En prière"), and Jacques Thibaud and Alfred Cortot (Violin Sonata No. 1 and Berceuse). The Sicilienne from Pelléas et Mélisande was recorded in 1938. By the 1940s there were a few more Fauré works in the catalogues. A survey by John Culshaw in December 1945 singled out recordings of piano works played by Kathleen Long (including the Nocturne No. 6, Barcarolle No. 2, the Thème et Variations, Op. 73, and the Ballade Op. 19 in its orchestral version conducted by Boyd Neel), the Requiem conducted by Ernest Bourmauck, and seven songs sung by Maggie Teyte. Fauré's music began to appear more frequently in the record companies' releases in the 1950s. The Record Guide, 1955, listed the Piano Quartet No. 1, Piano Quintet No. 2, the String Quartet, both Violin Sonatas, the Cello Sonata No. 2, two new recordings of the Requiem, and the complete song cycles La bonne chanson and La chanson d'Ève. In the LP and particularly the CD era, the record companies have built up a substantial catalogue of Fauré's music, performed by French and non French musicians. Several modern recordings of Fauré's music have come to public notice as prize winners in annual awards organised by Gramophone and the BBC. Sets of his major orchestral works have been recorded under conductors including Michel Plasson (1981) and Yan Pascal Tortelier (1996). Fauré's main chamber works have all been recorded, with players including the Ysaÿe Quartet, Domus, Paul Tortelier, Arthur Grumiaux, and Joshua Bell. The complete solo piano works have been recorded by Kathryn Stott (1995), Paul Crossley (1984–85) and Lucas Debargue (2021 2022) with substantial sets of the major piano works from Germaine Thyssens Valentin, Jean Philippe Collard (1982–84), Pascal Rogé (1990), and Kun Woo Paik (2002). Fauré's songs have all been recorded for CD, including a complete set (2005), anchored by the accompanist Graham Johnson, with soloists Jean Paul Fouchécourt, Felicity Lott, John Mark Ainsley and Jennifer Smith, among others. The Requiem and the shorter choral works are also well represented on disc. Pénélope has been recorded twice, with casts headed by Régine Crespin in 1956, and Jessye Norman in 1981, conducted respectively by Désiré Émile Inghelbrecht and Charles Dutoit. Prométhée has not been recorded in full, but extensive excerpts were recorded under Roger Norrington (1980).