Введение

Права человека в Советском Союзе были серьезно ограничены. Советский Союз был тоталитарным государством с 1927 по 1953 год и однопартийным государством до 1990 года. Свобода слова подавлялась, а инакомыслие преследовалось. Независимая политическая деятельность не допускалась, будь то участие в свободных профсоюзах, частных предприятиях, независимых церквях или оппозиционных политических партиях. Свобода передвижения граждан была ограничена как внутри страны, так и за её пределами. На практике советское правительство существенно ограничивало верховенство закона, гражданские свободы, защиту прав и гарантии собственности, включая право на жизнь и свободу, свободу выражения мнений и равенство перед законом, а также социальные, культурные и экономические права, включая право на участие в культуре, право на питание, право на труд и право на образование. Советское понимание прав человека существенно отличалось от международного права. Согласно советской правовой теории, "правительство является бенефициаром прав человека, которые должны быть заявлены против индивида". Советское государство рассматривалось как источник прав человека. Следовательно, советская правовая система считала закон инструментом политики, а суды – органами власти, которые советские правоведы, такие как Андрей Вышинский, рассматривали как примеры "буржуазной морали". СССР и другие страны Советского блока воздержались от принятия Всеобщей декларации прав человека (1948), заявив, что она "чрезмерно юридизирована" и потенциально посягает на национальный суверенитет. Советский Союз позднее подписал юридически обязывающие документы в области прав человека, такие как Международный пакт о гражданских и политических правах в 1973 году (и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 года), но они не были широко известны или доступны людям, живущим под коммунистическим правлением, и не воспринимались всерьез коммунистическими властями. Сергей Ковалев вспоминал "знаменитую статью 125 Конституции, в которой перечислялись все основные гражданские и политические права" в Советском Союзе. Но когда он и другие заключенные попытались использовать это как правовую основу для своих жалоб на злоупотребления, их прокурор утверждал, что "Конституция была написана не для вас, а для американских негров, чтобы они знали, насколько счастлива жизнь советских граждан". Преступление определялось не как нарушение закона, а как любое действие, которое могло угрожать советскому государству и обществу. Например, стремление к получению прибыли могло быть истолковано как контрреволюционная деятельность, наказуемая смертью. Некоторые советские юристы даже утверждали, что "уголовные репрессии" могут применяться при отсутствии вины. Целью публичных судебных процессов было "не установление наличия или отсутствия преступления – это было заранее определено соответствующими партийными органами – а предоставление еще одной площадки для политической агитации и пропаганды с целью обучения граждан (например, Московские процессы). Адвокаты защиты, которые должны были быть членами партии, обязаны были исходить из виновности своего клиента". Обширная сеть гражданских информаторов – добровольцев или насильно завербованных – использовалась для сбора разведывательной информации для правительства и сообщения о случаях подозрения в инакомыслии. Ее теоретической основой была марксистская теория классовой борьбы. Термины "репрессии", "террор" и другие сильные слова были официальными рабочими терминами, поскольку диктатура пролетариата должна была подавлять сопротивление других социальных классов, которые марксизм считал антагонистичными классу пролетариата. Правовая основа репрессий была закреплена в статье 58 Уголовного кодекса РСФСР и аналогичных статьях для других советских республик. Обострение классовой борьбы при социализме было провозглашено во время сталинского террора.

Свобода литературного и научного выражения

Цензура в Советском Союзе была повсеместной и строго соблюдалась. Это привело к возникновению самиздата – тайного копирования и распространения литературы, запрещенной правительством. Искусство, литература, образование и наука подвергались строгому идеологическому контролю, поскольку должны были служить интересам победившего пролетариата. Социалистический реализм – пример такого телеологически ориентированного искусства, которое пропагандировало социализм и коммунизм. Все гуманитарные и социальные науки проверялись на строгое соответствие историческому материализму. Все естественные науки должны были основываться на философской базе диалектического материализма. Многие научные дисциплины, такие как генетика, кибернетика и сравнительная лингвистика, подвергались подавлению в Советском Союзе в определенные периоды и осуждались как «буржуазные псевдонауки». В какой-то момент лисенкоизм, который многие считают псевдонаукой, пользовался поддержкой в сельском хозяйстве и биологии. В 1930-х и 1940-х годах многих выдающихся ученых объявляли «вредителями» или врагами народа и заключали в тюрьму. Некоторые ученые работали заключенными в «шарашках» – научно-исследовательских лабораториях в системе исправительно-трудовых лагерей ГУЛАГа. Согласно советскому Уголовному кодексу, агитация или пропаганда, направленные на ослабление советской власти, или распространение материалов или литературы, порочащих советское государство и общественный строй, наказывались лишением свободы на срок от 2 до 5 лет; за повторное преступление – на срок от 3 до 10 лет.

Право голоса

По мнению коммунистических идеологов, советская политическая система была истинной демократией, где советы рабочих ("советы") представляли волю рабочего класса. В частности, советская Конституция 1936 года гарантировала прямое всеобщее избирательное право с тайным голосованием. Однако практика существенно отличалась от заявленных принципов. Например, все кандидаты отбирались организациями Коммунистической партии вплоть до демократизации и выборов в марте 1989 года. Историк Роберт Конквест описал советскую избирательную систему как "совокупность фиктивных институтов и механизмов, призванных смягчить ужасающую реальность: образцовую конституцию, принятую в период наивысшего террора и гарантирующую права человека, выборы, на которых был лишь один кандидат, и в которых голосовали 99 процентов; парламент, где ни разу не было поднято ни одной руки в знак протеста или воздержания".

Экономические права

Личная собственность разрешалась с ограничениями. Недвижимость в основном принадлежала государству. Многие формы частной торговли с целью извлечения прибыли считались "спекуляцией" и запрещались как уголовное преступление, влекущее за собой штрафы, лишение свободы, конфискацию и/или исправительные работы. "Спекуляция" была конкретно определена в статье 154 Уголовного кодекса СССР. Здравоохранение, жилье, образование и питание формально гарантировались посредством обеспечения полной занятости и системы социального обеспечения. Голод 1932–1933 годов был вызван главным образом принудительной коллективизацией, проводимой советской властью, хотя на его возникновение также повлияли природные условия. В ответ на постоянные дефициты существовала масштабная теневая экономика для всех видов товаров и услуг.

Свобода собраний и ассоциаций

Рабочим не разрешалось создавать свободные профсоюзы. Все существующие профсоюзы были организованы и контролировались государством. Все политические молодежные организации, такие как движение пионеров и комсомол, использовались для обеспечения соблюдения политики Коммунистической партии. Участие в несанкционированных политических организациях влекло за собой тюремное заключение. Многие православные (наряду с представителями других вероисповеданий) также подвергались психологическому давлению, пыткам и экспериментам по контролю над сознанием в попытке заставить их отказаться от религиозных убеждений (см. карательную психиатрию в Советском Союзе). Практикующим православным христианам было отказано в доступе к видным должностям и членству в коммунистических организациях (например, в партии и комсомоле). Антирелигиозная пропаганда открыто финансировалась и поддерживалась правительством, при этом Церкви не предоставлялась возможность публично отвечать на неё. Семинарии были закрыты, а Церкви было запрещено публиковать материалы. Атеизм пропагандировался через школы, коммунистические организации и средства массовой информации. Были созданы организации, такие как Общество безбожников.

Свобода передвижения

Иммиграция и любые поездки за границу не допускались без явного разрешения правительства. Людей, которым не разрешалось покидать страну и которые боролись за свое право на выезд в 1970-х годах, называли "отказниками". В советском Уголовном кодексе отказ от возвращения из-за границы считался государственной изменой, наказываемой лишением свободы на срок от 10 до 15 лет или смертной казнью с конфискацией имущества. Наиболее важное самиздатское издание, "Хроника текущих событий", распространило свой первый номер в апреле 1968 года, после того как Организация Объединенных Наций объявила 1968 год Международным годом прав человека (20 лет со дня принятия Всеобщей декларации), и продолжало выходить в течение следующих 15 лет, пока не было закрыто в 1983 году. После 1968 года было создано несколько правозащитных групп: в мае 1969 года Группа действий в защиту прав человека в СССР выступила с обращением в Комитет ООН по правам человека; в 1970 году был создан Комитет по правам человека в СССР; а в 1973 году появилась советская секция Amnesty International. Эти группы писали обращения, собирали подписи под петициями и посещали судебные процессы. Восемь стран-участниц Варшавского договора подписали Хельсинкский заключительный акт в августе 1975 года. "Третья корзина" акта включала обширные положения о правах человека. В 1976–1977 годах в СССР возникло несколько "Хельсинкских групп наблюдения", которые следили за соблюдением Советским Союзом Хельсинкского заключительного акта. Первой была Московская Хельсинкская группа, за ней последовали группы в Украине, Литве, Грузии и Армении. Им удалось объединить различные направления правозащитного движения. Большинство из них были освобождены в течение года, что было вызвано смертью в тюрьме ветерана-диссидента Анатолия Марченко в декабре 1986 года. Вскоре этнические меньшинства, религиозные общины и целые народы стали отстаивать свои права на культурную автономию, свободу вероисповедания и, во главе с балтийскими государствами, на национальную независимость. Как и гласность не означала "свободы слова", так и попытки активистов проводить собственные мероприятия и создавать независимые ассоциации и политические движения встречали неодобрение и противодействие со стороны Горбачева и его Политбюро. В начале декабря 1987 года Шеварднадзе, Яковлев и Чебриков доложили о предложенном семинаре по правам человека, который должен был состояться в Москве 10–14 декабря 1987 года с участием гостей из-за рубежа, и предложили способы подорвать, ограничить и сдержать мероприятие, организованное бывшими советскими диссидентами. Реакция на аналогичное предложение семь месяцев спустя была почти такой же. По мере того как они все больше и больше уступали права, на которые коммунисты установили свою монополию в 1920-х годах, события и организации, не инициированные или не контролируемые режимом, не одобрялись и не поощрялись якобы либеральными властями в короткий и противоречивый период перестройки и официальной гласности. В оставшиеся два с половиной года темпы перемен ускорились. Конгресс народных депутатов провел свою вторую осеннюю сессию в 1989 году во время общенациональной забастовки шахтеров. Одним из последствий стала отмена в марте 1990 года статьи 6 советской Конституции (1977 года), которая явно устанавливала первенство Коммунистической партии в Советском государстве, до этого негласно, но всепроникающе доминировавшей в системе. Власти сформировали отряды милиции особого назначения ОМОН для борьбы с растущими протестами и митингами по всему СССР. В Москве они вылились в масштабную демонстрацию в январе 1991 года, осуждавшую действия Горбачева и его администрации. Демонстрации в Литве, Тбилиси, Баку и Таджикистане были подавлены, что привело к гибели многих протестующих.