Введение

Возрождение философии Иммануила Канта

В поздней современной континентальной философии неокантианство (Neukantianismus) представляло собой возрождение философии Иммануила Канта XVIII века. Неокантийцы стремились развивать и уточнять теории Канта, особенно его концепцию «вещи в себе» и его моральную философию.

Происхождение

Движение "возвращение к Канту" началось в 1860-х годах как реакция на немецкую материалистическую полемику 1850-х годов. Помимо работ Германна фон Гельмгольца и Эдуарда Зеллера, ранними результатами этого движения стали труды Куно Фишера о Канте и "История материализма" Фридриха Альберта Ланге (Geschichte des Materialismus, 1873–75), в которой автор утверждал, что трансцендентальный идеализм преодолел историческую борьбу между материальным идеализмом и механистическим материализмом. Ранее Фишер участвовал в споре с аристотелевским идеалистом Фридрихом Адольфом Тренделенбургом относительно интерпретации результатов "Трансцендентальной эстетики", спор, который послужил стимулом для основополагающей работы Германна Коэна 1871 года "Kants Theorie der Erfahrung" (Теория опыта Канта), книгу, которую часто считают фундаментом неокантианства XX века. Именно в связи с дебатами Фишера и Тренделенбурга, а также с работой Коэна, Ханс Вайхингер приступил к написанию своего масштабного комментария к "Критике чистого разума".

Сорты

Несколько школ мысли, несмотря на стремление видеть себя объединенными общим движением, зачастую обнаруживали существенные фундаментальные разногласия. Герман Коэн стал лидером марбургской школы (с центром в одноименном городе), другими видными представителями которой были Поль Наторп и Эрнст Кассирер. Другой важной группой была юго-западная (немецкая) школа (также известная как гейдельбергская или баденская школа, сосредоточенная в Гейдельберге, Баден в юго-западной Германии), включавшая Вильгельма Виндельбанда, Генриха Рикерта и Эрнста Тройльца. Марбургская школа акцентировала внимание на эпистемологии и философской логике, в то время как юго-западная – на вопросах культуры и теории ценностей (в частности, на разграничении фактов и ценностей). Третья группа, главным образом представленная Леонардом Нельсоном, основала неофризскую школу (названную в честь посткантианского философа Якоба Фридриха Фриса), которая уделяла особое внимание философии науки. Неокантианские школы, как правило, отдавали предпочтение научным интерпретациям Канта, часто недооценивая роль интуиции в пользу понятий. Однако этические аспекты неокантианской мысли нередко тянули их в сферу социализма, и они оказали значительное влияние на австромарксизм и ревизионизм Эдуарда Бернштейна. Ланге и Коэн особенно интересовались этой связью между кантовской мыслью и социализмом. Важным аспектом неокантианского движения была также попытка предложить пересмотренное понимание иудаизма, особенно в основополагающей работе Коэна – одной из немногих работ этого направления, доступных в английском переводе. Неокантианская школа сыграла важную роль в разработке разделения философии, оказавшего устойчивое влияние далеко за пределами Германии. Она активно использовала такие термины, как эпистемология, и отстаивала её приоритет над онтологией. Наторп оказал решающее влияние на историю феноменологии и ему часто приписывают то, что он подтолкнул Эдмунда Гуссерля к принятию лексики трансцендентального идеализма. Эмиль Ласк находился под влиянием работ Эдмунда Гуссерля и, в свою очередь, оказал заметное влияние на молодого Мартина Хайдеггера. Дискуссия между Кассирером и Хайдеггером об интерпретации Канта привела последнего к формулированию аргументов в пользу рассмотрения Канта как предшественника феноменологии; этот взгляд в важных аспектах был оспорен Эйгеном Финком. Значительным достижением неокантианцев стало основание журнала Kant Studien, который существует и по сей день. К 1933 году (после прихода к власти нацистов) различные неокантианские круги в Германии распались.

Современный неокантианство

В аналитической традиции возрождение интереса к работам Канта, начавшееся с публикации работы Питера Строусона «Границы чувственности» (1966), также можно рассматривать как эффективное неокантианство, отчасти благодаря его постоянному акценту на эпистемологии в ущерб онтологии. Приблизительно в то же время, что и Строусон, Уилфрид Селларс также вновь обратился к философии Канта. Его проект внедрения кантовского поворота в современную аналитическую философию был подхвачен его учеником Робертом Брэндомом. Работа Брэндома трансформировала проект Селларса в задачу введения гегелевского этапа в аналитической философии. В 1980-х годах интерес к неокантианству возродился благодаря работам Джиллиан Роуз, критикующей влияние этого направления на современную философию, а также из-за его влияния на работы Макса Вебера. Кантовское беспокойство о границах познания оказало сильное влияние на антипозитивистское социологическое движение в Германии конца XIX века, особенно в трудах Георга Зиммеля (вопрос Зиммеля «Что такое общество?» является прямой аллюзией на вопрос самого Канта: «Что такое природа?»). Современные работы Майкла Фридмана носят явно неокантианский характер. К континентальным философам, опирающимся на кантовское понимание трансцендентального, относятся Жан-Франсуа Лиотар и Жан-Люк Нанси. Классический консервативный мыслитель Роджер Скрутон испытал значительное влияние кантовской этики и эстетики.