Лахорское движение Ахмадия: Отделение в исламе Ахмадия.

Введение

Сепаратистская группа в рамках движения Ахмадия. Движение Ахмадии в Лахоре для распространения ислама — сепаратистская группа в рамках движения Ахмадия, сформировавшаяся в 1914 году в результате идеологических и административных разногласий после кончины Хакима Нур-уд-Дина, первого халифа после Мирзы Гулама Ахмада. Члены движения лахорских ахмадиев называются большинством последователей ghayr mubāyi'īn («не присягнувшие»; «не проявляющие верности» халифу) и также широко известны как лахорские ахмадиты. Приверженцы лахорского движения Ахмадии считают Гулама Ахмада муджаддидом (обновителем), а также подтверждают его статус обещанного Мессии и Махди, однако расходятся с основной позицией Ахмадии в понимании его пророческого статуса, считая его суфийским или мистическим, а не теологически формальным. Кроме того, приверженцы лахорского движения Ахмадии не признают верность Ахмадийскому халифату и управляются вместо этого советом, называемым Анжуман (Совет), во главе с Амиром (Президентом). По оценкам Комитета по иммиграции и беженцам Канады и автора Саймона Росса Валентина, в Пакистане насчитывается от 5000 до 10000 лахорских ахмадитов, при этом некоторые ортодоксальные суннитские ученые считают членов движения лахорских ахмадиев мусульманами. В отличие от распространенного в исламе представления об ожидаемом физическом возвращении Иисуса, лахорские ахмадиты утверждают об окончательном прекращении пророчества и считают, что после Мухаммеда не может появиться ни один пророк, ни из числа тех, кто был раньше, как Иисус, ни новый. В отличие от этого, Махмуд Ахмад утверждал, что мессианские притязания и роль Гулама Ахмада качественно отличаются от притязаний святых, предшествовавших ему в исламе, и что его пророческий статус, хотя и полностью подчиненный Мухаммеду, будучи лишь отражением его пророчества и не содержащим новых законодательных положений, тем не менее делает его технически пророком, независимо от типа пророчества или прилагательных, используемых для его определения. Соответственно, Ахмадийская мусульманская община полагает, что пророчество, дарованное в результате совершенного послушания и самоотречения в преданности Мухаммеду, не нарушает окончательность его пророческой миссии, хотя и подтверждает появление лишь одной обещанной пророческой фигуры конца времен (Гулама Ахмада) в соответствии с пророчествами Писания. Такой пророческий статус, хотя и не является независимым, тем не менее технически классифицируется как пророчество, поскольку он включает в себя человека, которому дано знание сокровенного, который предсказывает будущие события и которого Аллах называет пророком.

Separatist group within the Ahmadiyya movement

The Lahore Ahmadiyya Movement for the Propagation of Islam, is a separatist group within the Ahmadiyya movement that formed in 1914 as a result of ideological and administrative differences following the demise of Hakim Nur ud Din, the first Caliph after Mirza Ghulam Ahmad. Members of the Lahore Ahmadiyya movement are referred to by the majority group as ghayr mubāyi'īn ("non initiates"; "those outside of allegiance" to the caliph) and are also known colloquially as Lahori Ahmadis. Adherents of the Lahore Ahmadiyya movement believe Ghulam Ahmad to be a Mujaddid (reformer) and also affirm his status as the promised Messiah and Mahdi, but diverge from the main Ahmadiyya position in understanding his prophetic status to be of a Sufistic or mystical rather than theologically technical nature. Moreover, adherents of the Lahore Ahmadiyya movement do not profess allegiance to the Ahmadiyya Caliphate and are administered, instead, by a body of people called the Anjuman (Council), headed by an Amīr (President). According to estimates from the Immigration and Refugee Board of Canada and author Simon Ross Valentine, there are between 5,000 and 10,000 Lahori Ahmadis in Pakistan with some Orthodox Sunni scholars considering the members of the Lahore Ahmadiyya Movement as Muslims. Unlike the majority Muslim belief which expects the physical return of Jesus, the Lahore Ahmadiyya affirm the absolute cessation of prophethood, and believe that no prophet can appear after Muhammad, neither a past one like Jesus, nor a new one. In contrast, Mahmud Ahmad posited that Ghulam Ahmad's messianic claim and role were qualitatively distinct to the claims of the saints preceding him in Islam and that his prophetic status, though completely subservient to Muhammad, being a mere reflection of his own prophethood and not legislating anything new, still made him technically a prophet irrespective of the type of prophethood or the adjectives added to qualify it. Accordingly, the Ahmadiyya Muslim Community believes that prophecy gifted as a result of perfect obedience and self effacement in devotion to Muhammad does not infringe upon the finality of his prophetic mission, though it affirms the advent of only one such promised end times prophetic figure (Ghulam Ahmad) as having appeared in accordance with scriptural prophecies. Such a prophetic status, though not independent, is nonetheless technically classed as prophethood in as much as it involves an individual who is given knowledge of the hidden, predicts future events and is called a prophet by Allah.

О других мусульманах

Тесно связанный с этим спорный вопрос касался статуса мусульман, не принявших заявление Гулама Ахмада. Мухаммад Али и его сторонники, отвергая безразборные обвинения в неверии (куфр) в их адрес, проводили различие между теми, кто сохранял нейтралитет в этом споре, и теми, кто активно отвергал и выступал против Гулама Ахмада или объявлял его неверным. Первых ни в коем случае нельзя было назвать неверными (кафирами), в то время как в вине последних заключалось лишь отклонение от конкретной заповеди исламской веры – а именно, касающейся веры в обещанного Мессию, – что делало их фасикунами (отклонившимися от прямого пути), в отличие от неверия в основополагающий элемент веры, которое исключило бы их из мусульманской общины (уммы). Мухаммад Али отверг идею объявления всей мусульманской общины неверными, термин, который, по его мнению, нельзя без разбора применять к немусульманам-ахмадитам, в чем он обвинил Махмуда Ахмада. Подтверждая иную типологию неверия – то есть, неверие, существующее вне ислама, в отличие от того, что не влечет за собой исключение из него, – хотя Махмуд Ахмад считал, что мусульмане, не принявшие Гулама Ахмада, технически попадают в категорию неверия, и что его отвержение в конечном итоге равносильно отвержению Мухаммеда, он использовал широкие коннотации и употребление арабского слова "кафир", чтобы подчеркнуть, что его использование этого термина по отношению к таким мусульманам не несет в себе его обыденного значения, а скорее указывает на доктринальное отклонение и выражает, что только ахмадиты являются истинными мусульманами. По его мнению, поскольку мусульмане, не принявшие назначенного Богом (ма'мур миналлах) в исламе, не отрицали ни Бога, ни Мухаммеда, они по-прежнему оставались частью мусульманской общины и были мусульманами лишь в том смысле, что принадлежали к умме Мухаммеда и, как таковые, имели право считаться членами мусульманского общества (муашира), что, по его словам, отличалось от утверждения, что они являются мусульманами, а не кафирами. Таким образом, он считал, что немусульмане-ахмадиты должны быть классифицированы как неверные, но в рамках ислама, а не в том смысле, что они исповедуют религию, отличную от ислама; и, кроме того, движение не выносило никаких суждений об их судьбе в загробном мире и никогда не высказывало этого мнения о них. Хотя он отверг требования извне движения признать, что термин "кафир" не применим к немусульманам-ахмадитам, Махмуд Ахмад утверждал, что такие мусульмане не считаются находящимися за пределами исламского мира.

A closely linked point of contention surrounded the status of Muslims who did not accept Ghulam Ahmad's claim. Muhammad Ali and his supporters, rejecting indiscriminate pronouncements of disbelief (Kufr) concerning them, drew a distinction between those who were neutral in the controversy and those who actively rejected and opposed Ghulam Ahmad, or pronounced him an infidel. The former could not in any sense be termed disbelievers (kafirs) while the latter were guilty only of rejecting a particular commandment of the Islamic faith—namely that pertaining to belief in the promised Messiah—which would render them fasiqun (those who depart from the right path) in distinction to disbelief in a basic element of the faith which would have excluded them from the Muslim community (Ummah). Muhammad Ali repudiated the idea of declaring the entire Muslim community as disbelievers, a term which, according to him, could not apply to non Ahmadi Muslims indiscriminately, something which he accused Mahmud Ahmad of doing. Affirming a different typology of disbelief, i. e. that which subsists outside of Islam in contrast to that which does not entail exclusion from it, although Mahmud Ahmad held that Muslims who did not accept Ghulam Ahmad technically fell into the category of disbelief, and that rejection of him ultimately amounted to rejection of Muhammad, he utilised the broad connotations and usages of the Arabic word Kafir to stress that his use of the term in reference to such Muslims did not carry its demotic meaning, but rather meant to signify doctrinal deviancy and to express that only Ahmadis were true Muslims. For him, since such Muslims as had not accepted one appointed by God (ma'mur minallah) within Islam were neither deniers of God nor Muhammad, they were still part of the Muslim community and were Muslims only in the sense that they belonged to the Ummah of Muhammad and as such were entitled to be treated as members of Muslim society (mu'ashira), which, according to him, was different from saying that they are Muslims and not kafirs. He held, therefore, that non Ahmadi Muslims were to be classified as disbelievers albeit within the remit of Islam and not in the sense that they had a religion other than Islam; and, further, that the movement passed no judgement as to their fate in the hereafter and never proactively expressed this opinion of them. Although he refused demands from outside the movement to accept that the term Kafir did not apply to non Ahmadi Muslims, Mahmud Ahmad did maintain that such Muslims were not deemed to be outside the pale of Islam.

О наследстве

К концу 1905 года Мирза Гулам Ахмад опубликовал короткий трактат, предвосхищающий его собственную смерть, под названием «Аль-Васият» (или «Завещание»), в котором он учредил Садр Анжуман Ахмадийя (Центральный совет Ахмадийя) – исполнительный орган, созданный для управления движением и сбора и распределения средств в поддержку распространения ислама. Гулам Ахмад сам председательствовал в Совете до своей смерти в 1908 году. После его смерти Хаким Нур-уд-Дин был единогласно избран его преемником и возглавил Совет в качестве назначенного президента. Мухаммад Али и его сторонники полагали, что Гулам Ахмад в «Завещании» определил Совет как консультативный орган, призванный стать его преемником. Считая идею единоличного обладания абсолютной властью в Сообществе и требования полного повиновения самодержавной, они отвергли идею халифата в движении, предпочитая ту, как им казалось, более демократичную систему, установленную самим Гуламом Ахмадом, и, соответственно, наделили Совет властью Сообщества как административный орган. Ни один человек не имел права отменять решения, принятые большинством Совета, которые оставались высшими и обязательными, что, по их мнению, соответствовало наставлениям Гулама Ахмада относительно управления движением после его смерти. Более того, по их мнению, поскольку руководство движением после смерти Гулама Ахмада больше не было божественным назначением, обязательство присяги на верность его преемнику также утратило силу и стало добровольным актом. В отличие от этого подхода, Махмуд Ахмад, который принял на себя руководство движением в качестве второго преемника на следующий день после смерти Нур-уд-Дина, считал, что Гулам Ахмад предвидел систему божественно установленного халифата, пришедшего ему на смену, подобную той, что, как полагают, началась после смерти Мухаммеда, под чьим руководством Совет должен был действовать. Соответственно, он отдавал предпочтение централизованной, единоличной власти посредством системы халифата, которая, по его мнению, была религиозно необходимой и требовала верности Сообщества. Преемники Гулама Ахмада, по его словам, продолжали быть божественно назначенными и требовали повиновения от Общины. Это, утверждал он, было ясно указано в «Завещании», а также в других трудах Гулама Ахмада и представляло собой порядок, который, по его словам, существовал на протяжении всего периода руководства Нур-уд-Дина, который не только говорил о себе как о халифе аль-масихе (халифе; буквально «преемнике Мессии»), но и заявил, что он достиг этого положения по божественному назначению, а не по выбору общины. Мусульманская община Ахмадия, таким образом, наделяет свою религиозную и организационную власть халифом как божественно избранным преемником Гулама Ахмада.

Towards the end of 1905, Mirza Ghulam Ahmad published a short treatise anticipating his own death entitled Al Wasiyyat (or The Will) in which he established the Sadr Anjuman Ahmadiyya (Central Ahmadiyya Council), an executive body set up to administer the movement and to collect and distribute funds to support the propagation of Islam. Ghulam Ahmad presided over the Council himself until his death in 1908. After his death, Hakim Nur ud Din was unanimously chosen to succeed him and presided over the Council's appointed president. Muhammad Ali and his supporters held that Ghulam Ahmad, in The Will, had designated the Council as a consultative institution to be his successor. Viewing as autocratic the idea of one individual wielding absolute authority within the Community and demanding total obedience from it, they repudiated the idea of a khilāfah (caliphate) within the movement, preferring what they saw as a more democratic system established by Ghulam Ahmad himself and, accordingly, vested the Community's authority in the Council as an administrative body. No individual had the power to revoke the decisions reached by the majority of the Council that would remain paramount and binding, something which they believed was in keeping with Ghulam Ahmad's instructions for the movement's administration after his death. Further, according to them, since leadership of the movement was no longer divinely appointed after Ghulam Ahmad's death, the obligation to pledge allegiance to his successor had also lapsed and had become a voluntary act. As opposed to the foregoing approach, Mahmud Ahmad, who assumed the movement's leadership as the second successor the day after Nur ud Din's death, held that Ghulam Ahmad had envisioned a system of divinely ordained caliphate to succeed him, similar to that believed to have commenced following the death of Muhammad, under whose authority the Council was to operate. Accordingly, he favoured centralised, singular authority through the system of caliphate which, in his view, was religiously indispensable and to which the Community's allegiance was necessary. Ghulam Ahmad's successors, according to him, continued to be divinely ordained and commanded obedience from the Community. This, he contended, was clearly indicated in The Will as well as Ghulam Ahmad's other works and was an arrangement which, according to him, had existed throughout the period of Nur ud Din's leadership who not only spoke of himself as the khalīfat al masīh (caliph; lit. successor of the Messiah) but declared that he had attained this office by divine appointment rather than community choice. The Ahmadiyya Muslim Community, accordingly, vests its religious and organisational authority in the caliph as Ghulam Ahmad's divinely chosen successor.

Демография

Надежной статистики о всемирном движении лахорских ахмадийцев не существует. Однако, по имеющимся данным, численность лахорских ахмадийцев значительно меньше, чем численность Ахмадийской мусульманской общины. В частности, оценивается, что в Пакистане может проживать от 5000 до 10000 лахорских ахмадитов, а во всем мире – возможно, до 30000, что составляет менее 0,2% от общей численности ахмадийцев во всем мире.