Пан: Древнегреческий бог дикой природы и пастухов

Введение

Древнегреческий бог дикой природы, пастухов и стад.

В древнегреческой религии и мифологии Пан (/p//æ//n/; Πάν) — бог дикой природы, пастухов и стад, деревенской музыки и импровизации, а также спутник нимф. Он имеет заднюю часть тела, ноги и рога козла, подобно фавну или сатиру. Его родиной считается сельская Аркадия, и он также почитается как бог полей, рощ, лесных долин и часто ассоциируется с сексуальностью; по этой причине Пан связан с плодородием и весной. В римской религии и мифологии Пан часто отождествлялся с Фавном, богом природы, отцом Боны Деи, иногда называемой Фауной. Он также был тесно связан с Сильваном из-за их схожей связи с лесами, и с Инусом, малоопределённым божеством, которое также иногда отождествлялось с Фавном. В 18-м и 19-м веках Пан стал важной фигурой в романтическом движении Западной Европы, а в 20-м веке — в неоязыческом движении.

Происхождение

Многие современные ученые считают, что Пан происходит от реконструированного протоиндоевропейского бога *Péh₂usōn, который, по их мнению, был важным божеством, связанным с пастушеством (*Péh₂usōn имеет общее происхождение с современным английским словом "pasture" – пастбище). Ригведический бог-психопомп Пушан (от PIE нулевой ступени *Ph₂usōn) считается когнатом Пана. Связь между Паном и Пушаном, обоих связанных с козами, впервые была установлена в 1924 году немецким ученым Германном Коллицем. Привычная форма имени Пан является сокращением от более раннего Πάων, происходящего от корня *peh₂ (охранять, присматривать). По мнению Эдвина Л. Брауна, имя Пан, вероятно, родственно греческому слову ὀπάων, означающему "спутник" или "сопровождающий". В своем самом раннем упоминании в литературе, в Пифийской оде III Пиндара, 78, Пан ассоциируется с богиней-матерью, возможно, Реей или Кибелой; Пиндар упоминает дев, поклоняющихся Кибеле и Пану возле дома поэта в Беотии.

Поклонение

Поклонение Пану началось в Аркадии, которая всегда была главным центром его культа. Аркадия была областью, населённой горцами, культурно обособленными от других греков. Аркадийские охотники обыкновенно хлестали статую бога, если охота оказывалась неудачной. Будучи деревенским божеством, Пану поклонялись не в храмах или других сооружениях, а на природе, как правило, в пещерах или гротах, таких как пещера на северном склоне Акрополя в Афинах, которую часто называют Пещерой Пана. Исключения составляют лишь храм Пана в ущелье реки Неда на юго-западе Пелопоннеса, руины которого сохранились до наших дней, и храм Пана в Аполлонополисе Магна в Древнем Египте. В IV веке до н.э. Пан был изображён на монетах Пантикапея. Археологи, при раскопках византийской церкви, датируемой примерно 400 годом н.э., в Баниасе, обнаружили в стенах церкви алтарь бога Пана с греческой надписью, относящейся ко II или III веку н.э. Надпись гласит: «Афенеон, сын Сосипатра из Антиохии, посвящает алтарь богу Пану Гелиополитанскому. Он воздвиг алтарь на собственные средства в исполнение данного обета». В таинственных культах высокосинкретической эллинистической эпохи Пан отождествлялся с Фаном/Протогоном, Зевсом, Дионисом и Эросом.

Эпифеты

Эгоцер (Αἰγόκερως) был эпитетом Пана, описывающим его облик с козлиными рогами. Литерий (Λυτήριος), означающий "Спаситель". В Троезене находился святилище, и он получил это имя, поскольку считалось, что во время чумы он указал во сне на верное средство от болезни. Маеналий (Μαινάλιος) или Маеналиды (Μαιναλιδης), происходящий от горы Маенал, священной для этого бога.

Родительство

Различные авторы приводят многочисленные сведения о происхождении Пана. Согласно Гомеровскому гимну Пану, он является сыном Гермеса и (безымянной) дочери Дриопа. Ряд авторов утверждают, что Пан – сын Гермеса и «Пенелопы», очевидно, Пенелопы, жены Одиссея: по словам Геродота, именно в эту версию верили греки, а более поздние источники, такие как Цицерон и Гигин, называют Пана сыном Меркурия и Пенелопы. В некоторых ранних источниках, таких как Пиндар (ок. 518 – ок. 438 до н. э.) и Гекатей (ок. 550 – 476 до н. э.), он назван сыном Пенелопы от Аполлона. Аполлодор упоминает двух различных божеств по имени Пан: одного, который был сыном Гермеса и Пенелопы, и другого, чьими родителями были Зевс и нимфа по имени Гибрис, и который был наставником Аполлона. Паусаний рассказывает историю о том, что Пенелопа действительно была неверна своему мужу, который изгнал её в Мантинею по возвращении. Другие источники (Дюрис Самосский; комментатор Вергилия Сервий) сообщают, что Пенелопа спала со всеми 108 женихами в отсутствие Одиссея и родила Пана в результате. Этот миф отражает народную этимологию, отождествляющую имя Пана (Πάν) с греческим словом «все» (πᾶν). Согласно «Словарю греческой и римской биографии и мифологии» Смита, у Аполлодора его родителями являются Гермес и Эней, а в схолиях к «Теокриту» – Этер и Эней. Как и другие духи природы, Пан, по-видимому, старше олимпийцев, если правда, что он подарил Артемиде её охотничьих собак и научил Аполлона секрету пророчества. Пан может представать в множественном числе как Pans (Burkert 1985, III.3.2; Ruck and Staples, 1994, с. 132) или Paniskoi. Кереньи (с. 174) отмечает, что по данным схолиев, Эсхил в трагедии «Ресос» различал двух Панов: одного – сына Зевса и брата Аркаса, а другого – сына Кроноса. «В свите Диониса или в изображениях диких ландшафтов появлялся не только великий Пан, но и маленький Пан, Paniskoi, который играл ту же роль, что и сатиры». Геродот писал, что согласно египетской хронологии, Пан был самым древним из богов; но согласно версии, в которой Пан был сыном Гермеса и Пенелопы, он родился всего за восемьсот лет до Геродота, то есть после Троянской войны. Геродот родился около 485 г. до н. э., поэтому, по его подсчётам, Пан родился около 1285 г. до н. э. – раньше, чем Троянская война, по оценкам большинства греческих антикваров, и на столетие раньше даты, установленной Эратосфеном. Геродот заключил, что именно тогда греки впервые узнали имя Пана.

Numerous different parentages are given for Pan by different authors. According to the Homeric Hymn to Pan, he is the child of Hermes and an (unnamed) daughter of Dryops. Several authors state that Pan is the son of Hermes and "Penelope", apparently Penelope, the wife of Odysseus: according to Herodotus, this was the version which was believed by the Greeks, and later sources such as Cicero and Hyginus call Pan the son of Mercury and Penelope. In some early sources such as Pindar (c. 518 – c. 438 BC) and Hecataeus (c. 550 – c. 476 BC), he is called the child of Penelope by Apollo. Apollodorus records two distinct divinities named Pan; one who was the son of Hermes and Penelope, and the other who had Zeus and a nymph named Hybris for his parents, and was the mentor of Apollo. Pausanias records the story that Penelope had in fact been unfaithful to her husband, who banished her to Mantineia upon his return. Other sources (Duris of Samos; the Vergilian commentator Servius) report that Penelope slept with all 108 suitors in Odysseus' absence, and gave birth to Pan as a result. This myth reflects the folk etymology that equates Pan's name (Πάν) with the Greek word for "all" (πᾶν). According to Smith's Dictionary of Greek and Roman Biography and Mythology, Apollodorus has his parents as Hermes and Oeneis, while scholia on Theocritus have Aether and Oeneis. Like other nature spirits, Pan appears to be older than the Olympians, if it is true that he gave Artemis her hunting dogs and taught the secret of prophecy to Apollo. Pan might be multiplied as the Pans (Burkert 1985, III.3.2; Ruck and Staples, 1994, p. 132) or the Paniskoi. Kerenyi (p. 174) notes from scholia that Aeschylus in Rhesus distinguished between two Pans, one the son of Zeus and twin of Arcas, and one a son of Cronus. "In the retinue of Dionysos, or in depictions of wild landscapes, there appeared not only a great Pan, but also little Pans, Paniskoi, who played the same part as the Satyrs". Herodotus wrote that according to Egyptian chronology, Pan was the most ancient of the gods; but according to the version in which Pan was the son of Hermes and Penelope, he was born only eight hundred years before Herodotus, and thus after the Trojan war. Herodotus was born about 485 BC, so by his reckoning Pan would have been born around 1285—earlier than the Trojan War as estimated by most of the Greek antiquarians, and a century before the date reckoned by Eratosthenes. Herodotus concluded that that would be when the Greeks first learnt the name of Pan.

Битва с Тайфоном

Козлог Эгипан был вскормлен Амалтеей вместе с младенцем Зевсом на Крите. В битве Зевса с Тифоном Эгипан и Гермес похитили "силы" Зевса, которые Тифон спрятал в Корикийской пещере. Пан помог своему приемному брату в битве с титанами, издав ужасный вопль и обратив их в бегство. Согласно некоторым преданиям, Эгипан был сыном Пана, а не его отцом. Созвездие Козерога традиционно изображается в виде морского козла – козла с рыбьим хвостом (см. "Козлиный" Айгайон, называемый Бриарéй, один из Гекатонхиров). Миф, представленный как "египетский" в "Поэтической астрономии" Гигина (который, по-видимому, был выдуман, чтобы обосновать связь Пана с Козерогом), гласит, что когда на Эгипана – то есть Пана в облике козла – напал монстр Тифон, он нырнул в реку Нил: часть его тела, оставшаяся над водой, осталась козлом, а часть, находящаяся под водой, превратилась в рыбу.

Эротические аспекты

Пан славится своими сексуальными способностями и часто изображается с фаллосом. Диоген Синопейский, шутя, рассказал миф о том, что Пан научился мастурбировать у своего отца Гермеса и учил пастухов этому привычке. Существовала легенда, что Пан соблазнил богиню луны Селену, обманув ее овчиной шерстью. Один из известных мифов о Пан связан с происхождением его флейты, сделанной из длинных полых тростников. Сиринкс была прекрасная лесная нимфа Аркадии, дочь Ладона, бога реки. Однажды, когда она возвращалась с охоты, Пан встретил ее. Чтобы избежать его навязчивых слов, прекрасная нимфа убежала и не остановилась, чтобы услышать его комплименты. Он преследовал ее с горы Ликеум, пока она не подошла к своим сестрам, которые немедленно превратили ее в тростник. Когда воздух дул сквозь тростник, он издавал плачущую мелодию. Бог, все еще влюбленный, взял часть тростника, потому что он не мог определить, какой тростником она стала, и отрезал семь кусков (или, по некоторым версиям, девять), соединил их бок о бок в постепенно уменьшающихся длинах и сформировал музыкальный инструмент, носящий имя его любимой Сиринксы. С тех пор Пан редко бывал без него. Эхо была нимфой, которая была великим певцом и танцором и презирала любовь любого мужчины. Это разозлило Пана, развратного бога, и он приказал своим последователям убить ее. Эхо разорвало на куски и распространилось по всей Земле. Богиня Земли, Гайя, получила части Эхо, чьи голоса повторяют последние слова других. В некоторых версиях, Эко и Пан имели двух детей: Ямбе и Иенкс. В других версиях Пан влюбился в Эхо, но она презирала любовь любого мужчины, но была очарована Нарциссом. Поскольку Эко была проклята Гера, чтобы быть в состоянии повторять слова, сказанные кем-то другим, она не могла говорить за себя. Она последовала за Нарциссом к бассейну, где он влюбился в свое отражение и превратился в нарциссовый цветок. Эхо увядает, но ее голос все еще можно было услышать в пещерах и других подобных местах. Пан также любил нимфу по имени Питис, которая превратилась в сосновое дерево, чтобы избежать его. В другой версии Пан и бог северного ветра Борей столкнулись из-за прекрасных Питисов. Борей вырвал все деревья, чтобы произвести впечатление на нее, но Пан засмеялся, и Питис выбрал его. Борей последовал за ней и сбросил ее с обрыва, в результате чего она погибла. Гайя пожалела Питиса и превратила ее в сосну. Согласно некоторым преданиям, Пан научил Дафниса, деревенского сына Гермеса, играть на трубах Пан, и также влюбился в него. Женщины, которые имели половые отношения с несколькими мужчинами, назывались "пан-девушками".

Pan is famous for his sexual prowess and is often depicted with a phallus. Diogenes of Sinope, speaking in jest, related a myth of Pan learning masturbation from his father, Hermes, and teaching the habit to shepherds. There was a legend that Pan seduced the moon goddess Selene, deceiving her with a sheep's fleece. One of the famous myths of Pan involves the origin of his pan flute, fashioned from lengths of hollow reed. Syrinx was a lovely wood nymph of Arcadia, daughter of Ladon, the river god. As she was returning from the hunt one day, Pan met her. To escape from his importunities, the fair nymph ran away and didn't stop to hear his compliments. He pursued from Mount Lycaeum until she came to her sisters who immediately changed her into a reed. When the air blew through the reeds, it produced a plaintive melody. The god, still infatuated, took some of the reeds, because he could not identify which reed she became, and cut seven pieces (or according to some versions, nine), joined them side by side in gradually decreasing lengths, and formed the musical instrument bearing the name of his beloved Syrinx. Henceforth, Pan was seldom seen without it. Echo was a nymph who was a great singer and dancer and scorned the love of any man. This angered Pan, a lecherous god, and he instructed his followers to kill her. Echo was torn to pieces and spread all over Earth. The goddess of the Earth, Gaia, received the pieces of Echo, whose voice remains repeating the last words of others. In some versions, Echo and Pan had two children: Iambe and Iynx. In other versions, Pan had fallen in love with Echo, but she scorned the love of any man but was enraptured by Narcissus. As Echo was cursed by Hera to only be able to repeat words that had been said by someone else, she could not speak for herself. She followed Narcissus to a pool, where he fell in love with his own reflection and changed into a narcissus flower. Echo wasted away, but her voice could still be heard in caves and other such similar places. Pan also loved a nymph named Pitys, who was turned into a pine tree to escape him. In another version, Pan and the north wind god Boreas clashed over the lovely Pitys. Boreas uprooted all the trees to impress her, but Pan laughed and Pitys chose him. Boreas then chased her and threw her off a cliff resulting in her death. Gaia pitied Pitys and turned her into a pine tree. According to some traditions, Pan taught Daphnis, a rustic son of Hermes, how to play the pan pipes, and also fell in love with him. Women who had had sexual relations with several men were referred to as "Pan girls."

Паника

Разбуженный в своей уединенной полуденной дреме, гневный крик Пана вселял панику (паникон деима) в безлюдные места. После нападения титанов на Олимп, Пан приписал себе заслугу в победе богов, утверждая, что он испугал нападавших. В битве при Марафоне (490 г. до н.э.) говорят, что Пан был благосклонен к афинянам и тем самым внушил панику в сердца их врагов, персов.

Музыка

В двух поздних римских источниках, Гигине и Овиде, Пан подменяет сатира Марсияса в мотиве музыкального состязания (агона), а наказание снятием кожи опускается. Однажды Пан осмелился сравнить свою музыку с музыкой Аполлона и вызвать Аполлона, бога кифары, на соревнование в искусстве. Тмолус, бог горы, был выбран судьей. Пан заиграл на своих свирелях и доставил большое удовольствие своей простой мелодией себе и своему верному последователю Мидасу, который оказался там. Затем Аполлон коснулся струн своей кифары. Тмолус немедленно присудил победу Аполлону, и все, кроме Мидаса, согласились с этим решением. Мидас не согласился и усомнился в справедливости присуждения. Аполлон не желал больше терпеть столь испорченного слух и превратил уши Мидаса в ослиные.

Все кастрюли

Пан мог размножаться в рой панов и даже получать индивидуальные имена, как в «Дионисике» Нонна, где бог Пан имел двенадцать сыновей, помогавших Дионису в войне против индийцев. Их звали Келайн, Аргеннон, Айгикорос, Евгеней, Оместер, Дафен, Фобос, Филамон, Ксанф, Глаук, Аргос и Форбас. Двумя другими панами были Агрей и Номий. Оба были сыновьями Гермеса, матерью Агрея была нимфа Соза, прорицательница: он унаследовал от матери дар пророчества и был также искусным охотником. Матерью Номия была Пенелопа (не та, что жена Одиссея). Он был прекрасным пастухом, соблазнителем нимф и музыкантом, игравшим на пастушеских свирелях. Большинство мифологических историй о Пане на самом деле рассказывают о Номии, а не о боге Пане. Однако Агрей и Номий могли быть двумя разными проявлениями изначального Пана, отражая его двойственную природу как мудрого пророка и похотливого зверя. Эгипан, буквально «козлиный Пан», был полностью козлиным, а не наполовину козлом и наполовину человеком. Когда олимпийцы бежали от чудовищного гиганта Тифоя и скрылись в облике животных, Эгипан принял облик козла с рыбьим хвостом. Позже он помог Зевсу в битве с Тифоем, вернув украденные сухожилия. В награду царь богов поместил его среди звезд в созвездие Козерога. Мать Эгипана, Экс (коза), возможно, была связана с созвездием Капры. Сибарий был итальянским паном, которому поклонялись в греческой колонии Сибарис в Италии. Сибаритский Пан был зачат, когда пастух из Сибариса по имени Кратис совокупился с красивой козой в своем стаде.

"Великий бог Пан умер"

Согласно греческому историку Плутарху (в трактате De defectu oraculorum, «Угасание прорицаний»), Пан – единственный греческий бог, который действительно умирает. Во время правления Тиберия (14–37 гг. н.э.) весть о смерти Пана дошла до некоего Тамуса, моряка, плывшего в Италию через греческий остров Пакси. Божественный голос обратился к нему над соленой водой: «Тамус, ты здесь? Когда достигнешь Палодеса, провозгласи, что великий бог Пан мертв». Тамус так и сделал, и известие на берегу встретили стонами и плачем. Христианские апологеты, включая Евсевия Кесарийского, давно придают большое значение рассказу Плутарха о смерти Пана. Поскольку слово «все» на греческом также означает «пан», была сделана игра слов, подразумевающая, что «все демоны» погибли. В Четвертой книге «Пантагрюэля» Рабле (XVI век) великан Пантагрюэль, вспомнив рассказ Плутарха, полагает, что объявление касалось смерти Иисуса Христа, которая произошла примерно в то же время (к концу правления Тиберия), отмечая уместность имени: «ибо его по праву можно назвать на греческом языке Паном, поскольку он есть все наше. Ибо все, что мы есть, все, что мы живем, все, что у нас есть, все, на что мы надеемся, – это Он, через Него, от Него и в Нем». В этой интерпретации Рабле следовал Гийому Постелю в его труде «De orbis terrae concordia». Визионер XIX века Энн Кэтрин Эммерих, в уникальной интерпретации, не встречающейся больше нигде, утверждает, что фраза «Великий Пан» на самом деле была демоническим эпитетом для Иисуса Христа, а «Тамус, или Трамус» – стражником в порту Никеи, которому во время других впечатляющих событий, связанных со смертью Христа, было поручено распространить это послание, которое впоследствии было искажено «в повторениях». В наше время Г. К. Честертон повторил и усилил значение «смерти» Пана, предположив, что с «смертью» Пана наступило время теологии. В связи с этим Честертон утверждал: «Правдиво говорится в определенном смысле, что Пан умер, потому что родился Христос. Почти так же верно в другом смысле, что люди узнали о рождении Христа, потому что Пан уже был мертв. В исчезающем мире всей мифологии человечества образовалась пустота, которая бы задохнулась, как вакуум, если бы не была заполнена теологией». Она была истолкована в четырех средневековых способах экзегезы: буквально как исторический факт и аллегорически как смерть древнего порядка с приходом нового. В более современное время некоторые предложили возможное натуралистическое объяснение мифа. Например, Роберт Грейвз («Греческие мифы») сообщил о предложении, сделанном Соломоном Рейнахом и расширенном Джеймсом С. Ван Тесларом, что моряки действительно услышали восторженные крики поклонников Таммуза, Θαμούς πανμέγας τέθνηκε (Thamoús panmégas téthnēke, «Все великий Таммуз мертв! »), и неверно истолковали их как сообщение, адресованное египетскому моряку по имени «Тамус»: «Великий Пан мертв!». Ван Теслаар объясняет: «В своей истинной форме эта фраза, вероятно, не имела бы никакого значения для тех, кто находился на борту, которые, должно быть, не были знакомы с культом Таммуза, который был пересаженным и, следовательно, экзотическим обычаем для этих мест». Около столетия спустя после Плутарха, когда Паусаний путешествовал по Греции, он обнаружил, что святилища Пана, священные пещеры и священные горы все еще часто посещались. Однако натуралистическое объяснение может быть и не нужно. Например, Уильям Хансен показал, что эта история очень похожа на класс широко известных сказок, известных как «Феи посылают весть». Крик «Великий Пан мертв» вдохновлял поэтов, таких как Джон Мильтон, в его восторженном прославлении христианского мира, «Утро рождения Христа», строка 89, Элизабет Барретт Браунинг и Луиза Мэй Олкотт.

According to the Greek historian Plutarch (in De defectu oraculorum, "The Obsolescence of Oracles"), Pan is the only Greek god who actually dies. During the reign of Tiberius (AD 14–37), the news of Pan's death came to one Thamus, a sailor on his way to Italy by way of the Greek island of Paxi. A divine voice hailed him across the salt water, "Thamus, are you there? When you reach Palodes, take care to proclaim that the great god Pan is dead." Which Thamus did, and the news was greeted from shore with groans and laments. Christian apologists, including Eusebius of Caesarea, have long made much of Plutarch's story of the death of Pan. Due to the word "all" in Greek also being "pan," a pun was made that "all demons" had perished. In Rabelais' Fourth Book of Pantagruel (16th century), the Giant Pantagruel, after recollecting the tale as told by Plutarch, opines that the announcement was actually about the death of Jesus Christ, which did take place at about the same time (towards the end of Tiberius' reign), noting the aptness of the name: "for he may lawfully be said in the Greek tongue to be Pan, since he is our all. For all that we are, all that we live, all that we have, all that we hope, is him, by him, from him, and in him." In this interpretation, Rabelais was following Guillaume Postel in his De orbis terrae concordia. The 19th century visionary Anne Catherine Emmerich, in a twist echoed nowhere else, claims that the phrase "the Great Pan" was actually a demonic epithet for Jesus Christ, and that "Thamus, or Tramus" was a watchman in the port of Nicaea, who, at the time of the other spectacular events surrounding Christ's death, was then commissioned to spread this message, which was later garbled "in repetition." In modern times, G. K. Chesterton has repeated and amplified the significance of the "death" of Pan, suggesting that with the "death" of Pan came the advent of theology. To this effect, Chesterton claimed, "It is said truly in a sense that Pan died because Christ was born. It is almost as true in another sense that men knew that Christ was born because Pan was already dead. A void was made by the vanishing world of the whole mythology of mankind, which would have asphyxiated like a vacuum if it had not been filled with theology." It was interpreted with concurrent meanings in all four modes of medieval exegesis: literally as historical fact, and allegorically as the death of the ancient order at the coming of the new. In more modern times, some have suggested a possible naturalistic explanation for the myth. For example, Robert Graves (The Greek Myths) reported a suggestion that had been made by Salomon Reinach and expanded by James S. Van Teslaar that the sailors actually heard the excited shouts of the worshipers of Tammuz, Θαμούς πανμέγας τέθνηκε (Thamoús panmégas téthnēke, "All great Tammuz is dead! "), and misinterpreted them as a message directed to an Egyptian sailor named 'Thamus': "Great Pan is Dead!" Van Teslaar explains, "[i]n its true form the phrase would have probably carried no meaning to those on board who must have been unfamiliar with the worship of Tammuz which was a transplanted, and for those parts, therefore, an exotic custom." Certainly, when Pausanias toured Greece about a century after Plutarch, he found Pan's shrines, sacred caves and sacred mountains still very much frequented. However, a naturalistic explanation might not be needed. For example, William Hansen has shown that the story is quite similar to a class of widely known tales known as Fairies Send a Message. The cry "The Great Pan is dead" has appealed to poets, such as John Milton, in his ecstatic celebration of Christian peace, On the Morning of Christ's Nativity line 89, Elizabeth Barrett Browning, and Louisa May Alcott.

Иконография

Изображения Пана оказали влияние на общепринятые популярные представления о Дьяволе.

Литературное возрождение

В конце 18 века интерес к Пану возродился среди либеральных ученых. Ричард Пэйн Найт обсуждал Пана в своем "Рассуждении о поклонении Приапусу" (1786) как символ творения, выражаемого через сексуальность. "Пан изображен изливающим воду на орган рождения, то есть, оживляющим активную творческую силу плодовитым элементом". "Эндимион" Джона Китса (1818) открывается праздником, посвященным Пану, где в его честь поется строфический гимн. Китс почерпнул большую часть своих рассказов о деятельности Пана из поэтов елизаветинской эпохи. Дуглас Буш отмечает: "Бог-козел, покровительствующее божество пастухов, долгое время аллегоризировался на различных уровнях, от Христа до "Всеобщей Природы" (Сэндиса); здесь он становится символом романтического воображения, сверхъестественного знания. В конце 19 века Пан становится все более распространенной фигурой в литературе и искусстве. Патриция Меривал отмечает, что в период с 1890 по 1926 год наблюдался "удивительный всплеск интереса к мотиву Пана". Он появляется в поэзии, в романах и детских книгах и упоминается в имени персонажа Питера Пэна. В историях о Питере Пэне Питер представляет собой золотой век доцивилизации как в сознании маленьких детей (до инкультурации и образования), так и в естественном мире вне влияния людей. Персонаж Питера Пэна обаятелен и эгоистичен, подчеркивая нашу культурную путаницу в том, являются ли человеческие инстинкты естественными и хорошими, или нецивилизованными и плохими. Дж. М. Барри описывает Питера как "нечто среднее", частично животное и частично человека, и использует этот прием для исследования многих вопросов психологии человека и животных в историях о Питере Пэне. В повести Артура Махена "Великий бог Пан" (1894) имя бога используется в сравнении, описывающем то, как весь мир открывается таким, какой он есть на самом деле: "видение Великого бога Пана". Эта повесть многими (в том числе Стивеном Кингом) считается одной из величайших историй ужасов, когда-либо написанных. В статье в журнале Hellebore Мелисса Эдмундсон утверждает, что женщины-писательницы 19 века использовали фигуру Пана, "чтобы вернуть себе агентность в текстах, исследующих женское самоутверждение и сексуальную свободу". В стихотворении Элеоноры Фарджен "Поклонение Пану" говорящий пытается призвать Пана к жизни после того, как почувствовал "страстное желание", жажду "приливной волны", которая заменит застойную "осень" души. Темная версия соблазнительности Пана появляется в "Колеснице Робина" Марджери Лоуренс, одновременно даруя и отнимая жизнь и жизненную силу. Пан – одноименный "Пастух у ворот рассвета" в седьмой главе книги Кеннета Грэма "Ветер в ивах" (1908). Пан Грэма, безымянный, но отчетливо узнаваемый, – могущественный, но скрытный бог природы, защитник животных, который накладывает заклинание забывчивости на всех, кому он помогает. Он ненадолго появляется, чтобы помочь Крысе и Кроту вернуть потерянного сына Выдры Портли. Козлоногий бог заманивает жителей деревни слушать его дудку, словно в трансе, в романе лорда Дунсани "Благословение Пана" (1927). Хотя бог не появляется в истории, его энергия побуждает молодых людей деревни веселиться в летних сумерках, в то время как викарий деревни – единственный, кто обеспокоен возрождением поклонения старому языческому богу. Пан является заметным персонажем в романе Тома Роббинса "Jitterbug Perfume" (1984). Британский писатель и редактор Марк Бич из Egaeus Press опубликовал в 2015 году ограниченное издание антологии "Соломон для Пана", в которое вошли эссе и стихи, такие как "Возрождение Пана" Адриана Экерсли, "Дудочки Пана" Роберта Луиса Стивенсона, "Пан с нами" Роберта Фроста и "Смерть Пана" лорда Дунсани. Некоторые из подробных иллюстрированных изображений Пана, включенных в том, принадлежат кисти Джорджио Гизи, сэра Джеймса Торнхилла, Бернара Пикара, Агостино Венециано, Винченцо Картари и Джованни Баттиста Тиеполо. В романах о Перси Джексоне автор Рик Риордан использует цитату "Великий бог Пан мертв" как сюжетный поворот в романе "Море монстров", а в "Битве за лабиринт" Пану суждено находиться в состоянии полусмерти.

In the late 18th century, interest in Pan revived among liberal scholars. Richard Payne Knight discussed Pan in his Discourse on the Worship of Priapus (1786) as a symbol of creation expressed through sexuality. "Pan is represented pouring water upon the organ of generation; that is, invigorating the active creative power by the prolific element." John Keats's "Endymion" (1818) opens with a festival dedicated to Pan where a stanzaic hymn is sung in praise of him. Keats drew most of his account of Pan's activities from the Elizabethan poets. Douglas Bush notes, "The goat god, the tutelary divinity of shepherds, had long been allegorized on various levels, from Christ to 'Universall Nature' (Sandys); here he becomes the symbol of the romantic imagination, of supra mortal knowledge. In the late 19th century Pan became an increasingly common figure in literature and art. Patricia Merivale states that between 1890 and 1926 there was an "astonishing resurgence of interest in the Pan motif". He appears in poetry, in novels and children's books, and is referenced in the name of the character Peter Pan. In the Peter Pan stories, Peter represents a golden age of pre civilisation in both the minds of very young children (before enculturation and education), and in the natural world outside the influence of humans. Peter Pan's character is both charming and selfish emphasizing our cultural confusion about whether human instincts are natural and good, or uncivilised and bad. J. M. Barrie describes Peter as 'a betwixt and between', part animal and part human, and uses this device to explore many issues of human and animal psychology within the Peter Pan stories. Arthur Machen's 1894 novella The Great God Pan uses the god's name in a simile about the whole world being revealed as it really is: "seeing the Great God Pan". The novella is considered by many (including Stephen King) as being one of the greatest horror stories ever written. In an article in Hellebore magazine, Melissa Edmundson argues that women writers from the 19th century used the figure of Pan "to reclaim agency in texts that explored female empowerment and sexual liberation". In Eleanor Farjeon's poem "Pan Worship", the speaker tries to summon Pan to life after feeling "a craving in me", wishing for a "spring tide" that will replace the stagnant "autumn" of the soul. A dark version of Pan's seductiveness appears in Margery Lawrence's Robin's Rath, both giving and taking life and vitality. Pan is the eponymous "Piper at the Gates of Dawn" in the seventh chapter of Kenneth Grahame's The Wind in the Willows (1908). Grahame's Pan, unnamed but clearly recognisable, is a powerful but secretive nature god, protector of animals, who casts a spell of forgetfulness on all those he helps. He makes a brief appearance to help the Rat and Mole recover the Otter's lost son Portly. The goat footed god entices villagers to listen to his pipes as if in a trance in Lord Dunsany's novel The Blessing of Pan (1927). Although the god does not appear within the story, his energy invokes the younger folk of the village to revel in the summer twilight, while the vicar of the village is the only person worried about the revival of worship of the old pagan god. Pan features as a prominent character in Tom Robbins' Jitterbug Perfume (1984). The British writer and editor Mark Beech of Egaeus Press published in 2015 the limited edition anthology Soliloquy for Pan which includes essays and poems such as "The Rebirthing of Pan" by Adrian Eckersley, "Pan's Pipes" by Robert Louis Stevenson, "Pan with Us" by Robert Frost, and "The Death of Pan" by Lord Dunsany. Some of the detailed illustrated depictions of Pan included in the volume are by the artists Giorgio Ghisi, Sir James Thornhill, Bernard Picart, Agostino Veneziano, Vincenzo Cartari, and Giovanni Battista Tiepolo. In the Percy Jackson novels, author Rick Riordan uses "The Great God Pan is dead" quote as a plot point in the novel The Sea of Monsters, and in The Battle of the Labyrinth Pan is revealed to be in a state of half death.

Возрождение в музыке

Пан вдохновил произведения классической музыки Клода Дебюсси. "Сиринкс", написанный как часть музыкального сопровождения к пьесе Габриэля Муре "Психея", изначально назывался "Flûte de Pan". "Прелюдия к послеполуденной фауне" была основана на стихотворении Стефана Малларме. История о Пане послужила вдохновением для первой части произведения Бенджамина Бриттена для сольного гобоя "Шесть метаморфоз по Овидию", впервые исполненного в 1951 году. Вдохновленный персонажами из пятнадцатитомного труда Овидия "Метаморфозы", Бриттен назвал эту часть "Пан: игравший на тростниковой флейте, которой была Сиринкс, его возлюбленная". Британская рок-группа Pink Floyd назвала свой первый альбом "The Piper at the Gates of Dawn" в отсылке к Пану, как он предстает в книге "Ветер в ивах". Менеджер Pink Floyd Эндрю Кинг рассказывал, что Сид Барретт "считал, что Пан дал ему понимание законов природы. Это сформировало его целостное мировоззрение". Брайан Джонс, один из основателей группы The Rolling Stones, испытывал сильную связь с Паном.

Возобновление поклонения

В английском городе Пэйнсвик в Глостершире группа дворян XVIII века во главе с Бенджамином Хайеттом организовала ежегодную процессию, посвященную Пану, во время которой статуя божества поднималась вверх, а люди кричали: "Highgates! Highgates!". Хайетт также воздвиг храмы и беседку Пану в садах своего дома и "хижину Пана", расположенную над долиной Пэйнсвик. Традиция угасла в 1830-х годах, но была возрождена в 1885 году новым викарием, У. Х. Седдоном, который ошибочно полагал, что фестиваль имеет древнее происхождение. Однако один из преемников Седдона не разделял его интереса к языческому празднику и положил ему конец в 1950 году, приказав похоронить статую Пана. Оккультисты Алистер Кроули и Виктор Нойбург возвели алтарь Пану на горе Да’ле Аддин в Алжире, где провели магическую церемонию для призыва бога. В финальном обряде ритуальной пьесы 1910 года "Ритуалы Элеусина", написанной Кроули, Пан "отдергивает последнюю завесу, являя ребенка Гора, который представляет собой вечный и божественный элемент человечества". Эта теория повлияла на неоязыческое представление о Рогатом Боге как об архетипе мужской силы и сексуальности. В Викке архетип Рогатого Бога имеет большое значение и воплощается в таких божествах, как кельтский Цернуннос, индуистский Пашупати и греческий Пан.