История термина "палестинец": от обозначения жителей Палестины до самоидентификации арабов. Эволюция значения в период Османской империи, Британского мандата и после создания Израиля.
Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Изменение значения термина "палестинец" с течением времени
Shift in implications of "Palestinian" over time
До подъема национализма в период упадка Османской империи термин "палестинец" относился к любому человеку, родившемуся или проживающему в Палестине, независимо от его этнической, культурной, языковой и религиозной принадлежности. Во время британского мандата над Палестиной термин "палестинец" обозначал любое лицо, юридически считавшееся гражданином Мандатной Палестины в соответствии с Постановлением о гражданстве 1925 года. Начиная с конца XIX века, арабоязычное население Палестины использовало термин "палестинец" как один из эндонимических способов самоидентификации, при этом такие термины, как "араб" и "палестинский араб", оставались более употребительными и доминирующими вплоть до 1980-х годов. После образования Государства Израиль в ходе войны 1948 года евреи Мандатной Палестины стали именоваться "израильскими евреями", сформировав национальную еврейскую идентичность, основанную на идее еврейской национальной родины в Палестине, берущей начало в политическом и идеологическом движении, известном как сионизм. К середине 1950-х годов термин "палестинец" стал демонимом, обозначающим исключительно арабов бывшей Мандатной Палестины, не ставших гражданами Государства Израиль, включая их потомков, которые выработали отчетливую палестинско-арабскую национальную идентичность. В настоящее время термин "палестинец" является национальным демонимом палестинского народа.
Prior to the rise of nationalism during the decline of the Ottoman Empire, the term Palestinian referred to any person born in or living in Palestine, regardless of their ethnic, cultural, linguistic, and religious affiliations. During the British Mandate over Palestine, the term "Palestinian" referred to any person legally considered to be a citizen of Mandatory Palestine as defined in the 1925 Citizenship Order. Starting from the late 19th century, the Arabic speaking people of Palestine have used the term "Palestinian" as one of the endonyms of self identification, with other terms such as "Arab" and "Palestinian Arab" being more frequent and dominant in usage as late as the 1980s. After the establishment of the State of Israel during the 1948 Palestine War, the Jews of Mandatory Palestine became known as "Israeli Jews", having developed a national Jewish identity centered on a Jewish National Homeland in Palestine, derived from a political and ideological movement known as Zionism. By the mid 1950s, the term "Palestinian" has shifted to be a demonym that exclusively refers to the Arabs of former Mandatory Palestine who did not become citizens of the State of Israel, including their descendants, who had developed a distinctly Palestinian Arab national identity. In contemporary times, the term "Palestinian" is the national demonym of the Palestinian people.
Географически
"Палестинский" может использоваться как прилагательное для описания лиц или объектов, имеющих отношение к Палестине. Примерами такого употребления могут служить "Палестинский Талмуд" – альтернативное название Иерусалимского Талмуда. Этот термин использовали исторические авторы, такие как Зосим, описывая палмиренские войска, происходившие из Палестины, в период Кризиса третьего века, Шамс ад-Дин аль-Макдиси в качестве термина самоидентификации в своих путевых заметках, и Фульхер Шартрский, описывая непрерывное заселение франками и православными крестоносцами.
"Palestinian" may be used as an adjective to describe persons or objects which are related to Palestine. Examples of such usages may include the "Palestinian Talmud", an alternative name for the Jerusalem Talmud. This was employed by historical authors such as Zosimus describing Palmyrene troops who originated from Palestine in the Crisis of the Third Century, Shams Al Din Al Maqdisi as a term of self identification in his travels, and Fulcher of Chartres describing the continuous settlement of the Frankish and Orthodox Crusaders.
Юридически
Во время британского мандата на Палестину, "палестинец" мог означать любого человека, родившегося в регионе Палестины или происходившего из него, либо являвшегося гражданином Мандатной Палестины. Этот термин охватывал всех жителей региона, включая людей мусульманского, христианского и еврейского происхождения, и все этнические группы, включая арабов, народ Дома, самаритян, друзов, бедуинов и традиционные еврейские общины Палестины, или Старый Ишув, чьи предки уже жили там до начала сионистской иммиграции. После войны в Палестине 1948 года и образования Государства Израиль, термин "палестинец" обычно относится к представителям нееврейских общин, родившимся на Западном берегу и в секторе Газа, а также к гражданам Государства Палестина, включая палестинских беженцев, проживающих на Ближнем Востоке и в палестинской диаспоре по всему миру. До образования Государства Палестина и временного правительства в рамках соглашений Осло в 1993 году, оставшиеся части арабской Палестины находились под оккупацией Иордании и Египта. Жители Западного берега стали гражданами Иорданского Хашимитского Королевства до отказа Иордании от претензий на эти территории в 1988 году, в рамках аннексии оккупированных территорий, которые впоследствии были переименованы в "Западный берег реки Иордан", в то время как жители оккупированного Египтом сектора Газа считались гражданами международно непризнанного правительства Всей Палестины. После роспуска правительства Всей Палестины жители сектора Газа стали лицами без гражданства. В Израиле, бывшие палестинские евреи, получившие израильское гражданство, стали израильтянами, а нееврейские палестинцы, получившие израильское гражданство, стали называться израильскими арабами.
During the British Mandate over Palestine, a "Palestinian" could mean any person who was born in or hailed from the region of Palestine or was a citizen of the Mandatory Palestine. The term covered all the inhabitants of the region, including people from Muslim, Christian and Jewish backgrounds, and all ethnicities, including Arabs, the Dom people, Samaritans, Druze, Bedouins and the traditional Jewish communities of Palestine, or Old Yishuv, whose ancestors were already living there prior to the onset of Zionist immigration. In the aftermath of the 1948 Palestine war and the establishment of the State of Israel, a "Palestinian" tends to refer to individuals from non Jewish communities born in the West Bank and Gaza, and citizens of the State of Palestine, including the populations of Palestinian refugees living in the wide Middle East and other Palestinian diaspora populations worldwide. Prior to the establishment of the State of Palestine then an interim government during the Oslo Accords in 1993: the remaining parts of Arab Palestine were occupied by Jordan and Egypt. The people of the West Bank became citizens of the Kingdom of Jordan until its disengagement in 1988 disengagement, as part of the annexation of the occupied parts which were later renamed as "West Bank of the Jordan River", while the inhabitants of the Egyptian occupied Gaza Strip were considered to be citizens of the internationally unrecognized client All Palestine Government. The residents of the Gaza Strip became stateless after the dissolution of the All Palestine government. In Israel, former Palestinian Jews that acquired Israeli citizenship became Israelis, while non Jewish Palestinians that acquired Israeli citizenship came to be referred to as Israeli Arabs.
В этнографии
Слово "палестинский" в академической среде иногда используется как термин, а не как этноним этнографами, лингвистами, теологами и историками для обозначения определенной субкультуры в Палестине. В этом контексте оно включает в себя не только лиц с палестинской арабской национальной идентичностью или евреев Палестины, но и всех жителей Южного Леванта в целом, включая этнические и религиозные меньшинства, такие как друзы, дом (ромэ), черкесы и самаритяне, при этом исключая бедуинов (которые культурно и лингвистически связаны с Аравийским полуостровом).
The word "Palestinian" in Academia is occasionally used as a term rather than a demonym by ethnographers, linguists, theologians, and historians to denote a specific subculture in Palestine. In such context, it covers not only those who have a Palestinian Arab national identity or Jews of Palestine, but also those inhabitants of the Southern Levant as a whole, Including ethnic and religious minorities such as the Druze, the Dom, the Circassians, and the Samaritans, while excluding the Bedouin (who culturally and linguistically group with the Arabian Peninsula)
Появление национальной идентичности
Время и причины возникновения отчетливого палестинского национального самосознания среди арабов Палестины являются предметом научных споров. Некоторые утверждают, что его истоки можно проследить до крестьянского восстания в Палестине в 1834 году (или даже до XVII века), в то время как другие считают, что оно сформировалось лишь после периода Британского мандата. Тогда зарождающееся стремление палестинцев к самоуправлению, на фоне распространенных опасений, что сионизм приведет к созданию еврейского государства и лишению арабского большинства их земли, обрело четкие очертания в редакционных статьях большинства местных газет, писавшихся христианами и мусульманами. Сам термин "Филастини" впервые использовал Халиль Бейдас в переводе русского труда о Святой Земле на арабский язык в 1898 году. После этого его употребление постепенно распространилось, и к 1908 году, с ослаблением цензуры при позднем османском правлении, ряд мусульманских, христианских и еврейских корреспондентов, пишущих для газет, стали часто использовать этот термин, ссылаясь на "палестинский народ" (ahl/ahālī Filasṭīn), "палестинцев" (al Filasṭīnīyūn), "сынов Палестины" (abnā’ Filasṭīn) или "палестинское общество" (al mujtama' al filasṭīnī). Независимо от различных точек зрения относительно сроков, причинных механизмов и направленности палестинского национализма, к началу XX века в арабоязычной прессе Палестины, такой как Al Karmil (основана в 1908 году) и Filasteen (основана в 1911 году), проявлялась сильная оппозиция сионизму и свидетельства зарождающейся палестинской национальной идентичности. Filasteen изначально сосредоточила свою критику сионизма на неспособности османской администрации контролировать еврейскую иммиграцию и значительный приток иностранцев, а затем исследовала влияние покупки земель сионистами на палестинских крестьян (фалляхийн), выражая растущую обеспокоенность по поводу лишения земли и его последствий для общества в целом. Он отмечает, что археологические слои, отражающие историю Палестины – включая библейский, римский, византийский, Омейядский, Аббасидский, Фатимидский, крестоносный, Айюбидский, Мамлюкский и Османский периоды – являются частью идентичности современного палестинского народа, как он ее понимает за последнее столетие. Подчеркивая, что палестинская идентичность никогда не была исключительной, а "арабизм, религия и местные привязанности" играли важную роль, Халиди предостерегает от попыток некоторых радикальных сторонников палестинского национализма "анахронистически" приписывать истории националистическое сознание, которое на самом деле является "относительно современным". Халиди утверждает, что современная национальная идентичность палестинцев уходит корнями в националистические дискурсы, возникшие среди народов Османской империи в конце XIX века, которые обострились после установления границ современных национальных государств на Ближнем Востоке после Первой мировой войны. ]]В свою очередь, историк Джеймс Л. Гелвин утверждает, что палестинский национализм был прямой реакцией на сионизм. В своей книге "Израильско-палестинский конфликт: сто лет войны" он заявляет, что "палестинский национализм возник в межвоенный период в ответ на сионистскую иммиграцию и поселенчество". Гелвин утверждает, что этот факт не умаляет легитимности палестинской идентичности: "Тот факт, что палестинский национализм развился позже, чем сионизм, и, более того, в ответ на него, ни в коей мере не умаляет легитимности палестинского национализма или делает его менее обоснованным, чем сионизм. Все национализмы возникают в оппозиции к какому-то "другому". Зачем иначе было бы определять, кто ты? И все национализмы определяются тем, чему они противостоят". Барух Киммерлинг и Джоэл Мигдал считают крестьянское восстание в Палестине в 1834 году первым формирующим событием для палестинского народа. С 1516 по 1917 год Палестиной правила Османская империя, за исключением десятилетия с 1830-х по 1840-е годы, когда египетский вассал османов, Мухаммад Али и его сын Ибрагим-паша, успешно отделились от османского руководства и, завоевав территории от Египта до Дамаска, установили свое правление в этом регионе. Так называемое крестьянское восстание палестинских арабов было спровоцировано высокими требованиями к призыву в армию. Местные лидеры и городская знать были недовольны потерей традиционных привилегий, а крестьяне прекрасно понимали, что призыв – это практически смертный приговор. Начиная с мая 1834 года повстанцы захватили многие города, в том числе Иерусалим, Хеврон и Наблус, и армия Ибрагим-паши была развернута для подавления восстания, окончательно разгромив повстанцев 4 августа в Хевроне. Бенни Моррис утверждает, что арабы в Палестине, тем не менее, оставались частью более широкого национального панарабского или, альтернативно, панисламского движения. Валид Халиди придерживается иной точки зрения, утверждая, что палестинцы во времена Османской империи "[о]сознавали своеобразие палестинской истории" и "[ч]то, хотя они и гордились своим арабским наследием и происхождением, палестинцы считали себя потомками не только арабских завоевателей VII века, но и коренных народов, живших в этой стране с незапамятных времен, включая древних евреев и ханаанеев, живших до них". Захари Дж. Фостер утверждал в статье 2015 года для Foreign Affairs, что "основываясь на сотнях рукописей, записях исламских судов, книгах, журналах и газетах османского периода (1516–1918), кажется, что первым арабом, использовавшим термин "палестинец", был Фарид Жорж Кассаб, православный христианин из Бейрута". Он пояснил, что в своей книге 1909 года "Палестина, эллинизм и духовенство" Кассаб вскользь отметил, что "православные палестинцы-османы называют себя арабами и, по сути, являются арабами", несмотря на то, что на протяжении всей книги описывал арабоязычных жителей Палестины как палестинцев. Бернард Льюис утверждает, что арабы в Османской Палестине не возражали против сионистов как нация, поскольку самой концепции такой нации арабы в то время не знали, и она возникла гораздо позже. Даже концепция арабского национализма в арабских провинциях Османской империи "не достигла значительных масштабов до начала Первой мировой войны". Тамир Сорек, социолог, утверждает, что "хотя отчетливая палестинская идентичность может быть прослежена как минимум до середины XIX века (Киммерлинг и Мигдал, 1993; Халиди, 1997b), или даже до XVII века (Гербер, 1998), лишь после Первой мировой войны широкий спектр возможных политических приверженностей стал актуальным для арабов Палестины". Израильский историк Эфраим Карш придерживается точки зрения, что палестинская идентичность не сформировалась до войны 1967 года, поскольку палестинский исход настолько разрушил общество, что стало невозможно восстановить национальную идентичность. С 1948 по 1967 год иорданцы и другие арабские страны, принимавшие арабских беженцев из Палестины/Израиля, подавляли любые проявления палестинской идентичности и оккупировали их земли до завоеваний Израиля в 1967 году. Формальная аннексия Западного берега Иорданией в 1950 году и последующее предоставление его палестинским жителям иорданского гражданства еще больше затормозили развитие палестинской национальной идентичности, интегрируя их в иорданское общество. Идея уникального палестинского государства, отличного от его арабских соседей, первоначально отвергалась палестинскими представителями. Первый конгресс мусульманских христианских ассоциаций (в Иерусалиме, февраль 1919 года), созванный с целью избрания палестинского арабского представителя на Парижскую мирную конференцию, принял следующее решение: "Мы рассматриваем Палестину как часть Арабской Сирии, поскольку она никогда не была отделена от нее ни в какое время. Мы связаны с ней национальными, религиозными, языковыми, природными, экономическими и географическими узами".
The timing and causes behind the emergence of a distinctively Palestinian national consciousness among the Arabs of Palestine are matters of scholarly disagreement. Some argue that it can be traced as far back as the peasants' revolt in Palestine in 1834 (or even as early as the 17th century), while others argue that it did not emerge until after the Mandatory Palestine period. when an embryonic desire among Palestinians for self government in the face of generalized fears that Zionism would lead to a Jewish state and the dispossession of the Arab majority crystallised among most editors, Christian and Muslim, of local newspapers. The term itself Filasṭīnī was first introduced by Khalīl Beidas in a translation of a Russian work on the Holy Land into Arabic in 1898. After that, its usage gradually spread so that, by 1908, with the loosening of censorship controls under late Ottoman rule, a number of Muslim, Christian and Jewish correspondents writing for newspapers began to use the term with great frequency in referring to the 'Palestinian people'(ahl/ahālī Filasṭīn), 'Palestinians' (al Filasṭīnīyūn) the 'sons of Palestine(abnā’ Filasṭīn) or to 'Palestinian society',(al mujtama' al filasṭīnī). Whatever the differing viewpoints over the timing, causal mechanisms, and orientation of Palestinian nationalism, by the early 20th century strong opposition to Zionism and evidence of a burgeoning nationalistic Palestinian identity is found in the content of Arabic language newspapers in Palestine, such as Al Karmil (est. 1908) and Filasteen (est. 1911). Filasteen initially focused its critique of Zionism around the failure of the Ottoman administration to control Jewish immigration and the large influx of foreigners, later exploring the impact of Zionist land purchases on Palestinian peasants (فلاحين, fellahin), expressing growing concern over land dispossession and its implications for the society at large. He notes that the archaeological strata that denote the history of Palestine – encompassing the Biblical, Roman, Byzantine, Umayyad, Abbasid, Fatimid, Crusader, Ayyubid, Mamluk and Ottoman periods – form part of the identity of the modern day Palestinian people, as they have come to understand it over the last century. Noting that Palestinian identity has never been an exclusive one, with "Arabism, religion, and local loyalties" playing an important role, Khalidi cautions against the efforts of some extreme advocates of Palestinian nationalism to "anachronistically" read back into history a nationalist consciousness that is in fact "relatively modern". Khalidi argues that the modern national identity of Palestinians has its roots in nationalist discourses that emerged among the peoples of the Ottoman empire in the late 19th century that sharpened following the demarcation of modern nation state boundaries in the Middle East after World War I. ]]Conversely, historian James L. Gelvin argues that Palestinian nationalism was a direct reaction to Zionism. In his book The Israel Palestine Conflict: One Hundred Years of War he states that "Palestinian nationalism emerged during the interwar period in response to Zionist immigration and settlement." Gelvin argues that this fact does not make the Palestinian identity any less legitimate: "The fact that Palestinian nationalism developed later than Zionism and indeed in response to it does not in any way diminish the legitimacy of Palestinian nationalism or make it less valid than Zionism. All nationalisms arise in opposition to some 'other.' Why else would there be the need to specify who you are? And all nationalisms are defined by what they oppose." Baruch Kimmerling and Joel S. Migdal consider the 1834 Peasants' revolt in Palestine as constituting the first formative event of the Palestinian people. From 1516 to 1917, Palestine was ruled by the Ottoman Empire save a decade from the 1830s to the 1840s when an Egyptian vassal of the Ottomans, Muhammad Ali, and his son Ibrahim Pasha successfully broke away from Ottoman leadership and, conquering territory spreading from Egypt to as far north as Damascus, asserted their own rule over the area. The so called Peasants' Revolt by Palestine's Arabs was precipitated by heavy demands for conscripts. The local leaders and urban notables were unhappy about the loss of traditional privileges, while the peasants were well aware that conscription was little more than a death sentence. Starting in May 1834 the rebels took many cities, among them Jerusalem, Hebron and Nablus and Ibrahim Pasha's army was deployed, defeating the last rebels on 4 August in Hebron. Benny Morris argues that the Arabs in Palestine nevertheless remained part of a larger national pan Arab or, alternatively, pan Islamist movement. Walid Khalidi argues otherwise, writing that Palestinians in Ottoman times were "[a]cutely aware of the distinctiveness of Palestinian history " and "[a]lthough proud of their Arab heritage and ancestry, the Palestinians considered themselves to be descended not only from Arab conquerors of the seventh century but also from indigenous peoples who had lived in the country since time immemorial, including the ancient Hebrews and the Canaanites before them." Zachary J. Foster argued in a 2015 Foreign Affairs article that "based on hundreds of manuscripts, Islamic court records, books, magazines, and newspapers from the Ottoman period (1516–1918), it seems that the first Arab to use the term "Palestinian" was Farid Georges Kassab, a Beirut based Orthodox Christian." He explained further that Kassab's 1909 book Palestine, Hellenism, and Clericalism noted in passing that "the Orthodox Palestinian Ottomans call themselves Arabs, and are in fact Arabs," despite describing the Arabic speakers of Palestine as Palestinians throughout the rest of the book." Bernard Lewis argues it was not as a Palestinian nation that the Arabs of Ottoman Palestine objected to Zionists, since the very concept of such a nation was unknown to the Arabs of the area at the time and did not come into being until very much later. Even the concept of Arab nationalism in the Arab provinces of the Ottoman Empire, "had not reached significant proportions before the outbreak of World War I." Tamir Sorek, a sociologist, submits that, "Although a distinct Palestinian identity can be traced back at least to the middle of the nineteenth century (Kimmerling and Migdal 1993; Khalidi 1997b), or even to the seventeenth century (Gerber 1998), it was not until after World War I that a broad range of optional political affiliations became relevant for the Arabs of Palestine." Israeli historian Efraim Karsh takes the view that the Palestinian identity did not develop until after the 1967 war because the Palestinian exodus had fractured society so greatly that it was impossible to piece together a national identity. Between 1948 and 1967, the Jordanians and other Arab countries hosting Arab refugees from Palestine/Israel silenced any expression of Palestinian identity and occupied their lands until Israel's conquests of 1967. The formal annexation of the West Bank by Jordan in 1950, and the subsequent granting of its Palestinian residents Jordanian citizenship, further stunted the growth of a Palestinian national identity by integrating them into Jordanian society. The idea of a unique Palestinian state distinct from its Arab neighbors was at first rejected by Palestinian representatives. The First Congress of Muslim Christian Associations (in Jerusalem, February 1919), which met for the purpose of selecting a Palestinian Arab representative for the Paris Peace Conference, adopted the following resolution: "We consider Palestine as part of Arab Syria, as it has never been separated from it at any time. We are connected with it by national, religious, linguistic, natural, economic and geographical bonds."
Отрицание палестинской идентичности
С первых дней раннего христианского сионизма палестинская идентичность подвергалась пренебрежительной риторике. Фраза «Земля без народа для народа без земли» была использована еще в 1843 году христианским реставрационистом и продолжала использоваться почти столетие преимущественно христианскими реставрационистами, а затем, в некоторой степени, была принята как еврейский сионистский лозунг, что вызывает споры среди историков. После образования Государства Израиль широко известным стало высказывание израильского премьер-министра Голды Меир: «Не существовало такого понятия, как палестинцы. Когда был независимый палестинский народ с палестинским государством? Это была южная Сирия до Первой мировой войны, а затем Палестина, включавшая Иорданию. Не было такого, чтобы в Палестине существовал палестинский народ, который считал себя палестинцами, и мы пришли, выгнали их и отняли их страну. Их просто не было». Это заявление она сделала 15 июня 1969 года в интервью Фрэнку Джайлсу, заместителю редактора газеты The Sunday Times, приуроченном ко второй годовщине Шестидневной войны. Оно считается наиболее известным примером отрицания Израилем палестинской идентичности и часто используется для иллюстрации отрицания палестинской истории и отражения чувства невидимости палестинцев в глазах Израиля. В 2023 году Безалель Смотрих, министр финансов в израильском правительстве крайне правых 2022 года, вновь повторил отрицание палестинской идентичности.
Since the days of early Christian Zionism, Palestinian identity has been the subject of dismissive rhetoric. The phrase "A land without a people for a people without a land" was used as early as 1843 by a Christian Restorationist clergyman, and the phrase continued to be used for almost a century predominantly by Christian Restorationists, and was later adopted as Jewish Zionist slogan, to an extent that historians dispute. After the inception of the State of Israel, a phrase that has similarly become oft repeated is Israeli Prime Minister Golda Meir's remark that "There was no such thing as Palestinians. When was there an independent Palestinian people with a Palestinian state? It was either southern Syria before the First World War and then it was a Palestine including Jordan. It was not as though there was a Palestinian people in Palestine considering itself as a Palestinian people and we came and threw them out and took their country from them. They did not exist." as part of an interview with Frank Giles, then deputy editor of The Sunday Times on June 15, 1969, to mark the second anniversary of the Six Day War. It is considered to be the most famous example of Israeli denial of Palestinian identity, and has been frequently been used to illustrate the denial of Palestinian history and sum up the Palestinians' sense of invisibility to Israel. In 2023, Bezalel Smotrich, the Minister of Finance in Israel's 2022 far right coalition government, reiterated the denial of Palestinian identity.