Диана: Римская богиня охоты и природы

Введение

Диана — римская богиня охоты и дикой природы.

Диана — богиня в римской и эллинистической религиях, прежде всего считающаяся покровительницей сельской местности и природы, охотников, диких животных, родов, перекрёстков, ночи и Луны. Она отождествляется с греческой богиней Артемидой и вобрала в себя значительную часть мифологии Артемиды в ранней римской истории, включая рождение на острове Делос от родителей Юпитера и Латоны, а также брата-близнеца Аполлона, хотя она имела самостоятельное происхождение в Италии. Диана считается девой-богиней и защитницей родов. Исторически Диана составляла триаду с двумя другими римскими божествами: Эгерией, водяной нимфой, её слугой и помощницей-акушеркой, и Вирбием, богом леса. Диану почитают в современных неоязыческих религиях, включая римский неопаганизм, стрегерию и викку. В древности, в Средние века и в наше время Диану считали тройным божеством, слившимся с богиней Луны (Луна/Селена) и подземного мира (обычно Гекатой).

Этимология

Название Диана, вероятно, происходит от латинского dīus («божественный»), в конечном счете от прото-италического *dīwī, означающего «божественный, небесный». Оно восходит к протоиндоевропейскому *diwyós («божественный, небесный»), образованному от корня *dyew («дневное небо») с добавлением тематического суффикса yós. Сродственные слова встречаются в микенском греческом di wi ja, в древнегреческом dîos (δῖος; «принадлежащий небу, божественный»), а также в санскрите divyá («небесный» или «возвышенный»). Древние латинские писатели Варрон и Цицерон считали этимологию Дианы связанной с этимологией слова dies и связывали её с сиянием Луны, отмечая, что одним из её титулов является Диана Люцифера («светоносец»). Люди отождествляют Диану и Луну. Луна (luna) получила своё название от глагола «светить» (lucere). С ней отождествляется и Люцина, поэтому в нашей стране при родах призывают Юнону Люцину, подобно тому, как греки взывают к Диане Светоносец. Диана также известна под именем Омнивага («странствующая повсюду»), не из-за её охоты, а потому, что её причисляют к семи планетам; её имя Диана происходит от того, что она превращает тьму в дневной свет (dies). Её призывают при родах, поскольку дети рождаются иногда после семи, а чаще – после девяти лунных оборотов.

Квинт Луцилий Балб, как записал Марк Туллий Цицерон и перевел П. Г. Уолш. De Natura Deorum (О природе богов), Книга II, Часть II, Раздел c.

Как богиня перекрестков и подземного мира

Самым ранним эпитетом Дианы была Тривия, и к ней с этим титулом обращались Вергилий, Катулл и многие другие. «Тривия» происходит от латинского *trivium* — «тройной путь», и относится к покровительству Дианы над дорогами, особенно к Y-образным или трехсторонним перекресткам. Эта роль несла в себе несколько мрачный и опасный оттенок, поскольку метафорически указывала путь в подземный мир. Символ перекрестка имеет отношение к различным аспектам сферы влияния Дианы. Он может символизировать пути, которые охотники могут встретить в лесу, освещенные лишь полной луной; это символизирует принятие решений «в темноте», без руководящего света. В театре, расположенном в её святилище на озере Неми, были люки и туннели, позволявшие актерам легко спускаться с одной стороны сцены и подниматься с другой, что указывало на связь между фазами луны и нисхождением лунной богини в подземный мир, поскольку они сохранили определенное влияние на мир и человечество. Небесный характер Дианы отражается в её связи с недоступностью, девственностью, светом и её предпочтением обитать на высоких горах и в священных рощах. Таким образом, Диана отражает небесный мир в его суверенитете, верховенстве, бесстрастности и безразличии к таким мирским вопросам, как судьбы смертных и государств. В то же время она считается активной в обеспечении преемственности власти королей и в сохранении человечества через защиту родов. Эти функции проявляются в традиционных институтах и культах, связанных с богиней: легенда о рексе Неморенсесе, священнике Дианы в Арикийском лесу, который занимал эту должность до тех пор, пока кто-то другой не вызывал его на поединок и не убивал, сломав ветвь с определенного дерева в лесу. Эта непрерывная преемственность раскрывает характер и миссию богини как гаранта царского статуса из поколения в поколение. Её роль дарительницы власти также подтверждается в рассказе Ливия, в котором сабин, принесший в жертву Диане корову, завоевывает для своей страны место в Римской империи. Диане также поклонялись женщины, желавшие забеременеть или, будучи беременными, молившиеся о легких родах. Эта форма поклонения подтверждается археологическими находками вотивных статуэток в её святилище в *nemus Aricinum*, а также в древних источниках, например, у Овидия. К III веку до н.э. Диана была включена в список двенадцати главных богов римского пантеона поэтом Эннием. Хотя Капитолийская Триада была основными государственными богами Рима, ранний римский миф не устанавливал строгой иерархии богов, как это делала греческая мифология, хотя греческая иерархия в конечном итоге была принята и римской религией. Согласно Макробию (который ссылался на Нигидия Фигула и Цицерона), Янус и Яна (Диана) — это пара божеств, которым поклонялись как солнцу и луне. Говорили, что Янус получал жертвы раньше всех остальных, потому что через него открывался путь к желаемому божеству.

The earliest epithet of Diana was Trivia, and she was addressed with that title by Virgil, Catullus, and many others. "Trivia" comes from the Latin trivium, "triple way", and refers to Diana's guardianship over roadways, particularly Y junctions or three way crossroads. This role carried a somewhat dark and dangerous connotation, as it metaphorically pointed the way to the underworld. The symbol of the crossroads is relevant to several aspects of Diana's domain. It can symbolize the paths hunters may encounter in the forest, lit only by the full moon; this symbolizes making choices "in the dark" without the light of guidance.). A theater in her sanctuary at Lake Nemi included a pit and tunnel that would have allowed actors to easily descend on one side of the stage and ascend on the other, indicating a connection between the phases of the moon and a descent by the moon goddess into the underworld. since they did retain a particular sort of influence over the world and mankind. The celestial character of Diana is reflected in her connection with inaccessibility, virginity, light, and her preference for dwelling on high mountains and in sacred woods. Diana, therefore, reflects the heavenly world in its sovereignty, supremacy, impassibility, and indifference towards such secular matters as the fates of mortals and states. At the same time, however, she is seen as active in ensuring the succession of kings and in the preservation of humankind through the protection of childbirth. These functions are apparent in the traditional institutions and cults related to the goddess:
The legend of the rex Nemorensis, Diana's sacerdos (priest) in the Arician wood, who held the position until someone else challenged and killed him in a duel, after breaking a branch from a certain tree of the wood. This ever open succession reveals the character and mission of the goddess as a guarantor of kingly status through successive generations. Her function as bestower of authority to rule is also attested in the story related by Livy in which a Sabine man who sacrifices a heifer to Diana wins for his country the seat of the Roman empire. Diana was also worshiped by women who wanted to be pregnant or who, once pregnant, prayed for an easy delivery. This form of worship is attested in archaeological finds of votive statuettes in her sanctuary in the nemus Aricinum as well as in ancient sources, e. g. Ovid. By the 3rd century BCE, Diana is found listed among the twelve major gods of the Roman pantheon by the poet Ennius. Though the Capitoline Triad were the primary state gods of Rome, early Roman myth did not assign a strict hierarchy to the gods the way Greek mythology did, though the Greek hierarchy would eventually be adopted by Roman religion as well. According to Macrobius (who cited Nigidius Figulus and Cicero), Janus and Jana (Diana) are a pair of divinities, worshiped as the sun and moon. Janus was said to receive sacrifices before all the others because, through him, the way of access to the desired deity is made apparent.

Миф об Актеоне

Мифология Дианы включала в себя истории, являвшиеся вариантами более ранних сказаний об Артемиде. Вероятно, наиболее известным из них является миф об Актеоне. В версии этого мифа, части его поэмы «Метаморфозы», Овидий рассказывает о бассейне или гроте, скрытом в лесной долине Гаргафия. Там Диана, богиня леса, принимала ванну и отдыхала после охоты. Актеон, молодой охотник, случайно наткнулся на грот и невольно стал свидетелем купания богини без приглашения. В отместку Диана окатила его водой из бассейна, прокляв его, и он превратился в оленя. Его собственные охотничьи собаки учуяли его и разорвали на части.

Богослужение в классический период

Диана была древней богиней, общей для всех латинских племен. Поэтому множество святилищ было посвящено ей в землях, населенных латинянами. Ее главным святилищем была лесная роща с видом на озеро Неми, водоем, также известный как "Зеркало Дианы", где она почиталась как Диана Неморенсис, или "Диана из рощи". В Риме культ Дианы, возможно, был почти столь же древним, как и сам город. Варрон упоминает ее в списке божеств, которым царь Тит Татий обещал воздвигнуть святилище. В его списке Луна и Диана Луцина упоминались как отдельные божества. Еще одним свидетельством древности ее культа является lex regia царя Тулла Хостилия, которая приговаривала виновных в кровосмешении к sacratio Диане. У нее был храм в Риме на Авентинском холме, по преданию, посвященный царем Сервием Туллием. Его расположение примечательно, поскольку Авентин расположен за пределами помериума, то есть первоначальной территории города, чтобы соответствовать традиции, согласно которой Диана была богиней, общей для всех латинов, а не исключительно римлян. Размещение на Авентине, и, следовательно, за пределами помериума, означало, что культ Дианы по сути оставался чужеземным, как и культ Бахуса; она никогда официально не была перенесена в Рим, как Юнона после взятия Вейи. Другие известные святилища и храмы Дианы включают Колле ди Корне возле Тускулума, где она упоминается под архаичным латинским именем девы Корниски и где существовал коллегиум жрецов; в Эворе, Португалия; на горе Алгид, также возле Тускулума; в Лавиниуме; и в Тибуре (Тиволи), где она почиталась как Диана Опифера Неморенсис. Дианой также поклонялись в священной роще, упомянутой Ливием – ad compitum Anagninum (недалеко от Ананьи), и на горе Тифата в Кампании. По словам Плутарха, как мужчины, так и женщины были почитателями Дианы и принимались во всех ее храмах. Кажется, единственным исключением был храм на Викусе Патрикиусе, в который мужчины либо не входили по традиции, либо им было запрещено входить. Плутарх рассказывает легенду о том, что мужчина попытался напасть на женщину, молившуюся в этом храме, и был убит стаей собак (отражая миф о Диане и Актеоне), что привело к суеверию против мужчин, входящих в храм. Общей чертой почти всех храмов и святилищ Дианы ко II веку н.э. было повешение оленьих рогов. Плутарх отметил, что единственным исключением был храм на Авентинском холме, в котором вместо этого были повешены бычьи рога. Плутарх объясняет это ссылкой на легенду о жертвоприношении царём Сервием внушительного сабинского быка при основании храма на Авентине. Согласно преданиям, святилище было основано Орестом и Ифигенией после бегства от тавров. Согласно этой традиции, святилище в Неми, предположительно, было построено по образцу более раннего храма Артемиды Тауропольской, а первая культовая статуя в Неми, как говорят, была украдена у тавров и привезена в Неми Орестом. К IV веку до н.э. к простой святыне в Неми примыкал храмовый комплекс. Фестиваль Дианы, Неморалия, ежегодно проводился в Неми в иды августа (13–15 августа). Поклонники приезжали в Неми с факелами и гирляндами, а по прибытии к озеру оставляли обрывки нитей, привязанные к заборам, и таблички с молитвами. Праздник Дианы в конечном итоге стал широко отмечаться по всей Италии, что было необычно, учитывая провинциальный характер культа Дианы. Поэт Стаций писал о фестивале: и не существует современных записей, подтверждающих историческое существование Рекса Неморенсиса.

Diana was an ancient goddess common to all Latin tribes. Therefore, many sanctuaries were dedicated to her in the lands inhabited by Latins. Her primary sanctuary was a woodland grove overlooking Lake Nemi, a body of water also known as "Diana's Mirror", where she was worshiped as Diana Nemorensis, or "Diana of the Wood". In Rome, the cult of Diana may have been almost as old as the city itself. Varro mentions her in the list of deities to whom king Titus Tatius promised to build a shrine. His list included Luna and Diana Lucina as separate entities. Another testimony to the antiquity of her cult is to be found in the lex regia of King Tullus Hostilius that condemns those guilty of incest to the sacratio to Diana. She had a temple in Rome on the Aventine Hill, according to tradition dedicated by king Servius Tullius. Its location is remarkable as the Aventine is situated outside the pomerium, i. e. original territory of the city, in order to comply with the tradition that Diana was a goddess common to all Latins and not exclusively of the Romans. Being placed on the Aventine, and thus outside the pomerium, meant that Diana's cult essentially remained a foreign one, like that of Bacchus; she was never officially transferred to Rome as Juno was after the sack of Veii. Other known sanctuaries and temples to Diana include Colle di Corne near Tusculum, where she is referred to with the archaic Latin name of deva Cornisca and where existed a collegium of worshippers; at Évora, Portugal; Mount Algidus, also near Tusculum; at Lavinium; and at Tibur (Tivoli), where she is referred to as Diana Opifera Nemorensis. Diana was also worshiped at a sacred wood mentioned by Livy – ad compitum Anagninum (near Anagni), and on Mount Tifata in Campania. According to Plutarch, men and women alike were worshipers of Diana and were welcomed into all of her temples. The one exception seems to have been a temple on the Vicus Patricius, which men either did not enter due to tradition, or were not allowed to enter. Plutarch related a legend that a man had attempted to assault a woman worshiping in this temple and was killed by a pack of dogs (echoing the myth of Diana and Actaeon), which resulted in a superstition against men entering the temple. A feature common to nearly all of Diana's temples and shrines by the second century AD was the hanging up of stag antlers. Plutarch noted that the only exception to this was the temple on the Aventine Hill, in which bull horns had been hung up instead. Plutarch explains this by way of reference to a legend surrounding the sacrifice of an impressive Sabine bull by King Servius at the founding of the Aventine temple. According to legendary accounts, the sanctuary was founded by Orestes and Iphigenia after they fled from the Tauri. In this tradition, the Nemi sanctuary was supposedly built on the pattern of an earlier Temple of Artemis Tauropolos, and the first cult statue at Nemi was said to have been stolen from the Tauri and brought to Nemi by Orestes. By the 4th century BCE, the simple shrine at Nemi had been joined by a temple complex. A festival to Diana, the Nemoralia, was held yearly at Nemi on the Ides of August (August 13–15). Worshipers traveled to Nemi carrying torches and garlands, and once at the lake, they left pieces of thread tied to fences and tablets inscribed with prayers. Diana's festival eventually became widely celebrated throughout Italy, which was unusual given the provincial nature of Diana's cult. The poet Statius wrote of the festival: and no contemporary records exist that support the historical existence of the Rex Nemorensis.

Распространение и смешение с Артемидой

Рим надеялся объединить и подчинить себе латинские племена вокруг Неми. Процесс отождествления двух богинь, вероятно, начался, когда художникам, которым было поручено создать новые культовые статуи для храмов Дианы за пределами Неми, бросились в глаза схожие атрибуты Дианы и более известной Артемиды, и они стали изображать Диану в манере, вдохновленной предыдущими изображениями Артемиды. Влияние сивиллиных пророчеств и торговля с Массилией, где существовали подобные культовые статуи Артемиды, завершили этот процесс. Исторические и археологические свидетельства указывают на то, что характеристики, приписываемые Диане Авентинской и Диане Неморенской, были результатом прямого или косвенного влияния культа Артемиды, который фокейцы распространили среди греческих городов Кампании – Кумы и Капуи, а те, в свою очередь, передали его этрускам и латинам к VI и V векам до нашей эры. Есть свидетельства о столкновении между двумя группами этрусков, боровшихся за превосходство: из Тарквинии, Вульчи и Каэре (союзников греков Капуи) и из Клузия. Это отражено в легенде о прибытии Ореста в Неми и об захоронении его костей на Римском форуме возле храма Сатурна. Культ, привнесенный Орестом в Неми, по-видимому, был культом Артемиды Тауропольской. Литературные детали раскрывают запутанный религиозный контекст: различные версии Артемиды были объединены под одним эпитетом. Что касается Дианы Неми, то существуют две различные версии, принадлежащие Страбону и Сервию Гоноратусу. Версия Страбона представляется наиболее авторитетной, поскольку он имел доступ к первоисточникам о святилищах Артемиды, а именно к священнику Артемиды Артемидору из Эфеса. Значение эпитета Тауропольская указывает на азиатскую богиню с лунными атрибутами, владычицу стад. Единственной возможной древней интерпретацией греков (interpretatio graeca) Дианы Неморенской могла быть та, что основывалась на этом древнем аспекте божества света, повелителя дикой природы. Тауропольская – древний эпитет, связанный с Артемидой, Геккатой и даже Афиной. Согласно легенде, Орест основал Неми вместе с Ифигенией. В Куме Сивилла была жрицей как Фибоса, так и Тривии. Гесиод и Стесихор рассказывают историю о том, что после смерти Ифигения была обожествлена под именем Геккаты, что подтверждает предположение о древнем союзе Артемиды Тауропольской с героиней, которая была ее жрицей в Тавриде и ее земным воплощением. Этот религиозный комплекс подкрепляется тройной статуей Артемиды-Геккаты. Однако в храме Артемиды в Эфесе существовал аналогичный обычай предоставления убежища.

Rome hoped to unify into and control the Latin tribes around Nemi, The process of identification between the two goddesses probably began when artists who were commissioned to create new cult statues for Diana's temples outside Nemi were struck by the similar attributes between Diana and the more familiar Artemis, and sculpted Diana in a manner inspired by previous depictions of Artemis. Sibyllene influence and trade with Massilia, where similar cult statues of Artemis existed, would have completed the process. historical and archaeological evidence point to the fact that the characteristics given to both Diana of the Aventine Hill and Diana Nemorensis were the product of the direct or indirect influence of the cult of Artemis, which was spread by the Phoceans among the Greek towns of Campania Cuma and Capua, who in turn had passed it over to the Etruscans and the Latins by the 6th and 5th centuries BCE. Evidence suggests that a confrontation occurred between two groups of Etruscans who fought for supremacy, those from Tarquinia, Vulci and Caere (allied with the Greeks of Capua) and those of Clusium. This is reflected in the legend of the coming of Orestes to Nemi and of the inhumation of his bones in the Roman Forum near the temple of Saturn. The cult introduced by Orestes at Nemi is apparently that of the Artemis Tauropolos. The literary amplification reveals a confused religious background: different versions of Artemis were conflated under the epithet. As far as Nemi's Diana is concerned there are two different versions, by Strabo and Servius Honoratus. Strabo's version looks to be the most authoritative as he had access to first hand primary sources on the sanctuaries of Artemis, i. e. the priest of Artemis Artemidoros of Ephesus. The meaning of Tauropolos denotes an Asiatic goddess with lunar attributes, lady of the herds. The only possible interpretatio graeca of high antiquity concerning Diana Nemorensis could have been the one based on this ancient aspect of a deity of light, master of wildlife. Tauropolos is an ancient epithet attached to Artemis, Hecate, and even Athena. According to the legend Orestes founded Nemi together with Iphigenia. At Cuma the Sybil is the priestess of both Phoibos and Trivia. Hesiod and Stesichorus tell the story according to which after her death Iphigenia was divinised under the name of Hecate, a fact which would support the assumption that Artemis Tauropolos had a real ancient alliance with the heroine, who was her priestess in Taurid and her human paragon. This religious complex is in turn supported by the triple statue of Artemis Hecate. However, the Temple of Artemis at Ephesus had the same custom of the asylum.

В Риме

Поклонение Диане, вероятно, распространилось в городе Рим, начиная примерно с 550 года до н.э., во время эллинизации и слияния с греческой богиней Артемидой. Диану впервые почитали вместе с её братом и матерью, Аполлоном и Латоной, в их храме в Кампусе Марций, а позже – в Храме Аполлона Палатина. Однако нет убедительных доказательств столь раннего строительства храма, и более вероятно, что он был возведен в III веке до н.э., под влиянием храма в Неми, и, вероятно, примерно в то же время, что и первые храмы Вертумна (который был связан с Дианой) в Риме (264 год до н.э.). Позднейшие посвящения храмов часто основывались на образце ритуальных формул и правил Храма Дианы. Римские политики возвели несколько небольших храмов Дианы в других частях Рима, чтобы заручиться общественной поддержкой. Один из них был построен в Кампусе Марций в 187 году до н.э.; никаких записей об этом храме имперского периода не обнаружено, и возможно, он был одним из храмов, разрушенных около 55 года до н.э. для строительства театра. Римляне получили большую копию статуи эфесской Артемиды для своего храма на Авентинском холме. Для образованных римлян Диана обычно изображалась в греческом облике. Если её изображали в сопровождении оленя, как на «Диане Версальской», это объясняется тем, что Диана была покровительницей охоты. Олень также мог служить скрытой отсылкой к мифу об Актеоне, который увидел её обнаженной во время купания. Диана превратила Актеона в оленя и натравила на него собственных охотничьих собак.

На горе Тифафа

В Кампании у Дианы был главный храм на горе Тифата, неподалеку от Капуи. Там её почитали как Диану Тифатину. Это было одно из древнейших святилищ в Кампании. Будучи сельским святилищем, оно включало в себя земли и поместья, которые обрабатывались рабами после римского завоевания Кампании, и записи свидетельствуют о том, что расширение и реконструкция храма частично финансировались за счет доходов от других римских военных кампаний. Современная христианская церковь Сант-Анджело-ин-Формисе была построена на руинах храма Тифата.

Семейное поклонение

Диану почитали не только как богиню дикой природы и охоты, но и часто как покровительницу семей. Она выполняла сходную функцию с богиней очага Вестой и иногда считалась одной из пенатов, божеств, к которым чаще всего обращались в домашних ритуалах. В этой роли ей часто давали имя, отражающее род или семью, поклонявшуюся ей и просившую о её защите. Например, в нынешнем Висбадене Диану почитали как Диану Маттиаку в племени маттиаков. Другие имена, зафиксированные в древней литературе, включают Диану Карициану, Диану Валериану и Диану Планцию. Как домашняя богиня, Диана часто теряла значимость по сравнению с официальным культом, установленным римской государственной религией. В личном или семейном поклонении Диана приравнивалась к другим домашним духам и считалось, что она заинтересована в благополучии дома и продолжении рода. Римский поэт Гораций считал Диану домашней богиней в своих "Одах" и имел алтарь, посвященный ей, в своей вилле, где совершались домашние богослужения. В своей поэзии Гораций намеренно противопоставлял величественные, возвышенные гимны Диане от имени всего римского государства – такие, какие обычно звучали в её храме на Авентине, – более личной форме преданности. Изображения Дианы и связанные с ней мифы были найдены на саркофагах богатых римлян. Они часто включали сцены жертвоприношений богине, и на одном из них покойный мужчина изображен присоединяющимся к охоте Дианы. Но по мере распространения её культа она приобретала атрибуты других подобных богинь. Слившись с Артемидой, она стала лунной богиней, отождествляемой с другими лунными богинями – Луной и Гекатой. Наряду с Марсом Диану часто почитали на играх, проводимых в римских амфитеатрах, и некоторые надписи из дунайских провинций свидетельствуют о том, что в этой роли она была объединена с Немезидой, как Диана Немезида. Некоторые поздние античные источники зашли еще дальше, объединив множество местных «великих богинь» в единую «Царицу Небес». Философ-платоник Апулей, писавший в конце II века, изобразил богиню, говорящую: «Я пришла, Луций, движимая твоими мольбами: я, мать вселенной, госпожа всех стихий, рожденная прежде всех веков, высшая из богов, царица теней, первая из обитателей небес, воплощающая в едином образе всех богов и богинь. Моя воля повелевает сияющими вершинами небес, животворящими морскими ветрами и скорбной тишиной ада; весь мир поклоняется моему единому божеству в тысячах обличий, различными обрядами и под многими именами. Фригийцы, первые люди на земле, называют меня Пессинунтской Матерью богов; афиняне – Цекропийской Минервой; киприоты, живущие на островах, – Пафианской Венерой; кретские лучники – Диктинской Дианой; сицилийцы, говорящие на трех языках, – Стигийской Прозерпиной; древние элевсинцы – Актеанской Церерой; одни называют меня Юноной, другие – Беллоной, третьи – Гекатой, четвертые – Рамнусией; но оба народа эфиопов, те, на которых восходит и те, на которых заходит солнце, и египтяне, превосходящие в древнем знании, чтут меня поклонением, которое истинно принадлежит мне, и называют моим истинным именем: царицей Исидой». Апулей, перевод Э. Дж. Кенни.

Diana was not only regarded as a goddess of the wilderness and the hunt, but was often worshiped as a patroness of families. She served a similar function to the hearth goddess Vesta, and was sometimes considered to be a member of the Penates, the deities most often invoked in household rituals. In this role, she was often given a name reflecting the tribe of family who worshiped her and asked for her protection. For example, in what is now Wiesbaden, Diana was worshiped as Diana Mattiaca by the Mattiaci tribe. Other family derived named attested in the ancient literature include Diana Cariciana, Diana Valeriana, and Diana Plancia. As a house goddess, Diana often became reduced in stature compared to her official worship by the Roman state religion. In personal or family worship, Diana was brought to the level of other household spirits, and was believed to have a vested interest in the prosperity of the household and the continuation of the family. The Roman poet Horace regarded Diana as a household goddess in his Odes, and had an altar dedicated to her in his villa where household worship could be conducted. In his poetry, Horace deliberately contrasted the kinds of grand, elevated hymns to Diana on behalf of the entire Roman state, the kind of worship that would have been typical at her Aventine temple, with a more personal form of devotion. Images of Diana and her associated myths have been found on sarcophagi of wealthy Romans. They often included scenes depicting sacrifices to the goddess, and on at least one example, the deceased man is shown joining Diana's hunt. but as her worship spread, she acquired attributes of other similar goddesses. As she became conflated with Artemis, she became a moon goddess, identified with the other lunar goddesses goddess Luna and Hekate. Along with Mars, Diana was often venerated at games held in Roman amphitheaters, and some inscriptions from the Danubian provinces show that she was conflated with Nemesis in this role, as Diana Nemesis. Some late antique sources went even further, syncretizing many local "great goddesses" into a single "Queen of Heaven". The Platonist philosopher Apuleius, writing in the late 2nd century, depicted the goddess declaring:
"I come, Lucius, moved by your entreaties: I, mother of the universe, mistress of all the elements, first born of the ages, highest of the gods, queen of the shades, first of those who dwell in heaven, representing in one shape all gods and goddesses. My will controls the shining heights of heaven, the health giving sea winds, and the mournful silences of hell; the entire world worships my single godhead in a thousand shapes, with divers rites, and under many a different name. The Phrygians, first born of mankind, call me the Pessinuntian Mother of the gods; the native Athenians the Cecropian Minerva; the island dwelling Cypriots Paphian Venus; the archer Cretans Dictynnan Diana; the triple tongued Sicilians Stygian Proserpine; the ancient Eleusinians Actaean Ceres; some call me Juno, some Bellona, others Hecate, others Rhamnusia; but both races of Ethiopians, those on whom the rising and those on whom the setting sun shines, and the Egyptians who excel in ancient learning, honour me with the worship which is truly mine and call me by my true name: Queen Isis." Apuleius, translated by E. J. Kenny. The Golden Ass

Поздние поэты и историки рассматривали Диану как тройную богиню, чтобы объединить её с триадами небесных, земных и подземных (хтонических) богинь. Мавр Сервий Гонорат утверждал, что ту же богиню называли Луной на небе, Дианой на земле и Прозерпиной в аду. Майкл Дрейтон воспевает Тройную Диану в поэме «Человек в луне» (1606): «Так эти три величайшие и самые могущественные из всех, Фива, Диана, Геката, повествуют о её власти на небесах, на земле и в аду».

В платонизме

Основываясь на ранних трудах Платона, неоплатонические философы поздней античности объединили различных главных богов эллинской традиции в серию монад, содержащих в себе триады, причём некоторые создают мир, некоторые оживляют его или дают жизнь, а другие гармонизируют его. В рамках этой системы Прокл считал Диану одним из главных оживляющих, или дарующих жизнь, божеств. Прокл, ссылаясь на орфическую традицию, заключает, что Диана "председательствует над всем рождением в природе и является повитухой физических продуктивных начал" и что она "распростирает эти гениталии, распространяя плодовитую силу [Бакха] до подземных природных сил". В частности, Прокл считал, что порождающим жизнь принципом высшего порядка в интеллектуальной сфере является Рея, которую он отождествлял с Церерой. В её божественности была произведена причина основного принципа жизни. Проецируя этот принцип в нижнюю, гиперкосмическую сферу реальности, возникла низшая монада, Коре, которую можно было бы понять как "дочь" Цереры. Коре воплотила "девичий" принцип генерации, который, что более важно, включал принцип разделения – где Деметра генерирует жизнь без разбора, Коре распределяет её индивидуально. Это разделение приводит к другой триаде или троице, известной как Девичья триада, в пределах монады Коре: а именно, Диана, Прозерпина и Минерва, через которых отдельные живые существа получают жизнь и совершенствуются. В частности, согласно комментарию учёного Спиридона Рангоса, Диана (приравниваемая к Гекате) даёт существование, Прозерпина (приравниваемая к "Душе") даёт форму, а Минерва (приравниваемая к "Добродетели") даёт интеллект. Поздние комментаторы Прокла пояснили, что девственность Дианы – это не отсутствие сексуального влечения, а отказ от сексуальности. Диана воплощает девственность, потому что она порождает, но предшествует активному плодородию (в неоплатонизме важная максима заключается в том, что "всякая производительная причина превосходит природу произведённого эффекта"). Используя древних неоплатонистов в качестве основы, Тейлор также прокомментировал триадическую природу Дианы и связанных с ней богинь, а также способы, которыми они существуют друг в друге, неравномерно участвуя в силах и атрибутах друг друга. Например, Коре, как говорят, воплощает как Диану/Гекату, так и Минерву, которые создают добродетельную или девственную силу внутри неё, но также Прозерпину (её единственную традиционную идентификацию), через которую генерирующая сила Коре в целом может продвигаться в мир, где она соединяется с демиургом, чтобы производить дальнейшие божества, включая Бакха и "девять лазурноглазых, цветущих дочерей". Ссылки на современное поклонение Диане существуют с VI века на Пиренейском полуострове и в нынешней южной Франции.

Based on the earlier writings of Plato, the Neoplatonist philosophers of late antiquity united the various major gods of Hellenic tradition into a series of monads containing within them triads, with some creating the world, some animating it or bringing it to life, and others harmonizing it. Within this system, Proclus considered Diana to be one of the primary animating, or life giving, deities. Proclus, citing Orphic tradition, concludes that Diana "presides over all the generation in nature, and is the midwife of physical productive principles" and that she "extends these genitals, distributing as far as to subterranean natures the prolific power of [Bacchus]." Specifically, Proclus considered the life generating principle of the highest order, within the Intellectual realm, to be Rhea, whom he identified with Ceres. Within her divinity was produced the cause of the basic principle of life. Projecting this principle into the lower, Hypercosmic realm of reality generated a lower monad, Kore, who could therefore be understood as Ceres' "daughter". Kore embodied the "maidenly" principle of generation that, more importantly, included a principle of division – where Demeter generates life indiscriminately, Kore distributes it individually. This division results in another triad or trinity, known as the Maidenly trinity, within the monad of Kore: namely, Diana, Proserpine, and Minerva, through whom individual living beings are given life and perfected. Specifically, according to a commentary by scholar Spyridon Rangos, Diana (equated with Hecate) gives existence, Proserpine (equated with "Soul") gives form, and Minerva (equated with "Virtue") gives intellect. Later commentators on Proclus have clarified that the virginity of Diana is not an absence of sexual drive, but a renunciation of sexuality. Diana embodies virginity because she generates but precedes active fertility (within Neoplatonism, an important maxim is that "every productive cause is superior to the nature of the produced effect"). Using the ancient Neoplatonists as a basis, Taylor also commented on the triadic nature of Diana and related goddesses, and the ways in which they subsist within one another, partaking unevenly in each other's powers and attributes. For example, Kore is said to embody both Diana/Hecate and Minerva, who create the virtuous or virgin power within her, but also Proserpine (her sole traditional identification), through whom the generative power of the Kore as a whole is able to proceed forth into the world, where it joins with the demiurge to produce further deities, including Bacchus and "nine azure eyed, flower producing daughters". References to contemporary Diana worship exist from the 6th century on the Iberian peninsula and what is now southern France,

Дополнительные доказательства сохранения языческих обычаев в регионе Нижних стран приходят из Vita Eligii, или "Жизни святого Элигия", написанной Аудоном в VII веке. Ауден собрал воедино известные наставления Элигиуса народу Фландрии. В своих проповедях он осуждал "языческие обычаи", которые люди продолжали соблюдать. В частности, он осудил нескольких римских богов и богинь наряду с мифологическими верованиями и предметами друидов:

"Я осуждаю и отвергаю, чтобы вы не соблюдали никаких нечестивых языческих обычаев. Ни по какой причине или болезни не обращайтесь к волшебникам, предсказателям, колдунам или заклинателям. Не примечайте предзнаменований. Ни на первое дело дня, ни на [фазу] луны нет никакого влияния. Не делайте ветулы, маленьких оленей или иоттиков, не расставляйте столы ночью, не обменивайтесь новогодними подарками, не употребляйте излишние напитки. Ни один христианин не исполняет солестии, танцы, прыжки или дьявольские песнопения. Ни один христианин не должен призывать имя демона, ни Нептуна, ни Орка, ни Дианы, ни Минервы, ни Генискуса. Никто не должен праздно проводить день Юпитера. Ни один христианин не должен совершать или воздавать какую-либо почесть богам тривия, где встречаются три дороги, или фаньям, или скалам, или источникам, или рощам, или углам. Никто не должен привязывать филактерии к шее человека или зверя. Ни одна женщина не должна осмеливаться совершать люстрации или заклинания травами или пропускать скот через полое дерево или канаву. Ни одна женщина не должна осмеливаться повесить янтарь на шею или призывать Минерву или других злозвёздных существ в своём ткачестве или крашении. Никто не должен называть солнце или луну господами или клясться ими. Никто не должен гадать судьбу или составлять гороскопы, как те, кто верит, что человек должен быть тем, кем он родился". Легенды из средневековой Бельгии касаются природного источника, который стал известен как "Fons Remacli", место, которое, возможно, было домом для позднего сохранившегося поклонения Диане. Ремакл был монахом, назначенным Элигием во главе монастыря в Солиньяке, и сообщается, что он столкнулся с поклонением Диане в районе реки Варш. Население в этом регионе, как говорили, было вовлечено в поклонение "Диане Арденн" (синкретизм Дианы и кельтской богини Ардуинны), с изображениями и "камнями Дианы", используемыми в качестве доказательства языческих практик. Ремакл верил, что демонические сущности присутствуют в источнике, и он заставил его пересохнуть. Он совершил экзорцизм источника воды и установил свинцовую трубу, которая позволила воде снова потечь.

"I denounce and contest, that you shall observe no sacrilegious pagan customs. For no cause or infirmity should you consult magicians, diviners, sorcerers or incantators. Do not observe auguries No influence attaches to the first work of the day or the [phase of the] moon. [Do not] make vetulas, little deer or iotticos or set tables at night or exchange New Year gifts or supply superfluous drinks No Christian performs solestitia or dancing or leaping or diabolical chants. No Christian should presume to invoke the name of a demon, not Neptune or Orcus or Diana or Minerva or Geniscus No one should observe Jove's day in idleness. No Christian should make or render any devotion to the gods of the trivium, where three roads meet, to the fanes or the rocks, or springs or groves or corners. None should presume to hang any phylacteries from the neck of man nor beast. None should presume to make lustrations or incantations with herbs, or to pass cattle through a hollow tree or ditch No woman should presume to hang amber from her neck or call upon Minerva or other ill starred beings in their weaving or dyeing. None should call the sun or moon lord or swear by them. No one should tell fate or fortune or horoscopes by them as those do who believe that a person must be what he was born to be." Legends from medieval Belgium concern a natural spring which came to be known as the "Fons Remacli", a location which may have been home to late surviving worship of Diana. Remacle was a monk appointed by Eligius to head a monastery at Solignac, and he is reported to have encountered Diana worship in the area around the river Warche. The population in this region was said to have been involved in the worship of "Diana of the Ardennes" (a syncretism of Diana and the Celtic goddess Arduinna), with effigies and "stones of Diana" used as evidence of pagan practices. Remacle believed that demonic entities were present in the spring, and had caused it to run dry. He performed and exorcism of the water source, and installed a lead pipe, which allowed the water to flow again.

"Общество Дианы"

Диана – единственная языческая богиня, упомянутая по имени в Новом Завете (только в некоторых версиях Библии в книге Деяний, 19; во многих других Библиях она упоминается как Артемида). В результате она стала ассоциироваться со многими народными верованиями, связанными со сверхъестественными женскими фигурами, которых католическое духовенство стремилось демонизировать. В Средние века в церковных записях Северной Италии, Западной Германии и Южной Франции зафиксированы легенды о ночных процессиях духов, возглавляемых женщиной. Считалось, что духи входят в дома и потребляют пищу, которая затем чудесным образом восполняется. Они пели и танцевали, давали советы о целебных травах и местонахождении потерянных вещей. Если дом содержался в порядке, они приносили плодородие и достаток. В противном случае – наводили на семью проклятия. Некоторые женщины сообщали, что участвовали в этих процессиях, не покидая постели. Историк Карло Гинцбург назвал эти легендарные собрания духов «Обществом Дианы». Самые ранние упоминания об этих легендах встречаются в трудах Регино Прумского в 899 году, за которыми последовали многочисленные отчеты и варианты легенды в документах Ратерия и других авторов. К 1310 году имена богинь, связанных с легендой, иногда объединялись под именем Геродиана. Спекулятивные реконструкции Фрейзером фольклора о происхождении Дианы и характере её культа в Неми не были хорошо приняты даже его современниками. Годфри Лиенхардт отметил, что еще при жизни Фрейзера другие антропологи «в основном отстранились от его теорий и взглядов», и что устойчивое влияние «Золотой ветви» и более широкого наследия Фрейзера «проявлялось скорее в литературной, чем в академической среде». Роберт Акерман писал, что для антропологов Фрейзер – это «стыд», поскольку он «самый известный из них», и большинство дистанцируются от его работ. Хотя «Золотая ветвь» завоевала широкую «популярность» и оказала «непропорционально большое» влияние «на многих [20-го века] писателей-творцов», идеи Фрейзера сыграли «гораздо меньшую роль» в истории академической социальной антропологии. Аргументы против тезиса Мюррея в конечном итоге включали аргументы против Лиланда. Исследователь колдовства Джеффри Расселл посвятил часть своей книги 1980 года «История колдовства: колдуны, еретики и язычники» опровержению утверждений, представленных Лиландом в «Арадии». Историк Эллиот Роуз в книге «Бритва для козла» отверг «Арадию» как сборник заклинаний, безуспешно пытающихся изобразить религию. В своей книге «Триумф Луны» историк Рональд Хаттон усомнился не только в существовании религии, которую, как утверждала «Арадия», она представляла, и в том, что традиции, представленные Лиландом, не соответствуют реальной средневековой литературе, но и в существовании источников Лиланда, полагая, что более вероятно, что Лиланд сам создал всю историю, чем что Лиланда могли так легко «обмануть». Исследователь религии Чейз С. Клифтон возразил против позиции Хаттона, заявив, что она сводится к обвинению в «серьезном литературном мошенничестве», основанном на «аргументе от отсутствия». Опираясь на работы Фрейзера, Мюррея и других, некоторые авторы 20-го и 21-го веков пытались установить связь между Дианой и более локальными божествами. Например, в своей книге 2013 года «История дьявола» Р. Лоу Томпсон предположил, что Диана могла быть связана как случайная «супруга» с галльским рогатым богом Цернунном. Томпсон предположил, что Диана в роли дикой богини охоты могла бы стать подходящей супругой для Цернунна в Западной Европе, и далее отметил связь между Дианой как Прозерпиной и Плутоном, греческим богом, связанным с богатствами земли, который играл аналогичную роль галльскому Цернунну.

Diana is the only pagan goddess mentioned by name in the New Testament (only in some Bible versions of Acts 19; many other Bibles refer to her as Artemis instead). As a result, she became associated with many folk beliefs involving goddess like supernatural figures that Catholic clergy wished to demonize. In the Middle Ages, legends of night time processions of spirits led by a female figure are recorded in the church records of Northern Italy, western Germany, and southern France. The spirits were said to enter houses and consume food which then miraculously re appeared. They would sing and dance, and dispense advice regarding healing herbs and the whereabouts of lost objects. If the house was in good order, they would bring fertility and plenty. If not, they would bring curses to the family. Some women reported participating in these processions while their bodies still lay in bed. Historian Carlo Ginzburg has referred to these legendary spirit gatherings as "The Society of Diana". The earliest reports of these legends appear in the writings of Regino of Prüm in the year 899, followed by many additional reports and variants of the legend in documents by Ratherius and others. By 1310, the names of the goddess figures attached to the legend were sometimes combined as Herodiana. Frazer's speculatively reconstructed folklore of Diana's origins and the nature of her cult at Nemi were not well received even by his contemporaries. Godfrey Lienhardt noted that even during Frazer's lifetime, other anthropologists had "for the most part distanced themselves from his theories and opinions", and that the lasting influence of The Golden Bough and Frazer's wider body of work "has been in the literary rather than the academic world." Robert Ackerman wrote that, for anthropologists, Frazer is "an embarrassment" for being "the most famous of them all" and that most distance themselves from his work. While The Golden Bough achieved wide "popular appeal" and exerted a "disproportionate" influence "on so many [20th century] creative writers", Frazer's ideas played "a much smaller part" in the history of academic social anthropology. Arguments against Murray's thesis would eventually include arguments against Leland. Witchcraft scholar Jeffrey Russell devoted some of his 1980 book A History of Witchcraft: Sorcerers, Heretics and Pagans to arguing against the claims Leland presented in Aradia. Historian Elliot Rose's A Razor for a Goat dismissed Aradia as a collection of incantations unsuccessfully attempting to portray a religion. In his book Triumph of the Moon, historian Ronald Hutton doubted not only of the existence of the religion that Aradia claimed to represent, and that the traditions Leland presented were unlike anything found in actual medieval literature, but also of the existence of Leland's sources, arguing that it is more likely that Leland created the entire story than that Leland could be so easily "duped". Religious scholar Chas S. Clifton took exception to Hutton's position, writing that it amounted to an accusation of "serious literary fraud" made by an "argument from absence". Building on the work of Frazer, Murray, and others, some 20th and 21st century authors have attempted to identify links between Diana and more localized deities. R. Lowe Thompson, for example, in his 2013 book The History of the Devil, speculated that Diana may have been linked as an occasional "spouse" to the Gaulish horned god Cernunnos. Thompson suggested that Diana in her role as wild goddess of the hunt would have made a fitting consort for Cernunnos in Western Europe, and further noted the link between Diana as Proserpina with Pluto, the Greek god associated with the riches of the earth who served a similar role to the Gaulish Cernunnos.

Современное поклонение

Поскольку утверждения Лиланда об итальянском культе ведьм сомнительны, первое подтвержденное поклонение Диане в современную эпоху, вероятно, было начато Виккой. Самые ранние известные практикующие неоязыческого колдовства были членами традиции, основанной Джеральдом Гарднером. Опубликованные версии богослужебных материалов, используемых группой Гарднера, датируемые 1949 годом, в значительной степени сосредоточены на поклонении Арадии, дочери Дианы в фольклоре Лиланда. Сама Диана была признана аспектом единой «великой богини» в традиции Апулея, как описано в Викканском Обвинении Богини (само по себе адаптированном из текста Лиланда). Некоторые поздние виккане, такие как Скотт Каннингэм, заменили Арадию Дианой в качестве центрального объекта поклонения. В начале 1960-х годов Виктор Генри Андерсон основал традицию Фери, форму Викки, которая черпает вдохновение как из фольклора Чарльза Лиланда, так и из традиции Гарднера. Андерсон утверждал, что впервые был посвящен в традицию колдовства в детстве в 1926 году, и ему сказали, что имя богини, которой поклоняются ведьмы, – Тана. Имя Тана происходит из «Арадии» Лиланда, где он утверждал, что это старое этрусское имя Дианы. Традиция Фери, основанная Андерсоном, продолжает признавать Тану/Диану как аспект Звездной Богини, связанный со стихией огня и представляющий «огненную утробу, которая рождает и преображает всю материю». Некоторые традиции Викки возвышают Диану до более значимого положения в поклонении, и существуют две отдельные современные ветви Викки, сосредоточенные преимущественно на Диане. Первая, основанная в начале 1970-х годов в Соединенных Штатах Морганом Макфарлендом и Марком Робертсом, имеет феминистскую теологию и лишь изредка принимает мужчин, а руководство ограничено женщинами-жрицами. Виккане-дианисты Макфарланда основывают свою традицию в основном на работах Роберта Грейвса и его книге «Белая Богиня» и были вдохновлены упоминаниями о существовании средневековых европейских «дианических культах» в книге Маргарет Мюррей «Култ ведьм в Западной Европе». Третья неоязыческая традиция, в значительной степени вдохновленная поклонением Диане через призму итальянского фольклора, – это Стрегерия, основанная в 1980-х годах. Она сосредоточена вокруг пары божеств, считающихся божественными возлюбленными, известных под различными именами, включая Диану и Диануса, попеременно Тана и Танус или Яна и Янус (последние два имени божеств были упомянуты Джеймсом Фрейзером в «Золотом ветви» как поздние искажения Дианы и Диануса, которые сами были альтернативными и, возможно, более древними именами Юноны и Юпитера). Традицию основал автор Рейвен Гримасси, и на нее повлияли итальянские народные сказки, которые ему рассказывала его мать. Одна из таких сказок описывает, как Луна забеременела от своего возлюбленного, утренней звезды, что является параллелью мифологии Лиланда о Диане и ее возлюбленном Люцифере. Диана также была объектом поклонения в некоторых фераферийских ритуалах, особенно тех, что связаны с осенним равноденствием, начиная с 1967 года.

Because Leland's claims about an Italian witch cult are questionable, the first verifiable worship of Diana in the modern age was probably begun by Wicca. The earliest known practitioners of Neopagan witchcraft were members of a tradition begun by Gerald Gardner. Published versions of the devotional materials used by Gardner's group, dated to 1949, are heavily focused on the worship of Aradia, the daughter of Diana in Leland's folklore. Diana herself was recognized as an aspect of a single "great goddess" in the tradition of Apuleius, as described in the Wiccan Charge of the Goddess (itself adapted from Leland's text). Some later Wiccans, such as Scott Cunningham, would replace Aradia with Diana as the central focus of worship. In the early 1960s, Victor Henry Anderson founded the Feri Tradition, a form of Wicca that draws from both Charles Leland's folklore and the Gardnerian tradition. Anderson claimed that he had first been initiated into a witchcraft tradition as a child in 1926, and that he had been told the name of the goddess worshiped by witches was Tana. The name Tana originated in Leland's Aradia, where he claimed it was an old Etruscan name for Diana. The Feri Tradition founded by Anderson continues to recognize Tana/Diana as an aspect of the Star Goddess related to the element of fire, and representing "the fiery womb that gives birth to and transforms all matter."). A few Wiccan traditions would elevate Diana to a more prominent position of worship, and there are two distinct modern branches of Wicca focused primarily on Diana. The first, founded during the early 1970s in the United States by Morgan McFarland and Mark Roberts, has a feminist theology and only occasionally accepts male participants, and leadership is limited to female priestesses. McFarland Dianic Wiccans base their tradition primarily on the work of Robert Graves and his book The White Goddess, and were inspired by references to the existence of medieval European "Dianic cults" in Margaret Murray's book The Witch Cult in Western Europe. A third Neopagan tradition heavily inspired by the worship of Diana through the lens of Italian folklore is Stregheria, founded in the 1980s. It centers around a pair of deities regarded as divine lovers, who are known by several variant names including Diana and Dianus, alternately given as Tana and Tanus or Jana and Janus (the later two deity names were mentioned by James Frazer in The Golden Bough as later corruptions of Diana and Dianus, which themselves were alternate and possibly older names for Juno and Jupiter). The tradition was founded by author Raven Grimassi, and influenced by Italian folktales he was told by his mother. One such folktale describes the moon being impregnated by her lover the morning star, a parallel to Leland's mythology of Diana and her lover Lucifer. Diana was also a subject of worship in certain Feraferian rites, particularly those surrounding the autumnal equinox, beginning in 1967.

На языке

Румынские слова для обозначения "феи" – Zână и Sânziană, леонское и португальское слово "водная нимфа" – xana, а также испанское слово, означающее "стреляющую мишень" и "утренний призыв" (diana), по-видимому, происходят от имени Дианы.

В искусстве

С эпохи Возрождения мифы о Диане часто изображались в изобразительном и драматическом искусстве, включая оперу L'arbore di Diana. В XVI веке образ Дианы занимал видное место в замках Фонтенбло, Шенонсо и Ане, в знак почтения к Диане де Пуатье, фаворитке Генриха Французского. В Версале она была включена в олимпийскую иконографию, которой Людовик XIV, подобно Аполлону, "Король-Солнце", любил окружать себя. Диана также является персонажем балета Лео Делиба "Сільвия", написанного в 1876 году. Сюжет рассказывает о Сильвии, одной из нимф Дианы, давшей обет целомудрия, и о том, как Диана противится чувствам Сильвии к пастуху Аминтасу.

В фильме

В фильме Жана Кокто "Красавица и зверь" 1946 года именно сила Дианы преобразила и заточила зверя. Диана/Артемида появляется в конце сегмента "Пасторальная симфония" в фильме "Фантазия". В фильме 1968 года "Невеста в черном" Франсуа Трюффо использует этот мифологический символ. Джули Колер, в исполнении Жанны Моро, позирует в образе Дианы/Артемиды для художника Фергюса. Этот выбор кажется уместным для Джули, персонажа, одержимого местью, чьей четвертой жертвой становится Фергюс. Она позирует с луком и стрелами, одетая в белое. В комедии 1995 года "Четыре комнаты" шабаш ведьм воскрешает окаменевшую Диану в канун Нового года. Французский коллектив LFKs и его кино-/театральный режиссер, писатель и художник Жан Мишель Брюйер создали серию из 600 короткометражных и фильмов средней длины, интерактивную аудиовизуальную инсталляцию 360° (Si poteris narrare licet ("Если ты способен рассказать об этом, то можешь это сделать") в 2002 году, а также 3D 360° аудиовизуальную инсталляцию La Dispersion du Fils <http://www.newmediaart.eu/str10.html> с 2008 по 2016 год, а также перформанс под открытым небом "Une Brutalité pastorale" (2000), посвященный мифу о Диане и Актеоне.

Другое

В похоронной речи о принцессе Уэльской Диане в 1997 году ее брат провел аналогию между древней богиней охоты и своей сестрой – "самым преследуемым человеком современной эпохи". Компания DIANA Mayer & Grammelspacher GmbH & Co. KG, производящая пневматическое оружие, названа в честь Дианы, богини охоты. 323-я эскадрилья Королевских военно-воздушных сил Нидерландов носит название "Диана" и использует изображение Дианы с луком в своем эмблеме. В мексиканском городе Сьюдад-Хуарес женщина, называвшая себя "Диана – охотница на водителей автобусов", в 2013 году застрелила двух водителей автобусов, предположительно, в результате самосуда. Диана увековечена в научном названии вида коралловой змеи – Micrurus diana.