Введение

Фрэнк Лоуренс Лукас (28 декабря 1894 – 1 июня 1967) – английский писатель, классический филолог, литературный критик, поэт, романист, драматург, политический публицист, член Королевского колледжа Кембриджского университета и сотрудник разведки в Блетчли-парке во время Второй мировой войны. Наиболее известен он своей едкой рецензией 1923 года на поэму Т. С. Элиота «Бесплодная земля» и книгой «Стиль» (1955; переработана в 1962), получившей признание как руководство по распознаванию и написанию хорошей прозы. Его работа «Трагедия в связи с «Поэтикой» Аристотеля» (1927, существенно переработана в 1957) на протяжении более пятидесяти лет служила стандартным учебным пособием. Его важнейшим вкладом в науку стало четырехтомное издание «Полные сочинения Джона Вебстера» в оригинальной орфографии (1927) – первое собрание сочинений драматурга эпохи Якова I после издания, подготовленного Хэзлиттом-младшим (1857), которое, в свою очередь, было некачественной копией издания Дайса (1830). Элиот назвал Лукаса «идеальным комментатором», и последующие исследователи Вебстера были ему признательны, особенно редакторы нового Кембриджского Вебстера (1995–2007). Лукас также известен своей антифашистской кампанией в 1930-х годах и работой в Блетчли-парке во время войны, за которую он был удостоен ордена Британской империи (OBE).

Ранняя жизнь и война

Ф. Л. ("Питер") Лукас вырос в Блэкхите и получил образование в Колфе (1902–1909), где его отец Ф. В. Лукас (1860–1931) был директором, а с 1910 года в Рэгби, где он занимался с исследователем Софокла Робертом Уайтлоу (1843–1917) в последний год перед его уходом на пенсию. В 1913 году он выиграл стипендию в Тринити-колледж Кембриджа для изучения классической программы, получив дополнительно стипендию Питта и премию Порсона в 1914 году. В январе 1914 года он был избран Апостолом – последним Апостолом, избранным перед войной, – и попал под влияние Г. Э. Мура. Считая, что Кембриджу угрожает судьба Лувена, он добровольно поступил на службу в октябре 1914 года в возрасте 19 лет, с 1915 года служив в качестве второго лейтенанта в 7-м батальоне Королевского западно-кентского полка во Франции. С августа 1915 года он находился в окопах на Сомме напротив Фрикура и Мамеца; в мае 1916 года он был ранен осколками. "Человек просто поражается гигантской прихотливости вещей", – писал он Джону Мейнарду Кейнсу в октябре того же года, – "в ожидании своей очереди исчезнуть в пасть Циклопа". Он вернулся на фронт в качестве лейтенанта в январе 1917 года, участвовал в битве у Грандкура 17 февраля в ходе наступления на Анкре, был упомянут в донесениях 22 февраля и отравлен газом 4 марта. Всего он провел семнадцать месяцев в военных госпиталях. К сентябрю 1917 года он почувствовал, что дело чести и справедливости было утрачено в жажде победы ("Мы были слишком готовы продолжать борьбу, не предлагая условий"). Признанный годным для гарнизонной службы в Чатэме (штаб 3-го батальона Королевского западно-кентского полка), он обратился за помощью к своему соратнику по Апостолам Кейнсу, чтобы вернуться во Францию. Он вернулся в Кембридж в январе 1919 года. Во время прогулки в Озерном крае "в пасхальное утро [1919] на Кидсти Пайк, между Хоусом-Уотер и Хейс-Уотер, ослепительное весеннее солнце на снежном гребне за гребнем, от Фэрфилда до Блукатры, подарило момент такого экстатического опьянения, что, будь я мистиком, я бы назвал это мистическим опытом".

Карьера

Возобновив учебу в колледже, Лукас получил медаль канцлера по классической филологии и медаль Брауна (1920), а также возродил собрания «Апостолов», приостановленные с 1914 года, став секретарем Общества и представив девятнадцать докладов. Он был избран членом Королевского колледжа в 1920 году, еще не завершив обучение. Получил высший балл и начал карьеру лектора классической филологии в октябре 1920 года. Весной 1921 года он провел три месяца в Греции в качестве стипендиата Британской школы в Афинах, определив местоположение битвы при Фарсале в Фессалии (см. Фарсал ниже). Вернувшись в Кембридж, в том же году он перешел к преподаванию английской филологии (учрежденной в 1919 году). Он был членом английского факультета Кембриджского университета с 1921 по 1939 год и с 1945 по 1962 год, а также университетским адъюнктом по английской филологии с 1947 по 1962 год. По приглашению Десмонда Маккарти, литературного редактора журнала *New Statesman*, Лукас рецензировал поэзию и критику для этого журнала с 1922 по 1926 год, начав свою карьеру рецензента в *Athenaeum* в 1920–1921 годах, в последний год его существования. Ранние рецензии и эссе были собраны в его книге «Авторы, живые и мертвые» (1926). Среди них была рецензия на «Последние стихи» Хаусмана (1922), которая, к удивлению, встретила одобрение самого поэта. Его переход от классической филологии к английской и его издание Вебстера (1927) были во многом вдохновлены постановкой «Белого дьявола» в марте 1920 года в Марлоуском обществе под руководством Дж. Т. Шеппарда, которая произвела на него сильное впечатление: «Что могло заставить кембриджскую постановку «Белого дьявола» в 1920 году показаться, по крайней мере, двум зрителям, смотревшим ее без предубеждений, самым потрясающим спектаклем, который они когда-либо видели?» – спрашивал он в *New Statesman*. (Постановка была динамичной, в елизаветинском стиле, с минимальным количеством декораций и акцентом на «красивую поэзию, красиво произнесенную»). «Лукасу повезло найти автора [Вебстера], который занимает его точку зрения, – заметил Т. Э. Лоуренс, – и подводит итог жизни в его манере». Однако предпочтение Лукаса было на стороне сравнительной литературы, и после Вебстера он обратился к своим «Исследованиям французской и английской литературы» (1934; переиздание 1950) (он был *Membre Correspondant Honoraire de L'Institut Littéraire et Artistique de France*) и позже к исследованиям скандинавской литературы. Он был членом комитета Кембриджской греческой пьесы (1921–1933) и продолжал писать о греческой и латинской литературе. В качестве библиотекаря в Кингс-колледже (1922–1936) он зарегистрировал пожертвованные рукописи Руперта Брука. Среди его учеников в Кингс-колледже были Джордж Райлендс, Джон Хейвард, Ф. Э. Холлидей, Х. К. А. «Том» Гонт, Алан Клаттон Брок, Джулиан Белл, Уинтон Дин и Десмонд Флауэр. Студенты-англисты Кембриджа знали его как «Ф. Л.». После публикации его издания Вебстера ученые обращались к нему за редакционными советами: он помогал в подготовке издания Донна Хейварда *Nonesuch* (1929), «Больше стихов» Хаусмана (1936), «Песен и сонетов Джона Донна» Теодора Редпата (1956) и «Шекспировских сонетов» Инграма и Редпата (1964). Он также выполнял редакционные и консультативные функции для Кристофера Сэндфорда в издательстве Golden Cockerel Press, где представил новый греческий шрифт Виктора Шолдерера (1937). Четыре его стихотворных перевода с греческого и латинского языков с гравюрами Джона Бакленда Райта были опубликованы в коллекционных изданиях издательствами Golden Cockerel Press и Folio Society. В середине своей карьеры он пользовался спросом как приглашенный лектор, прочитав семь радиопередач BBC в 1930 году о Дороти Осборн и викторианских поэтах, прочитав лекцию Уортона по английской поэзии в Британской академии, прочитав лекции в Королевском институте о классицизме и романтизме (1935) и в Королевском литературном обществе о путевых заметках (1937), и, в рамках кампании Британского совета по противодействию советской пропаганде, прочитав лекции на немецком языке о европейской литературе в переполненных залах Британского информационного центра в Западном Берлине в октябре 1948 года во время Берлинской блокады. В более поздние годы Лукас получил признание за свои переводы из классики (см. «Перевод стихов» ниже) и за свою книгу «Стиль» (1955). Он также стал энциклопедистом, написав статьи о «Поэзии», «Эпике», «Лирике», «Оде», «Элегии» и «Пасторали» для 15-томной Энциклопедии Чемберса 1950 года, а также участвуя в редакционной коллегии серии «Великие книги западного мира» Энциклопедии Британника (1952). Как он сказал Никосу Казантзакису, посетившему его в Кембридже после войны, *Je ne lis plus; je relis* [: Я больше не читаю; я перечитываю]. Подробности об антифашистской кампании Лукаса в 1930-х годах и его службе в разведке во время войны см. в разделах «Умиротворение и Блетчли-парк» ниже.

Личная жизнь

С февраля 1921 года по 1929 год Лукас был женат на писательнице Э. Б. С. Джонс (1893–1966), известной как "Топси" в кругу друзей. Она была невесткой его бывшего научного руководителя в Тринити-колледже, Дональда Робертсона; он познакомился с ней после прочтения и восхищения ее первым романом "Тихий интерьер" (1920). Джонс посвятила Лукасу два романа и создала два персонажа, основанных на нем – Хью Секстона, отравленного газом на войне, в романе "Певшие пленники" (1922), и Оливера в "Медальоне Уэджвуда" (1923), выпускника Кембриджского университета, специализирующегося на классической литературе и изучающего драму эпохи Елизаветы. Лукас создал персонаж Маргарет Осборн в романе "Речные потоки" (1926), вдохновившись ею – это полуавтобиографический дебютный роман, переносящий некоторые его переживания 1919–1920 годов в период 1913–1915 годов. Персонаж Хью Фосетта ("лучший ум в Форин-офисе", но не слишком полезный в качестве свахи) был основан на Кейнсе. Благодаря обществу "Апостолов" Лукас был связан с группой Блумсбери, Вирджиния Вулф описывала его Оттолин Моррелл как "чистый Кембридж: чистый, как хлебный нож, и столь же острый". Лукасу, которого опрашивали в 1958 году, Блумсбери казался "джунглями":
+Посвящения в книгах: Еврипид и его влияние 1923 Э. Б. С. Джонс Речные потоки 1926 Себастьян Спротт Труды Джона Вебстера 1927 Джон Мейнард Кейнс Трагедия в связи с "Поэтикой" Аристотеля 1927 Клайв Белл Время и память 1929 Э. М. Форстер Сесиль 1930 Т. Э. Лоуренс Марионетки 1930 Десмонд Маккарти Восемь викторианских поэтов 1930 Джон Хейвард Искусство умирать 1930 Вирджиния Вулф Дикий тюльпан 1932 Джулиан Белл Альфред, лорд Теннисон 1932 Энн Барнс Томас Ловелл Беддоус 1932 Джордж Барнс Джордж Крэбб 1933 Роджер Фрай Медведь танцует 1933 Леон М. Лев Изучение французского и английского языков 1934 Мари Маурон Упадок и падение романтического идеала 1936 Гордон Боттомли Удовольствия диктатуры 1938 Генри Невинсон Илиада. Перевод стихами в отрывках 1950 Д. У. Лукас Литература и психология 1951 Хильда Стекль Греческая поэзия для каждого 1951 Джордж Боас Греческая драма для каждого 1954 Герберт Гриерсон Стиль 1955 Чарльз Теннисон В поисках здравого смысла 1958 Гарри Хинсли Общество Вирджинии и Леонарда Вульфов, Дункана Гранта, Клайва и Ванессы Белл и Лайтона Стречи было далеко не обычной счастливой семьей. Они были чрезвычайно критичны и грубы друг к другу. Они были из тех людей, которые читали чужие письма. Они мучили друг друга бесконечными романами. В настоящих кризисах они могли быть щедрыми, но в обыденной жизни они были далеки от доброты. Дикинсон и Форстер на самом деле не принадлежали к Блумсбери. Они были мягкосердечны и добры. Блумсбери, конечно, не был таким. К 1927 году восхищение Джонс Джорджем Райлендсом подорвало брак. После романа с Дорой Кэррингтон (ум. 1932) в декабре 1932 года Лукас женился на 21-летней выпускнице Girton College, специализирующейся на классической литературе, и скульпторе Пруденс Уилкинсон (1911–1944). Его путевые заметки, описания долгих прогулок по ландшафтам, связанным с литературой, относятся к годам его второго брака (1932–1939): "От Олимпа до Стикса" (1934) – книга о их пешем туре по Греции в 1933 году (одно из пяти путешествий, которые он совершил в эту страну); "Исландия" – путевой очерк об их путешествии в 1934 году по местам саг, включенный в оригинальное издание его "Упадка и падения романтического идеала" (1936); и записи в дневнике о посещениях Норвегии, Ирландии, Шотландии и Франции. В эти годы они часто посещали дом Мари Маурон в Сен-Реми-де-Прованс, чьи провансальские истории переводил Лукас. В книге "От Олимпа до Стикса" утверждается о необходимости возвращения мраморов Элгина: Учитывая то, что должно было произойти, злоупотребляемая "кража" скульптур с Акрополя лордом Элгином была несомненным благом, хотя и была проведена небрежно, особенно при удалении Кариатиды из Эрехтейона; тем не менее, для Англии было бы изящным жестом вернуть их в Афины. Пруденс Лукас, разделяя эти интересы, также разработала костюмы и декорации для первой постановки (1938) его исландской трагедии "Любовники Гудрун" (1935). Ее нервный срыв в 1938 году упоминается в "Журнале под террором" (1939); Лукас обращался за помощью, в частности, к Вильгельму Стеклю, с которым он встретился в Лондоне в 1939 году. "Искусство жизни" (1959), эссе о "Счастье" в "Величайшей проблеме" (1960), "Драма Ибсена и Стриндберга" (1962) – отражают интерес, разделяемый с его третьей женой (1940–1967), шведским психологом Эльной Калленберг (1906–2003), на которой он женился в 1940 году – "чужачка, пришедшая ко мне из-за моря, когда я больше всего в ней нуждался" (Эльна Калленберг, подруга Хильды Стекль, прилетела из Швеции с особого разрешения Министерства внутренних дел, чтобы присоединиться к нему в конце 1939 года). У них было двое детей, Сигне и Сигурд. Лукас снова и снова возвращался в своих книгах к теме счастья и в 1960 году подвел итог своим мыслям о счастье: Жизненная сила ума и тела; деятельность, чтобы использовать и поддерживать их; энтузиазм и любопытство, которые могут их оживить; свобода широко путешествовать в природе и искусстве, в странах мира и странах разума; человеческие привязанности; и дар веселья – вот, по моему мнению, основные причины счастья. Удивляюсь, как мало и просто их. С 1921 по 1925 год Лукас жил по адресу: 7 Camden Place, Cambridge; с 1925 по 1939 год – по адресу: 20 West Road, Cambridge; с 1939 по 1945 год – в High Mead, Great Brickhill; и снова по адресу: 20 West Road, Cambridge, с 1945 года до своей смерти в 1967 году. Диссидентский чешский ученый Отакар Вочладло (1895–1974), пражский корреспондент Лукаса в 1938–39 годах (см. "Умиротворение" ниже) и выживший в концентрационном лагере, отметил его восстановление в должности профессора английского языка в Праге во время Пражской весны 1968 года, прочитав курс лекций по Вебстеру в память о Лукасе, чья поддержка чешского дела в 1938–39 годах не была забыта. Он исследовал взгляды более ранних критиков, с которыми быстро расходился во мнениях. Он все чаще связывал свои исследования с достижениями в области психологии, особенно в "Литературе и психологии" (1951). "Настоящие 'неписаные законы', – заметил он, – кажутся мне законами человеческой психологии". В центре внимания он рассматривал психологию писателя, проявляющуюся в стиле. "Даже наука, – отметил он, – не изобрела средства для бальзамирования человека, подобного стилю". Поэтами, к которым он чаще всего возвращался в своих публикациях, были Теннисон (1930, 1932, 1947, 1957) и Хаусман (1926, 1933, 1936, 1960), но он широко охватывал классическую, европейскую и английскую литературу. Осознавая, что книги могут влиять как во благо, так и во вред, он восхищался авторами, которых считал защитниками здравомыслия и здравого смысла – такими как Монтень и Монтескье, – или сострадательными реалистами, такими как Гомер в "Илиаде", Эсхил, Харди, Ибсен и Чехов. "Жизнь 'неделима', – писал он. – Общество получает ту литературу, которую оно заслуживает: литература получает то общество, которое она заслуживает. Ценности, которые люди преследуют в каждом из них, влияют друг на друга. Они вращаются по порочному или добродетельному кругу. Только хорошее общество могло породить Гомера: и он сделал его еще лучше, услышав его". Его критика, признавая историческую относительность морали, была основана на ценностях. "Писатели могут заставить людей чувствовать, а не просто видеть ценности, которые выдерживают испытание временем". Веря, что слишком многие современные писатели побуждают мужчин и женщин бежать в неразумие, декаданс и варварство, он осуждал предательство интеллигенции в двадцатом веке и использовал свои лекции и труды для пропаганды ответственного использования интеллектуальной свободы. "Можно ли сомневаться, что настоящая цивилизация настолько надежно держится на плаву, что мы можем позволить себе использовать наши перья для проделывания дыр в ее днище?" – писал он в своем последнем опубликованном письме (1966). Писатель или художник, подносящий "небрежные кошмары из своего бессознательного", "в эпоху болезненно жаждущую нецивилизованной дерзости", не только демонстрирует свои собственные неврозы, но и подпитывает неврозы у других. Литературные критики также должны брать на себя больше ответственности...

Противоречия

Нетерпение Лукаса к "обскурантизму" и элитарности современной поэзии сделало его в межвоенные годы одним из главных противников новых направлений. "Что касается 'глубины', – писал он, – ее нередко можно обнаружить и в пересохших колодцах, которые могут содержать лишь туманность и мусор". Он также возражал против того, что считал узким догматизмом Новых критиков, этих "сжатых в губах кальвинистов искусства", и это нашло отражение в главе 4 его книги "Упадок и падение романтического идеала" (1936) и в эссе Элиота "Современная критика" (1929), перепечатанном в его "Исследованиях французской и английской литературы" (1934). Однако анонимный обзор критики Элиота в журнале New Statesman (29 декабря 1928 года), на который ответил Ф. Р. Ливис, по-видимому полагая, что автором является Лукас, и который, по словам биографа Ливиса, "безусловно был написан Лукасом", на самом деле принадлежал Ричарду Эллису Робертсу. Лукас прекратил писать рецензии для New Statesman в 1926 году и никогда не публиковал их анонимно. Его критика книги К. Д. Ливис "Художественная литература и читающая публика" (1932) в сборнике "Университетские исследования: Кембридж, 1933" была охарактеризована биографом Ф. Р. Ливиса как "недопустимая": "старшие преподаватели не должны использовать квазиофициальные издания для нападок на аспирантов". (Хотя этот том и был напечатан университетской типографией, он не был опубликован университетом; редактор подчеркнул, что представленные материалы являлись "неофициальными" взглядами на "интенсивную интеллектуальную деятельность" каждого кембриджского факультета, и опубликованные диссертации обычно не освобождаются от критики.)

Лукас и Элиот

Обзор Лукаса 1923 года на «Бесплодную землю», многократно переиздававшийся в десятилетия после его смерти, был исключен из его сборника «Авторы мертвые и живые» (1926), состоящего из статей для «New Statesman», вероятно, потому, что он завершил его словами о том, что поэму следует оставить на произвол судьбы. Заявления в других местах подтверждают, что он не изменил своего мнения. Описанный Ф. У. Бейтсоном как «блестяще ошибочный», этот обзор сегодня известен лучше, чем при жизни Лукаса. Его единственный другой комментарий о поэме содержится в эссе «Английская литература» в сборнике University Studies: Cambridge 1933, где он оспаривал точку зрения И. А. Ричардса, высказанную в книге «Наука и поэзия» (1926): ««Бесплодная земля» восхваляется [Ричардсом] за ее «полное отчуждение» от любых убеждений, тогда как на самом деле это тоскующий крик о них, и в конце концов вера настолько явно надвигается, что другие восхваляли ее как великую религиозную поэму (таковы триумфы неясности)». В «Письмах Т. С. Элиота» содержится переписка между Элиотом и Лукасом середины 1920-х годов, но нет упоминания об обзоре. Историки журнала «New Statesman» сожалеют о том, что Десмонд Маккарти пригласил Лукаса для рецензирования современной поэзии, один из них назвал Лукаса «катастрофическим выбором» для рецензии на «Бесплодную землю» (катастрофическим, то есть для авангардного имиджа журнала). После 1923 года, хотя и критикуя обскурантизм в общих чертах, Лукас в основном игнорировал поэзию Элиота, за исключением ретроспективной критики в 1942 году «Полых людей» («полые люди, рыдающие под колючими грушевыми деревьями, все еще надменные в своем унижении, потому что колючая груша остается экзотическим и высокоинтеллектуальным растением») и «Свини среди соловьев» («соловьи Эсхила теперь демонстрируют восхищенной публике свои "пометы"; ибо для канализации все есть канализация»). Он энергично ответил в том же журнале, но обнаружил, что Элиот расширяет свою критику в другом обзоре в журнале The Criterion. Лукас контратаковал в своем эссе 1929 года «Современная критика», высмеивая литературно-критические замечания Элиота, его «obiter dicta» и пророческий тон. В более поздних изданиях своих эссе Элиот вносил незначительные изменения или добавлял уточнения в предложения, которые Лукас высмеял, и хвалил текстологические и исторические исследования Вебстера 1927 года. Лукас исключил Введение из своих пересмотренных изданий двух основных пьес 1958 года, но спрос на полное издание Вебстера 1927 года сохранялся, и оно было переиздано по обе стороны Атлантики в 1966 году.

Репутация

Статус Лукаса как литературного критика, вероятно, был на пике в 1930-х годах. «В трех отношениях, – писал Times Literary Supplement в 1934 году, – Лукас возвышается над толпой современных критиков: в его внимании к стилю, достоинству и изяществе изложения; в его эрудиции в литературе нескольких языков; и в уравновешенности, здравомыслии его суждений». После войны рецензенты часто проявляли большую враждебность. Многие послевоенные отзывы были своего рода расплатой со стороны левизианского лагеря: «В этой книге ощущается легкомысленная поверхностность Блумсбери и всезнание в вопросах культуры, что вызывает тревогу», – написал один из них. «Это тип чрезмерно развитого, занудного и старомодного ума, который нанес – и продолжает наносить – значительный ущерб нашей культуре в целом и литературной оценке в частности». Вероятно, потому что, не считая психоаналитической литературной критики, Лукас презирал большинство новых тенденций – он описал критическую теорию 1950-х годов как «в основном псевдонаучное мытье пузырей» – его критика давно вышла из моды и в основном не переиздается. «Его критика – это беседа за столом человека из света с изысканным вкусом и безупречной памятью. И он в исключительной степени обладает даром создавать и передавать удовольствие от литературы. Невозможно отложить его книги, не испытывая благодарного желания перечитать те шедевры литературы, которые он так увлекательно описывает и иллюстрирует». ― Ф. В. Бейтсон, Review of English Studies, 1938. «Литературный мир ушел, – писал Л. П. Уилкинсон, – но это не значит, что то, что пришло ему на смену, было лучше; и именно благодаря его бескомпромиссному таланту круговорот времени может вновь вернуть его критику к жизни. Его «Стиль» (1955) имеет непреходящую ценность в любом случае, не зависящую от тенденций». Его две ранние книги, «Сенека и елизаветинская трагедия» (1922) (его диссертация для получения стипендии) и «Еврипид и его влияние» (1923), до сих пор не имеют аналогов в столь сжатой форме и продолжают переиздаваться. Редакторы нового «Кембриджского Вебстера» (1995–2007) хвалят «его обычную точность и проницательность» в вопросах датировки, авторства и текстологии. «Благодаря своим объемным и поразительно широким примечаниям, – пишет Д. К. Ганби, – четырехтомное издание Лукаса в старой орфографии остается обязательным чтением для тех, кто любит науку и, более того, любит пьесы Джона Вебстера».

Романы

Из романов Лукаса наиболее признанным стал роман «Сесиль» (1930) – история любви, общества и политики во Франции 1775–1776 годов. Лукас посвятил эту книгу Т. Э. Лоуренсу, другу и восхищавшемуся им. Он написал еще два исторических романа: «Доктор Дидо» (1938), действие которого разворачивается в Кембридже в 1792–1812 годах, и «Английский агент: Повесть о Пиренейских войнах» (1969), действие которого происходит в Испании в 1808 году, а также новеллу «Женщина, облаченная в солнце» (1937) о буханитах 1780–1790-х годов. Три романа сосредоточены вокруг любовной связи между англичанином и француженкой (Лукас открыто признавался в своей любви к Франции); шотландская новелла представляет собой отчет, написанный шотландским пастором в зрелом возрасте, о его юношеском увлечении Элспет Бьюкен и его странном пребывании среди буханитов. Общей темой для всех четырех произведений является напряжение между хрупким рационализмом XVIII века и, в различных проявлениях, романтическим «энтузиазмом» и иррациональностью. О его полуавтобиографическом первом романе «Река течет» (1926) см. раздел «Личная жизнь» выше.

Пьесы

Самой успешной пьесой Лукаса был триллер «Край земли» (1935), действие которого происходит в Корнуолле в середине 1930-х годов (Вестминстерский театр, февраль–март 1938, 29 спектаклей, в ролях Кэтлин Несбит, Сесил Тронсер и Алан Нейпер). Одна из первых ролей Пола Скофилда была в возобновлении постановки пьесы в Бермингемском репертуарном театре в марте–апреле 1945 года. Радиопьеса Лукаса «Сирена» впервые прозвучала на Третьей программе BBC в 1948 году с участием Кэтрин Лейси, Фрит Банбери и Дерика Гайлера; вторая постановка состоялась на Домашней службе в 1949 году с Кэтлин Несбит и Хью Берденом. Пьеса драматизирует любовные похождения Жорж Санд в Париже и Италии с Альфредом де Мюссе и доктором Пьетро Паджелло – сюжет, легший в основу фильма 1999 года «Дети века». Его политическая драма «Медведь танцует: пьеса в трех актах» стала первой драматической постановкой, посвященной советским событиям, на сцене лондонского Вест-Энда (театр Гаррик, 1932, с Еленой Мирамовой, Абрахамом Софаером и Ольгой Линдо). Хотя пьеса была быстро снята с репертуара в Лондоне, она была возобновлена различными репертуарными театрами на севере Англии в конце 1930-х годов. Это была попытка идеологической «дезинфекции», написанная в то время, когда, по словам Лукаса, Кембриджский университет «наполнился очень молодыми и неопытными людьми, увлеченными коммунистическими идеями». Исследование, посвященное месту битвы при Фарсале (48 г. до н.э.), основанное на его одиночной экспедиции в 1921 году в Фессалию и повторном анализе источников, опровергло дюжину предыдущих теорий и в настоящее время широко признано историками. Джон Д. Морган в своем авторитетном труде «Palaepharsalus – The Battle and the Town» пишет: «Моя реконструкция схожа с реконструкцией Лукаса, и я фактически заимствовал у него один из вариантов линии отступления помпеянцев. Теория Лукаса подвергалась многочисленной критике, но в своей основе осталась неизменной».

Парк Блетчли

Блестящий лингвист с опытом службы в пехоте и разведывательных органах с 1914 по 1918 год, обладавший подтвержденными антифашистскими убеждениями и скептически относившийся к Советскому Союзу, Лукас был одним из первых ученых, завербованных Министерством иностранных дел 3 сентября 1939 года в Блетчли-Парк. Он вошел в число первых четырех сотрудников «Хута 3», организацию которого он и создал, и с марта по июль 1942 года, когда «Хутом» руководил комитет, исполнял обязанности его главы. Он оставался ключевой фигурой там, работая на протяжении всей войны над дешифровкой «Энигмы» в качестве переводчика, аналитика разведданных и (с июля 1942 года) руководителя Исследовательского отдела 3G [: Hut 3 General Intelligence], на напряженной смене с 16:00 до 01:00. Его основными задачами в 3G были взлом кодовых имен и номеров стран Оси в дешифровках, анализ немецких «проформ» (отчетов о поставках и боеприпасах) и написание общих разведывательных докладов. Среди разведывательных отчетов, которые он подготовил, было исследование намерений Гитлера на востоке в мае 1941 года, которое противоречило мнению Министерства иностранных дел о том, что немцы лишь «усиливают давление [на СССР] для получения большего количества сырья». «Становится все труднее сомневаться, – писал Лукас, – что целью этих масштабных перемещений немецкой армии и военно-воздушных сил является Россия. От движения железнодорожного транспорта в сторону Молдавии на юге до движения судов к фьорду Варангер на крайнем севере – повсюду наблюдается одна и та же тенденция на восток. Либо цель – шантаж, либо война. Нет сомнений, что Гитлер предпочтет бескровную капитуляцию. Но тихое перемещение, например, лагеря для военнопленных в Тарнув, выглядит скорее как дело, чем блеф». Другие работы Лукаса варьировались от практических предложений, таких как предложение перерезать железную дорогу Салоники – Афины в районе виадуков ущелий Оэта (реализованное в рамках операции «Харлинг»), до психологических обзоров, подготовленных позднее во время войны, таких как «Гитлер, каким его видит Источник» [: на основе дешифровок] и «Немецкий моральный дух, каким его видит Источник» (его старая специализация, восходящая к 1918 году, когда он служил в Корпусе разведки). Со своей стороны, «Хут 3» «стеснялся выходить за рамки своей задачи – исправления и расшифровки немецких сообщений», полагая, что «делать широкие выводы – это задача разведывательного персонала SHAEF, располагавшего информацией из всех источников», включая воздушную разведку. Э. Дж. Н. Роуз, главный авиационный советник в «Хуте 3», ознакомился с этим документом в то время и в 1998 году описал его как «исключительно хороший отчет», который «показал провал разведки в SHAEF и в Министерстве авиации». Известно, что этот отчет не сохранился. Вероятно, это был «Сверхсекретный [разведывательный] дайджест», посмертный анализ этого провала, о котором упоминал генерал Стронг (1968), «обе копии которого были уничтожены». (Отчет «C», начальника Секретной разведывательной службы, об индикациях немецкого контрнаступления в Арденнах в декабре 1944 года, полученный из материалов ULTRA, представленный DMI «C», выпущенный 28 декабря 1944 года, хранится в Национальном архиве Великобритании под номером HW 13/45; однако Калвокоресси, знакомый с книгой Беннетта 1979 года и утверждением генерала Стронга, заявил в 2001 году, что отчета Лукаса Калвокоресси не существует). Высокие стандарты точности и ясности, которые преобладали в «Хуте 3», по словам его начальника, были «в значительной степени обусловлены тем, что [Лукас] был таким придиркой». В свободное от работы время майор Лукас командовал отрядом народной обороны Блетчли-Парка, «толпой интеллектуалов», которую он, вопреки стереотипу, превратил в эффективное подразделение, перехитрившее местные регулярные войска в ходе военных учений. С июня 1945 года до конца войны он возглавлял Исторический отдел «Хута 3», составляя «Историю Хута 3», которая в настоящее время хранится в Национальном архиве под номерами HW3/119 и HW3/120.