Мэри Дуглас: жизнь и творчество британского антрополога.

Введение

Британский антрополог (1921–2007)

Мэри Дуглас (25 марта 1921 – 16 мая 2007) – британский антрополог, известная своими трудами по культуре, символизму и риску, специализировавшаяся в социальной антропологии. Дуглас рассматривалась как последовательница Эмиля Дюркгейма и сторонница структурного анализа, проявлявшая большой интерес к сравнительному религиоведению.

Биография

Родилась в Сан-Ремо, Италия, в семье Гилберта и Филис (урождённой Твомэй) Тью. Её отец, Гилберт Тью, служил в Индийской гражданской службе в Бирме, как и её дед по материнской линии, сэр Дэниел Тьюми, который вышел в отставку в должности главного судьи главного суда Нижней Бирмы. Мать была набожной католичкой, и Мэри с её младшей сестрой Патрицией были воспитаны в этой вере. После смерти матери сестёр воспитывали дедушка и бабушка по материнской линии, и они посещали католический монастырь Святого Сердца в Роемптоне. Мэри училась в колледже Святой Анны в Оксфорде с 1939 по 1943 год, где на неё оказал влияние Э. Э. Эванс-Притчард. Она окончила колледж со степенью второго класса. Работала в британском колониальном ведомстве, где познакомилась со многими социальными антропологами. В 1946 году Дуглас вернулась в Оксфорд для прохождения «конверсионного» курса по антропологии и в 1949 году поступила в аспирантуру по антропологии. Она занималась у М. Н. Сриниваса и Э. Э. Эванса-Притчарда. В 1949 году она провела полевые исследования среди народа леле в тогдашнем Бельгийском Конго, что привело её к изучению сельской жизни в регионе между реками Касаи и Лоанге, где леле жили на окраине бывшего королевства Куба. В конечном итоге гражданская война помешала ей продолжить полевые работы, но, тем не менее, это привело к первой публикации Дуглас – книге «The Lele of the Kasai», вышедшей в 1963 году. В начале 1950-х годов она защитила докторскую диссертацию и вышла замуж за Джеймса Дугласа. Как и она, он был католиком и происходил из колониальной семьи (родился в Симле, когда его отец служил в индийской армии). У них было трое детей. Она преподавала в Университетском колледже Лондона, где проработала около 25 лет и стала профессором социальной антропологии. Её репутация была закреплена её самой известной книгой «Чистота и опасность» (1966). Вместе с эконометристом, бароном Ишервудом, она написала книгу «Мир товаров» (1978), которая считалась новаторской работой в области экономической антропологии. Она также была соавтором с Аароном Вильдавски книги о риске и опасности. Они использовали культурную теорию риска для изучения того, как и почему социальные группы игнорируют некоторые опасности, но идентифицируют другие как риски, требующие принятия мер по их смягчению. Она публиковала работы по таким темам, как анализ рисков и окружающая среда, экономика потребления и благосостояния, а также еда и ритуал, которые всё чаще цитировались за пределами антропологических кругов. После четырех лет (1977–1981) в качестве профессора-исследователя культурологии в Фонде Рассела Сейджа в Нью-Йорке она перешла в Северо-Западный университет в качестве профессора гуманитарных наук Авалона с мандатом на установление связи между исследованиями в области теологии и антропологии и провела три года в Принстонском университете. В 1986 году она получила почетную докторскую степень факультета гуманитарных наук Уппсальского университета в Швеции. В 1988 году она вернулась в Великобританию, где в 1989 году прочитала Гиффордские лекции. В 1989 году она была избрана членом Британской академии. В 1992 году она стала командором ордена Британской империи (CBE), а в списке новогодних наград королевы, опубликованном 30 декабря 2006 года, была возведена в ранг дамы-командора ордена Британской империи (DBE). Она умерла 16 мая 2007 года в Лондоне в возрасте 86 лет от осложнений рака, оставив после себя троих детей. Её муж умер в 2004 году. В 2002 году издательство Routledge опубликовало двенадцатитомное собрание её сочинений.

She was born as Margaret Mary Tew in Sanremo, Italy, to Gilbert and Phyllis (née Twomey) Tew. Her father, Gilbert Tew, was a member of the Indian Civil Service serving in Burma, as was her maternal grandfather, Sir Daniel Twomey, who retired as the Chief Judge of the Chief Court of Lower Burma. Her mother was a devout Roman Catholic, and Mary and her younger sister, Patricia, were raised in that faith. After their mother's death, the sisters were raised by their maternal grandparents and attended the Roman Catholic Sacred Heart Convent in Roehampton. Mary went on to study at St. Anne's College, Oxford, from 1939 to 1943; there she was influenced by E. E. Evans Pritchard. She graduated with a second class degree. She worked in the British Colonial Office, where she encountered many social anthropologists. In 1946, Douglas returned to Oxford to take a "conversion" course in anthropology and registered for the doctorate in anthropology in 1949. She studied with M. N. Srinivas as well as E. E. Evans Pritchard. In 1949 she did field work with the Lele people in what was then the Belgian Congo; this took her to village life in the region between the Kasai River and the Loange River, where the Lele lived on the edge of what had previously been the Kuba Kingdom. Ultimately, a civil war prevented her from continuing her fieldwork, but nevertheless, this led to Douglas' first publication, The Lele of the Kasai, published in 1963. In the early 1950s, she completed her doctorate and married James Douglas. Like her, he was a Catholic and had been born into a colonial family (in Simla, while his father served in the Indian army). They had three children. She taught at University College London, where she remained for around 25 years, becoming Professor of Social Anthropology. Her reputation was established by her most celebrated book, Purity and Danger (1966). She wrote The World of Goods (1978) with an econometrist, Baron Isherwood, which was considered a pioneering work on economic anthropology. She co authored with Aaron Wildavsky a book on risk and danger. They used the cultural theory of risk to explore how and why social groups disregard some dangers but identify others as risks that require mitigating action

She taught and wrote in the United States for 11 years. She published on such subjects as risk analysis and the environment, consumption and welfare economics, and food and ritual, all increasingly cited outside anthropology circles. After four years (1977–81) as Foundation Research Professor of Cultural Studies at the Russell Sage Foundation in New York, she moved to Northwestern University as Avalon Professor of the Humanities with a remit to link the studies of theology and anthropology, and spent three years at Princeton University. She received an honorary doctorate from the Faculty of Humanities at Uppsala University, Sweden in 1986. In 1988 she returned to Britain, where she gave the Gifford Lectures in 1989. In 1989 she was elected a Fellow of the British Academy. She became a Commander of the Order of the British Empire (CBE) in 1992, and was appointed Dame Commander of the Order of the British Empire (DBE) in the Queen's New Year's Honours List published on 30 December 2006. She died on 16 May 2007 in London, aged 86, from complications of cancer, survived by her three children. Her husband died in 2004. In 2002 a twelve volume edition of her "Collected work" was published by Routledge.

Чистота и опасность (1966)

Книга Дугласа "Чистота и опасность" (впервые опубликована в 1966 году) представляет собой анализ концепций ритуальной чистоты и скверны в различных обществах и эпохах, направленный на создание общей концепции установления ритуальной чистоты, и считается ключевым текстом в социальной антропологии. Текст известен своей страстной защитой ритуалов и чистоты в период, когда представления о скверне подвергались презрению. "Чистота и опасность" наиболее заметна демонстрацией компаративного характера рассуждений автора. В отличие от Клода Леви-Стросса, придерживающегося структурного подхода, Дуглас стремится показать, как классификации, используемые людьми, влияют на определение того, что считается аномальным, и на отношение к этому. Дуглас подчеркивает важность понимания концепций скверны и ритуальной чистоты путем сопоставления наших собственных представлений и ритуалов с ритуалами, которые принято называть "примитивными".

Чистота в европейских и "примитивных" обществах

Дуглас утверждает, что "примитивные" общества характеризуются отсутствием различия между понятием чистоты и нечистоты. В западных обществах существует четкая граница между грязным и священным. Следовательно, священные правила – это лишь правила, ограждающие божественное, а нечистота – двусторонняя опасность контакта с ним. Для примитивных обществ идеи табу и святости воплощаются в образах благосклонных или неблагосклонных божеств; разделение возникает из-за того, что предметы, люди или места ассоциируются с добрыми или злыми божествами. Для передачи нечистоты необходим физический контакт; прикосновение к предмету, считающемуся нечистым, позволяет нечистоте проникнуть в тело. В отличие, например, от христианства, где нечистота передается не телу, а духу. Дуглас подчеркивает, что для полного понимания восприятия табу и священного в других обществах необходимо прежде всего разобраться в собственном.

Понятие "грязь"

Дуглас опровергает распространенное евроцентрическое заблуждение о том, что ритуалы и обряды, связанные с чистотой, были разработаны с целью обеспечения гигиены или санитарии. Избегание свинины в исламе часто объясняется гигиеническими соображениями, или полагают, что благовония использовались для маскировки запахов тела, а не для символизации восходящего дыма жертвоприношения. Для Дуглас существует четкое различие между признанием вторичных выгод ритуальных действий и рассмотрением их как исчерпывающего объяснения этих действий. Более того, Дуглас отмечает сильное сходство между европейскими и примитивными ритуалами в принципе, за исключением различных оснований: европейские ритуалы базируются на гигиене, а примитивные – на символизме. Европейские ритуалы чистоты направлены на уничтожение микробов, в то время как примитивные ритуалы чистоты – на отпугивание духов. Однако Дуглас утверждает, что недостаточно сводить различие между европейскими и примитивными ритуалами лишь к гигиеническим преимуществам. Она утверждает, что современное представление о грязи неразрывно связано со знанием о микробах и бактериях; трудно думать о грязи вне контекста патогенности. С возрастом люди накапливают опыт и укрепляют свои представления о мире. Чем более последователен опыт в рамках определенной системы, тем больше доверия он вызывает. Следовательно, люди склонны игнорировать факты или тенденции, которые противоречат их устоявшимся представлениям. Нечистым считается то, что не соответствует существующей социальной или символической структуре. Дуглас рассматривает грязь как нарушение порядка, которое необходимо устранить для поддержания целостности системы.

Ненависть книги Левит

Мэри Дуглас также известна своей интерпретацией книги Левит, в частности главой «Постыдное в Левите» в книге «Чистота и опасность», где она анализирует диетические законы Левита II с точки зрения структурализма и символизма, а также за её вклад в создание культурной теории риска. В «Постыдном в Левите» она утверждает, что диетические законы основывались не на медицинском материализме, а скорее на социальных границах, полагая, что понятия чистого и нечистого – это способ для общества структурировать человеческий опыт. По сути, важно использовать такие темы, как чистота, разделение и осквернение, чтобы навести порядок и структуру в хаотичные переживания. Во Второй книге Левит, при классификации животных, разрешённых к употреблению в пищу, свинья запрещена, поскольку, хотя у неё есть раздвоенные копыта, как у коров или коз, она не даёт молока, что делает её аномалией в структуре мира и, следовательно, ведёт к её исключению из этой структуры и отнесению к нечистым животным.

Естественные символы (1970)

В книге "Естественные символы" (впервые опубликованной в 1970 году) Дуглас представила взаимосвязанные понятия "группы" (степень четкости определения социального положения индивида как внутри, так и вне ограниченной социальной группы) и "сетки" (степень четкости определения социальной роли индивида в рамках сетей социальных привилегий, прав и обязательств). Модель "группа-сетка" впоследствии была доработана и использована при создании основ Культурной теории.

Обвинение людей в использовании сверхъестественной силы для причинения несчастья: обвинение в колдовстве и колдовстве

Дуглас развила идеи своего оксфордского научного руководителя Эванса-Притчарда. В своем классическом исследовании того, как азанде реагировали на события, вызывавшие несчастья, такие как болезнь или смерть, Эванс-Притчард заметил, что, хотя азанде осознавали технические причины этих событий, они приписывали социальные последствия (вред) действиям людей, выраженным в форме колдовства. Мэри Дуглас, в ходе своих полевых исследований, обнаружила, что леле обвиняли колдунов в своих бедах. Молодые мужчины из племени леле, имевшие ограниченный доступ к ресурсам, могли противостоять своей зависимости от старейшин, контролировавших социальные, экономические и политические ресурсы, выдвигая обвинения в колдовстве. Таким образом, молодые люди объясняли свои различные несчастья деятельностью старших родственников, состоявших в религиозных культах и имевших доступ к знаниям о них, а также к экономическим выгодам, связанным с членством в этих культах. В 1968 году, когда Эванс-Притчард вышел на пенсию с поста профессора социальной антропологии в Оксфорде, Ассоциация социальных антропологов, основанная им в 1946 году, решила провести конференцию в его честь. Поскольку прошло чуть более 30 лет с момента публикации книги Гюнтера Вагнера «Колдовство у азанде», АСА пригласила Мэри Дуглас организовать конференцию, посвященную колдовству. Дуглас собрала антропологов и историков, которые исследовали, каким образом обвинения в использовании сверхъестественных сил отдельными лицами использовались для объяснения несчастий и возложения вины в различных частях света и в разные исторические эпохи.

Религия, грех и наложение вины

Когда Дуглас вновь посетила народ леле в 1987 году, она заметила важные изменения в системе обвинений. Мэри Дуглас также использовала историческую антропологию для изучения того, как концепция греха использовалась для объяснения несчастий и распределения вины. Она исследовала, как проказа связывалась с грехом и использовалась в Европе XII века для возложения вины и защиты от угроз социальному порядку. Болезнь ассоциировалась с грехом, считалось, что это было наказание, посланное Богом.

Современность и риск: новый способ распределения вины

Дуглас отметила, что в современных обществах глобального Севера риск в основном заменил колдовство/магию и грех в качестве объяснения несчастий. Риск представляется совершенно иным понятием, чем колдовство и грех: он секулярен и основан на рациональности, в то время как колдовство и грех коренятся в вере в сверхъестественные силы. Однако Дуглас утверждает, что они выполняют одну и ту же функцию – объясняют и возлагают ответственность за несчастья на людей. В случае греха, грешник проигнорировал предупреждения о своем греховном поведении и подвергся божественному возмездию. В случае риска, ответственное лицо не смогло должным образом оценить и снизить риск и должно быть публично названо и опозорено за эту оплошность. Хотя в современном обществе существует понятие несчастного случая, случайного события, существует сильное давление, чтобы приписывать все несчастья человеческой ошибке, особенно со стороны тех, кто непосредственно пострадал. Как отмечает социолог Джудит Грин, катастрофы и трагедии «по определению являются результатом неумелого управления рисками, а не неизбежных несчастий, которые случаются со всеми время от времени». Это особенно заметно в ходе общественных расследований, государственных расследований экзистенциальных несчастий. Люди, которых обвиняют в ходе таких расследований, могут считать себя козлами отпущения, принесенными в жертву из-за того, что они не смогли предотвратить событие, которое не могли предвидеть. Шэрон Шусмит, бывший директор по образованию и социальной работе с детьми в Ислингтоне, была уволена и обвинена в смерти «Малыша П». В своем описании событий Шусмит утверждала, что неспособность современного общества признать неизбежность некоторых рисков и то, что после скандала политическая и медийная истерия не утихнет, пока кого-то не «назовут, обвинят и опозорят», создает огромные трудности для тех, кто работает в особенно важных, чувствительных и, возможно, неблагоприятных областях государственного сектора.

Douglas observed that in contemporary societies in the global North, risk has, for the most part, replaced witchcraft/sorcery and sin as the explanation for misfortune. Risk appears to be a very different sort of concept to witchcraft and sin, it is secular and based on rationality while both witchcraft and sin are grounded in the belief in supernatural powers. However, Douglas argues that they perform the same function, they explain and allocate responsibility for misfortune to human agents. In the case of sin, the sinful individual has failed to heed warnings about their sinful behaviour and there is divine retribution. In the case of risk, the accountable individual has failed to properly assess and mitigate the risk and should be publicly named and shamed for this failure. While the concept of an accident, a random chance event, exists in contemporary society, there is strong pressure to ascribe all misfortune to human error, especially by those who have suffered its direct consequences. As the sociologist, Judith Green notes disasters and tragedies ‘are [by definition] the outcome of poorly managed risks, rather than the inevitable misfortunes that we all suffer from time to time’. This is perhaps most evident in public inquiries, state sanctioned investigations into existential misfortunes. Those individuals blamed in such Inquiries may see themselves as scapegoats sacrificed because they failed to prevent an event that they could not have predict. Sharon Shoesmith, the former Islington Director of Education and Children’s Social Care, was sacked and blamed for the death of ‘Baby P’. In her account of events, Shoesmith argued, that modern society’s inability to accept that some risks are unavoidable and that in the wake of a scandal a political and media feeding frenzy will not abate until someone is ‘named, blamed and shamed’ creates huge challenges for those who work within particularly salient, sensitive and arguably invidious parts of the public sector.

Редакционная работа

Признания и обвинения в колдовстве, под ред. М. Дуглас (Tavistock, 1970). Правила и значения. Антропология повседневного знания: Избранные чтения, под ред. М. Дуглас (Penguin Books, 1973). Конструктивное потребление алкоголя: антропологические перспективы изучения алкоголя, под ред. М. Дуглас (1987).