Введение

В свое время Уильям Шекспир (1564–1616) считался лишь одним из многих талантливых драматургов и поэтов, но с конца XVII века его стали признавать величайшим драматургом и поэтом английского языка. Ни один другой драматург не был так часто поставлен на мировой сцене, как Шекспир. Его пьесы часто подвергались радикальной адаптации в постановках. В XVIII и XIX веках, в эпоху великих актерских звезд, быть звездой британской сцены означало быть выдающимся шекспировским актером. Тогда основной акцент делался на монологах как на демонстративных выступлениях в ущерб темпу и действию, и пьесы Шекспира, казалось, рисковали исчезнуть под обилием музыки, декораций и спецэффектов, создаваемых машинами грома, молний и волн. Редакторы и критики пьес, презирая показную эффектность и мелодраматизм шекспировских постановок, начали рассматривать Шекспира как драматического поэта, которого следует изучать по печатным страницам, а не в театре. Разрыв между Шекспиром на сцене и Шекспиром на страницах был наиболее заметен в начале XIX века, когда обе формы Шекспира достигли пика славы и популярности: театральный Шекспир был успешным зрелищем и мелодрамой для широкой публики, а Шекспир, изучаемый в книгах, благодаря благоговейным комментариям романтиков, возвышался до уровня уникального поэтического гения, пророка и барда. До романтиков Шекспир был просто самым почитаемым из драматических поэтов, особенно за его проницательность в понимании человеческой природы и реализм, но романтические критики, такие как Сэмюэл Тейлор Кольридж, превратили его в объект почти религиозного поклонения, а Джордж Бернард Шоу ввел термин «бардолатрия» для описания этого явления. Эти критики считали Шекспира возвышающимся над другими писателями, а его пьесы – не просто «великими произведениями искусства», а «феноменами природы, подобными солнцу и морю, звездам и цветам», и требовали «полного подчинения наших собственных способностей» (Томас Де Квинси, 1823). К концу XIX века Шекспир стал также символом национальной гордости, жемчужиной английской культуры и, как писал Томас Карлейль в 1841 году, «знаменем объединения» для всей Британской империи.

Якобин и Кэролайн

Трудно оценить репутацию Шекспира при жизни и вскоре после его смерти. До 1570-х годов в Англии было мало современной литературы, и подробные критические комментарии к современным авторам стали появляться лишь во время правления Карла I. Сведения о его репутации можно восстановить лишь по фрагментарным свидетельствам. Он был включен в некоторые списки выдающихся поэтов своего времени, однако, по-видимому, не обладал таким авторитетом, как аристократ Филип Сидней, ставший культовой фигурой благодаря гибели в бою в молодом возрасте, или Эдмунд Спенсер. Стихи Шекспира переиздавались гораздо чаще, чем его пьесы; однако пьесы Шекспира создавались для постановок его собственной труппой, и поскольку закон не запрещал соперничающим труппам использовать его произведения, шекспировская труппа предприняла меры для предотвращения публикации его пьес. Тот факт, что многие его пьесы были напечатаны пиратским способом, свидетельствует о его популярности на книжном рынке, а регулярная поддержка его труппы при дворе, кульминацией которой в 1603 году стало преобразование ее Яковом I в «Королевских игроков», говорит о его популярности среди представителей высших слоев общества. Современные пьесы (в отличие от пьес на латыни и греческом языке) многими современниками считались недолговечными и даже несколько сомнительными развлечениями. Некоторые пьесы Шекспира, особенно исторические хроники, часто переиздавались в дешевом кварто (то есть в виде брошюр), в то время как другим потребовались десятилетия, чтобы достичь третьего издания. После того как Бен Джонсон первым начал канонизацию современных пьес, опубликовав свои собственные произведения в фолио (формате роскошной книги) в 1616 году, Шекспир стал следующим драматургом, удостоенным издания в фолио в 1623 году. Тот факт, что это фолио было переиздано уже через девять лет, указывает на то, что его ценили как драматурга необычайно высоко. Посвятительные стихи Бена Джонсона и Джона Мильтона во втором фолио впервые предположили, что Шекспир был величайшим поэтом своего времени. Эти дорогостоящие издания для чтения стали первым видимым признаком разрыва между Шекспиром на сцене и Шекспиром для читателей, разрыва, который в течение следующих двух столетий только углублялся. В своей работе 1630 года «Древесина» или «Открытия» Бен Джонсон высоко оценил скорость и легкость, с которыми Шекспир писал свои пьесы, а также честность и доброту его современника по отношению к другим.

Межцарствие и восстановление

Во время Реставрации (1642–1660) все публичные театральные представления были запрещены пуританскими правителями. Несмотря на лишение возможности использовать сцену, костюмы и декорации, актерам все же удавалось зарабатывать на жизнь, исполняя «дриллы» – короткие отрывки из более крупных пьес, которые обычно заканчивались джигой. Шекспир был одним из многих драматургов, чьи произведения использовались для этих сцен. Среди наиболее популярных были сцены с Боттомом из «Сна в летнюю ночь» и сцена с могильщиком из «Гамлета». Когда театры вновь открылись в 1660 году после этого уникально долгого и резкого перерыва в истории британского театра, две недавно лицензированные лондонские театральные компании – «Компания герцога» и «Компания короля» – начали борьбу за права на исполнение старых пьес. Шекспир, Бен Джонсон и творческий тандем Бомонта и Флетчера были одними из самых ценных активов и оставались популярными даже после того, как драматургия эпохи Реставрации набрала обороты. В роскошных лондонских театрах эпохи Реставрации, спроектированных Кристофером Реном, пьесы Шекспира ставились с музыкой, танцами, громом, молнией, машинами для создания волн и фейерверками. Тексты подвергались «реформам» и «улучшениям» для сцены. Ярким примером является пьеса «Король Лир» (1681) ирландского поэта Нахума Тейта с счастливым концом (которая держалась на сцене до 1838 года), а «Буря» была превращена Уильямом Давенант в оперу, изобилующую спецэффектами. Фактически, будучи директором «Компании герцога», Давенант был юридически обязан реформировать и модернизировать пьесы Шекспира перед их постановкой – это было ad hoc решение лорда-камергера в борьбе за права на исполнение, которое «проливает интересный свет на многочисленные критические замечания в XX веке в адрес Давенанта за его адаптации». Современное представление об эпохе Реставрации как об апогее злоупотребления творчеством Шекспира и дурного вкуса, показал Хьюм, является преувеличением, а декорации и адаптации стали еще более безрассудными в XVIII и XIX веках. Неполные записи о постановках эпохи Реставрации свидетельствуют о том, что Шекспир, хотя и всегда был важным автором репертуара, в период 1660–1700 годов уступал феноменальной популярности Бомонта и Флетчера. «Их пьесы теперь являются самым приятным и частым развлечением на сцене», – сообщал в 1668 году драматург Джон Драйден, – «две их пьесы идут в течение года на одну пьесу Шекспира или Джонсона». Однако в начале XVIII века Шекспир вновь занял лидирующие позиции на лондонской сцене, у Бомонта и Флетчера, и больше никогда не уступал ее. В отличие от театральной истории, в литературной критике не было задержки, предпочтения другим драматургам: Шекспир занимал уникальное положение, по крайней мере, со времен Реставрации в 1660 году и далее. Хотя Шекспир не следовал строгим французским неоклассическим «правилам» для драмы и трем классическим единствам времени, места и действия, эти строгие правила никогда не прижились в Англии, и их единственный ярый сторонник, Томас Раймер, редко упоминался влиятельными писателями, разве что как пример узкого догматизма. Драйден, например, утверждал в своем влиятельном «Эссе о драматической поэзии» (1668) – в том же эссе, где он отметил, что пьесы Шекспира ставились лишь вдвое чаще, чем пьесы Бомонта и Флетчера, – о художественном превосходстве Шекспира. Хотя Шекспир не следует драматическим условностям, писал Драйден, Бен Джонсон следует им, и в результате Джонсон оказывается на далеком втором месте после «непревзойденного Шекспира», последователя природы, самородного гения, великого реалиста человеческого характера.

Великобритания

В 18 веке Шекспир доминировал на лондонской сцене, а постановки его пьес все больше превращались в создание звездных ролей для именитых актеров. После принятия Акта о лицензировании в 1737 году четверть исполняемых пьес составляли произведения Шекспира, и как минимум дважды конкурирующие лондонские театры ставили одну и ту же пьесу Шекспира одновременно («Ромео и Джульетта» в 1755 году и «Король Лир» в следующем году), при этом зрители по-прежнему оставались в восторге. Это стало ярким примером растущей значимости шекспировских звезд в театральной культуре, главной привлекательностью которой было соревнование и соперничество между исполнителями главных мужских ролей в «Ковент-Гарден» и «Дрюри-Лейн» – Спранджером Барри и Дэвидом Гарриком. Похоже, у Барри и Гаррика, которым было по тридцать с лишним лет, не возникало проблем с тем, чтобы играть юного Ромео в одном сезоне и дряхлого короля Лира в следующем. В сентябре 1769 года Гаррик организовал масштабное Шекспировское торжество в Стратфорде-на-Эвоне, оказавшее значительное влияние на рост бардолатрии. Именно на этом торжестве Гаррик поблагодарил Шекспировский женский клуб за спасение Шекспира от забвения: «Именно вы, дамы, вернули Шекспира на сцену, вы объединились в общество для защиты его славы и воздвигли памятник в его честь и в свою в Вестминстерском аббатстве». По мере того как сценические тексты пьес все больше отклонялись от первоначальных, публикация текстов, предназначенных для чтения, быстро развивалась в противоположном направлении, с изобретением текстологической критики и акцентом на верность оригинальным словам Шекспира. Тексты, которые читаются и исполняются сегодня, в основном сформировались в 18 веке. Наум Тейт и Натаниэль Ли уже подготовили издания и разделили сцены в конце 17 века, а издание Николаса Роу 1709 года считается первым по-настоящему научным текстом пьес. За ним последовало множество достойных изданий XVIII века, кульминацией которых стало знаковое издание Эдмунда Малоуна Variorum Edition, опубликованное посмертно в 1821 году и остающееся основой современных изданий. Эти собрания текстов предназначались для чтения, а не для постановки; издание Роу 1709 года, по сравнению со старыми фолиантами, было легкой записной книжкой. Шекспировская критика все больше обращалась к читателям, а не к театральной публике. Единственными аспектами пьес Шекспира, которые неизменно вызывали неприязнь и подвергались критике в 18 веке, были каламбуры («остроты») и «низкие» (сексуальные) намеки. Хотя некоторые редакторы, в частности Александр Поуп, пытались затушевать или удалить каламбуры и двусмысленности, это было быстро отменено, и к середине века каламбуры и сексуальный юмор были (за исключением Томаса Боудля) восстановлены навсегда. Размышления Драйдена о воображении Шекспира и его способности изображать «природу» в 18 веке перекликались, например, в словах Джозефа Аддисона («Среди англичан Шекспир несравненно превосходит всех остальных»), Александра Поупа («каждый персонаж у Шекспира столь же индивидуален, как и в самой жизни») и Сэмюэля Джонсона (который презрительно отверг неоклассическую критику Шекспира Вольтера и Раймера как «мелочные придирки мелких умов»). Распространенное убеждение, что романтики были первым поколением, по-настоящему оценившим Шекспира и предпочтившим его Бену Джонсону, противоречит похвале, звучавшей в адрес Шекспира на протяжении всего 18 века. Идеи о Шекспире, которые многие считают типично пост-романтическими, часто высказывались в 18 и даже в 17 веке: его описывали как гения, не нуждающегося в образовании, как глубоко оригинального и как создателя уникальных «реальных» и индивидуальных персонажей (см. Хронологию шекспировской критики). Сравнение Шекспира и его образованного современника Бена Джонсона было в то время популярным упражнением, сравнением, которое неизменно было комплиментом Шекспиру. Оно служило для подчеркивания особых качеств обоих писателей и особенно укрепляло утверждение, что естественный гений превосходит правила, что «всегда есть возможность обратиться от критики к природе» (Сэмюэл Джонсон). На мнение о Шекспире в 1790-х годах кратко повлияло «открытие» Шекспировских бумаг Уильямом Генри Ирландом. Ирланд утверждал, что нашел в сундуке богатую коллекцию утерянных документов Шекспира, включая две пьесы – «Вортигерн и Ровена» и «Генрих II». Эти документы, казалось, демонстрировали ряд неизвестных фактов о Шекспире, которые сформировали мнение о его произведениях, включая «Профессию веры», демонстрирующую, что Шекспир был протестантом и имел внебрачного ребенка. Хотя многие верили в подлинность этих бумаг, они вскоре подверглись резкой критике со стороны ученых, указавших на многочисленные неточности. «Вортигерн» был поставлен лишь однажды в театре «Дрюри-Лейн», после чего Ирланд признался, что подделал документы и сам написал пьесы.

В Германии

Английские актеры начали посещать Священную Римскую империю в конце XVI века, чтобы работать "скрипачами, певцами и жонглерами", и благодаря им творчество Шекспира впервые стало известно в Рейхе. В 1601 году в Свободный город Данциг (современный Гданьск, Польша), где в стенах города жила большая английская торговая колония, прибыла труппа английских актеров, чтобы ставить пьесы Шекспира. К 1610 году актеры играли Шекспира на немецком языке, поскольку его пьесы стали популярными в Данциге. В рамках усилий, направленных на то, чтобы немецкая публика стала воспринимать Шекспира более серьезно, Иоганн Вольфганг фон Гете организовал юбилей Шекспира во Франкфурте в 1771 году, заявив в речи 14 октября 1771 года, что драматург показал, что аристотелевские единства были "так же угнетающими, как тюрьма" и являлись "тяжелыми оковами для нашего воображения". Гёте похвалил Шекспира за то, что он освободил свой ум от жестких аристотелевских правил, сказав: "Я прыгнул на вольный воздух и вдруг почувствовал, что у меня есть руки и ноги. Шекспир, мой друг, если бы ты был с нами сегодня, я мог бы жить только с тобой". Немецкий критик Эрнст Остеркамп писал: "Значение Шекспира для немецкой литературы несравнимо с влиянием любого другого писателя после античности. Ни Данте, ни Сервантес, ни Мольер, ни Ибсен даже не приблизились к его влиянию здесь. Со временем Шекспир фактически стал одним из национальных авторов Германии". Шекспира впервые перевел на русский язык Александр Сумароков, назвавший Шекспира "вдохновенным варваром", который писал о Барде из Эйвона, что в его пьесах "есть многое плохое и чрезвычайно хорошее". Вольтер был видной фигурой в этой дискуссии. В "Эссе о эпической поэзии" (1728) он объявил себя поклонником английского театра, особенно его трагедий, которые он считал превосходящими все другие жанры, представленные на английской сцене. Признание Вольтера английского театра было настолько искренним, что он пытался перенести некоторые его черты во Францию. Принятие этих черт не было немедленным или легким. В "Рассуждении о трагедии" (1731) Вольтер проанализировал все правила, которые должны были строго соблюдаться во французских театрах, все события, которые можно было изображать, и те, которые были абсолютно запрещены. В результате Вольтер, проявляя волю к частичному отказу от таких конвенций – «деликатности», «пристойности» и «обычаям» – показал, что они мешают реализации некоторых сцен, над которыми он работал, в первую очередь смерти Юлия Цезаря. Главным препятствием для этой сцены было правило, согласно которому во французских трагедиях персонажи могли совершить самоубийство, но не убийство. Вольтер боролся за изменение этой традиции, подкрепляя свои тезисы примерами из древнегреческого театра и современного английского театра, где убийства регулярно изображались на сцене. Однако Вольтер также утверждал, что английские трагедии могут превратиться в «место резни». Он лично перевел речь Брута в "Иулии Цезаре", став первым французом, переведшим отрывок из пьесы Шекспира. Его перевод был включен в "Рассуждение о трагедии", опубликованное в 1730 году. Несколько лет спустя он перевел монолог Гамлета, который был опубликован в "Философских письмах" (1734). Популярность Шекспира неуклонно росла в течение столетия, и другие испытывали свои силы в переводе Барда. Появление многочисленных переводов свидетельствует об изменении вкусов французских драматургов и зрителей. В 1746 году Пьер Антуан Ла Плейс опубликовал восемь томов, содержащих краткие содержания каждой пьесы Шекспира и частичные переводы некоторых из них. В период с 1776 по 1782 год Пьер Летурнер перевел весь корпус пьес Шекспира. Его работа также включала комментарии о Шекспире, особенно о его способности изображать человеческие эмоции и заставлять персонажей говорить на языке, близком к разговорному. Переводы Летурнера не лишены ошибок, но его работа была фундаментальной для распространения знаний о Шекспире и английском театре во Франции.

В Италии

Шекспир оставался почти неизвестным в Италии до начала XVIII века. Наиболее переводимыми и почитаемыми английскими поэтами были Александр Поуп, Джон Милтон, Томас Грей и Джеймс Томсон. Знакомство с Шекспиром распространилось на полуострове двумя различными путями. С одной стороны, итальянские интеллектуалы, некоторое время пребывавшие в Англии, имели возможность посещать театральные представления и записывать свои впечатления; их тексты затем возвращались в Италию. С другой стороны, многие англичане путешествовали в Италию в XVIII веке, поскольку она была одним из пунктов назначения в рамках Гранд-тура. Возможностей для общения между англичанами и итальянцами было множество. Более того, англичане, эмигрировавшие из Англии или изгнанные из неё, часто выбирали Италию в качестве новой родины. Однако в этот период по Европе стали распространяться французские переводы и адаптации пьес Шекспира, и большинство итальянских писателей стали читать Шекспира на французском языке. Мало кто владел английским, и словари были малодоступны. Для итальянцев первым знакомством с английскими пьесами часто служили французские переложения, и, хотя они существенно отличались от оригиналов, они привнесли в Италию знания об английском театре и его правилах. Одной из самых известных и читаемых французских адаптаций была «Смерть Цезаря» Вольтера, основанная на «Юлии Цезаре» Шекспира. В 1705 году Апостоло Дзено написал «Амблето», который был поставлен в Венеции в следующем году. «Амблето» не был переводом «Гамлета» и даже не адаптацией. Единственным сходством с «Гамлетом» был источник вдохновения, и теперь установлено, что автор не был знаком с Шекспиром. Постановка имела такой успех, что в 1712 году её возобновили на сцене театра Хеймаркет в Лондоне. Пьесу вновь поставили в Италии в 1750 году, но она не была подвержена влиянию шекспировского «Гамлета». Фактически, она была идентична первой версии 1706 года. Это свидетельствует об отсутствии в Италии реального интереса к английскому театру и его особенностям. В 1729 году Паоло Ролли опубликовал итальянский перевод первых шести книг «Потерянного рая». В предисловии он высоко оценил Шекспира и сравнил его с Данте. В 1739 году он опубликовал перевод одного из монологов Гамлета. Первым полным итальянским переводом шекспировской трагедии стал «Юлий Цезарь» Доменико Валентини, изданный в 1756 году. Валентини использовал для своего перевода английское издание трагедии, изданное в 1733 году Льюисом Теобальдом. В предисловии он заявил, что не владеет английским языком, поэтому обратился за помощью к некоторым джентльменам, чьи имена до сих пор неизвестны. Вероятно, это были английские джентльмены, посещавшие Сиену в рамках Гранд-тура. Итальянцы и англичане часто встречались на светских и культурных мероприятиях. Вероятно, именно так Валентини познакомился с ними и попросил их помочь ему в переводе. Над Шекспиром работали и другие интеллектуалы к концу века. Джузеппе Баретти опубликовал «Рассуждения о Шекспире и господине Вольтере» в 1777 году; Алессандро Верри переводил «Гамлета» и «Отелло» между 1769 и 1777 годами; Франческо Алгаротти, который не ценил английский театр, изменил своё мнение, увидев представление «Юлия Цезаря» в Лондоне. Он также перевёл отрывки, которые, по его мнению, были наиболее значимыми в речи Брута. Джустина Ренье Михель переводила «Отелло», «Макбета» и «Кориолана» между 1798 и 1801 годами. До сих пор неясно, работала ли она одна. Письма, которыми она обменивалась с Чезаротти, заставляют исследователей предполагать, что ей мог помочь другой итальянский писатель. Возможно, она работала одна, используя французский перевод для облегчения перевода. Этот вопрос остаётся нерешённым.

В Испании

Знание Шекспира и его произведений в европейских странах, включая Испанию, пришло спустя столетия после его смерти и не всегда легко. Хотя возможно, что некоторые пьесы Шекспира могли попасть в Испанию уже в конце XVI и первой половине XVII веков, самым ранним задокументированным примером произведения Шекспира в Испании является «Два благородных родственника», датируемым примерно 1640 годом. Однако первые издания, достигшие Испании, находились в библиотеках рекузантов и не оказали влияния на драматургов и театральную публику Испании. Существуют слабые свидетельства о попадании в страну Первого Фолио и веские доказательства о попадании Второго Фолио, содержащего исторические драмы, после 1632 года – года его публикации в Англии. Также есть сведения о третьем Фолио, импортированном в Испанию в 1742 году, но он сейчас утерян. Тем не менее, этих изданий было недостаточно, чтобы пробудить интерес испанских писателей и критиков. В XVIII веке произведения Шекспира стали читать все больше интеллектуалов, однако Шекспир прибыл в Испанию не на своем языке, а его начали изучать благодаря французским адаптациям и переработкам. Испанские ученые редко читали Шекспира на английском языке. Приход Шекспира в страну вызвал дебаты о театре, его правилах, достоинствах и недостатках. Классические правила испанского, французского и итальянского театра, восходящие к античному театру, часто становились препятствием для внедрения новшеств из различных театральных традиций. Английский театр, например, не соблюдал классические правила. Это вызывало восхищение, но одновременно и отторжение Шекспира и его произведений: с одной стороны, его воображение вызывало восхищение, а с другой – он использовал слишком много элементов, не находивших места в испанской традиции. Критики XVIII века, высказывавшие свои суждения о Барде, оценивали его с позиций классицизма, и поскольку он не соответствовал классическим театральным правилам, считали его недостойным признания. В результате его произведения начали переводить только в конце XVIII века. Первый испанский перевод Шекспира датируется 1798 годом, когда Леандро Фернандес де Моратин перевел «Гамлета». Однако первая трагедия, переведенная непосредственно с оригинального английского текста без посредничества французского, датируется 1838 годом – это был «Макбет», переведенный Хосе Гарсией де Вильяльта. Шекспировские пьесы начали ставить в испанских театрах только в начале XIX века, но это часто были неоклассические адаптации, основанные на французских переработках. В период с 1808 по 1817 год на сцене были представлены «Отелло», «Ромео и Джульетта» и «Макбет». Шекспир стал более цениться с наступлением эпохи романтизма.

Шекспир в спектакле

Театры и театральные декорации становились все более сложными в XIX веке, и используемые актерские издания постепенно сокращались и перестраивались, чтобы все больше подчеркивать монологи и звездных актеров в ущерб темпу и действию. Выступления еще больше замедлялись из-за необходимости частых пауз для смены декораций, что создавало ощущение необходимости еще больших сокращений, чтобы удержать продолжительность спектакля в разумных пределах; стало общепринятой максимой, что пьесы Шекспира слишком длинные для исполнения без существенных сокращений. Платформа, или авансцена, на которой актеры XVII века выходили вперед для контакта с публикой, исчезла, и актеры постоянно оставались за четвертой стеной или за рампой, еще больше отделенные от зрителей оркестром, см. изображение справа. На протяжении XIX века имена легендарных актеров практически затмили пьесы, в которых они играли: Сара Сидонс (1755–1831), Джон Филипп Кембл (1757–1823), Генри Ирвинг (1838–1905) и Эллен Терри (1847–1928). Стать звездой драматического театра стало означать прежде всего быть "великим шекспировским актером", с известной интерпретацией Гамлета для мужчин и Леди Макбет для женщин, и особенно с впечатляющим исполнением великих монологов. Вершиной зрелищности, звездного состава и монологов в шекспировских постановках стало правление актера-режиссера Генри Ирвинга в Королевском театре Лицеум в Лондоне с 1878 по 1899 год. В то же время Уильям Пуаль и его Общество элизаветинской сцены совершали революционный возврат к истокам оригинальных текстов Шекспира, к сценической платформе, отсутствию декораций и плавным сменам сцен в елизаветинском театре.

Шекспир в критике

Вера в недооцененного Шекспира XVIII века была предложена в начале XIX века романтиками в поддержку их взгляда на литературную критику XVIII века как на мелочную, формальную и скованную правилами, что резко контрастировало с их собственным почтением к поэту как к пророку и гению. Эти идеи наиболее полно выразили немецкие критики, такие как Гете и братья Шлегель. Романтические критики, такие как Сэмюэл Тейлор Колридж и Уильям Хазлитт, вознесли восхищение Шекспиром до поклонения или даже "бардолатрии" (саркастическое словообразование от "бард" и "идолопоклонство", придуманное Джорджем Бернардом Шоу в 1901 году, означающее чрезмерное или религиозное почитание Шекспира). Сравнивать его с другими драматургами эпохи Возрождения, даже с целью доказать его превосходство, стало казаться кощунственным. Шекспира следовало изучать без применения критического анализа, к нему обращались или возносили молитвы – почти как к божеству, как в классическом эссе Томаса Де Квинси "О стуке в ворота в «Макбете»" (1823): «О, могущественный поэт! Твои произведения не похожи на работы других людей, это не просто великие произведения искусства, но и явления природы, как солнце и море, звезды и цветы, как мороз и снег, дождь и роса, град и гром, которые следует изучать с полным подчинением собственных способностей». По мере того как росло значение концепции литературной оригинальности, критики были возмущены идеей адаптации трагедий Шекспира для сцены, добавляя им счастливые концовки или вырезая каламбуры из «Ромео и Джульетты». Более того, то, что происходило на сцене, казалось несущественным, поскольку романтики, сами авторы «камерных драм», считали Шекспира гораздо более подходящим для чтения, чем для постановки. Чарльз Лэмб полагал, что любая сценическая интерпретация отвлекает от истинной ценности текста. Этот взгляд, утверждаемый как непреложная истина, также был естественным следствием доминирования мелодрамы и зрелищности на сцене начала XIX века. В XIX веке, в эпоху расцвета Британской империи и пика британской мощи в мире, Шекспир стал важным символом национальной гордости. Для Томаса Карлайла в «О героях, поклонении героям и героизме в истории» (1841) Шекспир был одним из великих поэтов-героев истории, своего рода «знаменем», объединяющим британский культурный патриотизм по всему миру, включая даже утраченные американские колонии: «Из Параматты, из Нью-Йорка, где бы ни находились англичане и англичанки, они скажут друг другу: «Да, этот Шекспир – наш; мы его породили, мы говорим и мыслим его языком; мы с ним одной крови и рода»» («Герой как поэт»). Будучи самым выдающимся из великих канонических писателей, жемчужиной английской культуры и, как выразился Карлайл, «просто реальным, продаваемым, ощутимым приобретением», Шекспир в XIX веке стал средством создания общего наследия для родины и всех ее колоний. Постколониальные литературные критики много говорили об использовании пьес Шекспира в том, что они рассматривают как попытку подчинить и уничтожить культуры самих колоний. По другую сторону Северного моря Шекспир оставался влиятельной фигурой в Германии. В 1807 году Август Вильгельм Шлегель перевел все пьесы Шекспира на немецкий язык, и популярность перевода Шлегеля (который обычно считается одним из лучших переводов Шекспира на любой язык) была настолько велика, что немецкие националисты вскоре начали утверждать, что Шекспир на самом деле был немецким драматургом, просто написавшим свои пьесы на английском языке. К середине XIX века Шекспир был включен в пантеон немецкой литературы.

В Третьем рейхе

В 1934 году французское правительство уволило директора Comédie Française из-за вызвавшей споры постановки «Кориолана», которая послужила поводом для насилия со стороны правых в связи с делом Стависки. В последовавших международных протестах поступил один из Германии, от самого Йозефа Геббельса. Хотя постановки пьес Шекспира в самой Германии подвергались «упрощению», он продолжал пользоваться популярностью как великий классический драматург, особенно учитывая, что почти каждая новая немецкая пьеса, начиная с конца 1890-х годов, правительственной пропагандой представлялась как творение левых, евреев или «вырожденцев» того или иного рода. Писатели, политически приемлемые режиму, просто не смогли заполнить этот пробел или смогли сделать это лишь путем создания пропаганды. В 1935 году Геббельс заявил: «Мы можем строить автобаны, возрождать экономику, создавать новую армию, но мы не можем создавать новых драматургов». Поскольку Шиллер вызывал подозрения из-за своего радикализма, Лессинг – из-за гуманизма, а даже Гёте – из-за недостатка патриотизма, наследие «арийского» Шекспира было переосмыслено для новых целей. Родни Симмингтон, профессор германских и русских исследований в Университете Виктории (Канада), рассматривает этот вопрос в книге «Нацистское присвоение Шекспира: культурная политика в Третьем рейхе» (Edwin Mellen Press, 2005). Ученый сообщает, что, например, «Гамлет» был переосмыслен как протогерманский воин, а не человек, обремененный совестью. Один из критиков писал об этой пьесе: «Если корт Лаэрт тяготеет к Парижу, а гуманист Горацио кажется скорее римлянином, чем датчанином, то, безусловно, не случайно, что альма-матер Гамлета – Виттенберг». Ведущий журнал заявил, что преступление, лишившее Гамлета наследства, было предвестием Версальского договора, а поведение Гертруды напоминало о «бесхарактерных» политиках Веймарской республики. Спустя несколько недель после прихода Гитлера к власти в 1933 году вышла официальная публикация партии под названием «Шекспир – германский писатель», призванная противостоять тем, кто хотел запретить все иностранные влияния. В Министерстве пропаганды Райнер Шлоссер, которому Геббельс поручил руководство немецким театром, рассуждал, что Шекспир больше немец, чем англичанин. После начала Второй мировой войны спектакли Шекспира были запрещены, однако этот запрет был быстро снят лично Гитлером – такой чести ни одному другому драматургу не оказали. Режим не только присвоил себе «Барда», но и присвоил себе саму елизаветинскую Англию. Для нацистских лидеров елизаветинская Англия была молодой, энергичной нацией, во многом похожей на Третий рейх, в отличие от упадка Британской империи того времени. Были и исключения из официального одобрения Шекспира: великие патриотические пьесы, в частности «Генрих V», были отложены. Прием «Венецианского купца» был в лучшем случае сдержанным («Еврей из Мальты» Марлоу предлагался в качестве возможной альтернативы), поскольку пьеса оказалась недостаточно антисемитской для нацистского вкуса (особенно возмущало заключение, в котором дочь еврейского антагониста обращается в христианство и выходит замуж за одного из представителей нееврейской стороны, что противоречило нацистским представлениям о расовой чистоте). Самой популярной пьесой был «Гамлет», наряду с «Макбетом» и «Ричардом III».

В Советском Союзе

Учитывая популярность Шекспира в России, существовали и киноверсии Шекспира, которые часто отличались от западных интерпретаций, обычно подчеркивая гуманистическое послание, подразумевавшее критику советского режима. «Отелло» (1955) Сергея Юткевича воспевал любовь Дездемоны к Отелло как триумф любви над расовой ненавистью. Гамлет в этом фильме напоминает советского диссидента, который, несмотря на собственные колебания, страхи и сомнения, больше не может мириться с моральным разложением вокруг него. Фильм был основан на сценарии писателя Бориса Пастернака, преследуемого при Сталине. Лишь в 1946 году «Гамлет» в переводе Андре Жида был поставлен в Париже и «обеспечил Шекспиру культовый статус» во Франции. Сам факт постановки пьесы Шекспира, ранее осужденного как «буржуазного западного империалистического автора», которого ни один китаец не мог уважать, был сам по себе актом тихого протеста. Из всех пьес Шекспира наиболее популярной в Китае в конце 1970-х и 1980-х годов была «Макбет». Предполагается, что китайская аудитория увидела в этой пьесе, впервые поставленной в Англии в 1606 году и действие которой разворачивается в Шотландии XI века, параллель с Великой пролетарской культурной революцией конца 1960-х годов. Другой критик, Чжао Сюнь, писал: «“Макбет” – пятая пьеса Шекспира, поставленная на китайской сцене после разгрома “Банды четырех”. Эта пьеса о заговорах всегда шла в критические моменты истории нашей страны». Режиссер пьесы, шекспировед Фан Пин, пострадавший во время Культурной революции за изучение этого «буржуазного западного империалиста», заявил в интервью в то время, что «Король Лир» был актуален в Китае, поскольку Король Лир, «высший правитель монархии», создал мир, полный жестокости и хаоса, где любимые были наказаны, а нелюбимые – вознаграждены, что было едва завуалированной отсылкой к часто капризному поведению Мао, который наказывал своих верных последователей без видимой причины. Постановка «Венецианского купца» 1981 года имела успех у китайской публики, поскольку пьеса рассматривалась как пропаганда тем справедливости и честности в жизни, а персонаж Порции был особенно популярен, поскольку, как писал один критик, она «воплощает гуманистический дух Ренессанса» со стремлением к «индивидуальности, правам человека и свободе». Тема религиозного конфликта между еврейским и христианским купцами в «Венецианском купце» обычно игнорируется в китайских постановках, поскольку большинство китайцев не считают эту тему актуальной. Луи Зукофски прочитал все произведения Шекспира к одиннадцати годам, а его «Bottom: On Shakespeare» (1947) – это поэма в прозе, исследующая роль зрения в пьесах. В оригинальном издании был включен второй том, состоящий из постановки «Бури» жены поэта, Селии Зукофски.

21 век

Репутация Шекспира продолжает оказывать влияние на киноиндустрию, и появляются новые экранизации его произведений, такие как "Трагедия Макбета" (2021) режиссера Джоэла Коэна. По всему миру регулярно ставятся пьесы Шекспира, а его произведения часто находят отклик у молодого поколения студентов, либерального и прогрессивного поколения Z. Критики по-прежнему считают Шекспира величайшим писателем и поэтом английского языка. Пьесы Шекспира (особенно "Сон в летнюю ночь", "Венецианский купец" и "Юлий Цезарь") преподаются почти во всех англоязычных школах мира и многократно переводились на различные языки.

Критические цитаты

Рост репутации Шекспира иллюстрируется хронологией шекспировской критики, начиная с высказывания Джона Драйдена о том, что "когда он что-либо описывает, ты не просто видишь это, но и ощущаешь" (1668), и заканчивая оценкой Томаса Карлайла, назвавшего Шекспира "самым мощным символом единения" (1841) для английской идентичности.