Введение

В древнеримской религии Инус был богом или аспектом бога, воплощавшим половой акт. Свидетельств о его существовании как обособленной сущности крайне мало. Мавр Сервий Гонорат писал, что Инус – это эпитет Фавна (греч. Пан), данный ему из-за привычки к совокуплению с животными, основываясь на этимологии слова *ineundum* – «вхождение, проникновение», происходящего от *inire* – «входить» в сексуальном смысле. Другими именами этого бога были Фатус и Фатукл (с кратким *a*). Вальтер Фридрих Отто опровергал традиционную этимологию и выводил имя Инус вместо этого от *in avos* – «благосклонный, благожелательный» (ср. *aveo* – «жаждать, испытывать желание»), связывая это с плодородной силой бога.

Луперкалия

Ливий является единственным источником, идентифицирующим Инуса как форму Фавна, в честь которого праздновались Люперкалии: "голые юноши бегали вокруг, поклоняясь Ликейскому Пану, которого римляне тогда называли Инусом, с плясками и непристойным поведением". Хотя Овидий не называет Инуса в своем описании Люперкалий, он, возможно, намекает на его сексуальное воздействие, объясняя мифологическое происхождение праздника. Когда Ромул жалуется, что низкая рождаемость сделала похищение сабинских женщин бессмысленным, Юнона, в образе богини родов Люцины, дает наставление: "Пусть священный козел войдет к итальянским матронам" (Italidas matres sacer hirtus inito, где inito – форма глагола inire). Будущие матери отворачиваются от этого совета, но вещун, "недавно прибывший из Этрурии", предлагает ритуальный обход: козла закололи, а его шкуру разрезали на полосы для бичевания женщин, желающих забеременеть; таким образом, объясняется происхождение этой практики на Люперкалии. Рутилий Наматиан предлагает схожую игру слов – Faunus init ("Фавн входит"), указывая на статую бога в крепости Каструм Инуи ("Крепость Инуса"). Георг Виссова отверг как этимологию, так и отождествление Инуса с Фавном. Недостаток свидетельств об Инусе не стал препятствием для развернутых научных предположений, как отметил Уильям Уорд Фаулер в начале XX века в своей классической работе о римских праздниках. "Совершенно очевидно, – заметил Фаулер, – что римляне литературной эпохи не знали, кто был этим богом (Люперкалий)".

Castrum Inui (королевая)

Запись Сервия об Инуе вызвана упоминанием Каструма Инуи в «Энеиде» 6.775: Каструм Новум, вероятно, соответствует Джулианове на побережье Этрурии, однако Сервий, по-видимому, ошибся, полагая, что Каструм Инуи, расположенный на побережье Лация, был тем же городом. Рутилий делает ту же идентификацию, что и Сервий, но объясняет, что над воротами города была вырезана каменная скульптура Инуя. Этот образ, стертый временем, изображал рога на «пастырском лбу», но древняя надпись уже не была различима. Рутилий не дает определенного ответа относительно его тождества, задаваясь вопросом, «обменял ли Пан тирренские рощи на Маэнал, или же местный Фавн возвращается (init) в свои отцовские владения», но утверждает, что «пока он дарует смертным обильное плодородие, бог представляется особенно склонным к любовным утехам».

Другие объединения

Христианский апологет Арнобий, в своем пространном опровержении традиционных римских божеств, сопоставляет Инуса и Палес как покровителей стад и скота. Бог лесов Сильван со временем стал отождествляться с Фавном, и неизвестный автор труда «Происхождение римского народа» отмечает, что многие источники утверждали, что Фавн тождественен Сильвану, богу Инусу и даже Пану. Исидор Севильский отождествляет инуев, во множественном числе, с Паном, инкубами и галльскими дузиями. Диомед Грамматик проводит неожиданную этимологическую параллель: он утверждает, что сын богини войны Беллоны, греческая Энио (Ἐνυώ), в родительном падеже Ἐνυοῦς (Enuous), представляется поэтами как Инус с козлиными ногами, "потому что, подобно козлу, он преодолевает горные вершины и сложные горные перевалы".

Зеркало Казуччини

Этрусское бронзовое зеркало из Кьюзи (ок. 300 г. до н. э.), так называемое зеркало Касуччини, предположительно изображает Инуса. Сцена на обратной стороне известна по крайней мере по четырем другим зеркалам, а также по гравированным этрусским драгоценным камням и аттическим вазам с красными фигурами. На ней изображена голова прорицателя Орфея (этрусский Урфей), предсказывающего группе фигур. Имена выгравированы по краю зеркала, но поскольку фигуры не подписаны индивидуально, соответствие не является однозначным; к тому же, читаемость некоторых имен вызывает споры. Тем не менее, на основании сравнительного анализа, существует общее мнение, что пять центральных фигур – это Умаэле, выступающая в роли медиума; Эутурпа (Муза Эвтерпа), Инуэ (Инуэ), Эраз и Алиунеа или Альпунеа (Паламед в других интерпретациях). Влюбленные на фронтоне в верхней части – Атунис (Адонис) и неизвестная Эиал, в то время как ожидается Туран (Венера). Фигура с распростертыми крыльями на рукоятке – Ласа, этрусская форма Лара, способствующая любви, подобно Эротам или Купидону. В центре изображен бородатый Инус. Повреждения скрывают его туловище и ноги, но его левая рука и грудь обнажены и мускулисты. На очень похожем зеркале юноша с копьем заменяет Инуса в композиции. Никакого мифа, который мог бы предоставить повествовательный контекст для сцены, пока не установлено.

Дарвиновская связь

Чарльз Дарвин использовал номенклатуру *Inuus ecaudatus* при описании варварского макака, который теперь классифицируется как *Macaca sylvanus*. Чарльз Кингсли написал Дарвину в январе 1862 года, высказывая предположение, что некоторые мифологические существа могут отражать культурную память о созданиях, занимающих промежуточное положение между человеком и обезьяной, и вымерших в результате естественного отбора.