Введение
Права человека в Советском Союзе были серьезно ограничены. Советский Союз был тоталитарным государством с 1927 по 1953 год и однопартийным государством до 1990 года. Свобода слова подавлялась, а инакомыслие преследовалось. Независимая политическая деятельность не допускалась, будь то участие в свободных профсоюзах, частных предприятиях, независимых церквях или оппозиционных политических партиях. Свобода передвижения граждан была ограничена как внутри страны, так и за её пределами. На практике советское правительство существенно ограничивало верховенство закона, гражданские свободы, защиту прав и гарантии собственности, включая право на жизнь и свободу, свободу выражения мнений и равенство перед законом, а также социальные, культурные и экономические права, включая право на участие в культуре, право на питание, право на труд и право на образование. Советское понимание прав человека существенно отличалось от международного права. Согласно советской правовой теории, "правительство является бенефициаром прав человека, которые должны быть заявлены против индивида". Советское государство рассматривалось как источник прав человека. Следовательно, советская правовая система считала закон инструментом политики, а суды – органами власти, которые советские правоведы, такие как Андрей Вышинский, рассматривали как примеры "буржуазной морали". СССР и другие страны Советского блока воздержались от принятия Всеобщей декларации прав человека (1948), заявив, что она "чрезмерно юридизирована" и потенциально посягает на национальный суверенитет. Советский Союз позднее подписал юридически обязывающие документы в области прав человека, такие как Международный пакт о гражданских и политических правах в 1973 году (и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 года), но они не были широко известны или доступны людям, живущим под коммунистическим правлением, и не воспринимались всерьез коммунистическими властями. Сергей Ковалев вспоминал "знаменитую статью 125 Конституции, в которой перечислялись все основные гражданские и политические права" в Советском Союзе. Но когда он и другие заключенные попытались использовать это как правовую основу для своих жалоб на злоупотребления, их прокурор утверждал, что "Конституция была написана не для вас, а для американских негров, чтобы они знали, насколько счастлива жизнь советских граждан". Преступление определялось не как нарушение закона, а как любое действие, которое могло угрожать советскому государству и обществу. Например, стремление к получению прибыли могло быть истолковано как контрреволюционная деятельность, наказуемая смертью. Некоторые советские юристы даже утверждали, что "уголовные репрессии" могут применяться при отсутствии вины. Целью публичных судебных процессов было "не установление наличия или отсутствия преступления – это было заранее определено соответствующими партийными органами – а предоставление еще одной площадки для политической агитации и пропаганды с целью обучения граждан (например, Московские процессы). Адвокаты защиты, которые должны были быть членами партии, обязаны были исходить из виновности своего клиента". Обширная сеть гражданских информаторов – добровольцев или насильно завербованных – использовалась для сбора разведывательной информации для правительства и сообщения о случаях подозрения в инакомыслии. Ее теоретической основой была марксистская теория классовой борьбы. Термины "репрессии", "террор" и другие сильные слова были официальными рабочими терминами, поскольку диктатура пролетариата должна была подавлять сопротивление других социальных классов, которые марксизм считал антагонистичными классу пролетариата. Правовая основа репрессий была закреплена в статье 58 Уголовного кодекса РСФСР и аналогичных статьях для других советских республик. Обострение классовой борьбы при социализме было провозглашено во время сталинского террора.
Human rights in the Soviet Union were severely limited. The Soviet Union was a totalitarian state from 1927 until 1953 and a one party state until 1990. Freedom of speech was suppressed and dissent was punished. Independent political activities were not tolerated, whether they involved participation in free labor unions, private corporations, independent churches or opposition political parties. The citizens' freedom of movement was limited both inside and outside the country. In practice, the Soviet government significantly curbed the very powerful rule of law, civil liberties, protection of law and guarantees of property, including the right to [life] and [liberty], freedom of expression, and equality before the law; and social, cultural and economic rights, including the right to participate in culture, the right to food, the right to work, and the right to education. The Soviet conception of human rights was very different from international law. According to Soviet legal theory, "it is the government who is the beneficiary of human rights which are to be asserted against the individual". The Soviet state was considered as the source of human rights. Therefore, the Soviet legal system considered law an arm of politics and it also considered courts agencies of the government. which were considered as examples of "bourgeois morality" by Soviet law theorists such as Andrey Vyshinsky. The USSR and other countries in the Soviet Bloc had abstained from affirming the Universal Declaration of Human Rights (1948), saying that it was "overly juridical" and potentially infringed on national sovereignty. The Soviet Union later signed legally binding human rights documents, such as the International Covenant on Civil and Political Rights in 1973 (and the 1966 International Covenant on Economic, Social and Cultural Rights), but they were neither widely known or accessible to people living under Communist rule, nor were they taken seriously by the Communist authorities. Sergei Kovalev recalled "the famous article 125 of the Constitution which enumerated all basic civil and political rights" in the Soviet Union. But when he and other prisoners attempted to use this as a legal basis for their abuse complaints, their prosecutor's argument was that "the Constitution was written not for you, but for American Negroes, so that they know how happy the lives of Soviet citizens are". Crime was determined not as the infraction of law, instead, it was determined as any action which could threaten the Soviet state and society. For example, a desire to make a profit could be interpreted as a counter revolutionary activity punishable by death. Some Soviet legal scholars even said that "criminal repression" may be applied in the absence of guilt. The purpose of public trials was "not to demonstrate the existence or absence of a crime – that was predetermined by the appropriate party authorities – but to provide yet another forum for political agitation and propaganda for the instruction of the citizenry (see Moscow Trials for example). Defense lawyers, who had to be party members, were required to take their client's guilt for granted " An extensive network of civilian informants – either volunteers, or those forcibly recruited – was used to collect intelligence for the government and report cases of suspected dissent. Its theoretical basis was the theory of Marxism concerning class struggle. The terms "repression", "terror", and other strong words were official working terms, since the dictatorship of the proletariat was supposed to suppress the resistance of other social classes, which Marxism considered antagonistic to the class of the proletariat. The legal basis of the repression was formalized into Article 58 in the code of the RSFSR and similar articles for other Soviet republics. Aggravation of class struggle under socialism was proclaimed during the Stalinist terror.
Свобода литературного и научного выражения
Цензура в Советском Союзе была повсеместной и строго соблюдалась. Это привело к возникновению самиздата – тайного копирования и распространения литературы, запрещенной правительством. Искусство, литература, образование и наука подвергались строгому идеологическому контролю, поскольку должны были служить интересам победившего пролетариата. Социалистический реализм – пример такого телеологически ориентированного искусства, которое пропагандировало социализм и коммунизм. Все гуманитарные и социальные науки проверялись на строгое соответствие историческому материализму. Все естественные науки должны были основываться на философской базе диалектического материализма. Многие научные дисциплины, такие как генетика, кибернетика и сравнительная лингвистика, подвергались подавлению в Советском Союзе в определенные периоды и осуждались как «буржуазные псевдонауки». В какой-то момент лисенкоизм, который многие считают псевдонаукой, пользовался поддержкой в сельском хозяйстве и биологии. В 1930-х и 1940-х годах многих выдающихся ученых объявляли «вредителями» или врагами народа и заключали в тюрьму. Некоторые ученые работали заключенными в «шарашках» – научно-исследовательских лабораториях в системе исправительно-трудовых лагерей ГУЛАГа. Согласно советскому Уголовному кодексу, агитация или пропаганда, направленные на ослабление советской власти, или распространение материалов или литературы, порочащих советское государство и общественный строй, наказывались лишением свободы на срок от 2 до 5 лет; за повторное преступление – на срок от 3 до 10 лет.
Право голоса
По мнению коммунистических идеологов, советская политическая система была истинной демократией, где советы рабочих ("советы") представляли волю рабочего класса. В частности, советская Конституция 1936 года гарантировала прямое всеобщее избирательное право с тайным голосованием. Однако практика существенно отличалась от заявленных принципов. Например, все кандидаты отбирались организациями Коммунистической партии вплоть до демократизации и выборов в марте 1989 года. Историк Роберт Конквест описал советскую избирательную систему как "совокупность фиктивных институтов и механизмов, призванных смягчить ужасающую реальность: образцовую конституцию, принятую в период наивысшего террора и гарантирующую права человека, выборы, на которых был лишь один кандидат, и в которых голосовали 99 процентов; парламент, где ни разу не было поднято ни одной руки в знак протеста или воздержания".
Экономические права
Личная собственность разрешалась с ограничениями. Недвижимость в основном принадлежала государству. Многие формы частной торговли с целью извлечения прибыли считались "спекуляцией" и запрещались как уголовное преступление, влекущее за собой штрафы, лишение свободы, конфискацию и/или исправительные работы. "Спекуляция" была конкретно определена в статье 154 Уголовного кодекса СССР. Здравоохранение, жилье, образование и питание формально гарантировались посредством обеспечения полной занятости и системы социального обеспечения. Голод 1932–1933 годов был вызван главным образом принудительной коллективизацией, проводимой советской властью, хотя на его возникновение также повлияли природные условия. В ответ на постоянные дефициты существовала масштабная теневая экономика для всех видов товаров и услуг.
Свобода собраний и ассоциаций
Рабочим не разрешалось создавать свободные профсоюзы. Все существующие профсоюзы были организованы и контролировались государством. Все политические молодежные организации, такие как движение пионеров и комсомол, использовались для обеспечения соблюдения политики Коммунистической партии. Участие в несанкционированных политических организациях влекло за собой тюремное заключение. Многие православные (наряду с представителями других вероисповеданий) также подвергались психологическому давлению, пыткам и экспериментам по контролю над сознанием в попытке заставить их отказаться от религиозных убеждений (см. карательную психиатрию в Советском Союзе). Практикующим православным христианам было отказано в доступе к видным должностям и членству в коммунистических организациях (например, в партии и комсомоле). Антирелигиозная пропаганда открыто финансировалась и поддерживалась правительством, при этом Церкви не предоставлялась возможность публично отвечать на неё. Семинарии были закрыты, а Церкви было запрещено публиковать материалы. Атеизм пропагандировался через школы, коммунистические организации и средства массовой информации. Были созданы организации, такие как Общество безбожников.
Свобода передвижения
Иммиграция и любые поездки за границу не допускались без явного разрешения правительства. Людей, которым не разрешалось покидать страну и которые боролись за свое право на выезд в 1970-х годах, называли "отказниками". В советском Уголовном кодексе отказ от возвращения из-за границы считался государственной изменой, наказываемой лишением свободы на срок от 10 до 15 лет или смертной казнью с конфискацией имущества. Наиболее важное самиздатское издание, "Хроника текущих событий", распространило свой первый номер в апреле 1968 года, после того как Организация Объединенных Наций объявила 1968 год Международным годом прав человека (20 лет со дня принятия Всеобщей декларации), и продолжало выходить в течение следующих 15 лет, пока не было закрыто в 1983 году. После 1968 года было создано несколько правозащитных групп: в мае 1969 года Группа действий в защиту прав человека в СССР выступила с обращением в Комитет ООН по правам человека; в 1970 году был создан Комитет по правам человека в СССР; а в 1973 году появилась советская секция Amnesty International. Эти группы писали обращения, собирали подписи под петициями и посещали судебные процессы. Восемь стран-участниц Варшавского договора подписали Хельсинкский заключительный акт в августе 1975 года. "Третья корзина" акта включала обширные положения о правах человека. В 1976–1977 годах в СССР возникло несколько "Хельсинкских групп наблюдения", которые следили за соблюдением Советским Союзом Хельсинкского заключительного акта. Первой была Московская Хельсинкская группа, за ней последовали группы в Украине, Литве, Грузии и Армении. Им удалось объединить различные направления правозащитного движения. Большинство из них были освобождены в течение года, что было вызвано смертью в тюрьме ветерана-диссидента Анатолия Марченко в декабре 1986 года. Вскоре этнические меньшинства, религиозные общины и целые народы стали отстаивать свои права на культурную автономию, свободу вероисповедания и, во главе с балтийскими государствами, на национальную независимость. Как и гласность не означала "свободы слова", так и попытки активистов проводить собственные мероприятия и создавать независимые ассоциации и политические движения встречали неодобрение и противодействие со стороны Горбачева и его Политбюро. В начале декабря 1987 года Шеварднадзе, Яковлев и Чебриков доложили о предложенном семинаре по правам человека, который должен был состояться в Москве 10–14 декабря 1987 года с участием гостей из-за рубежа, и предложили способы подорвать, ограничить и сдержать мероприятие, организованное бывшими советскими диссидентами. Реакция на аналогичное предложение семь месяцев спустя была почти такой же. По мере того как они все больше и больше уступали права, на которые коммунисты установили свою монополию в 1920-х годах, события и организации, не инициированные или не контролируемые режимом, не одобрялись и не поощрялись якобы либеральными властями в короткий и противоречивый период перестройки и официальной гласности. В оставшиеся два с половиной года темпы перемен ускорились. Конгресс народных депутатов провел свою вторую осеннюю сессию в 1989 году во время общенациональной забастовки шахтеров. Одним из последствий стала отмена в марте 1990 года статьи 6 советской Конституции (1977 года), которая явно устанавливала первенство Коммунистической партии в Советском государстве, до этого негласно, но всепроникающе доминировавшей в системе. Власти сформировали отряды милиции особого назначения ОМОН для борьбы с растущими протестами и митингами по всему СССР. В Москве они вылились в масштабную демонстрацию в январе 1991 года, осуждавшую действия Горбачева и его администрации. Демонстрации в Литве, Тбилиси, Баку и Таджикистане были подавлены, что привело к гибели многих протестующих.
in April 1968, after the United Nations declared that it would be the International Year for Human Rights (20 years since Universal Declaration was issued), and continued for the next 15 years until closed down in 1983. A succession of dedicated human rights groups were set up after 1968: the Action Group for the Defense of Human Rights in the USSR went public in May 1969 with an appeal to the UN Human Rights Committee; the Committee on Human Rights in the USSR was established in 1970; and a Soviet section of Amnesty International appeared in 1973. The groups variously wrote appeals, collected signatures for petitions, and attended trials. The eight member countries of the Warsaw Pact signed the Helsinki Final Act in August 1975. The "third basket" of the Final Act included extensive human rights clauses. In the years 1976–77, several "Helsinki Watch Groups" emerged in the USSR, to monitor the Soviet Union's compliance with the Helsinki Final Act. The first group was the Moscow Helsinki Group, followed by groups in Ukraine, Lithuania, Georgia and Armenia. They succeeded in unifying different branches of the human rights movement. Most were released during the course of the year, spurred on by the death in prison of veteran dissident Anatoly Marchenko in December 1986. Soon ethnic minorities, confessional groups and entire nations were asserting their rights, respectively, to cultural autonomy, freedom of religion and, led by the Baltic states, to national independence. Just as glasnost did not represent "freedom of speech", so attempts by activists to hold their own events and create independent associations and political movements met with disapproval and obstruction from Gorbachev and his Politburo. Early in December 1987 Shevardnadze, Yakovlev and Chebrikov reported on a proposed human rights seminar to be held in Moscow on 10–14 December 1987 with guests from abroad, and suggested ways of undermining, restricting and containing the event organised by former Soviet dissidents. The reaction to a similar proposal seven months later was much the same. As they conceded more and more of the rights over which the Communists had established their monopoly in the 1920s, events and organisations not initiated or overseen by the regime were frowned on and discouraged by the supposedly liberal authorities of the brief and ambivalent period of perestroika and official glasnost. In the remaining two and a half years the rate of change accelerated. The Congress of People's Deputies held its second autumnal session in 1989 during a nationwide miners' strike. One consequence was the abolition in March 1990 of Article 6 of the Soviet Constitution (1977), which had explicitly established the primacy of the Communist Party within the Soviet State, a hitherto unspoken but all pervasive dominance of the system. The authorities formed units of riot police OMON to deal with the mounting protests and rallies across the USSR. In Moscow, these culminated in a vast demonstration in January 1991, denouncing the actions of Gorbachev and his administration. The demonstrations in Lithuania, Tbilisi, Baku and Tajikistan have been suppressed resulting in deaths of many protesters