Аль-Мутиъ: Эпоха упадка Аббасидского халифата

Введение

Аббасидский халиф в Багдаде (годы правления 946–974)

Абу ʾл Касим аль-Фадль ибн аль-Муктадир (أبو القاسم الفضل بن المقتدر; 913/14 – сентябрь/октябрь 974), более известный под своим царственным именем аль-Мутиʿ ли-Ллях (المطيع لله), был аббасидским халифом в Багдаде с 946 по 974 год, правившим под покровительством буидских эмиров. Правление аль-Мутиʿ ознаменовало собой наименьшую степень власти и авторитета Аббасидского халифата. В предшествующие десятилетия светская власть халифов сузилась до Ирака, и даже там она была ограничена влиятельными военачальниками; с завоеванием Багдада буидами она была полностью упразднена. Аль-Мутиʿ был возведен на престол буидами и фактически превратился в номинального правителя, хотя и с некоторыми остатками власти в отношении судебных и религиозных назначений в Ираке. Сам факт его подчиненного положения и бессилия способствовал восстановлению некоторой стабильности в халифате: в отличие от его предшественников, чье правление было недолгим и завершилось насильственным свержением, аль-Мутиʿ пользовался длительным и относительно бесспорным правлением и смог передать трон своему сыну аль-Таиʿ. Престиж аль-Мутиʿ как номинального лидера мусульманского мира резко упал в период его правления. Региональные соперники буидов откладывали признание халифата аль-Мутиʿ, видя в нем лишь марионетку буидов, а его неспособность эффективно реагировать на византийское наступление подорвала его репутацию. Более того, усиление шиитских режимов на Ближнем Востоке напрямую бросало вызов суннитскому и аббасидскому преобладанию. Сами буиды были шиитами, но они сохранили Аббасидский халифат из практических соображений. Дальше на западе расширяющийся Фатимидский халифат представлял собой прямую идеологическую и политическую угрозу для Аббасидов. Во время правления аль-Мутиʿ фатимиды завоевали Египет и начали экспансию в Левант, угрожая самому Багдаду.

Ранние годы

Будущий аль-Мути родился в Багдаде в 913/14 году как аль-Фадл, сын халифа Аббасидов аль-Муктадира и славянской наложницы Машалы. Он был братом халифов аль-Ради и аль-Муттаки. Аль-Мути вырос во время кризиса. Правление аль-Муктадира было отмечено междоусобицами, нападениями карматитов, экономическим упадком и нехваткой средств, что привело к военным волнениям и кульминацией стало убийство халифа в 932 году. В период правления аль-Ради и аль-Муттаки центральное правительство Аббасидов утратило контроль над провинциями, перешедшими к региональным военным лидерам. Даже в самом Ираке, аббасидском центре, военные лидеры лишили халифов реальной власти и соперничали за титул (главнокомандующего) и, как следствие, за контроль над правительственным аппаратом Аббасидов в Багдаде, чтобы иметь возможность выплачивать жалование своим неспокойным войскам. Сам аль-Муттаки был возведен на трон Байкамом, но попытался использовать региональных военачальников, особенно Хамданидов из Мосула, чтобы вернуть независимость и авторитет своей должности. Эти попытки провалились и привели к его свержению и ослеплению Тузуном в сентябре 944 года. Как старший из оставшихся сыновей аль-Муктадира и брат двух предыдущих халифов, аль-Фадл был очевидным кандидатом на престол. Однако Тузун избрал аль-Мустакфи, сына халифа аль-Муктафи. Средневековые источники сообщают, что аль-Мустакфи и аль-Фадл ненавидели друг друга и ссорились еще во время пребывания во дворце Тахиридов, будучи юными принцами. Они принадлежали к двум конкурирующим линиям престолонаследия, и их характеры были диаметрально противоположны: аль-Фадл, как и его отец, был известен своей набожностью, в то время как аль-Мустакфи вызывал возмущение благочестивых людей своими связями с ополчением – набранным из бедных городских слоев, часто осуждаемым как бунтовщики и подозреваемым в связях с еретическими и сектантскими группами, такими как суфии, – и участием в "грубых" играх. После восшествия на престол аль-Мустакфи послал своих людей, чтобы захватить аль-Мути, но тот уже скрылся, и халифу пришлось ограничиться разрушением его дома. Этот бесполезный акт лишь подчеркнул, что аль-Фадл является серьезным соперником; услышав об этом, опытный визирь Али ибн Иса, как говорят, заметил: "В этот день он [аль-Фадл] был признан наследником престола".

The future al Muti' was born in Baghdad in 913/14 as al Fadl, a son of the Abbasid caliph, al Muqtadir , and a Slavic concubine, Mash'ala. He was the brother of caliphs al Radi and al Muttaqi Al Muti' grew up in a time of crisis. Al Muqtadir's reign was marked by factional strife, attacks by the Qarmatians, economic decline and revenue shortages that led to military unrest, culminating in the murder of the caliph in 932. During the subsequent reigns of al Radi and al Muttaqi, the Abbasid central government lost control of the provinces to regional military strongmen. Even in the Abbasid metropolitan region of Iraq, military strongmen deprived the caliphs of real authority, and vied with one another for the title of (commander in chief, ) and the attendant control of the Abbasid government apparatus in Baghdad, that would allow them to pay their restive troops. Al Muttaqi himself had been raised to the throne by the Bajkam, but attempted to play off the regional warlords—notably the Hamdanids of Mosul—to recover the independence and authority of his office. These attempts ended in failure, and resulted in his deposition and blinding by the Tuzun in September 944. As the chief of the remaining sons of al Muqtadir and brother of the two previous caliphs, al Fadl was an obvious candidate for the throne. Tuzun instead chose al Mustakfi , a son of Caliph al Muktafi The medieval sources report that al Mustakfi and al Fadl hated each other, and quarreled already during their stay in the Tahirid Palace as young princes. Not only were they members of two rival lines of succession, but their characters were diametrically opposed: though al Fadl, like his father, was renowned for his piety, al Mustakfi offended pious opinion by his association with the militia—drawn from the poorer urban classes, they were often decried as troublemakers and suspected for their association with heterodox and sectarian groups like the Sufis—and his participation in 'vulgar' games. Once al Mustakfi was enthroned, he sent his agents to capture al Muti', but the latter had already gone into hiding, and the caliph had to satisfy himself with demolishing his house. This futile act only served to mark al Fadl as a serious rival; on hearing of it, the veteran vizier, Ali ibn Isa, is said to have remarked that "This day he [al Fadl] has been acknowledged heir to the throne."

Возвысись на трон.

В декабре 945 года войска дэйламитов правителя Буидов Муизза аль-Даула захватили Багдад. Муизз аль-Даула стал фактическим «защитником» аббасидского халифа, хотя титул, по-видимому, перешел к его старшему брату, Имаду аль-Дауле, который считался главным эмиром Буидов. 29 января 946 года (или 9 марта, согласно другим источникам) аль-Мустакфи был свергнут, и в тот же день Муизз аль-Даула возвел аль-Фадла в халифат, под именем. Внезапное появление аль-Мути и его восхождение на трон, по-видимому, стало неожиданностью для современников и породило слухи о том, что он вступил в сговор с Буидами еще со времени восшествия аль-Муктафи на престол. Средневековые источники стремились оправдать эту смену религиозными мотивами. Буиды и их последователи симпатизировали шиитам, и два более поздних хрониста, Мухаммад ибн Абд аль-Малик аль-Хамадани (ум. 1127) и Ибн аль-Атир (ум. 1233), сообщают, что Муизз аль-Даула обдумывал возможность свержения Аббасидов и возведения на багдадский трон представителя рода Алидов, но его секретарь, Абу Джафар аль-Саймари, отговорил его, указав на то, что в случае конфликта между ним и шиитским халифом, дэйламитские воины, скорее всего, перейдут на сторону последнего. Это, очевидно, более поздняя анахроничная вставка, и историк Джон Донохью отвергает какую-либо религиозную мотивацию в свержении аль-Мустакфи. Другие хронисты приводят различные причины, такие как интриги халифа с Хамданидами или выход аль-Фадла из укрытия и подстрекательство правителя Буидов против своего кузена, но, вероятно, главной причиной было просто то, что Муизз аль-Даула хотел иметь халифа, находящегося под его полным контролем и не имеющего внешних источников поддержки. Свергнутый аль-Мустакфи был ослеплен, по-видимому, в качестве акта мести по инициативе аль-Мути, и провел остаток своей жизни в заключении во дворце халифата, где умер в сентябре 949 года.

Роль и отношения с буидами

Аль Мути был слабой фигурой, по сути, марионеточным правителем буидов Ирака, сначала Муизз ад-Даула, а затем его сына, Изз ад-Даула. В результате отсутствия реальной власти, сам аль-Мути едва упоминается в хрониках своего правления, и средневековые историки в целом считали его правление самым низким упадком Аббасидского халифата, мнение, разделяемое и современными учеными. Теоретически, буиды и все их чиновники в Ираке продолжали действовать от имени Аббасидского халифа, и все назначения и юридические акты продолжали совершаться от его имени. На практике же аль-Мути был лишен какой-либо значимой власти. В обмен на возможность вести комфортную и безопасную жизнь в обширных халифских дворцах, он служил для придания легитимности восходящему режиму буидов в глазах мусульманского мира. Планы отмены халифата или возведения на престол Алида были быстро отвергнуты, если они вообще рассматривались всерьез: такой шаг вызвал бы широкое сопротивление, и в другом месте мог легко возникнуть новый суннитский халифат. Однако послушный халиф под контролем буидов помог бы сохранить лояльность суннитского большинства новому режиму, а также придать буидам символический вес в их отношениях с другими мусульманскими правителями. Кроме того, не хватало подходящих кандидатов из числа Алидов: последний имам шиитов-двунадесятников, представлявший основное направление шиитских последователей в буидских владениях, считался ушедшим в сокрытие семьдесят лет назад, а доктрина зайдитов гласила, что имамы должны сами захватить власть, чтобы быть легитимными. Буиды быстро интегрировались в традиционную Аббасидскую систему и жадно искали легитимности, предоставляемой халифом, в форме почетных титулов и дипломов наместничества или его подписи в договорах. В то же время аль-Мути был фактически сведен к государственному служащему, получающему жалованье, и его обязанности ограничивались надзором за судебной системой, религиозными учреждениями и делами членов обширного Аббасидского клана. Главный секретарь халифа больше не именовался «визирем», а просто «секретарем», и его роль сводилась к управлению «Книгой халифа» – отделом, управляющим имуществом халифа, формальному присвоению титулов и должностей и выдаче свидетельств от имени халифа, а также назначению судей и присяжных. Фактически, судебные назначения также находились в ведении эмира буидов, но по крайней мере для высших должностей, таких как главный кади Багдада, от халифа ожидалось его согласие, почетная одежда и необходимый диплом. За одним известным исключением, аль-Мути обычно одобрял назначения эмира. Буиды внимательно следили за халифом, особенно во время их периодических конфликтов с Хамданидами, опасаясь, что он может переметнуться к ним, как это сделал аль-Муттаки. Во время сражений летом 946 года, когда Хамданиды ненадолго оккупировали Восточный Багдад, он находился под домашним арестом в церкви в Западном Багдаде и был освобожден только после принесения клятвы верности буидам. Всякий раз, когда Муизз ад-Даула проводил кампанию против повстанцев к югу от Багдада, аль-Мути был вынужден сопровождать правителя буидов, чтобы он не бежал на север к Хамданидам. И наоборот, когда буиды воевали против Хамданидов на севере, аль-Мути оставался в Багдаде. В 948/49 году Испахдост, шурин Муизз ад-Даулы, был арестован по подозрению в сговоре с аль-Мути (или с неназванным Алидом). Придя к власти, Муизз ад-Даула распределил бывшие халифские земли для содержания армии, а аль-Мути пришлось довольствоваться ежедневным жалованьем в 2000 серебряных дирхемов. Вскоре после этого, когда Басра была отвоевана у семьи Бариди, ему было предоставлено обширное имущество там, увеличив его доход до 200 000 золотых динаров в год. Хотя общий упадок Ирака позже сократил его доход на три четверти от первоначальной суммы, этого было достаточно, чтобы финансово поддерживать нуждающихся членов Аббасидского клана и делать щедрые подарки Каабе. Дохода также хватало на строительство ряда павильонов на территории халифского дворца: Дворца павлинов, Дома восьмигранника и Квадратного дома. Напряженные отношения между халифом и буидами постепенно приобрели более регулярный и спокойный характер: буиды, по крайней мере, формально уважали оставшиеся обязанности халифа, и аль-Мути, по-видимому, смирился со своей подчиненной ролью, обрел некоторую свободу действий и поддерживал хорошие отношения с Муизз ад-Даулой. В 955/56 году Муизз ад-Даула даже назначил своего 13-летнего сына, будущего Изз ад-Даулу, камергером халифа. Наиболее заметным исключением из хороших отношений между халифом и буидами была попытка последнего сдать в аренду должность главного кади Багдада Абдаллаху ибн Аби аль-Шаварибу за 200 000 дирхемов в год в период с 961 по 963 год. Это вызвало возражения как суннитских, так и шиитских ученых, которые сочли это незаконным, и аль-Мути отказался подписывать назначения, сделанные Муизз ад-Даулой в этот период. Это почти единственное упоминание в источниках об активности аль-Мути в религиозной или судебной сфере; в остальном его правление обходит стороной. Положительным следствием этого подчинения была стабильность. Несмотря на слабое здоровье, аль-Мути правил халифом в течение 29 лет и четырех месяцев хиджры, в резком контрасте со своими предшественниками, недолго продержавшимися на престоле, и, в отличие от них, ему пришлось столкнуться с относительно небольшим количеством соперничающих претендентов на халифат. Внук аль-Муктафи поднял восстание в Армении в 960 году и провозгласил себя халифом под именем аль-Мустаджир Биллах, прежде чем был разгромлен местными салларидскими правителями. В 968 году Абуль Хасан Мухаммад, сын аль-Мустакфи, бежавший ко двору Ихшидидов в Египте, получил значительную поддержку в Ираке, скрывая свою личность и выдавая себя за Махди (исламского мессию). Ведущим сторонником его дела был буидский военачальник, тюрк Субъктегин аль-Аджами, который предоставил ему защиту и готовился к перевороту от его имени, прежде чем его личность была раскрыта, и он был передан аль-Мути. Халиф не сурово наказал его, ограничившись приказанием отрезать ему нос, тем самым лишив его права на престолонаследие; хотя Абуль Хасан Мухаммад в конечном итоге сумел бежать, его надежды на захват трона так и не осуществились, и халифская преемственность окончательно осталась за линией аль-Муктадира.

Al Muti' was a weak figure, for all intents and purposes a puppet ruler of the Buyid ruler of Iraq, first Mu'izz al Dawla, and then his son, Izz al Dawla As a result of his lack of real power, al Muti' himself barely figures in the chronicles of his reign, and medieval historians generally considered his tenure as the lowest ebb of the Abbasid caliphate, an opinion shared by modern scholars as well. In theory, the Buyids and all their officials in Iraq continued to act in the name of the Abbasid caliph, and all appointments and legal acts continued to be made in his name. In practice, al Muti' was deprived of any meaningful authority. In exchange for being allowed to lead a comfortable and secure life in the vast caliphal palaces, he served to provide legitimacy to the upstart Buyid regime in the eyes of the Muslim world. The options of abolishing the caliphate or installing an Alid as caliph were quickly rejected, if they were ever seriously entertained: such an act would cause widespread opposition, another Sunni caliphate might easily be set up elsewhere, but a docile caliph under Buyid control would help maintain the obedience of the Sunni majority to the new regime, as well as lend its symbolic weight to the Buyids in their relations with the other Muslim princes. Furthermore, there was a lack of suitable Alid candidates: the last imam of the Twelver Shi'a, who represented the main strand of Shi'a followers in the Buyid domains, was held to have gone into occultation seventy years earlier, and Zaydi doctrine held that the imams had to seize power themselves if they were to be legitimate. The Buyids quickly integrated themselves into the traditional Abbasid system and eagerly sought the legitimacy conferred by the caliph, in the form of honorific titles and diplomas of governorship, or in his signature in treaties. At the same time, al Muti' was effectively reduced to a salaried state official, and his responsibility was curtailed to the oversight over the judiciary, religious institutions, and the affairs of the members of the wider Abbasid clan. The caliph's chief secretary was no longer termed 'vizier' , but merely 'secretary' , and his role was limited to the management of the , a department managing the caliph's properties, the formal conferment of titles and offices and certificates in the name of the caliph, and the appointment of judges and jurors. In reality, judicial appointments too were under the purview of the Buyid emir, but at least for the more senior ones, such as the chief of Baghdad, the caliph was expected to provide his assent, the robe of honour and the requisite diploma. With one known exception, al Muti' generally complied with the emir's appointments. The Buyids kept a close watch on the caliph, especially during their periodic conflicts with the Hamdanids, lest he might try to defect to them, as al Muttaqi had done. During the battles of summer 946, when the Hamdanids briefly occupied East Baghdad, he was kept under house arrest in a church in West Baghdad, and not released until he had sworn an oath of loyalty to the Buyids. Whenever Mu'izz al Dawla campaigned against rebels south of Baghdad, al Muti' was forced to accompany the Buyid ruler, lest he defect north to the Hamdanids. Conversely, when the Buyid campaigned against the Hamdanids in the north, al Muti' was left behind in Baghdad. In 948/49, Ispahdost, Mu'izz al Dawla's brother in law, was arrested on suspicion of conspiring with al Muti' (or with an unnamed Alid). Upon taking power, Mu'izz al Dawla distributed the former caliphal crown domains for the upkeep of the army, and al Muti' had to content himself with a daily salary of 2,000 silver dirhams. When Basra was recovered from the Baridi family shortly after, he was assigned extensive possessions there, raising his income to 200,000 gold dinars per year. Although the general decline of Iraq later reduced his income by three quarters of its original value, this allowed the caliph to financially support members of the Abbasid clan in need, and to make rich gifts to the Kaaba. The income also sufficed for the construction of a series of pavilions in the caliphal palace grounds: the Peacock Palace , the Octagon House and the Square House
The troubled relations between the caliph and the Buyids gradually assumed a more regular and tranquil character: the Buyids at least formally respected the caliph's remaining responsibilities, and al Muti' apparently accepted his subservient role, regained some freedom of action, and maintained cordial relations with Mu'izz al Dawla. In 955/56, Mu'izz al Dawla even appointed his 13 year old son, the future Izz al Dawla, as the caliph's chamberlain. The most notable exception to the good relationship between the caliph and the was the latter's attempt to rent out the appointment of chief of Baghdad to Abdallah ibn Abi al Shawarib for 200,000 dirhams per year between 961 and 963. This was opposed by both Sunni and Shi'a scholars as illegal, and al Muti' refused to sign the appointments made by Mu'izz al Dawla during this period. This is also almost the only reference in the sources to al Muti's activity in the religious or judicial sphere; otherwise his reign is passed over in silence. A positive corollary of this subservience was stability. Although of a sickly disposition, al Muti' reigned as caliph for 29 Hijri years and four months, in stark contrast to his short lived predecessors, and unlike them had to contend with remarkably few rival pretenders to the caliphate. A grandson of al Muktafi rebelled in Armenia in 960 and claimed the caliphate as al Mustajir Billah before being defeated by the local Sallarid rulers. In 968, Abu'l Hasan Muhammad, a son of al Mustakfi, who had fled to the Ikhshidid court in Egypt, gained considerable support in Iraq by hiding his identity and posing as the Mahdi (the Islamic messiah). The leading convert to his cause was a Buyid commander, the Turk Sübüktegin al Ajami, who gave him protection and was preparing to mount a coup in his name, before his identity was uncovered and he was handed over to al Muti'. The caliph did not severely punish him, other than ordering his nose cut off, thereby disqualifying him from the succession; although Abu'l Hasan Muhammad eventually managed to escape, his hopes of seizing the throne were never realized, and the caliphal succession henceforth firmly remained with the line of al Muqtadir.

Столкнувшись с шиитскими и византийскими вызовами

С другой стороны, за пределами владений Буидов, авторитет аббасидского халифа в более широком мусульманском мире ослабевал. До заключения мира с Буидами в 955 году Саманиды Хорасана отказались признавать его халифат, а на западе соперничающий исмаилитский шиитский халифат Фатимидов становился все более могущественным, завоевав Египет в 969 году и начав экспансию в Левант. Даже в Багдаде прошиитские симпатии Буидов означали, что шиитское влияние, хотя и немногочисленное, росло. В городе были введены шиитские практики, такие как ритуальное проклятие халифа Омейядов Муавии или празднование фестиваля Гадир-Хумм, зафиксированное с 963 года. Алиды взяли на себя руководство ежегодными караванами хаджа, и уличные столкновения между суннитами и шиитами регистрировались в течение нескольких лет в этот период. В то же время аль-Мути играл ведущую роль посредника в формировании антифатимидской коалиции, в которую вошли карматы во главе с аль-Хасаном аль-Асамом и правитель Мосула Абу Таглиб, при поддержке Буидов. Эта коалиция сумела остановить экспансию Фатимидов в Левант до 973/74 года. В ходе этого карматы признали суверенитет аль-Мути в хутбе (пятничной проповеди) и на своих монетах, и объявили Фатимидов самозванцами. В 951 году, когда карматы вернули Черный камень в Каабу в Мекке, откуда они увезли его в 930 году, по слухам, аль-Мути выплатил им 30 000 золотых динаров в качестве выкупа за камень. Другим источником опасности было византийское наступление против Хамданидов в Верхней Месопотамии и северной Сирии. В 960-х годах византийцы прорвали многовековую границу в горах Тавр и захватили Киликию и Антиохию, в результате чего эмират Хамданидов в Алеппо превратился в зависимого вассала. В 972 году византийские набеги достигли Нисибиса, Амиды и Эдессы. Мусульманские беженцы из этих городов хлынули в Багдад и требовали защиты. Не желая и не имея возможности помочь, Иzz аль-Даула указал им на аль-Мути, поскольку джихад формально оставался ответственностью халифа. Лишенный каких-либо военных или финансовых ресурсов, аль-Мути был бессилен помочь им, и его престиж соответственно пострадал; беспорядки охватили шиитский квартал Карх, который загорелся. Иzz аль-Даула воспользовался возможностью, чтобы оказать давление на аль-Мути с целью продажи его ценностей и предоставления 400 000 дирхамов, якобы для найма солдат против византийцев. Аль-Мути протестовал в широко цитируемом письме, но не имел иного выбора, кроме как подчиниться; деньги вскоре были растрачены расточительным правителем Буидов. Этот шаг оказался дорогостоящей политической ошибкой для Иzz аль-Даула, еще больше оттолкнув суннитские симпатии в Багдаде, где его контроль становился все более шатким.

Outside the Buyid domains, on the other hand, the Abbasid caliph's authority over the wider Muslim world declined. Until the conclusion of a peace with the Buyids in 955, the Samanids of Khurasan refused to acknowledge his caliphate, and, in the west, the rival Isma'ili Shi'a Fatimid Caliphate was growing more and more powerful, conquering Egypt in 969 and beginning its expansion into the Levant. Even in Baghdad, the pro Shi'a sympathies of the Buyids meant that Shi'a influence, although numerically small, was growing. Shi'a practices were introduced in the city, such as the ritual condemnation of the Umayyad caliph Mu'awiya, or the celebration of the Ghadir Khumm festival, attested since 963. Alids assumed the leadership of the annual Hajj caravans, and street clashes between Sunni and Shi'a partisans are recorded in several years during this period. At the same time, al Muti' played a leading role as a mediator in the formation of an anti Fatimid coalition that included the Qarmatians under al Hasan al A'sam and the Hamdanid ruler of Mosul, Abu Taghlib, with the backing of the Buyids. This coalition managed to stop the Fatimid expansion into the Levant until 973/74. In the process, the Qarmatians recognized al Muti's suzerainty in the (Friday sermon) and their coins, and denounced the Fatimids as impostors. In 951, when the Qarmatians returned the Black Stone to the Kaaba in Mecca, whence they had taken it in 930, al Muti' is rumoured to have paid them 30,000 gold dinars as the Stone's ransom. Another source of danger was the Byzantine advance against the Hamdanids in Upper Mesopotamia and northern Syria. In the 960s the Byzantines broke the centuries old border at the Taurus Mountains and seized Cilicia and Antioch, reducing the Hamdanid emirate of Aleppo to a tributary vassal in the process. In 972, the Byzantine raids reached Nisibis, Amida, and Edessa. Muslim refugees from these cities flooded to Baghdad and clamoured for protection. Unwilling and unable to help, Izz al Dawla pointed them to al Muti', since the jihad was still formally the caliph's responsibility. Bereft of any military or financial resources, al Muti' was powerless to help them, and his prestige suffered accordingly; the riots engulfed the Shi'a quarter of Karkh, which went up in flames. Izz al Dawla used the opportunity to pressure al Muti' into selling off his valuables and providing 400,000 dirhams, ostensibly to be used to employ soldiers against the Byzantines. Al Muti' protested in a much quoted letter, but had no option but to comply; the money was soon squandered by the profligate Buyid ruler. This act proved to be a costly political mistake for Izz al Dawla, further alienating Sunni sympathies in Baghdad, where his control grew even more tenuous.

Отставка и смерть

С годами Изз аль-Даула все больше отчуждал своих тюркских воинов под командованием Сабуктакина, что вылилось в неудачную попытку покушения на последнего. Турки также завоевали поддержку суннитского населения Багдада после подавления беспорядков в 972 году. В результате, 1 августа 974 года Сабуктакин захватил власть в Багдаде у Изз аль-Даулы. Когда произошел переворот, аль-Мути покинул Багдад вместе с членами клана Буидов, но Сабуктакин вынудил его вернуться и заточил во дворце. В преклонном возрасте, и с парализованной правой стороной после инсульта в 970 году, аль-Мути был склонен к отречению от престола под предлогом плохого здоровья и был заменен своим сыном Абд аль-Каримом, получившим имя аль-Таи, 5 августа. Это было первое преемство от отца к сыну в халифате со времен аль-Муктафи в 902 году. Сабуктакин был утвержден новым халифом и покинул Багдад для кампании против Буидов, сопровожденный аль-Мути и аль-Таи. Аль-Мути умер в пути, в Дейр аль-Акуле, 12 октября 974 года. Он был похоронен в мавзолее своей бабушки по отцовской линии, Шагхаб, в багдадском квартале аль-Русафа, где также был похоронен его брат аль-Ради.