Homo economicus: Модель рационального экономического агента

Введение

Модель людей как рациональных, заинтересованных в себе агентов – экономическая концепция. Термин Homo economicus, или «экономический человек», описывает людей как агентов, последовательно действуя рационально и преследуя исключительно собственные интересы, оптимально достигая своих субъективно определенных целей. Это игра слов, основанная на названии Homo sapiens, используемая в некоторых экономических теориях и в педагогике. В теории игр Homo economicus часто (но не обязательно) моделируется посредством предположения о полной рациональности. Предполагается, что агенты всегда действуют так, чтобы максимизировать полезность как потребителя и прибыль как производителя, и способны на произвольно сложные рассуждения для достижения этой цели. Они всегда способны просчитать все возможные исходы и выбрать тот вариант действий, который приведет к наилучшему результату. Рациональность, подразумеваемая в модели Homo economicus, не ограничивает допустимые предпочтения. Только упрощенные интерпретации модели Homo economicus предполагают, что агенты знают, что лучше для их долгосрочного физического и психического здоровья. Например, функция полезности агента может быть связана с воспринимаемой полезностью для других агентов (таких как супруг или дети), что делает Homo economicus совместимым с другими моделями, такими как Homo reciprocans, подчеркивающей человеческое сотрудничество. Как теория человеческого поведения, она противопоставляется концепциям поведенческой экономики, изучающей когнитивные искажения и другие проявления иррациональности, и концепции ограниченной рациональности, которая предполагает, что практические ограничения, такие как когнитивные и временные ресурсы, ограничивают рациональность агентов.

История термина

Термин "экономический человек" впервые был использован в конце девятнадцатого века критиками работы Джона Стюарта Милля по политической экономии. Ниже приведен отрывок из работы Милля, на который ссылались критики: [Политическая экономия] не рассматривает всю природу человека, модифицированную социальным состоянием, и не охватывает все поведение человека в обществе. Она касается его исключительно как существа, стремящегося к обладанию богатством и способного оценивать сравнительную эффективность средств для достижения этой цели. Позже в той же работе Милль заявил, что он предлагает "произвольное определение человека как существа, которое неизбежно делает то, что позволяет получить наибольшее количество необходимых вещей, удобств и предметов роскоши с наименьшими затратами труда и физических лишений, с которыми они могут быть получены". Адам Смит в "Теории нравственных чувств" утверждал, что люди испытывают сочувствие к благополучию других. С другой стороны, в "Богатстве народов" Смит писал: "Мы ожидаем ужина не от добродетели мясника, пивовара или пекаря, а от заботы о собственных интересах". Этот комментарий полностью соответствует концепции Homo economicus и идее, выдвинутой Смитом в "Богатстве народов" и в XX веке такими авторами, как Айн Рэнд (например, в "Добродетели эгоизма"), о том, что преследование узких, индивидуальных интересов способствует общественному благосостоянию. В книге V, главе I, Смит утверждает: "Человек, чья жизнь проходит в выполнении нескольких простых операций, результаты которых, возможно, всегда одинаковы или почти одинаковы, не нуждается в использовании своего разума или изобретательности для поиска способов преодоления трудностей, которые никогда не возникают. Поэтому он естественным образом теряет привычку к таким усилиям и обычно становится настолько глупым и невежественным, насколько это возможно для человека". Это можно рассматривать как предвосхищение одной из частей теории Маркса об отчуждении труда, а также как аргумент в пользу рабочих против разделения труда и ограничений, которые оно накладывает на свободу выбора профессии. Однако, даже в таком контексте, Смит явно намеревался представить это в про-капиталистическом, про-буржуазном ключе: "преодоление трудностей", таких как сокращение времени, необходимого для путешествий и торговли, посредством "средств", таких как паровые корабли, здесь означает типичный аргумент о том, что капитализм приносит свободу предпринимательства и инноваций, которые, в свою очередь, приводят к процветанию. Таким образом, Смита не без оснований называют "Отцом капитализма"; он в ранних работах теоретизировал многие из наиболее распространенных и глубоко укоренившихся аргументов в пользу капитализма, актуальных и сегодня. Ранняя роль Homo Economicus в неоклассической теории была обобщена как стремление к обнаружению законов и принципов, способствующих дальнейшему росту национальной экономики и благосостоянию простых граждан. Эти законы и принципы определялись двумя основными факторами – естественным и социальным. Это стало основой неоклассической теории фирмы, которая предполагала, что отдельные агенты будут действовать рационально в среде других рациональных индивидов. Смит объяснял, что действия рациональных и заинтересованных в себе людей, в соответствии с концепцией Homo economicus, способствуют общему благу, которое понималось как эффективное распределение материальных благ. Однако социологи сомневались в реальной значимости дохода и богатства для общего счастья в обществе. Термин "экономический человек" изначально подвергался критике за изображение экономического агента как существа, ограниченного стремлением к наживе, что во многом было обусловлено работами Адама Смита и Джона Стюарта Милля. Авторы Английской исторической школы экономики стремились понизить статус этой модели в широкой классификации "род человеческий", утверждая, что она недостаточно полно отражает сложные этические и поведенческие аспекты принятия человеческих решений. Их критика подчеркивала необходимость более тонкого понимания человеческой деятельности, выходящего за рамки простого стремления к экономической рациональности. Экономисты конца XIX века, такие как Фрэнсис Эджворт, Уильям Стэнли Джевонс, Леон Вальрас и Вильфредо Парето, создавали математические модели, основанные на этих экономических предположениях. В XX веке теория рационального выбора Лионеля Роббинса стала доминирующей в мейнстримной экономике. Термин "экономический человек" приобрел более конкретное значение: человек, действующий рационально, обладая полной информацией, из корыстных побуждений и стремления к богатству.

The term "economic man" was used for the first time in the late nineteenth century by critics of John Stuart Mill's work on political economy. Below is a passage from Mill's work that critics referred to:

[Political economy] does not treat the whole of man's nature as modified by the social state, nor of the whole conduct of man in society. It is concerned with him solely as a being who desires to possess wealth, and who is capable of judging the comparative efficacy of means for obtaining that end. Later in the same work, Mill stated that he was proposing "an arbitrary definition of man, as a being who inevitably does that by which he may obtain the greatest amount of necessaries, conveniences, and luxuries, with the smallest quantity of labour and physical self denial with which they can be obtained." Adam Smith, in The Theory of Moral Sentiments, had claimed that individuals have sympathy for the well being of others. On the other hand, in The Wealth of Nations, Smith wrote:

It is not from the benevolence of the butcher, the brewer, or the baker that we expect our dinner, but from their regard to their own interest. This comment is perfectly in line with the notion of Homo economicus and the idea, propounded by Smith in The Wealth of Nations and, in the 20th century, by the likes of Ayn Rand (in The Virtue of Selfishness, for example), that pursuing narrow, individual self interest promotes social well being. In Book V, Chapter I, Smith argues, "The man whose whole life is spent in performing a few simple operations, of which the effects are perhaps always the same, or very nearly the same, has no occasion to exert his understanding or to exercise his invention in finding out expedients for removing difficulties which never occur. He naturally loses, therefore, the habit of such exertion, and generally becomes as stupid and ignorant as it is possible for a human creature to become." This could be seen as prefiguring one part of Marx's theory of alienation of labor; and also as a pro worker argument against the division of labor and the restrictions it places upon freedom of occupation. But even so, taken in the context of the work as a whole, Smith clearly intends it in a pro capitalism, pro bourgeoisie, way: "removing difficulties", such as reducing the time needed for travel and trade, through "expedients", such as steam engine ships, here means the typical argument that capitalism brings freedom of entrepreneurship and innovation, which then bring prosperity. Thus, Smith is not unreasonably called "The Father of Capitalism"; early on, he theorized many of today's most widespread and deep seated pro capitalism arguments. The early role of Homo Economicus within neoclassical theory was summarised to include a general objective of discovering laws and principles to accelerate further growth within the national economy and the welfare of ordinary citizens. These laws and principles were determined by two governing factors, natural and social. It had been found to be the foundation of neoclassical theory of the firm which assumed that individual agents would act rationally amongst other rational individuals. In which Adam Smith explains that the actions of those that are rational and self interested under homo economicus promotes the general good overall which was understood as the efficient allocation of material wealth. However, social scientists had doubted the actual importance of income and wealth to overall happiness in societies. The term 'Homo economicus' was initially critiqued for its portrayal of the economic agent as a narrowly defined, money making animal, a characterization heavily influenced by the works of Adam Smith and John Stuart Mill. Authors from the English Historical School of Economics sought to demote this model from its broad classification under the 'genus homo', arguing that it insufficiently captured the complex ethical and behavioral dimensions of human decision making. Their critique emphasized the need for a more nuanced understanding of human agency beyond the mere pursuit of economic rationality. Economists in the late 19th century—such as Francis Edgeworth, William Stanley Jevons, Léon Walras, and Vilfredo Pareto—built mathematical models on these economic assumptions. In the 20th century, the rational choice theory of Lionel Robbins came to dominate mainstream economics. The term "economic man" then took on a more specific meaning: a person who acted rationally on complete knowledge out of self interest and the desire for wealth.

Критика

Homo economicus основывает свой выбор на рассмотрении собственной личной "функции полезности". Система, установленная концепцией homo economicus, легла в основу концепций, используемых в экономике. Утверждение о том, что "собственный интерес – главная мотивация людей в их экономических взаимодействиях", является теоретической основой концепции homo economicus. На протяжении многих лет экономисты изучали и обсуждали институциональную экономику, поведенческую экономику, политическую экономику, экономическую антропологию и экологическую экономику. Концепция "экономического человека" признается недостаточной и несостоятельной.

Экономисты

Экономисты Торстейн Веблен, Джон Мейнард Кейнс, Герберт А. Саймон и многие представители Австрийской школы критикуют Homo economicus как агента, обладающего избыточным пониманием макроэкономики и экономического прогнозирования при принятии решений. Они подчеркивают неопределенность и ограниченную рациональность в процессе принятия экономических решений, в отличие от полагания на рационального человека, полностью осведомленного обо всех обстоятельствах, влияющих на его выбор. Они утверждают, что совершенных знаний не существует, а значит, любая экономическая деятельность сопряжена с риском. Австрийские экономисты предпочитают использовать в качестве модельного инструмента Homo agens. Эмпирические исследования Амоса Тверски подвергли сомнению предположение о рациональности инвесторов. В 1995 году Тверски продемонстрировал склонность инвесторов к выбору, избегающему риска при потенциальной прибыли, и к выбору, ищущему риск при потенциальных убытках. Инвесторы проявляли высокую неприязнь к небольшим потерям, но оставались безразличными к небольшой вероятности очень больших потерь. Это противоречит общепринятому пониманию экономической рациональности. Дальнейшие исследования в этой области, выявляющие другие отклонения от общепринятой экономической рациональности, проводятся в развивающейся области экспериментальной или поведенческой экономики. Некоторые более широкие вопросы, связанные с этой критикой, изучаются в теории принятия решений, где теория рационального выбора является лишь частью. Поведенческие экономисты Ричард Талер и Даниэль Канеман критиковали представление об экономических агентах, обладающих стабильными и четко определенными предпочтениями, которым они последовательно следуют, преследуя собственные интересы. Используя результаты психологических экспериментов, они объяснили аномалии в принятии экономических решений, которые, казалось, противоречили теории рационального выбора. В своей колонке в журнале "Экономические перспективы" под названием "Аномалии" Талер освещал многочисленные случаи отклонения наблюдаемого экономического поведения на рынках от теоретических моделей. Одной из таких аномалий является эффект обладания, при котором индивидуальные предпочтения формируются на основе исходной позиции (Kahneman et al., 1990). В эксперименте, где одной группе участников была выдана кружка, а другой предлагалось назвать цену, которую они готовы заплатить за нее (WTP), было обнаружено, что цена, которую владельцы кружки готовы были принять за нее (WTA), значительно превышала цену WTP. Это было расценено как опровержение теоремы Коуза, согласно которой для каждого человека WTA равна WTP, что является основой гипотезы эффективного рынка. Исходя из этого, авторы утверждали, что эффект обладания заставляет нас болезненно переживать потерю приобретенного. Канеман также критиковал модель рационального агента, в которой агенты принимают решения, учитывая весь релевантный контекст, включая оценку всех возможных будущих возможностей и рисков. Доказательства подтверждают, что решения часто принимаются в рамках "узкого взгляда", когда инвесторы принимают решения относительно портфеля, не учитывая его в целом (Nicholas Barberis et al., 2003). Шломо Бенартци и Талер обнаружили, что инвесторы также склонны использовать неразумные временные горизонты при оценке своих инвестиций. В критике модели Homo economicus Канемана и Тверски многие представители мейнстрима использовали дедуктивную логику для дальнейшего развития идеи Homo economicus, в отличие от Даниэля Канемана и Амоса Тверски, которые применяли индуктивную логику. Дальнейшие результаты их экспериментов, опровергающих Homo economicus, показали, что люди постоянно корректируют свой выбор в зависимости от изменений в их доходах и рыночных ценах. Кроме того, Канеман и Тверски провели эксперименты, исследующие теорию перспектив, результаты которых показали, что люди, как правило, придают большее значение избежанию потерь, чем получению прибыли. Карл Поланьи, Марсель Мосс и Морис Годелье показали, что в традиционных обществах выбор людей в отношении производства и обмена товарами следует принципам взаимности, которые существенно отличаются от постулатов модели Homo economicus. Такие системы называют экономикой дарения, а не рыночной экономикой. Критика модели Homo economicus, исходящая с позиций этики, обычно ссылается на традиционную этику родственных связей и взаимности, которая поддерживала традиционные общества. Философы Амартиа Сен и Аксель Хоннет известны своей критикой нормативных предположений, лежащих в основе функции полезности, ориентированной на собственные интересы. Швейцарский экономист Бруно Фрей указывает на чрезмерный акцент на внешней мотивации (вознаграждениях и наказаниях из социальной среды) по сравнению с внутренней мотивацией. Например, трудно, если не невозможно, представить, как Homo economicus мог бы стать героем на войне или получать удовольствие от ремесленного труда. Фрей и другие утверждают, что чрезмерный акцент на вознаграждениях и наказаниях может "вытеснять" (подавлять) внутреннюю мотивацию: оплата мальчику за выполнение домашних обязанностей может привести к тому, что он будет делать их не "чтобы помочь семье", а просто ради вознаграждения.

Economists Thorstein Veblen, John Maynard Keynes, Herbert A. Simon, and many of the Austrian School criticise Homo economicus as an actor with too great an understanding of macroeconomics and economic forecasting in his decision making. They stress uncertainty and bounded rationality in the making of economic decisions, rather than relying on the rational man who is fully informed of all circumstances impinging on his decisions. They argue that perfect knowledge never exists, which means that all economic activity implies risk. Austrian economists rather prefer to use as a model tool the Homo agens. Empirical studies by Amos Tversky questioned the assumption that investors are rational. In 1995, Tversky demonstrated the tendency of investors to make risk averse choices in gains, and risk seeking choices in losses. The investors appeared as very risk averse for small losses but indifferent for a small chance of a very large loss. This violates economic rationality as usually understood. Further research on this subject, showing other deviations from conventionally defined economic rationality, is being done in the growing field of experimental or behavioral economics. Some of the broader issues involved in this criticism are studied in decision theory, of which rational choice theory is only a subset. Behavioral economists Richard Thaler and Daniel Kahneman have criticized the notion of economic agents possessing stable and well defined preferences that they consistently act upon in a self interested manner. Using insights from psychological experiments found explanations for anomalies in economic decision making that seemed to violate rational choice theory. Writing a column in the Journal of Economic Perspectives under the title Anomalies, Thaler wrote features on the many ways observed economic behavior in markets deviated from theory. One such anomaly was the endowment effect by which individual preferences are framed based on reference positions (Kahneman et al., 1990). In an experiment in which one group was given a mug and the other was asked how much they were willing to pay (WTP) for the mug, it was found that the price that those endowed with the mug where willingness to accept (WTA) greatly exceeded that of the WTP. This was seen as falsifying the Coase theorem in which for every person the WTA equals the WTP that is the basis of the efficient market hypothesis. From this they argued the endowment effect acts on us by making it painful for us to give up the endowment. Kahneman also argued against the rational agent model in which agents make decisions with all of the relevant context including weighing all possible future opportunities and risks. Evidence supports the claim that decisions are often made by "narrow framing" with investors making portfolio decisions in isolation from their entire portfolio (Nicholas Barberis et al., 2003). Shlomo Benartzi and Thaler found that investors also tended to use unreasonable time periods in evaluating their investments. In Kahneman Tversky’s criticism of the Homo Economicus model, many mainstream economists had utilised deductive logic to further progress the Homo Economicus idea as opposed to Daniel Kahneman and Amos Tversky in which they had applied inductive logic. Further findings of their experiments that opposed Homo Economicus had found that individuals will constantly adjust their choices according to changes in their income and market prices. Furthermore, Kahneman and Tversky had conducted experiments exploring prospect theory where results from several experiments concluded that individuals will generally put higher importance on avoiding loss over making a gain. Karl Polanyi, Marcel Mauss and Maurice Godelier have demonstrated that in traditional societies, choices people make regarding production and exchange of goods follow patterns of reciprocity which differ sharply from what the Homo economicus model postulates. Such systems have been termed gift economy rather than market economy. Criticisms of the Homo economicus model put forward from the standpoint of ethics usually refer to this traditional ethic of kinship based reciprocity that held together traditional societies. Philosophers Amartya Sen and Axel Honneth are noted for their criticisms of the normative assumptions made by the self interested utility function. Swiss economist Bruno Frey, points to the excessive emphasis on extrinsic motivation (rewards and punishments from the social environment) as opposed to intrinsic motivation. For example, it is difficult if not impossible to understand how Homo economicus would be a hero in war or would get inherent pleasure from craftsmanship. Frey and others argue that too much emphasis on rewards and punishments can "crowd out" (discourage) intrinsic motivation: paying a boy for doing household tasks may push him from doing those tasks "to help the family" to doing them simply for the reward.

Социологи

Другая слабость выделяется экономическими социологами, которые утверждают, что Homo economicus игнорирует чрезвычайно важный вопрос, а именно – происхождение вкусов и параметры функции полезности, определяемые социальными влияниями, обучением, образованием и подобными факторами. Экзогенность вкусов (предпочтений) в этой модели является ключевым отличием от Homo sociologicus, в котором вкусы рассматриваются как частично или даже полностью обусловленные общественной средой. Сравнения между экономикой и социологией привели к появлению соответствующего термина Homo sociologicus, введенного немецким социологом Ральфом Дарендорфом в 1958 году, чтобы пародировать представление о человеческой природе, встречающееся в некоторых социологических моделях, стремящихся ограничить социальные силы, определяющие индивидуальные вкусы и социальные ценности. (Альтернативным или дополнительным источником этих факторов является биология.) Хирш и другие утверждают, что Homo sociologicus во многом представляет собой чистую доску (tabula rasa), на которой общества и культуры записывают ценности и цели; в отличие от economicus, sociologicus действует не ради удовлетворения эгоистичных интересов, а для выполнения социальных ролей (хотя выполнение социальных ролей может иметь эгоистическую подоплеку, например, у политиков или представителей светского общества). Этот "индивид" может казаться воплощением всего общества, а не отдельной личности. Развивающаяся с 2015 года наука "нейроэкономика" указывает на серьезные недостатки в общепринятых теориях экономической рациональности. Показано, что рациональное экономическое принятие решений приводит к повышенному уровню кортизола, эпинефрина и кортикостероидов, связанных с повышенным уровнем стресса. Кажется, что дофаминовая система активируется только при получении вознаграждения, а в противном случае наблюдается высокая активность "болевых" рецепторов, особенно в префронтальной коре левого полушария мозга. Уровни серотонина и окситоцина снижаются, а общая иммунная система подвергается угнетению. Такая картина связана с общим снижением уровня доверия. Непрошеные "дарения", считающиеся иррациональными с точки зрения Homo economicus, напротив, демонстрируют повышенную стимуляцию центров удовольствия во всем мозге, снижение уровня стресса, оптимальное функционирование иммунной системы, снижение уровня кортикостероидов, эпинефрина и кортизола, активацию черной субстанции, полосатого тела и ядра предкудря (связанного с эффектом плацебо) – все это способствует укреплению социального доверия. Зеркальные нейроны приводят к ситуации, выгодной для всех (win-win), в которой дарящий подарок испытывает удовольствие, сопоставимое с удовольствием получателя. Это подтверждает выводы антропологии, согласно которым "экономика дарения" предшествовала более поздним рыночным системам, где применяются расчеты, основанные на выигрыше/проигрыше или избежании риска.

Another weakness is highlighted by economic sociologists, who argue that Homo economicus ignores an extremely important question, i. e. the origins of tastes and the parameters of the utility function by social influences, training, education, and the like. The exogeneity of tastes (preferences) in this model is the major distinction from Homo sociologicus, in which tastes are taken as partially or even totally determined by the societal environment. Comparisons between economics and sociology have resulted in a corresponding term Homo sociologicus, introduced by German sociologist Ralf Dahrendorf in 1958, to parody the image of human nature given in some sociological models that attempt to limit the social forces that determine individual tastes and social values. (The alternative or additional source of these would be biology.) Hirsch et al. say that Homo sociologicus is largely a tabula rasa upon which societies and cultures write values and goals; unlike economicus, sociologicus acts not to pursue selfish interests but to fulfill social roles (though the fulfillment of social roles may have a selfish rationale—e. g. politicians or socialites). This "individual" may appear to be all society and no individual. The as of 2015 emerging science of "neuroeconomics" suggests that there are serious shortcomings in the conventional theories of economic rationality. Rational economic decision making has been shown to produce high levels of cortisol, epinephrine and corticosteroids, associated with elevated levels of stress. It seems that the dopaminic system is only activated upon achieving the reward, and otherwise the "pain" receptors, particularly in the prefrontal cortex of the left hemisphere of the brain show a high level of activation. Serotonin and oxytocin levels are minimised, and the general immune system shows a level of suppression. Such a pattern is associated with a generalised reduction in the levels of trust. Unsolicited "gift giving", considered irrational from the point of view of Homo economicus, by comparison, shows an elevated stimulation of the pleasure circuits of the whole brain, reduction in the levels of stress, optimal functioning of the immune system, reduction in cortico steroids and epinephrine and cortisol, activation of the substantia nigra, the striatum and the nucleus accumbens (associated with the placebo effect), all associated with the building of social trust. Mirror neurons result in a win win positive sum game in which the person giving the gift receives a pleasure equivalent to the person receiving it. This confirms the findings of anthropology which suggest that a "gift economy" preceded the more recent market systems where win lose or risk avoidance lose lose calculations apply.

Психологи и антропологи

Критики, опираясь на широкое понимание психоаналитической традиции, критикуют модель Homo economicus за игнорирование внутренних конфликтов, которые испытывают реальные люди, например, между краткосрочными и долгосрочными целями (как в случае с поеданием шоколадного торта и стремлением похудеть) или между личными стремлениями и общественными ценностями. Эти конфликты могут приводить к "иррациональному" поведению, проявляющемуся в непоследовательности, психологическом параличе, неврозах и душевной боли. Дополнительное иррациональное поведение человека может быть вызвано привычкой, ленью, подражанием и слепым повиновением. По мнению Серджио Карузо, необходимо различать чисто "методологическую" версию Homo economicus, предназначенную для практического применения в экономической сфере (например, для экономического расчета), и "антропологическую" версию, стремящуюся изобразить определенный тип человека или даже саму человеческую природу. Первая оказалась нереалистичной и может быть скорректирована с помощью экономической психологии. Описание различных типов "экономического человека" (каждый из которых зависит от социального контекста) возможно с помощью культурной и социальной антропологии, при условии, что эти типы рассматриваются как социально и/или исторически обусловленные абстракции (как, например, концепции идеального типа у Вебера, "исторической спецификации" у Корша и "социального характера" у Фромма). Марксистский теоретик Грамши признавал Homo economicus полезной абстракцией в рамках экономической теории, при условии признания того, что существует столько же homines oeconomici, сколько и способов производства. Однако концепция Homo economicus отбрасывает все остальные аспекты человеческой природы (такие как Homo faber, Homo loquens, Homo ludens, Homo reciprocans и так далее).

Ответ на критику

В теоретической экономике продвинутого уровня ученые достаточно усовершенствовали модели, чтобы они более реалистично отражали процесс принятия решений в реальной жизни. В литературе можно найти, например, модели индивидуального поведения при ограниченной рациональности и модели людей, испытывающих зависть.