Введение

Раскрытие телефонных разговоров, сделанных Дианой, принцессой Уэльской в 1992 году

«Скуиджигейт» или «Дианагейт» относится к скандалу, вызванному телефонными разговорами между Дианой, принцессой Уэльской, и её близким другом Джеймсом Гилби (наследником компании Gilbey's Gin), датированными периодом до 1990 года, которые были опубликованы газетой The Sun. В 1992 году The Sun публично сообщила о существовании записи в статье под названием «Squidgygate» (суффикс «gate» указывает на скандал). Во время этих разговоров Гилби ласково называл Диану «Скуиди» и «Скуидж». В ходе беседы принцесса Уэльская сравнила своё положение с положением персонажа популярной британской теленовеллы «Ист-Эндерс» и выразила опасения по поводу возможной беременности. Публикация этих записей стала пиком внимания средств массовой информации к браку, разлуке и последующему разводу принца и принцессы Уэльских.

Запись и публикация

Кассета была опубликована после того, как она, предположительно, была случайно записана отставным банковским служащим, увлекающимся радио.

Первый подслушиватель: Сирил Ринан

В январе 1990 года два репортера газеты The Sun встретили Сирила Ринена на парковке железнодорожной станции Дидкот, в шести милях от его дома в Абиндоне. Ринан, 70-летний отставной управляющий Сберегательного банка для доверительных лиц, регулярно слушал некоммерческие радиочастоты для развлечения вместе со своей женой. Ринан включил им отрывки с кассеты, не предупредив их о том, что он записал. Через два дня журналистам показали самодельную студию подслушивания Ринена, в которой "над сканерами находился магнитофон образца 1960-х годов с микрофоном, свисающим над сканирующим оборудованием, чтобы супруги могли записывать "интересные" разговоры". Ринан был процитирован со слов: "Я был так взволнован, что просто хотел, чтобы вы [репортеры] забрали эту кассету". Он добавил: "Я не знал, что с ней делать, когда получил ее. Я застрял с ней и боялся ее", – цитируют его слова, утверждая, что если бы газета сказала ему, что "кассета "опасна", он бы сжег ее или стер запись". Ринан утверждал, что был настолько обеспокоен явным нарушением безопасности, что сначала подумал о попытке добиться аудиенции у Дианы: "Я мог бы использовать кодовое слово, возможно, прозвище "Кальмар", я пытался сохранить ее репутацию". Однако, подумав об этом "по крайней мере день", Ринан решил, что "не встретится с Дианой". Поэтому он "позвонил в The Sun".

Публикация

Опубликованный в The Sun 23 августа 1992 года, "Squidgygate" (первоначально названный "Dianagate") стал сенсацией на первой полосе, раскрыв существование записи телефонного разговора Дианы, принцессы Уэльской, с близким другом, который впоследствии оказался Гилби, наследником известной империи по производству джина. Гилби, изначально отрицавший обвинения The Sun, был 33-летним дилером автомобилей Lotus, дружившим с Дианой с детства. Их разговор, состоявшийся в канун Нового года 1989 года, охватывал широкий спектр тем. Специальная телефонная линия позволила примерно 60 000 звонивших прослушать 30-минутную запись за 36 пенсов в минуту. Запись начинается посреди разговора, с вопроса мужчины: "И что же, дорогая, какие еще падения сегодня?" На что женщина отвечает: "Я была ужасна на обеде и чуть не расплакалась. Я чувствовала себя такой несчастной и опустошенной и подумала: "Черт возьми, после всего, что я сделала для этой проклятой семьи…" Это просто отчаяние. Постоянные намеки, подозрения, что я сделаю что-то безумное, потому что не могу выносить ограничения этого брака [ ] Он превращает мою жизнь в настоящую пытку, я так решила". В ходе беседы обсуждались самые разные темы, включая сериал BBC "EastEnders" и странные взгляды, которыми королева-мать награждала Диану: "Это не ненависть, это скорее смесь жалости и любопытства [ ] каждый раз, когда я поднимаю глаза, она смотрит на меня, а потом отводит взгляд и улыбается". Кроме того, учитывая ее известную впоследствии увлеченность ясновидением, Диана рассказала, как удивила епископа Норвича, заявив, что "знает, что люди, которых я любила и которые умерли [ ], теперь находятся в мире духов и оберегают меня". Диана выразила опасения, что их недавняя встреча с Гилби может стать известной. Она также говорила о страхе забеременеть, а Гилби 53 раза называл ее "Squidge" (или "Squidgy") и 14 раз – "Дорогая".

Вторая подслушивающая:

5 сентября 1992 года газета The Sun сообщила, что тот же разговор был также записан 25-летней Джейн Норгроув из Оксфордшира, которая утверждала, что записала его в канун Нового года 1989 года, но "даже не стала его прослушивать. Я просто положила кассету в ящик. Я не включала ее несколько недель, а потом вдруг поняла, кто говорит на записи". В январе 1991 года, продержав запись у себя год, Норгроув обратилась в The Sun. Газета сделала копию ее записи и предложила ей 200 фунтов стерлингов за ее время, но Норгроув отказалась от денег, заявив, что "испугалась и больше не хотела ничего об этом знать". Норгроув утверждала: "Я хочу выступить сейчас, чтобы положить конец всем этим нелепым разговорам о заговоре [ ] Я не участвую в дворцовом заговоре с целью дискредитировать принцессу Уэльскую". The Sun изначально опубликовала мнение "высокопоставленного придворного [который] считает, что запись является частью плана по очернению имени Дианы", а также мнения других анонимных сотрудников Дворца, которые заявили, что запись – это "сложная попытка мести со стороны друзей, лояльных принцу Чарльзу, после сотрудничества Дианы с Эндрю Мортоном при написании книги "Диана: ее настоящая история"". Подобные спекуляции не ограничивались таблоидами: Уильям Парсонс из консалтинговой фирмы Systems Elite, специализирующейся на противодействии слежке, отметил, что технические и атмосферные условия, необходимые для такой записи (обе части телефонного разговора по сотовой связи с одинаковой четкостью, когда абоненты находятся на расстоянии более 160 километров друг от друга, в разных сотовых зонах), настолько маловероятны, что вызывают подозрения: "Я бы не поспорил, что это была случайная запись [ ] Здесь явно что-то не так". Джейн Норгроув была непреклонна: "Это была просто я, записывающая телефонный разговор в своей спальне. Ни больше, ни меньше".

Контекст и реакция

По словам Тины Браун, Диана и Гилби впервые встретились до ее брака с Чарльзом и возобновили общение в конце 1980-х годов. К моменту публикации принц и принцесса Уэльские, вовлеченные в ожесточенные бракоразводные процессы, вели затяжную борьбу за общественное сочувствие, получившую название "Война Уэльсов". Герцог и герцогиня Йоркские расстались за несколько месяцев до этого, и теперь всеобщее внимание было приковано к Чарльзу и Диане, будущим королю и королеве, чей брак годами был предметом слухов. Спекуляции в прессе и в придворных кругах достигли апогея. В своих мемуарах личный секретарь Дианы, Патрик Джефсон, описывает напряженную игру в СМИ, которую вела враждующая пара: тайные брифинги для лояльных журналистов, открытое сотрудничество с телевизионными документальными фильмами и одновременные появления на разных публичных мероприятиях – это лишь некоторые из стратегий, с помощью которых Чарльз и Диана пытались вытеснить друг друга из поля зрения. Джефсон вспоминает, что атмосфера в Кенсингтонском дворце в то время была "подобна медленно расползающейся луже крови, просачивающейся из-под запертой двери". На протяжении 1991 и в 1992 году Диана тайно сотрудничала с малоизвестным придворным корреспондентом Эндрю Мортоном над книгой "Диана: ее настоящая история", в которой с поразительными подробностями раскрыла катастрофу, в которую превратился брак Уэльсов. Булимия Дианы, попытки самоубийства и нанесение себе увечий были описаны без двусмысленности, равно как и отношения Чарльза с Камиллой Паркер Боулз, а также интриги придворных чиновников, пытавшихся скрыть распад королевского брака.

Анализ ленты

В 1993 году газета The Sunday Times опубликовала результаты анализа записи "Сквидгигейт", заказанного специалистам по наблюдению Audiotel International из Корби. Audiotel пришел к выводу, что наличие пакетов данных на записи вызывало подозрения. Пакеты данных ("пипы" с интервалом примерно 10 секунд, содержащие информацию для целей биллинга) обычно фильтровались на станции связи до передачи в сеть Cellnet. Следовательно, присутствие этих "пипов" было аномальным, но они были слишком быстрыми, слишком громкими и имели "низкочастотную [звуковую] "тень", что указывало на "какую-то подделку записи", – заявил управляющий директор Audiotel Эндрю Мартин в отчете своей компании. "Вероятность указывает на что-то нерегулярное в записи, что может свидетельствовать о повторной трансляции разговора спустя некоторое время после его окончания". В течение недели после заявления The Sunday Times, Джон Нельсон из Crew Green Consulting, при поддержке Мартина Колломса, аудиоаналитика Sony International, провел для той же газеты дополнительный независимый анализ. Их анализ убедительно продемонстрировал, что разговор не мог быть записан с помощью сканирующего приемника, как утверждал Ринан. Среди прочих важных факторов, в фоновом режиме записи "Сквидгигейт" присутствовал гул 50 Гц, а в записанной речи – компоненты с частотами выше 4 кГц. Ни один из этих элементов не мог пройти через фильтры приемника Icom Ринана или быть переданным по сотовой сети. Гул 50 Гц соответствовал эффекту попытки записи телефонного разговора через прямой доступ к телефонной линии. Поскольку было известно, что Гилби разговаривал с мобильного телефона, находясь в припаркованной машине, источником записи была телефонная линия Дианы в Сандрингеме. Анализ Нельсона, выполненный после посещения Ринана и изучения его примитивной приемной системы (которая по сути состояла из широкополосного сканирующего приемника Icom и обычной телевизионной антенны), показал, что запись, скорее всего, была сделана в результате прослушивания телефонной линии где-то между телефоном Дианы и местной АТС. Кроме того, анализ узкополосного спектра показал, что этот гул 50 Гц состоит из двух отдельных, но наложенных друг на друга компонентов, что, возможно, указывает на ремикс записи после ее первоначального создания. Спектральный частотный состав записи явно не соответствовал ее предполагаемому происхождению как записи аналогового канала сотовой связи, но был вполне возможен, если бы запись была сделана через прямой доступ к телефонной линии. Помимо убедительных технических аргументов против подлинности записи, Нельсон установил еще два важных факта. Во-первых, мобильный телефон Гилби был зарегистрирован в сети Cellnet. Во-вторых, передатчик базовой станции Cellnet в городе Абингдон, канал данных которой был единственным, принимаемым системой Ринана во время его визита, не был введен в эксплуатацию на момент предполагаемого телефонного разговора; он был впервые запущен 3 марта 1990 года. Следовательно, было невозможно, чтобы предполагаемая запись была сделана в эфире Ринаном или Норгроувом в декабре 1989 или январе 1990 года. Что касается пакетов данных, которые вызвали подозрения Audiotel International, Колломс и Нельсон заявили: "Мы вынуждены заключить, что эти пакеты данных не являются подлинными, а были добавлены к записи позже. Они были получены в результате местной записи и показывают, что была предпринята попытка замаскировать прослушивание телефонной линии, создав впечатление, что запись была сделана по радиосвязи". Телекоммуникационная компания Cellnet признала, что после публикации стенограммы "Сквидгигейт" автоматически начала собственное внутреннее расследование, поскольку Гилби разговаривал по телефону Cellnet. "Это очень деликатный вопрос, если сотовая сеть была прослушана", – сказал представитель Cellnet Уильям Остром: "Мы хотели точно выяснить, что произошло". По словам Острома, расследование Cellnet "подтвердило" выводы Колломса и Нельсона: Cellnet заявила, что "полностью уверена, что может отклонить это как пример прослушивания нашей сети".

Реакция правительства

Подозрения в ответственности за утечку "Squidgygate" были сосредоточены на службе безопасности Соединенного Королевства, МИ5. Министр внутренних дел Кеннет Кларк заявил: "Деятельность спецслужб строго контролируется в части телефонных прослушиваний, и мне неизвестно никаких доказательств их причастности". Он добавил, что подобные предположения "абсурдны" и "крайне нелепы". В тот же день, когда прозвучали эти слова, члены всепартийного комитета по внутренним делам Палаты общин провели свою первую встречу с директором МИ5, Стеллой Римингтон. Член комитета, депутат от Консервативной партии Джон Гринвей отметил, что недавняя утечка "Camillagate" "усиливает обоснованность необходимости парламентского комитета, ответственного за надзор или проверку деятельности спецслужб [ ]. Я полагаю, что коллеги захотят узнать, насколько правдивы обвинения [в соучастии МИ5 в утечке "Camillagate"], и я подозреваю, что она [Римингтон] откажется отвечать". Никаких записей о ходе встречи не существует. Первым влиятельным представителем "истеблишмента", который поставил под сомнение официальную версию событий вокруг "Squidgygate", стал лорд Рис Могг, консервативный председатель Управления по стандартам вещания. Еще в январе 1993 года он активно поддерживал теорию "неблагонадежных агентов", обвинив в своей колонке в The Times отдельные элементы британских спецслужб в организации как записи, так и ее утечки. "Все эти записи были сделаны в течение месяца", – написал он. "Наиболее вероятным объяснением является то, что МИ5 сделала это, чтобы защитить королевскую семью в период угрозы со стороны ИРА. Я не думаю, что в этом был какой-либо злой умысел, но после записи возникла опасность утечки". За несколько дней до заявления Кларка Daily Mirror опубликовала "Camillagate" – восьмиминутную запись откровенного разговора принца Чарльза со своей любовницей, Камиллой Паркер Боулз. Ричард Стотт, редактор газеты, утверждал, что запись была сделана "совершенно обычным человеком", однако газете не разрешили хранить или копировать запись. Однако The Sunday Times сообщила, что анонимный внештатный журналист из Манчестера пытался продать полную копию оригинальной кассеты за 50 000 фунтов стерлингов. Возобновление споров вокруг "Squidgygate" произошло мгновенно: было известно, что запись "Camillagate" датируется 18 декабря 1989 года, всего за несколько недель до записи "Squidgygate".

Политические последствия

До того, как началось какое-либо расследование "Сквиджигейта" или "Камиллагайта", министр внутренних дел Кеннет Кларк заявил в Палате общин: "Расследовать нечего. [ ] Я абсолютно уверен, что утверждение о причастности к этому служб безопасности или GCHQ [ ] распространяется газетами, которые, как мне кажется, испытывают угрызения совести из-за использования явно прослушанных телефонных разговоров". Лейбористская партия, находившаяся тогда в оппозиции, обвинила Кеннета Кларка в безответственности, опубликовав заявление: "Он должен продемонстрировать, что относится к этим обвинениям серьезно, иначе его сочтут неспособным контролировать организацию, за которую он отвечает".

Официальная позиция

Правительство Джона Мейджера в конечном итоге опубликовало два доклада, в которых МИ5 и МИ6 были оправданы в причастности к записям "Royalgates". Одним из них был годовой отчет комиссара по перехватам, лорда Бингема из Корнхилла, который осуществлял надзор за практикой сбора разведывательных данных спецслужбами. В отрывке из отчета говорится: "[Лорд Бингэм] был впечатлен безукоризненным соблюдением установленных законом положений [о недопустимости злоупотреблений] всеми, кто участвовал в [процедурах сбора разведывательных данных]". В явной отсылке к делу "Squidgygate" он прокомментировал "истории, которые время от времени появлялись в прессе относительно перехватов, осуществляемых МИ5, МИ6 и GCHQ", заявив, что, по его опыту, такие истории "без исключения были ложными и создавали у общественности совершенно вводящее в заблуждение впечатление как о масштабах официальных перехватов, так и о целях, в отношении которых они направлены". Консервативный депутат Ричард Шепард назвал официальные отчеты "двумя почтенными стариками, утверждающими, что службы безопасности действуют честно". Министр по делам наследия Питер Брук дал парламентариям "категоричное заверение, что руководители соответствующих ведомств заявили об отсутствии какой-либо правды в этих слухах". Королева была настолько обеспокоена эпизодом "Squidgygate", что попросила МИ5 провести расследование с целью установления виновных. Поскольку финансовый мотив исключался, следователи пришли к выводу – единственными выигравшими были радиолюбители и пресса, – значит, мотив был политическим. В 2002 году бывший личный телохранитель Дианы, инспектор Кен Уорф, заявил, что расследование "установило личности всех причастных, однако по юридическим причинам я не могу предоставить дополнительную информацию, и в этом нет необходимости". Уорф добавил: "Это, безусловно, подтверждает убеждение принцессы, которое так часто отвергалось ее критиками, в том, что истеблишмент стремился к ее уничтожению".