Введение

Часть из Кентерберийских рассказов

"Сказка о человеке закона" – пятый из Кентерберийских рассказов Джеффри Чосера, написанный около 1387 года. "Сказка о Констанции" Джона Гоуэра в "Confessio Amantis" рассказывает ту же историю и, возможно, послужила источником для Чосера. "Les chronicles" Николаса Тривета был источником для обоих авторов. Вуртеле представляет подробное сравнение различий между "Хрониками" Тривета и поэмами Гоуэра и Чосера. Гоуэр стремился к выразительности и в некоторых местах сократил повествование. Чосер расширил сюжет и подчеркивает святость Констанции и то, как она пользовалась небесным благоволением. Хагиографические мотивы наиболее обильны в версии Чосера, например, "чудеса, которые Бог совершает посредством Констанции и то, как она чудесным образом питается в море". [22] Вуртеле отмечает, что Чосер часто использует прилагательное "святой" ("hooly"), в то время как Гоуэр никогда не употребляет это слово.

Мать султана, разгневанная тем, что сын собирается отречься от ислама, интригует, чтобы этому помешать, устроив резню сына и свадебного пира, а Констанцию отправив в море. (MLT) Он обратился в христианство, узнав о двух чудесах. Злая мать Аллы перехватывает и подделывает письма между Аллой и его констеблем, что приводит к изгнанию Констанции. (MLT) Принятие этой точки зрения требует признания спорного утверждения о том, что Гоуэр был практикующим юристом. Йегер утверждает, что у Гоуэра был "юридический склад ума", но нет доказательств, подтверждающих его формальное юридическое образование. Сам Чосер – еще один возможный кандидат. Дэвид придерживается иного мнения, считая Человека закона "представителем самопровозглашенных критиков поэзии, с которыми не соглашался Чосер".

Введение

Человек закона (именуемый здесь «Сержант закона») – рассудительный и достойный человек, или, по крайней мере, таковым он кажется благодаря своим мудрым речам. Он судья в суде ассиз (гражданских дел), назначенный королем по грамоте, и обладает значительным имуществом и богатыми одеждами. Как сообщает рассказчик, он умеет составлять юридические документы, и "никто не придирается к его письму". Человек закона одет в непринужденную одежду, украшенную шелком. Г.П. Трактирщик проявляет к Человеку закона больше уважения, чем к Миллеру и Риву. Независимо от личности рассказчика, его знания литературы непоследовательны. Некоторые произведения Чосера не были «опубликованы», что позволяет предположить, что он входит в литературный круг Чосера. Он смешивает Муз с Пиеридами. Фишер полагал, что «моральный Гоуэр» был возмущен аморальными рассказами, содержащимися в «Кентерберийских рассказах».

Рассказ

Рассказчик истории менее материалистичен, чем сержант во Введении (описание богатства купцов – исключение). «Однако повествование достаточно ясно демонстрирует, что его рассказчик – приверженец справедливости в некотором идеальном порядке, а не юрист, разбогатевший нечестными методами». Некоторые ученые не согласны с вышеизложенными аргументами. Спиринг принижает значение предположения о том, что повествование представляет собой голос адвоката. Пирсолл не обнаружил ничего, указывающего на профессию рассказчика как адвоката, за исключением ответа Хозяину во Введении.

Последовательность с другими историями

"Рассказ" является первым в Фрагменте 2. Фрагмент 1 содержит рассказы, рассказанные Рыцарем, Мельником, Ткачом и Поваром. Различные манускрипты "Кентерберийских рассказов" отличаются последовательностью рассказов. 35 манускриптов содержат эпилог "Человека закона", а в 22 других (включая рукопись Эллесмира) его нет. В эпилоге хозяин приглашает Пастора выступить следующим, но Пастора прерывают, прежде чем он успевает начать, и следующий рассказ повествует другой рассказчик. В различных манускриптах прерывающим является Призыватель, Сквайр или Кораблевод, но именно Кораблевод лучше всего соответствует по характеру грубым замечаниям (хотя упоминание о его "весёлом теле" звучит ближе к тому, что могла бы сказать Жена из Бата). Вероятно, это показывает, что Чосер не окончательно определил свой общий план. Есть также намёки, в частности, его заявление о том, что он будет говорить прозой, несмотря на рифмованную форму, на то, что "Человек закона" первоначально рассказывал историю о Мелибее, прежде чем ему была поручена история о Кустанс на поздней стадии создания рассказов.