Симплиций из Киликии: последний философ античности

Введение

Греческий языческий философ VI века Симплиций Киликийский (/s//ɪ//m/'/p//l//ɪ//ʃ//i//ə//s/; Σιμπλίκιος ὁ Κίλιξ; ок. 480 – ок. 560 гг. н.э.) был учеником Аммония Гермейского и Дамаскиуса и одним из последних неоплатоников. Он был среди языческих философов, подвергшихся преследованиям со стороны Юстиниана в начале VI века, и был вынужден некоторое время искать убежища при персидском дворе, прежде чем ему разрешили вернуться в империю. Он много писал о трудах Аристотеля. Хотя его работы представляют собой комментарии к Аристотелю и другим авторам, а не оригинальные сочинения, его глубокие знания и обширная ученость делают его последним великим философом языческой античности. Его труды сохранили множество сведений о более ранних философах, которые в противном случае были бы утрачены.

Жизнь

О жизни Симплиция известно немного. Судя по его образованию, вероятно, он родился около 480 года. Его комментарий к книге Аристотеля «О небесах» датируется 538 годом, что является последним достоверным свидетельством его жизни, и, следовательно, он, скорее всего, умер около 540 года. Симплиций был учеником Аммония Гермия и Дамаския и, таким образом, был одним из последних представителей неоплатонической школы. Центром школы были Афины. Она стала центром последних усилий по сохранению эллинистической религии перед наступлением христианства. Императорские эдикты V века против язычества предоставляли язычникам юридическую защиту от личных преследований. Мало что известно о том, где Симплиций жил и преподавал. То, что он не только писал, но и учил, подтверждается обращением к слушателям в комментарии к «Физическому слушанию» Аристотеля, а также названием его комментария к «Категориям». Он получил образование частично в Александрии под руководством Аммония, частично в Афинах у Дамаския; вероятно, впоследствии он поселился в одном из этих двух городов, поскольку, за исключением этих городов и Константинополя, было бы трудно найти город, располагавший необходимыми ему собраниями книг, и он вряд ли отправился бы в Константинополь. По крайней мере, одно свидетельство утверждает, что Симплиций посетил Харран, расположенный на юго-востоке современной Турции. В 528 году император Юстиниан приказал отстранить язычников от государственных должностей. Некоторые были лишены имущества, другие казнены. В указе было предписано, что если они не примут христианство в течение трех месяцев, они будут изгнаны из Империи. Кроме того, в Афинах было запрещено преподавать философию и юриспруденцию. Вероятно, также было конфисковано имущество Платонической школы, которое во времена Прокла оценивалось более чем в 1000 золотых монет; по крайней мере, Юстиниан лишил врачей и учителей свободных искусств пособий, назначенных им предыдущими императорами, и конфисковал средства, которые граждане выделяли на зрелища и другие общественные нужды. Семь философов, среди которых были Симплиций, Евламий, Присциан и другие, во главе с Дамаскием, последним президентом Платонической школы в Афинах, решили искать защиты при дворе знаменитого персидского царя Хосрова, взошедшего на престол в 531 году. Однако их надежды не оправдались. Хосров в мирном договоре с Юстинианом около 533 года постановил, что философам будет разрешено вернуться без опасности и практиковать свои обряды, после чего они и вернулись. О дальнейшей судьбе семи философов ничего не известно. Что касается его личной истории, особенно его переселения в Персию, в трудах Симплиция нет конкретных упоминаний. Лишь в конце своего толкования трактата Эпиктета Симплиций с благодарностью упоминает утешение, которое он нашел под тираническим гнетом в подобных этических размышлениях, что может указывать на то, что оно было написано во время или сразу после вышеупомянутых преследований.

Little is known about Simplicius' life. Based on his education, it's likely he was born some time around 480. His commentary on Aristotle's On the Heavens can be definitively dated to 538, which is the latest known definitive evidence for his life, making it likely he died some time around 540. Simplicius was a disciple of Ammonius Hermiae, and Damascius, and was consequently one of the last members of the Neoplatonist school. The school had its headquarters in Athens. It became the centre of the last efforts to maintain Hellenistic religion against the encroachments of Christianity. Imperial edicts enacted in the 5th century against paganism gave legal protection to pagans against personal maltreatment. We know little about where Simplicius lived and taught. That he not only wrote, but taught, is proved by the address to his hearers in the commentary on the Physica Auscultatio of Aristotle, as well as by the title of his commentary on the Categories. He had received his training partly in Alexandria, under Ammonius, partly in Athens, as a disciple of Damascius; and it was probably in one of these two cities that he subsequently took up his abode; for, with the exception of these cities and Constantinople, it would have been difficult to find a town which possessed the collections of books he needed, and he is unlikely to have gone to Constantinople. One claim at least asserts that Simplicius went to Harran, in what is modern day south eastern Turkey. In the year 528 the emperor Justinian ordered that pagans should be removed from government posts. Some were robbed of their property, some put to death. The order specified that if they did not within three months convert to Christianity, they were to be banished from the Empire. In addition, it was forbidden any longer to teach philosophy and jurisprudence in Athens. Probably also the property of the Platonist school, which in the time of Proclus was valued at more than 1000 gold pieces, was confiscated; at least, Justinian deprived the physicians and teachers of the liberal arts of the provision money which had been assigned to them by previous emperors, and confiscated funds which the citizens had provided for spectacles and other civic purposes. Seven philosophers, among whom were Simplicius, Eulamius, Priscian, and others, with Damascius, the last president of the Platonist school in Athens at their head, resolved to seek protection at the court of the famous Persian king Chosroes, who had succeeded to the throne in 531. But they were disappointed in their hopes. Chosroes, in a peace treaty concluded with Justinian c. 533 stipulated that the philosophers should be allowed to return without risk and to practise their rites, after which they returned. Of the subsequent fortunes of the seven philosophers we learn nothing. As to his personal history, especially his migration to Persia, no definite allusions are to be found in the writings of Simplicius. Only at the end of his explanation of the treatise of Epictetus, Simplicius mentions, with gratitude, the consolation which he had found under tyrannical oppression in such ethical contemplations; which might suggest that it was composed during, or immediately after, the above mentioned persecutions.

Философия

Одной из главных забот Симплиция была гармонизация философии Платона и Аристотеля. Симплиций, как неоплатоник, стремился показать, что Аристотель согласен с Платоном даже в тех вопросах, которые он критикует, чтобы указать путь к их более глубокому, скрытому смыслу. Это систематическое изложение являлось частью широко распространенных усилий поздней античной неоплатонической школы представить наиболее известных авторитетов классической языческой традиции как представителей единой и почитаемой доктрины, призванной служить превосходной альтернативой христианству и опровергнуть христианский аргумент о том, что разногласия между языческими мыслителями лишают их права на истину. Симплиций утверждал, что возражения Аристотеля против учения Платона не касались сути, а различались лишь в определенных формулировках. Симплиций объяснил свой подход, рассматривая философию времени, утверждая, что важно не столько знать взгляд Аристотеля на эту проблему, сколько прежде всего понять, что такое время само по себе. Затем, исходя из этого, можно было бы приблизиться к пониманию идей Аристотеля. В других аспектах он также постулировал фундаментальное согласие между основными идеями выдающихся философских школ и направлений, насколько они соответствовали неоплатоническому мировоззрению. В случае сомнений он склонялся к гармонизирующей интерпретации. Там, где это было невозможно, он занимал четкую позицию, например, отвергая материализм стоиков. По его мнению, великими философами, проникшими в глубины мудрости Платона, были не только Плотин, но и Сириан, Прокл и Аммоний. Он также связывал многих древнегреческих философов с платонизмом. Однако он отличался от своих предшественников, которыми так восхищался, меньшей склонностью к использованию орфических, герметических, халдейских и других восточных теологий; отчасти в более осторожном и сдержанном подходе к объяснению и критике отдельных положений, а также в усердных попытках извлечь из первоисточников глубокое знание древнегреческой философии. Несмотря на неприязнь к христианству, он воздерживался от нападок на христианские доктрины, даже когда прямо выступал против работы своего современника Иоанна Филопона, направленной против аристотелевского учения о вечности вселенной. В этике он, по-видимому, отказался от мистической пантеистической теории очищения неоплатоников и нашел полное удовлетворение в этической системе поздних стоиков, несмотря на его нежелание принимать их логические и физические доктрины.

One of Simplicius' main concerns was the harmonization of Platonic and Aristotelian philosophy. Simplicius, as a Neoplatonist, endeavoured to show that Aristotle agrees with Plato even on those points which he controverts, so that he may lead the way to their deeper, hidden meaning. This systematic exposition was part of the widespread effort in late antique Neoplatonism to present the most well known authorities of the classical pagan tradition as representatives of one and the same venerable doctrine, which was intended to present it as a superior alternative to Christianity, and to refute the Christian argument that because the pagan thinkers differ among themselves, they therefore do not possess the truth. Simplicius argued that Aristotle's objections to Plato's teachings did not concern the factual core, but only differed in certain formulations. Simplicius explained his approach on the occasion of his examination of the philosophy of time, arguing that it is not important to know Aristotle's view of this problem; rather, one must first recognize what time actually is. Then, starting from there, one could get closer to Aristotle's insights. In other respects, too, he postulated a fundamental agreement between the core ideas of the important philosophical teachers and directions, insofar as they seemed to be compatible with the Neoplatonic world view. When in doubt, he opted for a harmonizing interpretation. Where this was not possible, he took a clear position, such as with his rejection of the materialism of the Stoics. In his view not only Plotinus, but also Syrianus, Proclus, and Ammonius, are great philosophers, who have penetrated into the depths of the wisdom of Plato. Many of the more ancient Greek philosophers he also brings into a connection with Platonism. He is, however, distinguished from his predecessors, whom he so admires, in making less frequent application of Orphic, Hermetic, Chaldean, and other Theologumena of the East; partly in proceeding carefully and modestly in the explanation and criticism of particular points, and in striving with diligence to draw from the original sources a thorough knowledge of the older Greek philosophy. Although averse to Christianity he abstains from assailing Christian doctrines, even when he combats expressly the work of his contemporary, John Philoponus, directed against the Aristotelian doctrine of the eternity of the universe. In Ethics he seems to have abandoned the mystical pantheistic purification theory of the Neoplatonists, and to have found full satisfaction in the ethical system of the later Stoics, however little he was disposed towards their logical and physical doctrines.

Астрономия

Аристотель уже считал, что математика, как наука высшего порядка, вправе предоставлять аксиомы науке подчиненной, такой как астрономия, и несет ответственность за обоснование и объяснение астрономических явлений: наука высшего порядка познает причины, а наука подчиненная – лишь факты. Придерживаясь этого принципа, Аристотель использовал геометрические определения и представления для своих космологических объяснений. Филопон выступил против его метода аргументации, полагая, что математический аргумент, относящийся к физике, может быть признан несостоятельным, если указать на природу физической реальности, которая настолько ограничивает математическую возможность, что аргумент теряет свою основу. Таким образом, математические принципы не полностью применимы к физическому миру. Этот взгляд вызвал резкую критику со стороны Симплиция, который призывал к свободному переходу от физики к ее математическим принципам и, наоборот, к неограниченному применению математических принципов к физике, и особенно к астрономии. Он считал дедуктивные рассуждения более важными, чем получение знаний посредством индукции. Соответственно, он представил аристотелевскую космологию как строго дедуктивную систему. В астрономии Симплиций, как и Аристотель, исходил из преобладающего в античности геоцентризма, согласно которому Земля покоится в центре Вселенной. Однако в отношении движения звезд он отклонился от аристотелевской модели, представляющей собой прозрачные, равномерно вращающиеся полые шары (сферы), концентрически расположенные вокруг центра мира, к которым прикреплены звезды, удерживая небесные тела на постоянных орбитах. Симплиций полагал, что эта концепция была частично вытеснена более поздними астрономическими открытиями, представленными Птолемеем. Но он не считал модель Птолемея окончательным решением. Он был убежден, что ни одна из предыдущих теорий не предлагала удовлетворительного объяснения движения планет, и ни одна из них не была необходимо и доказательно верной. Его собственная теория также не соответствовала его критериям научного доказательства. В отличие от Аристотеля, он предполагал осевое вращение всех небесных тел и не считал их круговые движения гомоцентрическими. По его мнению, только сфера неподвижных звезд вращается вокруг центра Вселенной; планеты, к которым в древности относили также Солнце и Луну, совершают более сложное движение, включающее в себя как минимум одно круговое движение, не центрированное на Земле. Следуя Аристотелю, Симплиций различал подходы двух типов ученых-естествоиспытателей: "физика" (physicós), под которым он понимал естественного философа, и "математика", то есть не-философа, который пытается постичь физические условия математическими средствами. Особым случаем такого "математика" является астроном. Оба типа исследователей изучают один и тот же предмет, но разными способами. "Физик" исследует природу небесных сфер и небесных тел, рассматривает их с качественной точки зрения, в то время как астроном занимается количественными аспектами, опираясь на арифметические и геометрические рассуждения. "Физик" спрашивает о причинно-следственных связях, астроном ограничивается описанием, призванным точно отражать наблюдаемые явления, не объясняя их причинно. Симплиций считал естественно-философский, "физический" подход единственно научным и плодотворным. Он полагал, что астрономы не должны довольствоваться разработкой "гипотез" – простых правил вычисления, – но должны использовать физическую теорию, хорошо обоснованную причинными аргументами, в качестве отправной точки для своих размышлений. Только такая хорошо обоснованная астрономия может дать истинное понимание. Она должна быть способна объяснить все наблюдаемые явления, включая кажущиеся изменения размеров небесных тел.

Aristotle had already taken the view that mathematics, as a superordinate science, was allowed to provide axioms to a subordinate science such as astronomy and was responsible for the justification and explanation of astronomical phenomena; the superordinate science knows the causes, the subordinate only the facts. Following this principle, Aristotle used geometric definitions and insights for his cosmological explanations. Philoponus turned against his method of argumentation, believing that a mathematical argument related to physics could be invalidated by pointing to the nature of physical reality, which so limited the mathematical possibility that the argument lost its basis. Thus, mathematical principles are not fully applicable in the physical world. This view met with vehement criticism from Simplicius, who called for an unimpeded transition from physics to its mathematical principles and, conversely, an unrestricted application of mathematical principles to physics, and especially to astronomy. He considered deductive reasoning to be more important than gaining insights through induction. Accordingly, he presented Aristotelian cosmology as a strictly deductive system. In astronomy, Simplicius, like Aristotle, presupposed the geocentrism that was prevalent in antiquity that the Earth was at rest in the center of the universe. With regard to the movements of the stars, however, he deviated from the Aristotelian model, which envisages transparent, uniformly rotating hollow balls (spheres) arranged concentrically around the center of the world, to which the stars are attached, keeping the celestial bodies in their constant orbits. Simplicius thought that this concept was partly superseded by the later astronomical findings presented by Ptolemy. But he did not consider Ptolemy's model to be the final solution either. He was of the opinion that none of the previous theories offered a satisfactory account and explanation of the planetary motions, none was necessarily and demonstrably correct. His own theory also failed to meet his criteria for scientific proof. In contrast to Aristotle, he assumed an axial rotation of all celestial bodies and did not consider their circular movements to be homocentric. According to his idea, only the sphere of the fixed stars revolves around the center of the universe; the planets, which in ancient times also included the Sun and the Moon, perform a more complex motion that involves at least one circular motion that is not centered on the Earth. Following on from Aristotle, Simplicius distinguished between the approaches of two types of natural scientists: the "physicist" (physicós), by which he meant a natural philosopher, and the "mathematician", i. e. a non philosopher, who tries to grasp physical conditions with mathematical means. A special case of such a “mathematician” is the astronomer. Both types of researchers study the same subject, but in different ways. The "physicist" inquires into the nature of the celestial spheres and heavenly bodies, he considers them from a qualitative point of view, while the astronomer deals with quantitative points of view, relying on arithmetic and geometrical reasoning. The "physicist" asks about causal connections, the astronomer limits himself to a description that is intended to do justice to the observed phenomena without explaining them causally. Simplicius considered the natural philosophical, "physical" approach to be the only scientifically profitable one. He believed that astronomers should not be satisfied with devising "hypotheses" – mere rules of calculation – but should use a physical theory well founded by causal argumentation as the starting point for their considerations. Only such a well founded astronomy can provide real insights. It must be able to explain all observed phenomena, including apparent variations in the size of celestial bodies.

Онтология

Аристотель утверждал, что Вселенная не расположена в каком-либо конкретном месте. Ее нельзя локализовать, поскольку за пределами сферического неба, окруженного и ничем не ограниченного, нет никакой реальности. Симплиций не соглашался с этой точкой зрения. Он утверждал, что согласно учению Аристотеля, круговое движение небесной сферы является локальным движением, то есть изменением места, и это подразумевает, что небеса находятся в определенном месте. Симплиций видел причину ошибки Аристотеля в несовершенстве аристотелевского определения термина "место". Аристотель определил место как границу между вмещающим и вмещаемым. Таким образом, он определил его как двумерную поверхность. Следовательно, необитаемое небо не может иметь места. Симплиций спросил, означает ли "вмещающее" охват снаружи или проникновение во внутрь. Оба варианта приводят к противоречию: если вмещающее проникает во вмещаемое, то место не является пределом; если место лишь окружает вмещаемое, то это лишь поверхность вмещаемого, а не само вмещаемое в месте, что абсурдно. Симплиций противопоставил концепции Аристотеля свое собственное понимание места, согласно которому место – это пространство (χώρα, chṓra) и "сосуд" (ὑποδοχή, hypodochḗ), или расширенная реальность, воздействующая на все части вещи, находящейся в месте. Это не пустое пространство и не – как полагал Прокл – нематериальное тело, но материальное и протяженное. Материя места не тождественна материи тела, находящегося в нем; скорее, это два различных вида материи. В этом нет противоречия, поскольку с точки зрения Симплиция ничто не препятствует взаимному проникновению двух материй. Место – это не акциденция, свойство чего-либо (например, пространственное протяжение, которое вещь имеет как одно из своих свойств и которое описывается в категории под "количеством"). Скорее, это само является протяженной оусией ("бытие", часто переводимое как "субстанция"). Оно играет важную роль в мировом порядке, поскольку именно оно определяет место каждого тела и его частей внутри тела. Таким образом, место – это не нейтральное пространство, в котором объекты случайно оказываются, а принцип упорядоченной структуры всего космоса и каждой отдельной вещи. Место не пассивно вмещает вещи, но активно формирует отношения между ними.

Aristotle said the universe is not located in one particular place. It cannot be localized, because outside of the spherical sky, which is surrounded and delimited by nothing, there is no reality. Simplicius disagreed with this view. He argued that, according to Aristotelian teaching, the circular motion of the celestial sphere was a local motion, that is, a change of place, and that this implied that the heavens were in one place. Simplicius saw the reason for Aristotle's error in the inadequacy of the Aristotelian definition of the term "place". Aristotle had defined place as the boundary between an enclosure and an enclosed. In doing so, he defined it as a two dimensional surface. Accordingly, the uninhabited heaven could have no place. Simplicius asked whether “enclosure” meant enveloping from the outside or penetrating what was contained. Both lead to a contradiction: if the enclosure penetrates the enclosed, the place is not the limit; if the place only encloses what is contained, it is only the surface of what is contained and not the latter itself in a place, which is absurd. Simplicius opposed Aristotle's concept with his own understanding of place, that place is a space (χώρα,chṓra) and a "vessel" (ὑποδοχή, hypodochḗ), or an expanded reality affecting all parts of a thing in place. It is not a hollow space and also not – as Proclus thought – an immaterial body, but material and extended. The matter of the place is not the same as that of the body that is in place; rather, they are two different kinds of matter. There is no inconsistency in this, because from Simplicius' point of view nothing stands in the way of a mutual penetration of two matters. Place is not an accident, a property of something (such as spatial extension, which a thing has as one of its properties and which is described in the category under quantity). Rather, it is itself an extended ousia ("beingness", often translated as "substance"). It plays an important role in the world order, for it is the measure that assigns each body its place and within the bodies its parts. Thus, place is not a neutral space in which objects happen to be located, but is the principle of the ordered structure of the entire cosmos and each individual thing. Place does not passively absorb things, but powerfully shapes the relationships between them.

Вечность мира

Как и Аристотель, Симплиций полагал, что пространственное протяжение Вселенной конечно. Он защищал аристотелевское учение о вечности и неразрушимости космоса против позиции Иоанна Филопона, который, будучи христианином, признавал сотворение мира как временное начало и его будущий конец, и философски обосновывал эту точку зрения. Один из аргументов Филопона заключался в том, что если у мира нет начала во времени, то должно было пройти бесконечное число дней. Но если число дней, составляющих прошлое, бесконечно, то нынешний день никогда не мог бы наступить, поскольку это означало бы завершение последовательности бесконечного числа дней. В свою очередь, Симплиций утверждал, что прошлые годы, поскольку они относятся к прошлому, больше не существуют; следовательно, речь не идет о преодолении множества бесконечного числа реально существующих – а не только потенциальных – единиц, что Аристотель отвергал. В рамках аристотелевской системы, допускающей лишь потенциальную бесконечность, аргумент Филопона представляется убедительным и сегодня. Однако остается открытым вопрос, исключена ли логически возможность бесконечного прошлого даже вне аристотелевского понимания бесконечности. Этот вопрос до сих пор вызывает споры.

Космология

Неоплатоники были последовательными представителями монистического мировоззрения. Они были убеждены, что существует только один основополагающий принцип, "Единое", которое следует рассматривать как единственное начало всех существ и Форму Блага. Поэтому они выступали против дуализма, предполагающего независимый принцип зла как антитезу добра и причину зла, тем самым отрицая единство реальности. Симплиций также занял позицию по этому вопросу и защищал неоплатонический монизм от манихейства – религиозного учения, широко распространенного с III века, предлагавшего отчетливо дуалистическое объяснение зла. Он лично общался с одним манихеем, который поведал ему о своей вере. Согласно манихейскому абсолютному дуализму, существуют царство добра и царство зла, всегда противостоящие друг другу как непримиримые враги и находящиеся в постоянной борьбе. Симплиций критиковал космогонию манихеев, их доктрину о происхождении космоса, согласно которой создание мира является частью этого конфликта. В своих попытках опровергнуть их, он обвинил их в том, что их учения – не подлинные мифы, а уродства. Кроме того, они не понимали, что мифические представления не следует понимать буквально, а необходимо толковать символически. В соответствии с традиционными верованиями неоплатоников, Симплиций не признавал реального существования зла (kakón). Это лишь "лишение", утрата блага. Не существует "природы зла". В действительности, все плохое можно объяснить недостатком добра. Симплиций противопоставил манихейскому дуализму платоническое убеждение, разделяемое Аристотелем, что все стремления направлены на что-то истинно или кажущееся благом. Никто сознательно не желает зла как такового. Согласно этому пониманию, когда человек стремится к видимому благу и приобретает вместе с ним зло, он приходит к чему-то плохому и вредному, поскольку либо не осознает его порочности, либо принимает его ради достижения желаемой цели. Таким образом, каждое действие, приводящее в итоге к злу, можно объяснить тем, что действующий стремился к чему-то хорошему и полезному, но заблудился и не достиг того, что действительно намеревался. Следовательно, ошибочные решения и зло в человеке – это результат недостатка проницательности, а не порочной природы. Даже если бы в нем было что-то по своей сути плохое, оно действовало бы в своих интересах, то есть ради чего-то хорошего. Это даже подразумевается в мировоззрении манихеев, как указывал Симплиций: согласно их мифу, царство зла в борьбе с добром стремится извлечь из этого какую-то выгоду; таким образом, по словам Симплиция, оно на самом деле желает чего-то хорошего, хотя и считается абсолютно злым. Следовательно, абсолютное зло ищет того, что противоречит его собственной природе. Это предположение казалось Симплицию абсурдным. По мнению Симплиция, ошибка манихеев восходит к законному опасению: они возвели зло в ранг независимого принципа, чтобы не пришлось возводить его происхождение к Богу. Таким образом, они не хотели приписывать причину зла абсолютно блажественному божеству. Однако, поступая так, они "попали в огонь, спасаясь от дыма"; очевидный выход обернулся их гибелью, поскольку они заняли бессмысленную позицию. По их мнению, добро добровольно подвергло себя воздействию противоборствующей силы в битве и понесло потери. Это абсурдно, согласно аргументу Симплиция: если бы добро вело себя таким образом, это было бы неразумно и неэффективно, а следовательно, плохо. Истинное абсолютное добро вообще не может вступать в борьбу; оно недосягаемо для зла. Манихейская идея борьбы двух первоначальных принципов предполагает, что один принцип нападает на другой, то есть проникает в его сферу. Но это невозможно для принципов, которые по своей природе абсолютно противоположны друг другу, поскольку при контакте с другим они должны либо изменить свою природу, либо быть уничтожены. Оба варианта исключены по определению. Более того, Симплиций обвинил манихеев в лишении человека сферы его компетенции, поскольку это освобождало его от ответственности за этические решения и клятвы. Если вечный, могущественный принцип зла является причиной зла, то он также является причиной человеческих ошибок. Плохие поступки человека тогда нельзя будет отнести на его счет, поскольку в этом случае он подвергается непреодолимому влиянию, и его свобода воли отменяется.

The Neoplatonists were resolute representatives of a monistic world view. They were convinced that there was only one basic principle, "the one", which was to be regarded as the sole origin of all beings and The Form of the Good. They therefore opposed dualism, which assumes an independent principle of evil as the antithesis of good and the cause of evil, and thus disputes the unity of reality. Simplicius also took a stand on this problem and defended Neoplatonic monism against Manichaeism, a religious doctrine that had been widespread since the 3rd century and offered a decidedly dualistic explanation of the bad. He had personal contact with a Manichaean who gave him information about his faith. According to Manichaean absolute dualism, there is a kingdom of good and a kingdom of Evil. These have always faced each other as irreconcilable adversaries and are in constant struggle. Simplicius attacked the Cosmogony of the Manichaeans, their doctrine of the origin of the cosmos, according to which the creation of the world is part of this conflict. As part of his efforts to refute them, he accused them of not being true myths but monstrosities. In addition, they did not understand that mythical representations are not true in the literal sense, but are to be interpreted symbolically. Following the traditional belief of the Neoplatonists, Simplicius assigned no real reality to what is bad (kakón). It is only a "deprivation", a deprivation of the good. There is no “nature of evil”. In reality, everything bad can be explained as a lack of good. Simplicius opposed the Manichaean dualism with the Platonic conviction, shared by Aristotle, that all striving is aimed at something really or supposedly good. No one willingly wants something bad as such. According to this understanding, when one strives for an apparent good and acquires an evil along with it, one arrives at something bad and harmful because one either does not recognize its badness or accepts it for the sake of the good goal. Thus, every action that leads to something bad as a result can be explained by the fact that the person doing the action wanted to achieve something good and useful, but went astray and missed what was actually intended. Wrong decisions and wickedness in a person are therefore only the result of a lack of insight, not of an evil nature in him. Even if there were something inherently bad, it would act for its own benefit, that is, for something good. This is even presupposed in the world view of the Manichaeans, as Simplicius reproached them: According to their myth, the kingdom of evil strives in the fight against good to gain some benefit from it; so, according to Simplicius, it actually wants something good, although it is said to be absolutely bad. Thus, absolute evil seeks that which is contrary to its own nature. This assumption was absurd for Simplicius. From the point of view of Simplicius, the error of the Manichaeans also goes back to a legitimate concern: They raised the bad to an independent principle so that they didn't have to trace it back to God. So they wanted to avoid attributing the cause of evil to the absolutely good deity. In doing so, however, they “fell into the fire while fleeing the smoke”; the apparent way out has become their undoing, because they have taken up a nonsensical position. According to them, good has voluntarily exposed itself to the influence of the opposing power in battle and has suffered losses in the process. This is absurd according to Simplicius' argument: if the good were to behave in this way, it would be unreasonable and incapable and therefore bad. A truly absolute good cannot enter into a fight at all; it is beyond the reach of anything bad. The Manichaean idea of a struggle between two original principles presupposes that one principle attacks the other, that is, penetrates into its area. But this is impossible with principles which are by their very nature absolutely opposed to each other, for in contact with the other one would either have to change its nature or be annihilated. Both are excluded by definition. Moreover, Simplicius accused the Manichaeans of taking away from man the realm of what fell within his competence because it relieved him of the responsibility for his ethical decisions and oaths. If an eternal, powerful principle of evil is the cause of evil, then it is also the cause of human error. A person's bad actions can then no longer be traced back to himself, because in this case he is exposed to an overpowering influence and his self determination is revoked.

Сочинения

Его сохранившиеся труды – комментарии к аристотелевским трактатам «О небесах», «Физика» и «Категории», а также комментарий к «Энхиридиону» Эпиктета. Существует также комментарий к «О душе» Аристотеля, передававшийся под его именем, но многие исследователи считают его стилистически уступающим и лишенным широты исторической информации, обычно используемой Симплицием, предполагая авторство Присциана Лидийского. Однако другие ученые отстаивают его подлинность как работы Симплиция. Комментарий к «О небесах» был написан до комментария к «Физике» и, вероятно, не в Александрии, поскольку в нем упоминается астрономическое наблюдение, сделанное Аммонием во время пребывания Симплиция в этом городе. Симплиций написал комментарий к «Физике» после смерти Дамаския, а следовательно, после возвращения из Персии. Установить, когда именно он написал свои толкования «Категорий» – до или после комментариев к вышеупомянутым трактатам Аристотеля – невозможно. Помимо сохранившихся комментариев Симплиция, в комментарии к «О душе» упоминаются толкования к метафизическим книгам и краткое изложение «Физики» Теофраста.

Комментарий к Энхридиону Эпиктета

Различие между "тем, что зависит от нас" (ta eph' hēmín), и всем остальным лежало в основе этической программы Эпиктета. Согласно Симплицию, цель "Энхиридиона" – сделать душу настолько свободной, чтобы она ничему не боялась, ничто не могло ею овладеть и ничто не подавляло ее. Таким образом душа достигает естественного состояния, предназначенного для нее в рамках миропорядка. В этом смысле Симплиций в начале своего комментария к Эпиктету отметил, что "Энхиридион" адресован читателям, которые не только хотят заметить содержание, но и готовы откликнуться на слова и применять советы в своей жизни. Для Симплиция эта цель была также руководящим принципом его собственной работы как комментатора. Он стремился приблизить руководство Эпиктета к философской жизни к своим читателям, находившимся под влиянием платонико-аристотелевского мышления. При этом он придавал особое значение обоснованию и разъяснению смысла и применения правил и наставлений Эпиктета. Эпиктет требовал полной концентрации на собственной сфере ответственности, которая является существенной и которую необходимо осознавать всегда. Симплиций видел свою задачу как комментатора в том, чтобы помочь читателю лучше понять, "что зависит от нас", и уделял большое внимание разграничению между тем, что находится в нашей власти и ответственности, и тем, что находится вне нашего контроля. В своем комментарии Симплиций рассматривал вопросы, в которых душа способна принимать свободные решения, которые он считал главным определяющим фактором того, хороша ли жизнь, а плоха ли. Когда душа действует в соответствии со своей природой, она свободна и способна делать самостоятельный и благотворный выбор. Тогда душа решает, руководствуясь критерием, который заключен в ней самой и соответствует ее благой природе. В отличие от неодушевленных тел, душа движется сама и, следовательно, является причиной своих собственных движений и действий. Поэтому, опираясь на собственные силы, она может обратиться к единому и благому источнику, который является ее началом, и действовать соответственно. Это требует, чтобы она стала независимой от движений, инициируемых извне. Однако даже мнения и действия души, стимулируемые или подверженные влиянию извне, не следует рассматривать как нечто чуждое, а как нечто свое, поскольку сама душа присваивает то, что приходит извне; это становится их собственным движением. Все побуждения души исходят изнутри, в отличие от внешних воздействий. Симплиций обратился к возражениям, которые могут быть выдвинуты против этой концепции. Он боролся с детерминистскими и фаталистическими идеями, согласно которым "то, что зависит от нас", вообще не существует, поскольку человеческое действие определяется случайностями или необходимостью, а не свободной волей. Следуя совету Эпиктета о безоговорочном стремлении к цели, Симплиций сказал, что к ней следует подходить серьезно, а не небрежно. Эпиктет считал, что при практике разумного, добродетельного отношения умеренный подход нежелателен для начинающих. Скорее, ученик философии должен радикально отказаться от своих прежних сомнительных привычек, чтобы полностью сосредоточиться на своей цели. Следует начинать с малого, но быть последовательным. Аристотель уже рекомендовал сначала жестко пресекать нежелательные черты характера; позже, когда ученик приобретет проницательность и хорошо разовьет свой характер, он сможет смягчить первоначальную строгость, не становясь жертвой искушения. Хотя Симплиций в принципе соглашался с этими соображениями, он дистанцировался от требований радикального стоицизма, которые считал нереалистичными. Он утверждал, что ни один человек не может полностью искоренить свои желания. Он считал, что слишком быстрое продвижение вредно. Согласно его учению, иррациональные стремления не следует подавлять или уничтожать. Важно лишь, чтобы они подчинялись закону разума и занимали свое место. Здесь Симплиций применил метафору Платона о "внутреннем ребенке". "Ребенок" во взрослом человеке представляет собой иррациональное, которое проявляется в жизни души. Он подвержен неразумным порывам, неумеренно стремится к чувственным удовольствиям и развивает ненужный страх из-за ложных представлений. Согласно платоническому пониманию, этого ребенка не следует убивать, а учить и воспитывать. Симплиций считал, что образование (Paideia) – это главным образом "улучшение ребенка в нас воспитателем в нас".

The distinction between "what is up to us" (ta eph' hēmín), and everything else was the basis of Epictetus's ethical program. According to Simplicius, the goal of the Encheiridion is to make the soul so free that it will fear nothing, let nothing make it, and be overwhelmed by nothing beneath it. In this way it reaches the natural state that is intended for it within the framework of the world order. In this sense, Simiplicus stated at the beginning of his Epictetus commentary that the Enchiridion is aimed at readers who not only want to take note of the content, but are also willing to be moved by the words and who will implement the advice in their lives. For Simplicius, this goal was also the guiding principle of his own work as a commentator. He wanted to bring Epictetus's stoic guide to a philosophical life closer to his readers who were influenced by the Platonic Aristotelian way of thinking. In doing so, he attached particular importance to offering reasons and to making the meaning and use of Epictetus's rules and admonitions understandable. Epictetus demanded full concentration on one's own area of responsibility, which is essential and which must be recognized at all times. Simplicius saw his task as a commentator as helping the reader to better understand what "is up to us," and placed great emphasis on the distinction between what is within our power and responsibility and what is beyond his control. In his commentary, Simplicius was concerned with the matters about which the soul can make free decisions, which he considered the primary determinant of whether a good life is good and a bad life is bad. When the soul acts according to its own nature, it is free and able to make a self determined and beneficial choice. The soul then decides according to a criterion that lies within itself and corresponds to its good nature. In contrast to inanimate bodies, the soul moves itself, and is therefore the cause of its own movements and activities. Therefore, in its own strength it can turn to the one and good that is its source and then act accordingly. This requires that it makes itself independent of the movements that are initiated from outside. But even opinions and activities of the soul that are stimulated or influenced from outside are not to be regarded as something alien, but as something of one's own, because it is the soul itself that has made what comes from outside its own; it is then their own movement. All of the soul's impulses come from within itself, as opposed to external influences. Simplicius addressed objections that may be raised against this concept. He grappled with deterministic and fatalistic ideas according to which “what is up to us” does not exist at all because human action is determined by coincidences or necessities and not by free will. Following Epictetus's advice to pursue the goal uncompromisingly, Simplicius said that one should approach it seriously and not casually. Epictetus's view was that in practicing a reasonable, virtuous attitude, a moderate approach was not advisable for beginners. Rather, a student of philosophy should radically turn away from his previous questionable habits in order to concentrate fully on his goal. You should start with small things, but be consistent. Aristotle had already recommended that undesirable character traits should first be dealt with harshly; later, when the student has gained insight and developed his character well, he can soften the initial severity without becoming a victim of temptation. Although Simplicius agreed in principle to these considerations, he distanced himself from the demands of radical stoicism, which he considered unrealistic. He stated that no human being could completely eliminate his desires. He considered it harmful to proceed too quickly. According to his teaching, irrational strivings should not be suppressed or even destroyed. Rather, all that matters is that they submit to the rule of reason and thus take their proper place. Here Simplicius applied Plato's metaphor of the "inner child" The "child" in the adult stands for the irrational that makes itself felt in the life of the soul. It is at the mercy of unreasonable impulses, strives unbridled for sensual pleasure and develops unnecessary fear due to false ideas. According to Platonic understanding, this child should not be killed, but taught and trained. Simplicius found that education (Paideia) is mainly "the improvement of the child in us by the educator in us".

Наследие

Его комментарии можно считать самыми богатыми по содержанию из всех дошедших до нас комментариев к трудам Аристотеля. Без них мы лишились бы важнейших фрагментов сочинений элеатов, Эмпедокла, Анаксагора, Диогена Аполлонского и других, которые к тому времени уже были крайне редки, а также многих выдержек из утраченных книг Аристотеля, Теофраста и Эудема. Без его работ мы вряд ли смогли бы понять доктрину Категорий, имеющую столь важное значение для системы стоиков. Он сам жалуется, что к его времени школа и сочинения последователей Зенона исчезли. Однако, когда он не может непосредственно опираться на первоисточники, он ищет авторитетных наставников, которые эти источники использовали. Кроме того, мы обязаны ему обилием цитат из греческих комментариев, начиная с эпохи Андроника Родосского и заканчивая Аммонием и Дамаскием, благодаря чему можно восстановить историю интерпретации и критики "Категорий" и "Физики". С полным осознанием их значимости, Симплиций тщательно изучал комментарии Александра Афродизийского и Порфирия; и хотя он часто полемизировал с взглядами первого, он умел ценить его в целом здравый критический подход. Он также сохранил сведения о нескольких более древних вариантах текста, которые впоследствии частично исчезли из рукописей, не оставив следа, и в парафразах своих толкований предоставляет ценный материал для исправления или установления точного текста Аристотеля. Не менее ценен его вклад в изучение древних астрономических систем, за который мы должны благодарить его в комментарии к книгам «О небе». В его трудах даже прослеживается склонность к наблюдению за природой. Хотя некоторые источники ошибочно приписывают Симплицию авторство фразы πάντα ῥεῖ (panta rhei), означающей «всё течёт / находится в состоянии потока», эта фраза впервые встречается в таком виде в философии Гераклита. Позже она появляется в комментарии Симплиция к «Физике» Аристотеля (1313.11). Различные вариации этой фразы встречаются в трудах Платона и Аристотеля. В своем «Диалоге о двух главных мировых системах» Галилей представил Симплиция как аристотелика по имени «Симплицио».

His commentaries can be regarded as the richest in their contents of any that have come down to us concerning Aristotle. But for them, we should be without the most important fragments of the writings of the Eleatics, of Empedocles, Anaxagoras, Diogenes of Apollonia, and others, which were at that time already very scarce, as well as without many extracts from the lost books of Aristotle, Theophrastus and Eudemus: but for them we should hardly be able to unriddle the doctrine of the Categories, so important for the system of the Stoics. It is true he himself complains that in his time both the school and the writings of the followers of Zeno had perished. But where he cannot draw immediately from the original sources, he looks round for guides whom he can depend upon, who had made use of those sources. In addition, we have to thank him for such copious quotations from the Greek commentaries from the time of Andronicus of Rhodes down to Ammonius and Damascius, that, for the Categories and the Physics, the outlines of a history of the interpretation and criticism of those books may be composed. With a correct idea of their importance, Simplicius made the most diligent use of the commentaries of Alexander of Aphrodisias and Porphyry; and although he often enough combats the views of the former, he knew how to value, as it deserved, his (in the main) sound critical sense. He has also preserved for us intelligence of several more ancient readings, which now, in part, have vanished from the manuscripts without leaving any trace, and in the paraphrastic sections of his interpretations furnishes us with valuable contributions for correcting or settling the text of Aristotle. Not less valuable are the contributions towards a knowledge of the ancient astronomical systems for which we have to thank him in his commentary on the books De Caelo. We even find in his writings some traces of a disposition for the observation of nature. While some sources mistakenly attribute the coining of the phrase πάντα ῥεῖ (panta rhei), meaning "everything flows/is in a state of flux", to Simplicius, the phrase is first found in this form in the philosophy of Heraclitus. Later on, it can be found in Simplicius' commentary on Aristotle's Physica 1313.11. Variations of it, was current in both Plato and Aristotle's writings. Simplicius was presented as an Aristotelian named "Simplicio" by Galileo in his Dialogue Concerning the Two Chief World Systems.

Арабоязычные страны

В арабскоязычных странах Симпликий был известен как Синбилийкиюс. По крайней мере, комментарии к «Категориям» и к первой книге «Элементов» Евклида были переведены на арабский язык; в 987 году ученый Ибн ан-Надим цитировал их в своем «Китабе аль-Фихрист». Он упомянул имя Симпликия среди математиков и астрономов, но также приписывал ему комментарий к трактату «О душе», который был переведен на классический сирийский язык и также существовал на арабском языке. Персидский математик аль-Нейризи, работавший в Багдаде в конце IX века, широко цитировал комментарий к «Элементам» Евклида в своем собственном комментарии к «Элементам». Писатель Ибн аль-Кифти (1172–1248), который рассматривал Симпликия в своем руководстве по истории науки, опирался на утверждения Ибн ан-Надима. Он также описывал его как математика и утверждал, что он пользовался уважением и имел последователей, названных в его честь, таким образом существовала школа Симпликия. Философ аль-Фараби, умерший в 950 году и активно использовавший наследие античной мысли, по-видимому, использовал комментарий к «Категориям», ни разу не упомянув автора. Он разделял гармонизирующие взгляды Симпликия. Аверроэс (1126–1198), в трудах которого можно найти многочисленные соответствия с текстами Симпликия, никогда не упоминал неоплатоника. Он был настолько знаком с его аргументами против Филопона, что один исследователь предполагает, что у него был доступ к материалам из комментария к «Физике».

Западная и Центральная Европа

В 12 веке Герхард Кремонский перевел на латинский язык комментарий к «Элементам» Евклида, написанный ан-Найризи. В результате цитаты Симпликия, содержащиеся в этом комментарии, стали известны на Западе. Герхард передал имя философа как Самбеликий. Около середины XIII века Альберт Великий использовал перевод Герхарда для своего собственного комментария к «Элементам», также заимствуя материал из работ Симпликия. Латиноязычные ученые позднего Средневековья в Западной и Центральной Европе располагали лишь двумя сочинениями Симпликия: комментариями к «Категориям» и «О небесах», которые Вильгельм Моербеке перевел на латынь. Моербеке завершил перевод комментария к «Категориям» в марте 1266 года, а комментария к «О небесах» – в июне 1271 года. Ранее, в период 1235–1253 годов, Роберт Гроссетест сделал частичный перевод «Комментария к «О небесах»», который оказал значительное влияние на философов, включая Фому Аквинского, Генриха Гентского, Эгидия Романа и Иоанна Дунса Скота. Аквинский придерживался гармонизирующей интерпретации Симпликия отношений между Платоном и Аристотелем и широко использовал комментарий Симпликия к «Категориям» Аристотеля. Петрус де Альверния в своем комментарии к трактату «О небесах» использовал множество материалов из соответствующего труда своего древнего предшественника, а Генрих Бате в своем обширном справочнике «Speculum Divinorum et Quorundam Naturalium» частично соглашался, а частично не соглашался с тезисами, выдвинутыми Симпликием в его комментарии к «О небесах», не полагаясь на авторитет Симпликия. Из этого следует, что комментарий Симпликия к Аристотелю пользовался исключительной репутацией.

Византийская империя

Византийская принцесса Феодора Раулаина, племянница императора Михаила VIII, переписала комментарий Симпликия к «Физике» в период 1261–1282 годов. Этот критический кодекс сохранился и сейчас находится в Историческом музее в Москве. Византийский философ Георгий Гемист Плетон († 1452), платоник и противник аристотелизма, критически относился к попыткам Симпликия гармонизировать аристотелевскую и платоническую философию. Он утверждал, что Симпликий сделал это лишь для того, чтобы выгодно противопоставить предполагаемое единство среди языческих философов разногласиям между христианами. Однако он не представил никаких убедительных доказательств в поддержку этого утверждения.

Современный

Для Гегеля Симплиций был "самым образованным и самым проницательным из греческих комментаторов Аристотеля". Однако во времена Гегеля несколько работ неоплатоника все еще оставались неизданными. Первое современное критическое издание комментариев Симплиция к Аристотелю было начато лишь в 1882 году Берлинской академией наук; последний том вышел в 1907 году. Проект возглавлял Герман Дильс. В то время комментарии ценились прежде всего как источники по истории философии ранних эпох и для понимания античного восприятия Аристотеля. С этой точки зрения, Ульрих фон Виламовиц-Мёлендорф считал, что "превосходный Симплиций" был "добрым человеком", и мир никогда не сможет в полной мере отблагодарить его за сохранение фрагментов утраченных древних произведений. Собственное философское наследие Симплиция оставалось менее востребованным; распространенное в XIX и начале XX веков пренебрежение к позднему античному неоплатонизму, который в то время считался излишне спекулятивным, препятствовало объективной оценке. Эдуард Зеллер (1903) находил комментарии "результатом большого усердия и обширной эрудиции", предлагающими "внимательное и в основном разумное толкование" интерпретируемых текстов. Однако Зеллер считал опровержение Симплицием существенных противоречий между Аристотелем и Платоном совершенно ошибочным, характеризуя его как мыслителя, который едва ли внес оригинальный вклад в философию, а был лишь "вдумчивым редактором учения, завершившегося во всех существенных аспектах". Карл Прахтер (1927) полагал, что традиция комментирования, представленная Симплицием, являлась одним из наиболее привлекательных явлений поздней античности благодаря ее "взаимному дополнению и смягчению платонического и аристотелевского мышления", подчеркивая "стремление Симплиция к основательной науке как в философских и филологических областях, так и в точных науках". Однако во второй половине XX века исследования его учения активизировались. С тех пор его всесторонний синтез идей Аристотеля и неоплатонизма был признан значительным достижением.

For Hegel, Simplicius was "the most learned and most astute of the Greek commentators on Aristotle". In Hegel's time, however, several of the works of the Neoplatonist were still unprinted. The first modern critical edition of Simplicius' commentaries on Aristotle was only begun in 1882 by the Berlin Academy of Sciences; The last volume appeared in 1907. The project was led by Hermann Diels. At that time, the commentaries were valued above all as sources for the history of philosophy of earlier epochs and for the ancient reception of Aristotle. From this point of view, Ulrich von Wilamowitz Moellendorff judged that the "excellent Simplicius" had been "a good man" and that the world could never thank him enough for the preservation of fragments from lost older works. Simplicius' own philosophical achievement received less attention; the disdain that was widespread in the 19th and early 20th centuries for late antique Neoplatonism, which was then notorious for being too speculative, stood in the way of an unbiased assessment. Eduard Zeller (1903) found the commentaries to be "the work of great diligence and comprehensive erudition" and offer a "careful and mostly reasonable explanation" of the texts interpreted. However, Zeller considered Simplicius' denial of considerable contradictions between Aristotle and Plato to be completely wrong, characterizing as someone a thinker who hardly made an original philosophical achievement, but was only "the thinking editor of a given teaching that has come to its conclusion in all essential respects". Karl Praechter (1927) judged that the commentary tradition exemplified by Simplicius was one of the most attractive phenomena of late antiquity due to its “mutual complementation and tempering of Platonic and Aristotelian ways of thinking”, stressing Simplicius' "love of solid scholarship both in the philosophical and philological literary areas as well as in the exact sciences". In the second half of the 20th century, however, research into his teachings intensified. Since then, his comprehensive synthesis of Aristotelian and Neoplatonic ideas has been recognized as an important achievement.

Категории Аристотеля

Симплиций: О Аристотеле, Категории 1–4, переведенные Майклом Чейзом (2003). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Категории 5–6, переведенные Франсом А. Дж. де Хаасом и Барри Флитом (2001). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Категории 7–8, переведенные Барри Флитом (2002). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Категории 9–15, переведенные Ричардом Гаскином (2000). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:

О книге Аристотеля "О небесах"

Симплиций: О Аристотеле, О небесах 1.1–4, переведенный Робертом Дж. Хэнкинсоном (2001). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, О небесах 1.3–4, переведенный Яном Мюллером (2011). Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, О небесах 1.5–9, переведенный Робертом Дж. Хэнкинсоном (2004). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, О небесах 1.10–12, переведенный Робертом Дж. Хэнкинсоном (2006). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, О небесах 2.1–9, переведенный Яном Мюллером (2004). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, О небесах 2.10–14, переведенный Яном Мюллером (2005). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, О небесах 3.1–7, переведенный Яном Мюллером (2009). Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, О небесах 3.7–4.6, переведенный Яном Мюллером (2009). Дакворт, Лондон:

Физика Аристотеля

Симплиций: О Аристотеле, Физика 1.1–2, переведенный Стивеном Менном (2022). Блумсбери, Нью-Йорк:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 1.3–4, переведенный Памелой М. Хьюби и К. К. У. Тейлором (2011). Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 1.5–9, переведенный Ханом Балтуссеном (2011). Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 2, переведенный Барри Флитом (1997). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 3, переведенный Джеймсом О. Урмсоном (2002). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 4.1–5, 10–14, переведенный Джеймсом О. Урмсоном (1992). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 5, переведенный Джеймсом О. Урмсоном (1997). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 6, переведенный Дэвидом Констаном (1989). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 7, переведенный Чарльзом Хагеном (1994). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 8.1–5, переведенный И. Бодмаром, М. Чейзом, М. Шером (2012). Блумсбери, Нью-Йорк:
Симплиций: О Аристотеле, Физика 8.6–10, переведенный Ричардом Маккираханом (2001). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:

О книге Аристотеля "О душе"

Симплиций: Об Аристотеле, О душе 1.1–2.4, переведенный Джеймсом О. Урмсоном (1995). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Присциан: О Теофрасте о чувственном восприятии, с "Симплицием": Об Аристотеле, О душе 2.5–12, переведенный Карлосом Стил (1997). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
"Симплиций": Об Аристотеле, О душе 3.1–5, переведенный Генри Дж. Блюменталем (2000). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:

О рукописи Эпиктета

Симплиций: О Эпиктете, Руководство 1–26, переведено Тадом Бреннаном и Чарльзом Бриттейном (2002). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Симплиций: О Эпиктете, Руководство 27–53, переведено Тадом Бреннаном и Чарльзом Бриттейном (2002). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:

Другие работы

Симплиций: Королярии о месте и времени, переведенные Джеймсом О. Урмсоном (1992). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Филопонус: Королярии о месте и пустоте, с Симплицием: Против Филопона о вечности мира, переведенные Дэвидом Фурли и Кристианом Уайлдбергом (1991). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:
Филопонус: Об Аристотеле, Физика 5–8, с Симплицием: Об Аристотеле о пустоте, переведенные Полом Леттинком и Дж. О. Урмсоном (1994). Издательство Корнеллского университета: , и Дакворт, Лондон:

Вторичные источники

Илсетраут Хадот (ред.), Simplicius, sa vie, son œuvre, sa survie. (Симплиций, его жизнь, его творчество, его наследие). Actes du Colloque international de Paris (28 сентября – 1 октября 1985) / организованный Centre de recherche sur les œuvres et la pensée de Simplicius (RCP 739 CNRS), Берлин и Нью-Йорк, Walter de Gruyter, 1987, X 406 с.
Илсетраут Хадот: Жизнь и творчество Симплиция в греческих и арабских источниках. В: Ричард Сорабджи (ред.): "Аристотель преображённый". Duckworth, Лондон, 1990, с. 275–303.